Единственный мой наложник

Саша Просыпаюсь я поздно, ближе к полудню. Комната залита солнечным светом. Я с удовольствием потягиваюсь на широкой кровати, в голове навязчиво роятся мысли. Первая. Нужно встать и одеться. Вот только я не уверен, что смогу без посторонней помощи с этим справиться. Вторая. Очень хочется есть, но как об этом сообщить окружающим? Третья. Я теперь уже не так уверен, что все это мне чудится. Никогда не интересовался психическими заболеваниями, но почему-то уверен, что таких долгих галлюцинаций не бывает. Все слишком реально. Ощущение тепла солнечных лучей, мягкость кровати, запахи и звуки. В конце концов, должны же мне были в больнице вколоть что-то психотропное для вывода меня из такого состояния? С другой стороны — если это реальность, то почему меня вначале продают как раба, а потом окружают предметами роскоши и не пытаются заставить работать? Да и как я сюда попал? Не верится, что заклинание из детской книги могло сработать. Встаю и беру с кресла свою одежду. Я тихо ругаюсь сквозь зубы трехэтажным, все-таки каким нужно быть извращенцем, чтобы придумать такой костюмчик? В это время в комнату входит юноша, кланяется мне, и его руки быстрыми привычными движениями приводят мою одежду в порядок. На шее у зашедшего я замечаю небольшой железный ошейник. Меня жестом приглашают идти следом, проводят через пару комнат, и я оказываюсь возле накрытого стола. Надеюсь, не предполагается, что все это нужно съесть? Или я попал к каннибалам и меня решили так нехило откормить? Сажусь и выбираю что-то похожее на кусок пирога, запиваю водой. Остальные странные яства даже не рискую пробовать. Как и разноцветные холодные или горячие напитки. По— крайней мере, ярко зеленое тягучее нечто, от бокала с которым вверх поднимается струйка розововатого дыма не кажется мне съедобным. Но юноша настойчиво сует бокал с ЭТИМ в руку. Я так же упорно отказываюсь. Тут на помощь приходит еще один слуга и хватает мои руки. Юноша, говоря что-то спокойным тихим голосом, насильно вливает жидкость в рот. Жуткое нечто на вкус оказывается ничего, терпким и чуть горьким. Мне зажимают нос, заставляя проглотить зеленую субстанцию. Оставшееся я допиваю почти добровольно. Потом они отпускают меня, отходят в стороны и низко кланяются. Нет, это точно бред моего очень больного воображения! Меня опять жестом приглашают идти следом. Покорно бреду назад, в свою комнату. Там, на уже заправленной постели, сидит молодой человек. Слуги падают перед ним ниц и встают только после небрежного движения руки этого субъекта. Он тем временем открыто и нагло исследует меня взглядом. Орис Мой подарочек явно встал не с той ноги: сердито сведенные брови, руки скрещены на груди, губы обиженно поджаты, черные волосы в полнейшем беспорядке и только черные глаза смотрят чуть рассеянно. Судя по тому, что наложник не счел необходимым даже поклониться при виде хозяина, характер у него не самый покладистый. — Он поел? Проблемы были? — Немного. Нет, господин. — Позовите портного, не может же он ходить в одном и том же. И ювелира. Нужно заказать ошейник. Свободны. Когда дверь за рабами закрывается, я остаюсь наедине с моим подарком. Встаю и подхожу к своему чуду вплотную. Наложник отступает на шаг, растерянно и немного испуганно смотрит снизу вверх. Он ростом чуть ниже моего плеча, и в ярком солнечном свете кажется еще более хрупким. Дотрагиваюсь рукой до своей груди: — Орис. Вытягиваю руку и едва касаюсь его плеча. — Ясаша, — отвечает подарок с робкой улыбкой. Улыбаюсь в ответ. Ловлю рукой его ладошку и подношу к своему лицу, едва касаюсь губами теплой нежной кожи. Чудо тут же отдергивает руку, и растерянно смотрит на меня. Я продолжаю улыбаться, больше не пытаюсь к нему прикоснуться. Отхожу чуть-чуть от Ясаши. В комнату стучат. Как не вовремя. Мое чудо вздрагивает, и, чтобы не пугать его ещё больше, говорю спокойно: — Входите. Раб с поклоном впускает в комнату портного и ювелира. Если в начале снятия мерок мой подарок пару раз нервно дернулся, то потом, поняв, что происходит, Ясаша спокойно стоял. — Мне нужно, чтобы вы сшили как можно быстрее полный гардероб для моего наложника. И ради всего святого, не пытайтесь экономить на тканях. Портной с поклоном благодарит и уходит. — От вас мне нужен ошейник. — Золотой? — Нет. Я думаю, ему больше подойдет серебро. — Гравировку делаем с наружной стороны? Просто тогда изнутри ошейник можно будет обить мягким бархатом. У вашего наложника очень нежная кожа, боюсь, что металл может натирать. — Согласен. Ювелир удаляется. — Ясаша, пойдем, — я жестом зову его за собой. Наложник удивленно смотрит на меня и неожиданно начинает смеяться. Успокоившись, он подходит ко мне и прикоснувшись ладонью к моей груди говорит: — Орис. Прижимает ладошку к себе: — Саша. Я веду его в свой гарем. Это пустующее помещение, там полно разных спален. Сразу ввожу Сашу в комнаты, предназначенные для фаворита. Но, судя по непонимающему выражению лица моего чуда, мечта безболезненно выселить его из моей спальни приказала долго жить. Придется какое-то время ночевать в гостиной.