Пой мне

Sum 41 - The Hell Song

Бодрым шагом преодолевая ступеньку за ступенькой, Соске поднимался по лестнице и машинально отстукивал зубами партию ударных в песне, которая играла у него в наушниках. Настроение у Ямазаки было приподнятое сразу по нескольким причинам: а) сегодня была суббота, а этот выходной день по определению прекрасен; б) сосед Соске по комнате уехал куда-то на все выходные, и потому парень смог как следует выспаться без его ужасного храпения; в) погода была относительно хорошей, дождя не обещалось, и можно было спокойно заняться бегом на открытом воздухе, ведь в скором времени холода загонят спортсменов в душные тренажёрные залы, а Соске терпеть не мог тренажёры для бега. Нажав кнопку на компактном, по размеру чуть больше медиатора mp3-плеере, Соске выключил музыку и убрал наушники вместе с плеером в карман спортивной куртки. Он как раз направлялся в сторону комнаты Рина и Момотаро, когда столкнулся с последним нос к носу посреди коридора. - С добрым утром, - приветствовал басиста ударник. - И тебе не хворать, - подавляя зевок, отозвался рыжий парень. По его помятому виду и торчащим во все стороны волосам было видно, что он только что проснулся, а висящее на плече махровое полотенце говорило о том, что он держал свой путь в душевую. Они привычным жестом ударили по рукам. - Рин ещё спит? - Ага. Наверное. - Микошиба сконфуженно повёл плечами, смотря в сторону. - Они завалились среди ночи, ещё меня разбудили... Я не рискнул даже смотреть на его койку, вдруг они там голые. Знаешь, однажды я уже имел опыт лицезреть голый зад нашей Акулы, и повторять это мне не хочется. Соске нахмурился. - Так, погоди. "Они" - это кто? - Да Рин и его очередная девушка-на-ночь, кто ж ещё? - Момотаро выразительно поднял глаза к потолку. "А я думал, он с этим завязал", - подумал Соске. - Ну раз так, мне придётся рискнуть и разбудить его самолично, - сказал он и, усмехнувшись, добавил: - Меня вид его голого зада не смущает. Рыжий презрительно фыркнул и, пробормотав что-то себе под нос, скрылся за углом коридора. Прежде чем зайти в комнату, Ямазаки, давно привыкший к таким вещам, сначала постучал в дверь, затем выждал полминуты и, не получив никакого ответа, опустил дверную ручку. Поначалу он не увидел ровным счётом ничего: из-за опущенных жалюзи на окнах в комнате царил полумрак и все предметы вырисовывались в виде тёмных силуэтов. Когда же его глаза привыкли к почти полному отсутствию освещения, Соске разглядел на нижнем ярусе двухэтажной кровати две человеческие фигуры, и, что его крайне удивило, они были одеты. "Неужели так напились, что и на десерт сил не хватило?" - ухмыльнулся про себя Ямазаки, зная, что Рин никогда не водил к себе девушек на трезвую голову. Рина Соске разглядел сразу - тот лежал с краю кровати и отчего-то спал на боку. Вторая же фигура лежала, свернувшись в позе эмбриона, в объятиях Мацуоки. Оба, казалось, спали беспробудным сном. Стараясь не наступать на разбросанные по полу вещи, Соске двинулся к кровати и на ходу обдумывал, как лучше быстро и понятно объяснить этой очередной однодневной пассии Рина, что ей нужно собрать манатки и канать отсюда. Например, как-то так: "Мисс, сожалею, но ваше пребывание в хостеле заканчивается с этой минуты, завтрак в оплату не входит, прошу не задерживаться на выходе и не оставлять своё нижнее бельё, всего доброго, надеюсь, больше не свидимся!" Подойдя к изголовью кровати, Ямазаки склонился над спящей парочкой и уже протянул руку, чтобы тронуть за плечо ту худощавую фигуру, что не являлась его лучшим другом. Но его рука так и зависла в воздухе, когда он разглядел лицо этой фигуры. - Что за... чёрт? - только и смог выдохнуть Соске. В объятиях Рина лежал незнакомый ему парень. - Что за чёрт? - повторил Ямазаки, ошеломлённый увиденным, во все глаза таращась на парня. Мотнув головой, Соске сделал шаг назад от кровати и чуть не задел макушкой верхнюю койку, обвёл напряжённым взглядом потемневших глаз фигуру свернувшегося на кровати тощего парня, посмотрел на безмятежное лицо Рина и снова перевёл взгляд на незнакомца, всматриваясь в его лицо. "Брюнет, чёлка свисает на глаза, худой, как девчонка... - Соске вспомнил рассказы Мацуоки о певце-единороге и перебирал факты, указывающие на внешность единственного, по мнению Рина, претендента на место вокалиста в их группе. - Харука Нанасэ." Соске стоял, как громом поражённый, и, не веря своим глазам, смотрел на Харуку Нанасэ, преспокойно спящего в одной кровати с Рином; на Харуку Нанасэ, которого Рин без ведома группы сделал вокалистом "Челюстей"; на Харуку Нанасэ - того, кто ни при каких обстоятельствах не должен быть их вокалистом. Хорошего настроения у Ямазаки как не бывало. Игнорируя поднимающуюся внутри волну негодования, которая толкала его прямо сейчас разбудить этих двоих и потребовать объяснений, Соске искал другой план действий. Самой дельной ему показалась мысль разбудить только Нанасэ и затем сказать ему пару ласковых. Рина мог разбудить только пушечный залп (и то не всегда), поэтому можно было не опасаться, что он проснётся. Но прежде Соске придумал ещё кое-что. "Если Мацуока вздумает отнекиваться, мне будет, что ему предъявить", - подумал Ямазаки, наводя камеру смартфона на спящих парней. Для надёжности он сделал сразу несколько фото и уже убирал телефон обратно в карман, когда один из них начал просыпаться...

***

Харуке снился сон - на удивление красочный и яркий и до невозможного реалистичный. Во сне Хару лежал на траве посреди поля, и почему-то он чувствовал, что за много миль вокруг нет никаких признаков цивилизации. Эта мысль одновременно пугала и радовала: с одной стороны страшновато было ощущать себя таким одиноким и заброшенным в не пойми какую глушь, но с другой - разве это не здорово? Харука издал смешок, веселясь от собственных мыслей, и тут почувствовал, что кто-то очень бережно и даже ласкового гладит его по волосам, держа его голову на своих коленях. Успокаивающе. Приятно. Ему очень захотелось посмотреть, кто это делает, но из-за бьющего ему в лицо яркого солнечного света он не смог открыть глаза, и потому, жмурясь под тёплыми лучами, просто продолжил наслаждаться этими приятными прикосновениями чужих рук. Через какое-то время поднялся ветер, и на солнце наплыло облако, отбрасывая на поле свою огромную тень. Харука улыбнулся, радуясь, что сейчас-то сможет увидеть того, кто гладит его по голове. Он резко открыл глаза, и улыбка исчезла с его лица. Вокруг никого не было. Хару сел и растерянно огляделся по сторонам, но всюду, куда ни глянь, был виден лишь зелёный ковёр, уходящий за горизонт, и больше ничего. Харука быстро поморгал, посмотрел вниз и увидел рядом с собой примятую траву, свидетельствующую о том, что здесь всё-таки был кто-то ещё. Подняв голову вверх, он увидел, что солнце закрыло вовсе не облако, а большая грозовая туча. Он моргнул ещё раз и проснулся. Харука понял, что проснулся, даже не открывая глаз. Просто почувствовал, что его вытолкнуло из мира грёз в реальность, хотя сон и был поразительно похож на явь. Не услышав привычного надоедливого писка электронного будильника или голоса Макото, который иногда его будил, Хару решил, что, наверное, ещё слишком рано и можно спать дальше. Нанасэ почувствовал, что ему жарко и тесно, пошевелил ногами и с закрытыми глазами попробовал рукой поправить одеяло. Только вот одеяла не было, а подвигать рукой он и вовсе не смог - что-то мешало ему свободно двигаться. Всё ещё отказываясь открывать глаза, Нанасэ попытался сообразить, что бы это могло быть. И внезапно он понял - что-то не так. Во-первых, на нём не было одеяла, зато была одежда (не то чтобы он привык спать голым, но точно не в джинсах и тёплой кофте, в которых ходил по улице). Во-вторых, даже с закрытыми глазами он понимал, что обстановка вокруг отличается от той, которая должна быть в их с Макото комнате - даже запах здесь был другой. Нахмурившись, Харука открыл глаза. Вокруг было темно. Он снова сделал попытку двинуться и так и замер, на один долгий миг совершенно опешив. "Да я всё ещё сплю... - подумал парень, не в силах отвести взгляд от спокойного лица Рина Мацуоки, находившегося от его собственного всего в паре сантиметров. - И мне снится кошмарный сон." Первым желанием Хару было закричать, и он, сам того не ведая, уже открыл для этого действия рот, как вдруг услышал где-то рядом предупреждающее шипение. Затем из темноты донёсся негромкий низкий голос: - Ни звука. Не смей его будить. - В голосе было столько железа, что Харука не решился перечить. Отведя наконец глаза от лица Острозубого, он увидел в полутьме комнаты силуэт широкой мужской фигуры. Голос снова приказал без намёка на вежливость: - Хватит таращиться, вставай. Харука снова подчинился и попытался встать, но безуспешно. Как оказалось, он находился в чересчур крепких объятиях Мацуоки, и высвободиться из них, не разбудив красноволосого, не представлялось ему возможным. Недовольно щёлкнув языком, мужская фигура приблизилась (Харука при этом невольно съёжился) и, протянув руку, лёгким на вид движением расцепила руки Мацуоки, таким образом освободив Харуку из его хватки. Рин и ухом не повёл. Нанасэ сразу отпрянул от него и, обретя способность двигаться, почувствовал, как сильно у него затекли мышцы. - Ну, шевелись, - подгонял голос, уже начинающий раздражать. Для того чтобы встать с кровати (которая почему-то была двухэтажной) Харуке пришлось изловчиться. Буквально перелезая через Острозубого, лежащего на краю кровати, брюнет боялся ненароком скинуть его на пол (хотя тот, наверное, лишь перевернулся бы на другой бок и продолжил спать дальше). - Бери шмотки и на выход, - снова раздался голос, как только Хару обеими ногами встал на пол. Окинув обладателя голоса взглядом, Нанасэ понял, что им является очень высокий парень с широкими плечами. Даже стоя перед ним в полный рост, у Харуки создавалось впечатление, будто он уменьшился в размере. Не дожидаясь, пока качок-незнакомец снова начнёт его подгонять, Харука оглядел комнату, в которой царил беспорядок, готовый выйти за тонкую грань, отделяющую его от настоящего хаоса. Его глаза уже привыкли к темноте, и он смог разглядеть свою куртку на спинке стула, заваленного одеждой. С обувью вышло сложнее - она оказалась засунута под кровать, в самый дальний угол. Наспех обувшись, с курткой в руках Харука вышел из комнаты, кожей ощущая на себе взгляд незнакомца. Выйдя в светлый и пока ещё тихий коридор общежития, Нанасэ прислонился к стене, переваривая всё, что произошло, и вспоминая события вчерашнего дня, пытаясь понять, в какой момент всё пошло не так (уж если он проснулся в одной кровати с Рином Мацуокой, то что-то точно пошло не так). Однако от этих мыслей у него быстро разболелась голова. "На каком я вообще этаже? - мысленно спросил сам себя Хару, посмотрев сначала в один, затем в другой конец коридора. - Голова просто раскалывается. А Макото там, наверное, снова сходил с ума..." Его размышления прервал высокий незнакомец, обладатель железного голоса, так внезапно вышедший из комнаты, что Харука подскочил на месте. - Ну-ка пойдём. - Приглашение прозвучало, как новый приказ, и парень, не дожидаясь ответа, схватил Харуку за предплечье и потащил за собой, направившись в конец пустого коридора. Сопротивление здесь явно было бесполезно, и Хару не оставалось ничего, кроме как молча повиноваться. В конце коридора они резко свернули налево. Незнакомец с лёгкостью толкнул тяжёлую железную дверь с надписью "Запасной выход" и выволок Харуку на площадку лестницы, предназначенной для пользования в экстренных ситуациях. Здесь было прохладнее, чем в общажных коридорах, а под потолком зловеще гудели флуоресцентные лампы. Громко хлопнула дверь, закрывшаяся за ними, и стало тихо. - Слушай сюда, - всё тем же приказным тоном обратился незнакомец к Харуке, отпустив его руку и встав прямо перед ним. - Слушай и внимай, Харука Нанасэ. "Откуда он меня знает? - Харука удержался, чтобы не открыть рот от удивления, и, всмотревшись в суровое лицо парня, неожиданно узнал его. - Ударник "Челюстей". Точно, это он. Но вот как его зовут?.." - А своего имени ты мне не назовёшь? - осмелев, спросил Хару и обнаружил, что голос у него осип. - Тебе его знать ни к чему. - Лицо ударника оставалось таким же жёстким. - И я, кажется, сказал тебе "слушай", а не "говори". Харука промолчал, опустив взгляд и уперев его в пол у себя под ногами. От этого здорового парня так и веяло угрозой, и, судя по всему, он был не в духе, поэтому Нанасэ решил, что лучше молча его выслушать, пусть это и не было похоже на дружескую беседу по душам. - Мне плевать, как ты оказался в постели Рина и чем вы с ним занимались этой ночью, хотя я очень, ОЧЕНЬ надеюсь, что это было не что-то отвратительное. - Парень выплюнул эту фразу Харуке в лицо, и тот, поняв истинный смысл его слов, почувствовал, как у него пылают уши. Харука вскинул голову, посмотрев на ударника снизу вверх: - Мы не... - Мне плевать, - повторившись, оборвал его незнакомец. - Научись слушать, придурок. Ладони Харуки непроизвольно сжались в кулаки, а всё тело напряглось, но он снова опустил глаза, отлично понимая, что такому качку он не ровня. "Что там говорили ботаникам в старшей школе? "Если пристал хулиган - расслабься, жди, пока всё закончится, и по возможности получай удовольствие." Хотя с последним я бы поспорил", - подумал Харука, разглядывая мелкие трещины на каменном полу. - Я в курсе, что Рин назначил тебя вокалистом. Только, вот незадача, он нам об этом не сказал. Никому из группы. "Так вот, в чём дело", - Харука напрягся ещё больше, сжимая кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу. - Мы с Рином с детсада вместе, и я знаю его от и до, - продолжил ударник, и его голос совсем немного, но смягчился. - Я знаю, что он просто ошибся, выбрав тебя. Внутри у Хару всё похолодело. - Ошибка... - Но ошибаться свойственно всем. Ты, к примеру, ошибся в тот момент, когда согласился вступить в группу. - Наверное, это была ошибка... У Хару поплыло перед глазами. - Ты не будешь с нами петь. Ты никому не нужен. - Поймите, без своего таланта он никому не нужен... Харуке показалось, что сердце пропустило удар. Пелена застилала глаза. Воздух из лёгких будто улетучился, как если бы он оказался в вакууме; он пытался вдохнуть, но не мог. - Хорошенько запомни это и больше не суйся, понял? - Нанасэ услышал голос, словно сквозь вату. - И ещё - Рин не должен знать об этом нашем разговоре. В противном случае может статься, что ты уже не сможешь без труда играть на гитаре. Ну бывай, Харука Нанасэ. Послышался тихий скрип, а затем хлопок железной двери, и Хару понял, что остался один на лестничной площадке. Из его груди вырвался тихий, судорожный вздох, плечи затряслись, глаза предательски защипало. Он сполз вниз по холодной стене, прижимаясь к ней спиной. "Всё повторяется. Снова. Всё то же самое", - подумал он, крепко прижимая руки к груди, в которой бешено колотилось сердце, словно пронизанное тысячью мелких иголок, острых как бритва и холодных как лёд.

***

Этим утром стадион был практически пуст. На дорожках для бега, помимо "Челюстей", совершающих групповой забег в оздоровительных целях, было от силы два-три бегуна. На траве разминалась группа поддержки, одетая в утеплённую форму одинаковой расцветки, и девушки время от времени одаривали пробегающего мимо них Рина кокетливыми улыбками. Заканчивая третий круг, Мацуока замедлился и обернулся через плечо на Аичиро, бежавшего за ним трусцой. Паренёк тяжело дышал, выпуская ртом клубы пара, его щёки и кончик носа покраснели, а на лбу выступила испарина. Крановолосый понял, что тот совсем выбился из сил, и махнул ему рукой, перейдя на шаг. - Рин... почему... ты остановился? - спросил запыхавшийся Нитори, нагнав Мацуоку и зашагав рядом с ним. - Устал, - соврал Рин, пожав плечами и сунув руки в широкий карман худи. - Да и тебе уже хватит. Парнишка согласно кивнул и утёр лоб тыльной стороной ладони. Скорее всего, ноги его еле держали и он был рад наконец закончить пробежку, но, конечно же, Нитори ни за что не признался бы в этом ни Рину, ни кому-либо из парней. Ай ни в чём не хотел отставать от группы, и по этой причине участвовал, что называется, в любом кипише, кроме голодовки. В этой странной затее Соске, который и предложил совершить утреннюю пробежку всем вместе, Аичиро принял участие всё из тех же соображений, а теперь, быть может, мысленно жалел об этом. Как ни крути, комплекция его тщедушного тела не вязалась с такими усиленными тренировками, да и с занятием спортом вообще. Иной раз Рин удивлялся, как этому пареньку хватает сил держать гитару. - А Момотаро с Соске всё ещё бегут, - заметил Ай. - И пусть бегут. Сила есть - ума не надо, - фыркнул Мацуока, глядя на виднеющиеся впереди спины Ямазаки и Микошибы, решивших превратить пробежку в соревнование и нарезающих уже пятый круг. - Рано или поздно эти идиоты всё равно выдохнутся. Сняв с волос тонкую резинку и нацепив её на запястье, Рин подошёл к трибуне, под которой оставил свою спортивную сумку. Достав бутылку воды, он сперва протянул её Нитори и предупредил: - Только не пей большими глотками. Парнишка с серыми волосами благодарно взглянул на него, принимая бутылку, и сделал несколько небольших глотков, после чего вернул бутылку красноволосому. Рин опустился на пластиковое сидение рядом с Аичиро, поставил локти на колени и запрокинул голову, смотря в высокое серое небо. Порыв ветра взъерошил ему волосы. Он закрыл глаза, вдыхая полной грудью. - О чём думаешь, Рин? - поинтересовался Ай. - О Хэллоуине, - ответил Рин и снова соврал. На самом же деле Рин думал о Харуке; вспоминал вчерашний вечер, то, как они добрались до их с Момотаро комнаты, и то, как заснули в одной кровати. Проснувшись, Рин обнаружил, что Харуки рядом нет, и был не мало этим обеспокоен. Момотаро, к счастью, Харуку не видел, но это не отменяло того, что Нанасэ, проснувшись в объятиях Мацуоки, мог счесть красноволосого последним извращенцем и в ужасе сбежать. Рин чувствовал, что ему нужно объясниться с Хару, но тот не отвечал на звонки, а увидеться с ним лично Мацуоке не дал Соске, с поразительным упорством настаивающий на утренней пробежке. - О Хэллоуине? - переспросил Аичиро, казалось, удивлённый таким ответом. - Ага. - Рин кивнул и повернулся к пареньку. - Классный праздник: конфеты, костюмы, страшилки и прочее. По-моему, это единственный плюс осени, как считаешь? - Ну, может быть, - уклончиво ответил Нитори. - Только это ведь праздник для детей. - Чушь, - отмахнулся Рин. - Лично я буду праздновать Хэллоуин хоть в тридцать, хоть в шестьдесят лет. Разумеется, если доживу и если люди к тому времени не решат сократить количество календарных праздников... Совсем рядом с ними раздалось тяжёлое топанье двух пар ног и хруст гравия под подошвами кроссовок. - Первый! - возвестил Соске, победно вскинув руки с сжатыми кулаками. - Чёртов Ямазаки, - огорчённо выругался Момотаро. - Я тебе просто поддался, ясно? - Ну да, как же. Умей проигрывать, Микошиба. Оба парня тяжело дышали с раскрасневшимися от натуги лицами, выкачивая кубометры кислорода и выпуская в прохладный осенний воздух облака пара. - В следующий раз я тебя точно сделаю, - пообещал рыжий и по-хозяйски вытащил бутылку с водой из сумки Рина. - Если бы мне давали доллар каждый раз, когда я слышу от тебя эти слова, я был бы первым человеком в списке самых богатых людей мира, - самодовольно заявил Соске, отбирая у Момотаро бутылку. - И когда вы уже повзрослеете? - Рин картинно закатил глаза, покачал головой с обречённым видом и, посмотрев на Аичиро, подмигнул ему. Парнишка в ответ хихикнул. - Решено. - Рин встал, хлопнув в ладоши. - Выясните, кто из вас круче, по дороге в ближайшую пиццерию. Я угощаю. - Ого, наш славный лидер расщедрился на такое пиршество в компании своих верных приспешников! - восторженно проговорил Момотаро. - Неужто завтра свиньи научатся летать? - Ещё слово, и ты не получишь ни куска, - пригрозил Рин и отвесил басисту подзатыльник. Через двадцать минут "Челюсти" нагрянули в пустую пиццерию и, облюбовав столик в углу зала, заказали две огромные пиццы. Дорогой Соске с Момотаро сцепились в очередной словесной перепалке, и весь путь встречные прохожие оборачивались, привлечённые их жарким спором. Рин с Аичиро шли в сторонке, притворяясь, что не знают этих шумных молодых людей. - Слушай, что я тебе говорю. Я прав, и это неоспоримый факт, - доказывал что-то Соске, за раз откусывая половину от куска пиццы с грибами. - А я говорю - всё не так, - стоял на своём Момотаро, уплетая пиццу с пепперони за обе щеки. Отвернувшись к окну, Рин совершенно перестал замечать этих двоих, как не замечал и обеспокоенного взгляда Аичиро, сидящего рядом. Сероволосый паренёк сегодня превзошёл сам себя и осилил два с половиной куска, а вот Рин к еде даже не притронулся. Смотря на улицу сквозь стекло, на поверхности которого местная шпана додумалась нацарапать свои имена, Мацуока разглядывал проходящих мимо людей. Две девушки с одинаковыми рюкзаками. Мужчина с портфелем. Мальчик, ведущий на поводке щенка, и женщина с коляской. Харука Нанасэ. Парень с букетом роз... "Харука?!" - Рин подскочил, как ужаленный, и так резко подался к стеклу, что стукнулся об него лбом. - Рин, ты чего? - удивился Момотаро. Вместо ответа Мацуока встал, чуть не свернув блюдо с остатками пиццы, быстро выгреб из кармана спортивных штанов мелочь вперемешку со смятыми купюрами и швырнул на стол. - Возвращайтесь без меня, я догоню, - бросил он на последок и выбежал из пиццерии, у дверей чуть не сбив официантку. Оказавшись снаружи, красноволосый повертел головой, глядя по сторонам, и заметил Харуку в тот момент, когда брюнет сворачивал за угол дома в конце улицы. Не обращая внимания на любопытно-удивлённые взгляды прохожих, Рин бросился за ним. - Хару! Макушка Нанасэ мелькнула и исчезла в толпе людей, переходящих улицу на светофоре. - Харука! Рин был уже настолько близко, что смог заметить, как Хару вздрогнул, услышав оклик, и затем, даже не обернувшись, ускорил шаг. - Эй, Хару, оглох? - Мацуока рывком остановил Харуку, схватив того за плечо, но тот сразу вырвался. - Тебя зову! - Я слышал, - сказал Хару, бросив на гитариста хмурый взгляд, и снова быстрым шагом двинулся вдоль улицы. Рин пошёл следом. - Решил заняться спортивной ходьбой? - Нет. - Спешишь куда-то? - Нет. - Тогда зачем идёшь так быстро? Харука резко затормозил. Рин сделал то же самое. Мимо прошла женщина, недовольно цокнув языком в их сторону. - Слушай, ты намёков вообще не понимаешь? - процедил брюнет, сверля Рина взглядом из-под чёлки, упавшей ему на глаза. - Нет, - с готовность ответил Рин. Харука то ли вздохнул, то ли фыркнул с нескрываемым раздражением на лице и вновь зашагал по улице обычным шагом. Рин последовал за ним. - Я иду забрать куртку из химчистки, - сказал Хару, предупреждая вопрос, уже готовый сорваться с губ Мацуоки. - О, точно, я ведь тебе должен, - спохватился Рин. Харука не ответил. - Слушай, Хару... - начал Рин, смотря себе под ноги. - А ты помнишь, что было вчера вечером? - Помню. - В голосе Нанасэ так явственно слышался лёд, что Мацуока, не удержавшись, зябко повёл плечами. - Я всё прекрасно помню. Рин замолчал, раздумывая, что сказать. Да и что тут скажешь? "Прости, что напоил тебя и уложил в свою постель"? - Я... - Ничего не было. - Что? - Ничего не было, - повторил брюнет, толкая дверь универмага. Рин кивнул и зашёл следом за ним. Химчистка находилась на втором этаже. По пути к ней они прошли несколько магазинов одежды, пару магазинов игрушек, один мебельный и один хозяйственный. - Добрый день. Чем могу помочь? - обратилась к парням молоденькая девушка в униформе, стоящая за прилавком с кассой, - предположительно школьница, подрабатывающая на выходных. На приколотом к форменной рубашке бейдже значилось её имя: Элисон. - Я сдавал куртку серого цвета, - ответил Хару, протягивая девушке чек. - Мне сказали, сегодня можно будет забрать. - Минутку, пожалуйста, - сказала Элисон и ушла куда-то вместе с чеком. От внимания Рина не ускользнуло то, как юная работница смотрела на Харуку, кокетливо хлопала ресницами и мило улыбалась, несмотря на полное отсутствие интереса к ней со стороны Нанасэ. Обычно девушки первым делом обращали внимание на Рина, но Элисон посмотрела на красноволосого лишь вскользь, обратив на него внимание не больше, чем на манекен в витрине магазина мужской одежды. Рину даже стало немного обидно. - Чего уставился? - А? - Рин сам не заметил, как начал пристально смотреть на Харуку. Мотнув головой, он произнёс: - Нет, ничего. Элисон вернулась с курткой Харуки в целлофановом чехле. - Вот, пожалуйста, - прощебетала она, сложив куртку на прилавок и расписавшись на чеке для оплаты. Харука выжидающе посмотрел на Рина. - Что? - Ты мне должен, забыл? Элисон перевела взгляд с Хару с Рина и как будто только что его заметила. - О! Конечно, сейчас. - Рин суетливо сунул руки в карманы и сосредоточено стал в них шарить. - Сейчас... - Ну? - спустя несколько секунд, поторопил Хару. - Эм... - Что? - Кажется, я пуст. - Мацуока виновато улыбнулся, посмотрев сначала на Харуку, затем на Элисон, встревоженно нахмурившую бровки. - И почему-то я не удивлён, - недовольно проговорил Хару. Достав из своего кармана бумажник и расплатившись, он взял свою куртку. - Спасибо, - обратился он к Элисон. - Приходите к нам снова, - просияв, искренне ответила та, но брюнет уже развернулся и направился к выходу. Рин пошёл за ним, на прощание махнув девушке рукой. Выйдя на оживлённую улицу, они в молчании шли обратно тем же путём, которым пришли. Чувствуя себя виноватым ещё больше, Рин подсчитывал в уме свой общий долг перед Харукой и украдкой посматривал на него, а тот в свою очередь будто бы снова перестал его замечать. Они уже подходили к общежитию, когда Рин решился снова заговорить: - Хару, мне правда жаль, что всё так вышло. - Ничего не было, - проговорил Харука, как заведённый. - Да, но... - Спать в одной постели - не преступление, а больше ничего не было. И нечего об этом говорить. - Само собой, но я хочу сказать, если ты вдруг не так меня понял... - Я всё правильно понял, ясно? - резко ответил Нанасэ, снова ускоряя шаг. - Проблемы нет. Рин не выдержал. Крепко схватив Харуку за предплечье, он остановил его и уже не дал возможности уйти просто так. - Если проблемы нет, то какого чёрта ты так себя ведёшь? - Красноволосый повысил голос, сам того не заметив. - Или выскажи всё, как есть, или кончай придуриваться! Брюнет не ответил, но и не сделал попытку вырваться. