Да вы охренели!

      Благодаря инциденту со стенами в любимом родном кабинете и порче важных документов непотребными рисунками, Пак теперь ночевал на рабочем месте куда чаще. Он начал внимательнее просматривать все свои документы, прежде чем те попадали бы в посторонние руки, ибо ещё одного такого же позора слабое сердечко Чимина просто не выдержит. Он уже три таких рисунка у себя на рабочем столе обнаружил, причём каждый хлеще предыдущего и на всех был завораживающе прекрасный Чимин в самых элегантных позах, словно профессиональная фотомодель для опытного фотографа. От таких рисунков аж дух захватывало, и Чим бы даже боготворил их творца, если бы не одно но: творцом являлся Чон Чонгук.       «И как у него ещё хватило ума себя не нарисовать?» – подумал Чимин, открыв ящик в столе, но тут же закрыл тот, ведь внутри лежал уже свежий рисунок, и на этот раз на бумаге изображён был сам Чон Чонгук.       – Эй, ты где-то здесь, да? – спросил у тишины Чимин. – Я чувствую, ты где-то здесь! – слегка повысил голос он. – Если ты надеешься, что я буду сидеть и пускать слюни на твои шедевральные рисунки, то ты ошибаешься, ибо мне плевать. Слышишь меня, Чонгук?       А ещё, помимо рисунков, Паку начали оставлять бутылочки молочка на подоконнике. Клубничного, мать его, молочка. Как, блин, мило. Если бы Чим не знал, кто его снабжает такой прелестью, то уже давно растёкся бы творожком по нагретому солнышком подоконничку и лежал бы так, улыбался недели две, потому что ну очень мило…       – Чего ты добиваешься, художник хренов? – в пару быстрых шагов дошёл до окна Чимин, упершись ладонями в подоконник, и начал разглядывать местность. – Прекращай этот разврат! – кричал из окна Чимин, усиленно осматриваясь вокруг, стараясь обнаружить хоть какое-нибудь присутствие Чон Чонгука. – Ты собирался меня этим запугать? Думаешь, я голых мужиков не видел?       – И тебе доброго утречка, – послышался низкий хрипловатый голос откуда-то снизу.       Чимин свесился с окна в попытке разглядеть владельца голоса. Со второго этажа робко показалась тёмно-каштановая макушка Чима, а вместе с тем и два больших растерянных глаза, устремлённых прямо на недавно устроившегося здесь уборщиком Мин Юнги. Черноволосый, немного лохматый парень в тёмно-зелёной униформе лениво орудовал метлой, не сводя раздражённого взгляда с чересчур шумного офицера полиции.       – Простите, – расплылся в неловкой улыбке Пак, и пушистая макушка тут же пропала из поля видимости.       – Ну и местечко, – буркнул себе под нос Мин, продолжив лениво мести крыльцо ненавистного полицейского участка.

***

      Чонгук и не заметил, как благополучно проспал до полуночи на уже ставшем домом дереве, в обнимку с широкой шершавой веткой, от которой у парня уже болело насиженное мягкое место, и висеть на ветке книзу пузом являлось неплохим таким выходом из положения. Чон открыл глаза, поймав взглядом тусклое светло-жёлтое свечение фонарного столба где-то неподалёку. Парень осторожно упёрся ладонями в ветку и оседлал ту, медленно повернув голову в сторону заветного окна, створки которого были закрыты. Чонгук сдавленно выдохнул и перекинул ногу через ветку, соскочив с той, по пути ухватившись за другую ветвь цепкими пальцами, качнувшись на ней вперёд, лишь теперь спрыгнув на прохладную, ровно подстриженную газонную траву.       Руки уверенно цеплялись за выступы в стене, тёмно-синее небо освещала ярко-жёлтая луна, а тело в чёрной одежде неплохо контрастировало с красным кирпичом, карабкаясь всё выше и выше. Чон взобрался на последний выступ и с силой вцепился пальцами в расположившуюся по левую сторону от окна трубу. Давно уже раздолбанные створки окна легко толкнулись внутрь кабинета, и Чонгук перекинул ногу через подоконник, скользнув внутрь, сразу же прикрывая за собой окно, чтобы не пускать прохладный сквозной ветер в тёплый кабинет, посреди которого на отдельном табурете, подпирая плечом шкаф, мирно посапывал Пак Чимин в обнимку с какой-то папкой. Чонгука улыбнула мысль, что хён подобным образом пытался спасти важные документы от нежелательных рисунков на них, но больше он походил сейчас на жадину, что просто загрёб всё себе и спит с этим. Теперь, когда Чим спал, он не играл роль плохого полицейского, он не орудовал пистолетом и не желал никого арестовывать, не притворялся смелым и сильным, не хмурил своё прекрасное личико… Его щёчки сейчас немного свисали, а губки были выпячены вперёд, придавая ему самый милый во вселенной вид, делая из повзрослевшего Пак Чимина милую творожную плюшечку.       Чонгук подхватил с пола соскользнувший с Чима клетчатый пледик и аккуратно укрыл старшего, который на такую махинацию с собой лишь тихонько шмыгнул носом и наклонил голову слегка в бок, продолжив сладко сопеть.       – Сфоткать бы тебя такого да на просторы интернета отправить, – ткнул пальцем в экран смартфона Гук, сделав пару снимков под разным углом. – Вот только за пределы моего телефона эти фото не выйдут, – мягко улыбнулся он, упрятав мобильный в задний карман чёрных облегающих джинсов. – Это было бы слишком расточительно с моей стороны…       Чон пригнулся к старшему, устремив взгляд на пухлые, безумно мягкие губки Чимина, которые когда-то так любил целовать. Чимин – нечто поистине удивительное для Чонгука. Сколько бы младший не задумывался над этим вопросом, всё время приходил к выводу, что кем бы Чим в этой жизни ни родился: парнем или девушкой – Чон всё равно выбрал бы именно его и никого кроме.       – Хёёёён… – ласково промурлыкал Чонгук, легонько коснувшись горячими губами немного румяной щеки старшего, скользнув по той носом прямо к аккуратному, красивому носику Чимина, о который пару раз потёрся кончиком, растянувшись в предельно нежной улыбке, когда хён, внезапно, поморщился и слабо хихикнул, приподняв уголки губ-пельмешечек немного вверх. – Спи сладко, – отстранился он от спящего, поспешив в сторону окна, но внезапно Чона что-то остановило, и тот застыл. – Нет же, не нужно этого, – пробормотал на улыбке он. – Или нужно… – прогнулся в шее. – Не нужно, нет, – занёс уже было ногу над подоконником он, но резко развернулся и, раздражённо шикнув, кинулся к сладко спящему Пак Чимину.       Чонгук лишь быстро щёлкнул колпачком красного маркера и сверкнул в полутьме своей белоснежной кроличьей улыбкой.

***

      – Это ещё что за хреновина такая!? – истерично интересовался Чимин у зеркала, старательно оттирая со лба большое ярко-красное сердечко с инициалами «JK» посередине.       – С тобой что-то не так в последнее время, – задумчиво сложил руки на груди стоящий в проходе Джин. – Я пока что не могу понять что, но я более чем уверен, что что-то не так.       – Свали, пожалуйста! – простонал на весь кабинет Пак. – Господи, за что мне всё это? Оно не стирается!

***

      – Сколько здесь? – устроился на коротком диванчике средних лет мужчина, выложив перед собой на столе чёрный кейс.       – Как и было обговорено, – хитро ухмыльнулся Чонгук, что восседал напротив, неспешно потягивая странной ядовито-зелёной расцветки коктейль через трубочку.       – Слышал, легавые теперь каждый день этот клуб пасут, не боишься? – вытащил из заднего кармана пачку сигарет мужчина, одним взглядом выпросив зажигалку у неустанно крутящейся под боком молодой девушки в слишком откровенном чёрном платье, которая в пару секунд поднесла ему зажигалку.       – Слухи, они специально пустили слух, что здесь засада, чтобы спугнуть, у них сейчас завал с бандой нелегальных пекарей, поэтому им нужно временное затишье. Здесь за последние полторы недели ни один полицейский не побывал, – с яркой, не скрываемой усмешкой окинул Чонгук взглядом курящего мужчину, на что тот удовлетворительно растянулся в улыбке, хлопая по соседнему месту на диванчике, приглашая девушку сесть рядом, на что та охотно соглашается, усаживаясь под боком, еле заметно оплетая тонкими руками плечи мужчины.       – Тебе не нравится, что я курю, да? – усмехнулся он.       – Это отвратительно, – натянуто улыбнулся Гук, отпив немного из стаканчика зелёного коктейля.       – Ещё скажи, что в твоём стакане безалкогольный напиток, – надменно выгнул брови мужчина.       – Так точно, это лимонадик, – утвердительно кивнул Чон, плотно сжав тоненькую белую трубочку между зубами.       – Ты удивительный. Обычно, когда вокруг человека появляется сразу столько соблазнов, он пускается во все тяжкие и даёт себе волю во всём. Неужели тебе не хочется прожить свою жизнь в окружении всех этих соблазнов? Тем более, что ты сам – соблазн: ты красив, Чон Чонгук, по-настоящему, ангельски красив, но вокруг тебя ни одной девушки, глупо растрачивать свою молодость на воздержание, не думаешь?       – Меня не прельщает мысль о том, что я буду травить себя неприятными на вкус сигаретами и бесполезным алкоголем… Что если все эти «соблазны»… – затих голос Чона, – меня не соблазняют? Мне не интересно.       – Ты мне нравишься, Гук, ты самый интересный перекупщик из всех, что я встречал. Будет жалко, когда тебя повяжут.       – Смеётесь? – откинулся на спинку диванчика Чонгук.       – ФБР где-то рядом, ты в курсе? Тебя скоро вычислят, – усмехнулся мужчина, сделав одну сильную затяжку, выпуская из приоткрытых губ грязные клубы дыма, разъедающие атмосферу.       – Я знаю, – улыбнулся Чон, вытянув раскрытую ладонь вперёд, требовательно смотря на довольного мужчину, что тут же отдал наполовину скуренную сигарету юноше. Чонгук ухватился пальцами за ту и ловко затушил золотистый огонёк о край пепельницы. – Курить вредно.

***

      Плотная пелена тёмного неба в еле заметном свечении маленьких звёздочек заботливо окутывала город, а Чонгук вновь, как по расписанию, карабкался по стене на второй этаж к Чимину, словно рыцарь в высокую башню, на вершине которой живёт его принцесса. Вот только Чимин на принцессу совершенно не походил, ибо ну не в состоянии больная фантазия Чона оформить у себя в голове более-менее адекватную картинку с Чимом в платье. Взобравшись на неблизкий второй этаж, парень мягко толкнул внутрь кабинета закрытые створки и нырнул внутрь, по привычке прикрыв окно. Посреди кабинета на стуле спал удивительно-завораживающий Пак Чимин. Чонгук хотел было уже поднять вновь упавший плед с пола, чтобы укрыть тем старшего, но лишь Чон успел немного наклониться вниз, как на левом запястье в одно ловкое движение застегнулось кольцо наручника.       Со стула подхватился Чимин, и уже мысленно ликуя, что смог застать врасплох самого Чон Чонгука, резко ухватился за вторую кисть черноволосого парня, на что тот перехватил руку хёна, защёлкнув второе кольцо на его запястье. Чимин хотел было больно ударить Чона с кулака в живот. Чонгук дёрнул закованной в наручники рукой, резко потянув на себя. Железо, окольцовывающее запястье Пака, больно впилось в кожу, и Чим тоненько взвизгнул, пошатнувшись в сторону Чона.       – Бооольно! – проныл Чимин, ухватившись за запястье.       – Прости! – обеспокоенно взялся Чонгук обеими руками за пухленькое личико Пака, заглядывая тому в глаза, в уголках которых собрались еле заметные капельки слёз. – Я не хотел так… Очень больно? – нервно сглотнул черноволосый, приподнимая голову старшего, которую тот так яро стремился опустить вниз.       – Да, – жалобно протянул Чимин, подняв взгляд на растерянного парня напротив, лицо которого было так близко, что Пак чувствовал тот самый запах мяты, от которого у парня буквально срывало крышу. Чонгук медленно, но верно, зарывался длинными пальцами в мягкие пряди шоколадных волос полицейского, а тот, в свою очередь, подрагивал от каждого прикосновения холодных пальцев младшего и, почти не моргая, наблюдал за глубокими чёрными глазами, тёмный омут которых лишь на какую-то несчастную сотую долю разрушался слегка заметным бликом от слабо горящего за окном фонаря. Чим уже потерялся в этих глазах. Чонгук уже запутался в этих волосах. Слишком поздно куда-то отступать.       – Прости… – Чонгук подался вперёд и легко коснулся пышных губ Чимина своими, так и оставшись на них, аккуратно взяв в левую ладонь пострадавшее запястье старшего, на что тот лишь еле заметно дёрнулся и поджал свои коротенькие розовые пальчики. Чонгук, не почувствовав никакого сопротивления, начал неспешно сминать удивительно мягкие, тёплые губы хёна, который сейчас отвечал ему тем же. Чимин поддался. Чимин растаял. Он почти добровольно сдался в сильные руки младшего, что сейчас так самозабвенно впитывал в себя каждую клеточку Чима, наощупь пробивая путь пальцами до пушистой макушки парня. Они не целовались, они обменивались крохотными частичками души, они никуда не спешили, а лишь крайне медленно соприкасались губами, обнимались губами, будто несмело дегустировали их вкус спустя столькие годы. Целоваться так тихо и размеренно, чтобы слышать это адское биение сердца напротив, чтобы ни единого звука вокруг, чтобы как в замедленной съёмке.       Чон несмело слегка оттянул нижнюю губу Чимина и отпустил ту, сорвав с уст старшего разочарованный вздох.       – Непривычно не задыхаться после поцелуев, – мягко усмехнулся Чонгук. – Нужно почаще так целоваться, как думаешь, хён?       – Просто не останавливайся, ладно? – шепнул Чимин, сжав коротенькими пальчиками большую ладонь Чонгука, которую больше уж точно ни на какие полтора года от себя не отпустит. Ни за что.       Где-то в центре города, близ парка, под луной расположился полицейский участок, на втором этаже которого, посреди офиса, стоят два парня, закованных в одни наручники. Один – преступник, другой – полицейский. Это неправильно и всё такое, но у них любовь и им плевать. Романтика.