Пой мне

Good Charlotte - The Anthem

За обедом в столовой кампуса была удивительно унылая обстановка, и совсем не подходящая под общее настроение студентов энергичная музыка, льющаяся из динамиков, казалось, только раздражала всех. Обводя глазами помещение, заполненное молодыми людьми с подносами для еды в руках, Макото тут и там натыкался на недовольные лица и сразу пытался найти этому причину. Почему у этой девушки с подносом, на котором лишь яблоко, овощной салат и стакан сока, такой печальный взгляд? Возможно, любимый человек решил прекратить их отношения, а она подумала, что дело в её фигуре, и теперь сидит на диете. А почему тот худощавый паренёк с непокорной копной каштановых волос глядит так хмуро? Скорее всего потому, что на его светлой рубашке, прямо на видном месте, расплылось свежее тёмное пятно от кофе. А вот ещё пара девушек сидят за столом, но к еде не притрагиваются; одна из них угрюмо смотрит на лист ватмана, скатанный в трубу и лежащий с краю стола. Судя по следам краски на руках и одежде, они учатся с художниками и, быть может, сегодня получили неуд за совместный проект. Рассуждая обо всём этом, Макото заметил подошедшего к нему Харуку только тогда, когда друг с негромким стуком водрузил пластмассовый поднос на стол и сел напротив. Его лицо тоже было недовольным. - Сегодня Международный день уныния? - спросил Макото вместо приветствия. - Странно, меня никто не предупредил. - О чём ты? - отозвался Хару, перемешивая вилкой пресный рис с овощами. - Сегодня у всех слишком мрачные лица, - объяснил Макото и отпил кофе из своего наполовину пустого пластикового стаканчика. - Если сегодня не День уныния, то, наверное, кто-то умер? Другого объяснения этому я не нахожу. Харука пожал плечами. - Просто у людей не задался день. В конце концов это взрослая жизнь, а не детское телешоу. Со временем просто отвыкаешь улыбаться. - Уж кому как не тебе это знать, - обронил светловолосый, и Нанасэ наградил его скептическим взглядом. - Снова не взял десерт? Сегодня в меню фруктовый кекс, - посмотрев на поднос Харуки, продолжил Тачибана как ни в чём не бывало. С собственным обедом он уже покончил. - Ты же знаешь, я не люблю сладкое. - Хару отправил в рот кусок жареной рыбы. - Но сахар необходим организму и полезен для работы мозга, - заметил Макото и, выудив из кармана своего кардигана с ромбами бисквит, положил угощение на поднос брюнета. - Обязательно съешь, а то у тебя даже чай без сахара. Так нельзя. Харука нахмурился, перестав жевать, и взглянул на яркую упаковку сладости. На ней была изображена глазастая клубника с руками и ногами, танцующая с такой же глазастой плиткой шоколада. Обе широко улыбались, и надпись в облачке над ними гласила: "Съешь нас поскорее!" - Ну ладно, - вздохнув, нехотя согласился Хару и вернулся к поглощению риса. Зная, что Харука не любит, когда на него смотрят во время еды, Макото отвёл взгляд в сторону. Допивая свой кофе, он вдруг заметил знакомую хрупкую фигурку, уверенно пересекающую столовую. Одной рукой придерживая лямку рюкзачка, в другой девушка несла папку с файлами. Сегодня её волнистые тёмно-рыжие волосы были распущены и свободно струились по плечам. "Го Мацуока, сестра Рина", - припомнил Макото и бросил быстрый взгляд на Хару, который был занят едой и по своему обыкновению по сторонам не глазел. После вчерашнего недолгого визита Го Харука сообщил Макото, что ему срочно нужно куда-то уйти. Он выглядел сильно обеспокоенным. Ничего толком не объясняя, Хару быстро оделся и ушёл, только его и видели. Тачибана не спешил поднимать панику, но когда время перевалило за одиннадцать часов вечера, а телефон Харуки оказался выключен, парень не на шутку испугался за лучшего друга, и потому, когда тот вернулся около часа ночи, злой и промокший до нитки, Макото засыпал его вопросами, на которые, однако, не получил ни одного связного ответа. После того, как они