Единственный мой наложник

Саша Мой странный провожатый зачем-то притащил меня в чью-то (скорее всего свою) спальню. Потом пытался что-то объяснить, но сдался и махнул рукой. Мне было неуютно находиться в чужих комнатах, да еще воспоминания о том, что мне как барышне поцеловали руку — все это вызывало какие-то смутные и нехорошие подозрения. Хотя с другой стороны, возможно, я просто надумал. — Саша, — мужчина нетерпеливо стоит у двери. Я иду за ним, едва успевая. Большинство снующих вокруг слуг падают ниц, некоторые просто низко кланяются. Орис выводит меня в сад. Обилие зелени, странные сладко-терпкие ароматы и яркие цветы — все обрушивается на меня своим великолепием. Но мой провожатый продолжает идти с прежней скоростью. И я не хочу от него отставать, но когда прохожу мимо очередного куста, любопытство берет верх, и я незаметно отрываю пару листиков. Хочу рассмотреть их поближе, для того, чтобы убедиться, что мне эти растения незнакомы. За этим занятием я не замечаю, что Орис резко остановился на краю небольшого пруда, и влетаю ему в спину. Стремясь сохранить равновесие, он цепляется за меня и поэтому в воду мы падаем вдвоем. Орис Скользкое илистое дно не дает мне возможности сразу подняться. Все первоначальное раздражение, вызванное неуклюжестью и невнимательностью моего наложникa, испаряется почти мгновенно. Мне приятно чувствовать гибкое, стройное тело, барахтающееся у меня под боком. Наконец-то удается встать, и я подаю Саше руку. Как только его пальцы смыкаются у меня на запястье, рывком ставлю на ноги и его. Переступаю через бортик первым, мой наложник оступается и почти падает назад, в воду. Но я крепко держу его за руку. — Господин наследник, не находите, что Вы выбрали слишком грязное место для купания? От неожиданно раздавшегося насмешливого голоса за спиной я отпускаю руку наложника, и он с громким плеском оказывается опять в воде. — И чем интересно он Вам так не угодил, что Вы решили утопить бедного мальчика тут? Папин фаворит собственной персоной. Вечно насмешливый и высокомерный, с первой сединой в волосах, Риори был рядом с моим отцом, сколько я себя помню. Он единственный из папиных наложников мог свободно выходить из гарема, и единственный, кто смел возражать отцу. Саше наконец удалось подняться на ноги, он абсолютно мокрый и явно очень злой осторожно и неспешно брел к берегу. Я подал ему руку, помогая переступить через бортик водоема. Саша хитро улыбнулся, резко толкнул меня, и я опять оказался в воде. Под веселый смех я очередной раз выбирался из грязного пруда. — Риори, ты бы не мог распорядиться, чтобы нам подготовили купальни? — А может вам и одной хватит? Вроде бы совместные омовения приносят вам обоим массу положительных эмоций. — Риори! — Слушаюсь, господин наследник. Риори насмешливо поклонился и быстро удалился. Саша Минут десять я потратил на то, чтобы выгнать слуг. Потом с удовольствием снял грязную мокрую одежду и погрузился в теплую воду. Через минут двадцать в двери постучал и тут же зашел слуга с чистой одеждой. Пришлось вытираться и одеваться в его присутствии. Меня проводили в спальню. Там уже меня ждали ужин и Орис. Ели мы в полном молчании, это смущало меня, как и то, как он на меня смотрел. И я, чтобы как-то разрядить обстановку, указывал на предметы и Орис называл их. Иногда он смеялся, когда я пытался повторить некоторые особо сложные слова. Уходя, Орис замешкался в дверях, потом резко вернулся, нагло поцеловал меня в нос, и быстро вышел.