Единственный мой наложник

Риори Уже через сутки после появления новичка меня попросили освободить комнаты фаворита. Лайн отобрал все привилегии, и я теперь не мог даже прийти к нему без приглашения, для того, чтобы сказать все, что я о нем думаю. Я уютно устроился в тени, наслаждаясь одиночеством. Никто из наложников или слуг не решается подходить близко. Понимают, что я зол, и они не уверены, что Лайн не прикажет запороть их насмерть, если я при случае на них пожалуюсь... Рыжий является в гарем после полудня, опять. Высокий, сильный, с рельефной фигурой, он двигается плавно, как дикий кот. Что-то приказывает слугам и направляется прямиком ко мне. — Вы, должно быть, Риори? Я Рэй, приятно познакомиться. Нам стоит поговорить, не находите? — Да, полностью с вами согласен. Я столько лет прожил в тех комнатах, что собираясь сегодня утром, позабыл половину вещей. Если вас не затруднит, отдайте их слугам. Я встаю и собираюсь уходить, но пальцы рыжего смыкаются на моем запястье. Он держит так крепко, что на моей коже тут же появляются синяки. Рэй притягивает меня к себе, и я сталкиваюсь с хищным взглядом светло-зеленых глаз. Рыжий наклоняется и шепчет мне практически в губы: — Детка, или ты отбиваешь хозяина у меня обратно себе, или же я начну по ночам проделывать с тобой все то же, что Лайн проделывает со мной. Ты меня понял? Я насмешливо улыбаюсь, никогда не уважал мужчин, главным аргументом для которых было физическое превосходство. — Слушай сюда, малыш, только еще раз хоть пальцем прикоснись ко мне, и тебя найдут с перерезанным горлом. И поверь мне, прирежут тебя за территорией гарема, так что мне за это даже пальцем не погрозят. И да, спасибо за то, что отвлек Лайна от меня. Мне отдых не помешает. Легко выворачиваю руку из его захвата и ухожу. Орис Мне не нравится Рей. Абсолютно. Я привык воспринимать Риори как своего второго отца. Он был в моей жизни всегда, и много из того, что не мог сказать Лайну, я доверял только его фавориту. Завтра буду искать способ передать артефакт, ну а сегодня у меня есть задача посложнее. Отец не любит, когда с ним спорят. Даже я. Он может быть очень жестким, и в какой-то мере даже жестоким. Я высказал свое мнение по поводу его поведения по отношению к Риори. Знал же, что отец в долгу не останется, но что бы такое: — Ты живешь в моем доме, и пока здесь хозяин я. Ты забываешься. Я хотел по-хорошему. Ну что ж. Маг придет завтра утром осмотреть мой подарок тебе, и если ты его сегодня не «распакуешь», я заберу мальчишку себе. И поверь, церемониться с рабом не стану. Я замираю у входа в собственный гарем. Слуги, охраняющие вход, низко кланяются, а я набираюсь смелости, чтобы войти. Рэй Я исследую покои фаворита. Они хранят отпечаток своего бывшего жильца. Нет восточных нагромождений ярких цветов, нет бесконечных подушек и валиков на мягком ковре. Необходимый минимум мебели. Я дотрагиваюсь до книг, исследую пальцами малочисленные безделушки, стоящие на полке с книгами. Среди утонченных, безупречных фарфоровых статуэток сильно выделяется глиняная нелепица, явно сделанная непослушными детскими пальчиками. Я собираю вещи Риори, аккуратно складывая их возле двери. Глиняную нелепицу заворачиваю в кусок материи, для того, чтобы она не разбилась. Отчего-то я уверен, что эта безделушка важнее для Риори, чем все остальное. У бывшего фаворита огненный характер и острые зубки. Бороться с ним будет интересно и опасно. Вот только свою угрозу я, конечно же, выполнять не собираюсь. Ловлю себя на мысли, что до безумия хочу узнать, каков он в постели. Но только вот даже если Риори захочет этого сам, Лайн наутро с меня шкуру живьем снимет. Таких, как бывший фаворит так быстро не забывают и с другими не делят. Саша Орис входит без стука, поздно вечером в мою спальню. Я кидаю в него подушкой. — Свали на фиг! Я уже сплю! Вот только хозяин вместо вежливого «извини» и поспешного бегства, поднимает с пола подушку и подходит к кровати вплотную. Я начинаю нервничать. — Саша, извини. И не бойся, ничего страшного с тобой сейчас не произойдет. Доверься мне. Орис садится на край кровати, я замираю. Он наклоняется и целует меня, не так, как в городе, не просто чмокает в губы, а целует властно, настойчиво, пытаясь проникнуть языком сквозь мои плотно сомкнутые зубы. Я пытаюсь отпихнуть Ориса, понимая всю бесполезность этой попытки. Но он отстраняется. Правда, только затем, чтобы поймать оба моих запястья своей рукой. Другой рукой гладит меня по волосам. — Не надо, не сопротивляйся. Иначе тебе будет очень больно, мне бы этого не хотелось. — А так не будет? Насильник херов! Я думал — ты другой! Я хотел сказать еще много чего хорошего, но вместо этого обиженно замолчал. Орис приподнял меня, завернул в одеяло и усадил на колени, прижал к себе и начал укачивать как ребенка. Я попытался выбраться из теплого кокона, но потерпел сокрушительную неудачу. — Делай, что хочешь, я не буду рыпаться. Только не надо притворяться добреньким и врать. Мне в любом случае будет больно. Тем более, ты такой большой и я думаю, что и.. Но Орис перебил меня, не дослушав. — С чего ты взял, что тебе будет больно? — Знаю на собственном опыте! — То есть ты не девственник? Отрицательно мотаю головой. — Знаешь, Саша, папа у меня сволочь. Я непонимающе смотрю на Ориса. Он кривовато улыбается. — Давай так, ты расслабляешься и позволяешь мне, хм, действовать по своему усмотрению. А я клянусь, что остановлюсь по первой же твоей просьбе. Только, чур, просить ты будешь, лишь если тебе будет очень страшно, неприятно или сильно больно. Ты прав, больно тебе будет, но я постараюсь свести её к минимуму. Согласен?