наконец улеглись спать, Харука ещё долго ворочался в кровати и бормотал себе под нос ругательства, в которых мимо ходом проскальзывало имя Рина Мацуоки. - Я тут подумал, - начал Макото, вертя в руках пустой стаканчик, - может, ты расскажешь мне, что вчера произошло? Ты был сам не свой, когда вернулся, а сейчас сидишь с кислой миной. Харука сжал губы, сосредоточенно разворачивая бисквит и освобождая от шуршащей обёртки. - Ничего подобного. Это моё обычное выражение лица. "Опять он замыкается в себе", - подумал Макото, щёлкнув языком, а вслух произнёс: - Тогда расскажи хоть, как продвигаются дела с твоим участием в группе Рина. У вас уже были репетиции? - Нет, - сухо ответил Нанасэ и без видимого удовольствия надкусил бисквит. Узнав от Харуки, что тот всё-таки согласился быть вокалистом "Челюстей", Макото искренне поздравил лучшего друга, хотя и понял по его глазам, что решение ему далось непросто. Макото точно знал - возникнут трудности, которые коснутся как Хару, так и всей группы, и это лишь вопрос времени. Когда пришла Го и заговорила о важном разговоре, Макото стало ясно, что трудности уже возникли. Харука, по-видимому, не знал, что Макото содействовал тому, чтобы он попал в группу. Мысль о том, что Хару когда-нибудь узнает, не раз посещала Макото. Парень допускал, что друг может посчитать его предателем, не принимая во внимание то, что Макото сделал это только из добрых побуждений, и был готов, в случае чего, понести за это ответственность. Их дружба перенесла немало, и это вряд ли смогло бы её разрушить, но Макото осознавал, что такое Хару не простил бы ему просто так. Что касается Рина, от него, так же, как и от Харуки, Макото не получал никаких новостей. Наверное, это было и к лучшему. Макото лишь произвёл тот самый небольшой толчок, чтобы свести две силы в лицах Рина и Харуки, а дальше эти двое должны были разобраться сами. - Ты уже сказал ему? - Макото спросил прямо, решив, что только так вытянет из Харуки хоть что-нибудь существенное. - Нет, - повторил брюнет, не поднимая глаз, но теперь в его голосе слышалось сожаление. - Ещё нет. - Но тебе придётся сказать. И сказать так, чтобы он понял. - Знаю. Я хотел сделать это вчера, но... - Харука вновь нахмурился. - Вчера он был не в том состоянии, чтобы говорить о подобных вещах. Слизнув с губы крошку шоколада, Нанасэ допил чай и встал из-за стола вместе с Макото, чтобы сдать поднос. Многие студенты пренебрегали этой достаточно простой и легко выполнимой задачей, но Макото считал, что не нужно усложнять работу персоналу столовой, и всегда относил свой поднос. Харука же периодически ленился, оставляя поднос на столе, но в дни, когда они обедали вместе с Макото, он следовал примеру друга. - Значит, расскажешь ему сегодня? - высказал своё предположение Тачибана, сдав поднос в положенное место, предварительно ссыпав с него мусор в отдельный бак, и дожидаясь, пока это сделает Хару. - Постараюсь, - кивнул Нанасэ, так же поставив поднос в общую стопку и направившись к выходу из столовой, глядя на наручные часы. До пары у них оставалось всего семь минут. - Надеюсь, он поймёт, - добавил брюнет негромко, но Макото всё равно услышал. - Обязательно поймёт, - заверил Тачибана с ободряющей улыбкой. - Должен понять, ведь вы с ним так похожи. Неожиданно Харука резко остановился, удивлённо вперив в Макото свои синие глаза: - Что ты сказал? - А? - Беспечно улыбаясь, светловолосый обернулся на ходу. - Ничего, не бери в голову. Я пойду, а то пара скоро начнётся. Удачно вам поговорить. Махнув на прощание рукой и оставив Харуку, на лице которого читалось явное непонимание, Макото ускорил шаг (на предстоящую лекцию по социологии лучше было не опаздывать). "Они похожи, и это ясно как белый день, - думал Макото, пробираясь сквозь поток студентов, выходящих из корпуса, где находилась столовая. - Главное, чтобы каждый из них как можно скорее понял это сам."

***

- Эй, есть тут кто? Ответа не последовало, и Харука, открыв дверь шире, зашёл в репетиционную. "Конечно же, он опоздает", - подумал парень, оглядывая пустое помещение. Он ещё ни разу здесь не бывал, и первым, что привлекло его внимание, была сцена. Вероятно, именно на ней "Челюсти" репетировали, и сейчас, без обычно стоящих на своих местах музыкантов, она казалась слишком пустой. По центру, дальше всего от края сцены, стояла барабанная установка, два штатива для гитар венчали два противоположных края сцены, третий стоял по середине, ближе к стойке с микрофоном, одиноко возвышающейся на самом краю сцены. "Там и должно быть моё место", - отстранённо подумал Хару, будто не о самом себе, а о каком-то другом человеке. Найдя за кулисами лестницу с пятью низкими ступеньками, Харука поднялся по ней на сцену, обошёл барабаны и вышел на середину, встав точно перед микрофоном. Стойка, очевидно, отрегулированная по росту Мацуоки, оказалась слишком высока для Харуки, и ему пришлось немного опустить её, чтобы микрофон не находился не уровне его лба. Почти не отдавая себе отчёта в том что делает, Хару поднял руку и крепко обхватил микрофон рукой, затем прочистил горло, словно собираясь толкнуть речь перед воображаемой публикой. Почему-то он ожидал, что звук, усиленный колонками, разнесётся по репетиционной, но, конечно, аппаратура была отключена. Всё ещё сжимая микрофон, Хару медленно обвёл всю комнату взглядом, заметил мягкий коричневый диван и различил в её дальнем конце нагромождение старых стульев, скреплённых по четыре штуки, чтобы было проще выстраивать из них ряды. "Я уже совсем забыл, какого это - стоять на сцене..." - вдруг понял Хару и попытался вспомнить, когда это было в последний раз, но не смог. И от этого он почувствовал лёгкую грусть, как бывает, когда вспоминаешь что-то очень далёкое - то, чего больше нет. Брюнет на пару секунд закрыл глаза, а когда открыл их вновь, перед ним уже не было репетиционной комнаты. Перед ним возник огромный светлый зал с высокими потолками и длинными рядями кресел, уходящими так далеко, что невозможно было увидеть, где они кончаются. Сначала ему показалось, что все места пустые, но затем он стал различать лица людей, много лиц - весь зал был заполнен людьми! - и все были обращены к нему; они улыбались и хлопали в ладоши, приветствуя его. Откуда-то зазвучал голос, перекрывая шум аплодисментов. Этот голос представлял Харуку Нанасэ публике - представлял очередного участника... - Эй, Хару! Мираж растаял в мгновение ока. Зал и зрители исчезли. Харука снова стоял на сцене в репетиционной, а звук аплодисментов всё ещё отдавался эхом у него в ушах. - Харука? Хару с трудом заставил себя повернуть голову в сторону источника звука. Видение было настолько реальным, что он не мог поверить, что всё это ему только почудилось. - Харука, ты в норме? - Рин стоял рядом со сценой, сложив руки на груди и озадаченно смотря на Хару. - Да... Да, всё в порядке, - ответил Харука, возвращаясь в реальность. Поняв, что всё ещё сжимает рукой микрофон, парень резко отпустил его, словно тот обжёг ему руку. - Ты будто призрака увидел. "Так и было", - согласился про себя Харука, спускаясь со сцены тем же путём, которым на неё поднялся. - Что, осваивался с аппаратурой? - поинтересовался красноволосый с довольной улыбкой. - Может, споёшь сейчас что-нибудь? Я могу быстро всё подключить. Харука нахмурился и покачал головой. - Не сейчас. Мне нужно с тобой кое о чём поговорить. - А, ну да, - кивнул Мацуока и, пожав широкими плечами, прошёл к столу, стоящему перед сценой. Отодвинув от стола один из стульев, Рин уселся на него, а на стол грузно опустил свою спортивную сумку, которая до этого болталась у него на плече. - Валяй. Мне до жути интересно, что такое важное ты хочешь обсудить, но сначала могу я спросить, что было вчера после того, как я отключился? В особенности меня интересует вот это. - Подняв правую руку, указательным пальцем левой Острозубый ткнул в три синяка на внутренней стороне сгиба локтя, которые уже начали желтеть. - Что это и откуда оно у меня? Я хочу всё знать. Харука удивлённо посмотрел на гитариста. - Так ты ничего не помнишь, - догадался он и хмыкнул: - Это ж надо, напиться до такого беспамятства. - Нет, кое-что я помню, - возразил Мацуока. - Я помню, как зависал в "Дыре", а потом появился ты. Мы убегали от вышибалы-охранника, а потом... Потом я не помню. - Парень совершенно по-детски выпятил губу, смотря на Харуку. - Ну же, хватит так ухмыляться и просто расскажи мне, что было потом! Услышав название клуба, из которого он вчера забирал Рина, Харука про себя отметил, что такое название, пожалуй, самое подходящее для этого места. - Ну, похоже, что выбора у меня нет, - вздохнул Нанасэ. Тоже подойдя к столу, он отодвинул другой стул, сел напротив Мацуоки и стал излагать ему ту часть произошедших вчерашним вечером событий, которую Рин не помнил: - После того, как ты свалился посреди улицы, мне пришлось вызвать скорую. Случайный прохожий помог мне положить тебя на скамейку, и где-то через полчаса приехала "скорая"... - Постой, - перебил красноволосый, чем вызвал у Харуки недовольный взгляд, - почему они приехали так поздно? - Ну, вообще-то я думал, что ты и сам очухаешься, поэтому вызвал их не сразу. - Как гуманно, - фыркнул Рин. - Но, видимо, в клубе ты накачался чем-то слишком убойным, - продолжил Хару и заметил: - На твоём месте я бы вообще ни к чему там не притрагивался. Острозубый выразительно закатил глаза, но Харука его проигнорировал. - Тебя отвезли в больницу, где мне пришлось заполнить кучу каких-то бумаг (за точность указания твоих личных данных я не отвечаю), а ещё выслушать лекцию о вреде алкоголя от медсестры, которая ставила тебе капельницу. До сих пор не понимаю, почему она говорила это МНЕ, если напился ТЫ. Наверное, ей просто хотелось поговорить, а раз ты был без сознания... - Так это у меня от капельницы, - с облегчением сказал Мацуока, снова разглядывая свою руку. - Именно. Медсестра долго не могла найти вену, да ещё ты к тому времени пришёл в себя и начал орать на всю больницу что-то вроде: "Я не в чём не виноват! Вы не того взяли!" - Харука не смог сдержать ухмылку при виде удивлённо округлившихся глаз Мацуоки. - Даже санитаров позвали, чтобы тебя усмирить. - А почему она колола именно правую руку? Я ведь правша и полдня не мог нормально ею двигать, - пожаловался гитарист. - О, она хотела поставить иглу на левую, но ты не дал. - Почему? - ещё больше удивился Рин. - Потому начал так бредить, что перепутал право и лево. Слёзно просил не калечить твою "правую" руку, и медсестра сжалилась. - Хару заметил, что ему доставляет удовольствие рассказывать все эти подробности Острозубому и наблюдать за его реакцией. Красноволосый покачал головой, словно не веря, что всё это с ним действительно происходило, и зарылся лицом в ладони. - Ну а как я вернулся в общежитие? - спросил он, глядя на Харуку сквозь пальцы. - Мы вернулись, - поправил Харука. - На такси. Тебя, наверное, сморило от лекарств (а может, они намеренно вкололи тебе успокоительное), и по дороге ты снова вырубился, а мне пришлось буквально тащить тебя до комнаты. В общем, за этот вечер моя спина не скажет тебе спасибо. - Ну прости, - хмуро буркнул Мацуока, поставив локоть на стол и подперев рукой подбородок. - Тебя ведь никто не заставлял со мной таскаться. И как ты вообще меня нашёл? - Го сказала адрес клуба. Она же и попросила найти тебя. Рин резко выпрямился, и было заметно, как напряглись его плечи. - Ты и ей всё рассказал? - Пока нет. Но расскажу, если вздумаешь отказаться платить за химчистку моей куртки. - А что с ней? Глаза Харуки сузились. - Ты её облевал. Рин издал нервный смешок и поспешно отвёл взгляд, потом открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Харука его опередил: - Это всё не так важно. Ты узнал, что хотел, а теперь мне нужно сказать тебе одну важную вещь. Больше с этим ждать нельзя. Заметив немой вопрос в карих глазах красноволосого, Хару помедлил, собираясь с духом. "Как он на это отреагирует?" - спросил сам себя Харука, понимая, что ответ на этот вопрос можно узнать лишь одним способом. Пауза слишком затянулась. Харука сделал глубокий вдох, прежде чем нарушить её: - Понимаешь, я... - начал он и тут же запнулся. Затем, злясь на себя за эту нерешительность, опустил взгляд на собственные руки, сцепленные на коленях, и произнёс на выдохе: - Я не могу петь. На пару секунд в воздухе повисла напряжённая тишина, и эти секунды показались Харуке ужасно длинными. - То есть как? - спросил наконец Мацуока. - Я ведь своими ушами слышал, как ты... - Нет, - оборвал его Хару, не решаясь смотреть красноволосому в глаза. - Я не об этом. Быстро глянув на Мацуоку, брюнет понял, что тот совсем сбит с толку. - Я имел в виду на публике, - продолжил Нанасэ, понизив голос. - Сколько бы ни было людей... выйдя на сцену, я не смогу издать ни звука. - То есть это?.. - Страх сцены. И снова пауза. "Вот и всё. Я сказал это, - подумал Харука, испытав сначала облегчение, а затем испуг, от которого всё внутри похолодело. - А что теперь скажет он?" Выпрямившись и заставив себя взглянуть на Рина, Хару обнаружил, что тот внимательно смотрит на него. Харука ожидал увидеть его насмешливую улыбку, но лицо парня с красными волосами было спокойно, а глаза смотрели серьёзно. Морально Харука был готов (или думал, что готов) к тому, что непременно должно было последовать дальше. Вокалист, отказывающийся петь в группе, может, и был для Рина Мацуоки вполне преодолимым препятствием, но вокалист, который просто не способен петь, это уже не ценный кадр, а мёртвый груз, доставляющий одни проблемы, и если группа Рина действительно находится в таком плачевном положении, как это описала Го, то лишняя помеха им совсем ни к чему. Отведя глаза в сторону, Харука вновь окинул взглядом сцену и задержал внимание на стойке с микрофоном. "Но я хочу быть там. Хочу", - подумал он, и что-то, таящееся в глубине его сердца, отозвалось щемящей болью в груди. - Ладно. - Голос Мацуоки прозвучал неожиданно громко, заставив Харуку вздрогнуть. - Ладно? - переспросил он, непонимающе смотря на гитариста. - Что ещё за "ладно"? - Я тебя понял, и я согласен. - Согласен с чем? - Хару нахмурился. Теперь настала его очередь ничего не понимать. - Помочь тебе преодолеть боязнь сцены, разумеется! - Рин развёл руками, будто объясняя вещь, понятную даже дошкольнику. - Не такое уж это и трудное дело. "Да что он несёт? - Харука открыл рот, но тут же закрыл его, просто не найдя, что ответить на такой абсурд. - Он либо не понял сути, либо совсем двинулся мозгами, - не иначе." - Кое-какие методики мне известны, - продолжал Рин. - Сам понимаешь, я когда-то тоже не мог со сцены даже детский стишок рассказать. Но это поправимо, и... Эй, что ты так на меня смотришь? "Просто жду, когда же ты скажешь, что я больше не член группы. Что я больше не нужен", - мысленно ответил брюнет, но вслух ничего не сказал. - Наверное, думал так просто от меня отвязаться? - Рин широко ухмыльнулся, показав свои острые зубы. - Ха! Не на того напал. Я слов на ветер не бросаю: раз сказал, что ты наш вокалист, значит так и будет. Заруби это себе на носу. - И, как бы подкрепляя свои слова, Мацуока хлопнул тяжёлой рукой по плечу Нанасэ. Смотря на этого чудаковатого, шумного и чересчур активного парня с крашеными волосами, Харука и не подозревал, что на его собственных губах играет улыбка, появившаяся сама собой, но он явственно ощущал тепло в груди, в том месте, где ещё недавно чувствовал боль. - Да прекрати так таращиться, - возмутился Рин. - Скажи лучше, ты меня понял? Усёк, что тебе уже не отмазаться? Ты мой - и точка. - Усёк, усёк, - Харука согласно покивал головой, а затем сделал очень серьёзный вид. - Но за химчистку ты всё равно заплатишь. Вместо ответа Мацуока рассмеялся, и Хару, к своему удивлению, засмеялся вместе с ним.

***

Время перевалило за полночь, и в общажных коридорах не было ни души. Пожилой охранник с седыми усами, сидящий в тесной коморке на входе в общежитие, был слишком поглощён просмотром сериала на стареньком телевизоре, и потому даже не обратил внимания на двух студентов, которые прошли мимо вахты, не предъявляя свои студенческие билеты. Стоя перед закрытыми створками лифта, Рин уже минуту буравил взглядом приклеенный к ним лист бумаги. Надпись, выведенная на нём чёрным маркером, гласила: "ЛИФТ НЕ РАБОТАЕТ". И хотя смысл этого краткого послания был предельно ясен, Мацуока не спешил воспользоваться лестницей, чтобы попасть в свою комнату. Главным образом этому препятствовал Харука, живущий несколькими этажами выше, а сейчас безвольно повиснувший на его левом плече и время от времени бормочущий что-то бессвязное. - Свалился же на мою голову, - буркнул Рин себе под нос, скосив глаза на Харуку. Тот опять принялся что-то бормотать, но красноволосый в этом бормотании не смог разобрать ни слова и лишь крепче обхватил худую, как у девушки, талию Нанасэ. - И кто же знал, что ты совсем не умеешь пить? Ответом Мацуоке послужило недовольное сопение парня, сделавшего попытку покинуть железные объятия гитариста. Очевидно, ему нетерпелось опрокинуть своё тело на горизонтальную поверхность и уснуть. Рин прекрасно понимал это желание Хару, но отпустить его сейчас, конечно же, не мог, иначе Нанасэ, в лучшем случае, расшиб бы себе лицо. - Знаю, знаю. Потерпи, - успокаивающим тоном сказал Рин, после чего развернулся к лестнице и, преодолев расстояние в три метра, помог Харуке опуститься на ступеньки. Сделать это было не просто, так как брюнет всё время норовил завалиться на бок. Когда же Харука был приведён в более-менее статичное положение, Рин и сам уселся на ступеньки рядом с ним. "Чувствую, у кого-то завтра очень сильно будет болеть голова, - подумал Мацуока, смотря на парня, который, низко склонив голову, упирался лбом в руки, сложенные на коленях, - и винить в этом он будет меня." Сейчас Рин понимал, что Харука в самом деле пребывает в таком состоянии по его вине, но ведь он вовсе не планировал, что всё выйдет именно так. Всё чего он хотел, это просто угостить Харуку в знак глубокой благодарности и отметить его вступление в группу (им так и не подвернулся шанс сделать это как положено), а заодно помочь ему расслабиться, потому что после признания в своей фобии он казался каким-то чересчур напряжённым, хотя Рин ни в чём его не винил. - Всего лишь пара коктейлей и двойной виски, и вот мы получили в зюзю пьяного второкурсника. Кому расскажешь - не поверят, - вслух размышлял Мацуока, потирая плечо, последние полтора часа служившее Харуке опорой и поддержкой. Сам Рин выпил не меньше Хару, но давно выработанный иммунитет позволял ему сохранять ясность ума и трезвый вид. - Чем же ты занимался весь первый курс? Неужели учился? В ответ Харука приглушённо болезненно застонал, и Рин испугался, что парня ненароком может стошнить прямо здесь. К счастью, этого не случилось. Пока. - Эх, была не была, - сказал Рин и встал со ступенек, отряхнув джинсы. - Раз уж я снова облажался, то просто обязан хотя бы в комнату тебя доставить. Зуб за зуб, глаз за глаз... Но уже на втором этаже уверенности у Мацуоки заметно поубавилось. С пыхтением и кряхтением они поднимались по лестнице, будто та была Эверестом, и с каждой пройденной ступенькой Харука всё больше тяжелел и становился похож на куклу-марионетку, отказываясь самостоятельно шевелить ногами, так что Рину приходилось его практически нести. Добравшись таким образом до четвёртого этажа и мысленно пообещав себе чаще наведываться в тренажёрный зал, Рин остановился у двери комнаты, чтобы отдышаться и перевести дух. Харуку он крепко держал за плечи, помогая тому держаться на ватных ногах. "Может, это и не лучшая моя идея, но хотя бы что-то", - подумал Рин, прежде чем с тихим щелчком замка открыть дверь. Тонкая полоска света, ворвавшись из коридора, разрезала кромешную темноту комнаты и очертила силуэты мебели. Полоска расширилась, гитарист постарался как можно тише зайти внутрь (хотя вместе с Харукой сделать это было нелегко) и аккуратно закрыл дверь, заставив полоску совсем исчезнуть. Красноволосый остановился, затаив дыхание и прислушиваясь. В комнате было тихо. Рядом с собой Рин слышал прерывистое дыхание Харуки, а из угла комнаты до него донеслось тихое сопение с характерным присвистыванием. "Значит, Момотаро уже лёг спать. Тем лучше", - решил про себя Мацуока и вместе с Хару ощупью двинулся к кровати, очень надеясь, что не стукнется лбом о верхнюю койку, на которой спал Микошиба. И вдруг Нанасэ издал очередной жалобный полустон. Мысленно чертыхнувшись, Рин снова замер и обратился в слух. С верхней койки послышалась возня, а потом донёсся сонный голос басиста: - Рин, ты там опять кого-то привёл? - Ага, - машинально отозвался Мацуока и подумал, что будь с ним девушка, она обязательно возмутилась бы, услышав высказывание рыжеволосого. - Ну, вы там давайте потише, что ли, - попросил Момотаро и, ещё повозившись, умолк. Облегчённо выдохнув, Рин, глаза которого уже привыкли к темноте, шагнул к кровати и бережно опустил на неё свою ношу. Харука, видимо, решивший, что это была команда "приехали", сразу с готовностью растянулся на кровати. Увидев это, Рин зашептал в возмущении: - Эй, так не пойдёт. Куда завалился в ботинках и куртке? Харука, слышишь? - Но в ответ он получил ноль внимания. - А, чёрт с тобой. Стараясь не придавать большого значения своим действиям, Мацуока стянул с брюнета обувь и сунул под кровать вместе со своими кроссовками. С верхней одеждой пришлось немного повозиться, так как Хару явно не нравилось, что его снова тревожат на только что пригретом месте, но вскоре куртка тоже была снята и повешена на спинку стула, использовавшегося вместо шкафа и потому заваленного смятой одеждой. "Осталось решить, где буду спать я, - подумал Рин, смотря на брюнета, с комфортом устроившегося на его собственной кровати. - Если потесниться, здесь хватит места и на двоих, однако..." Однако мысль о том, чтобы делить кровать с парнем, не вызывала у Мацуоки особого восторга. Пусть он и понимал, что в этом нет ничего такого и что это не может ничего значить... Что-то заставляло его колебаться. "Ну что за тупость! - Парень разозлился на себя за идиотские мысли и образы, всплывшие в голове. - Детьми мы с Соске тысячу раз ночевали вместе. В конце концов, я не могу не спать только потому, что на другой половине моей кровати лежит парень!" Сняв куртку и стянув через голову толстовку, Рин броском отправил их на стул с одеждой, промахнулся, но поднимать их с пола не стал. Оставшись в одной майке без рукавов, красноволосый ещё некоторое время медлил, всматриваясь в умиротворённое лицо Нанасэ, и наконец устроился с краю кровати. Несмотря на то, что кровать никоим образом не была рассчитана на двоих, Рин Мацуока, обучаясь на первом курсе, как минимум раз в неделю делил своё спальное место с какой-нибудь девушкой (и при этом помещались они просто отлично), но вот спать в этой же самой кровати с парнем Рину было более чем в новинку. Лёжа на спине, Рин чувствовал плечом тёплое плечо Харуки и бедром касался его ноги. Как он ни старался, удобно улечься у него не выходило - он чувствовал, что половина его тела сползает с матраса, и рисковал просто свалиться во сне на пол. Спустя какое-то время бесплодных попыток нормально устроиться на спине, Мацуока плюнул на это дело и лёг на бок. Спать в такой позе он не привык, но сейчас она казалась самой удобной и к тому же экономила место. Рин уже чувствовал, что начинает засыпать, когда рядом с ним во сне завозился Харука. Красноволосый лежал лицом к нему и, приоткрыв глаза, смог увидеть, что тот также делает попытку повернуться на бок. "Да что ж он даже во сне не угомонится?.." - сонно подумал Рин, и не успел он закончить мысль, как лицо брюнета оказалось напротив его собственного, настолько близко, что кончики их носов почти соприкоснулись. Глаза у Рина прямо-таки полезли на лоб. В ступоре он даже не сообразил отодвинуться от Нанасэ, который преспокойно спал, не подозревая о том, что лицо красноволосого находится от него на расстоянии поцелуя. И всё-таки, через несколько долгих мгновений, Мацуока догадался отодвинуться на один или два сантиметра, и тут же почувствовал, что опять сползает с кровати. Проклиная все одноместные кровати мира, Рин не знал куда себя деть. Более того, он с изумлением понял, что вся эта нелепо-смущающая ситуация заставила его покраснеть, как школьника, перепутавшего женскую раздевалку с мужской. "Радует, пожалуй, только то, что он крепко дрыхнет, - про себя иронично заметил Рин, - а то бы точно заклеймил меня извращенцем, который только и делает, что ищет повод для домогательств." Мацуока думал, что хуже ситуация уже и быть не может. Но он ошибался. Спустя ещё несколько минут (а может, секунд - Рин не мог сказать точно), Харука зашевелился опять. На этот раз Рин чуть не вскрикнул, почувствовав, что острое колено брюнета скользнуло вверх по его бедру и несильно упёрлось в живот. "Кто здесь ещё кого домогается!" - мысленно возопил гитарист. Его руки уже готовы были отодвинуть Харуку подальше от себя (между ним и стеной ещё оставалось немного свободного места), и внезапно он понял, что произошло. В отличие от Рина Хару не имел привычки спать на спине, и самым удобным для него положением было свернуться калачиком, что он и сделал на чисто рефлекторном уровне; подтянув колени к груди, брюнет уткнулся носом в плечо Рина и затих, чуть слышно сопя. Мягкие волосы касались щеки Мацуоки, а тепло чужого тела под боком заставило красноволосого невольно расслабиться; сейчас Нанасэ показался ему невозможно хрупким и даже беззащитным, хотя прежде парень никогда не замечал за собой подобных мыслей. - Ну ты прям как ребёнок... Харука, - вполголоса пробормотал Мацуока и, тихо вздохнув, закрыл глаза. Его сильные руки сами собой кольцом сомкнулись за спиной брюнета, заключив того в объятия, после чего Рин провалился в глубокий сон без сновидений.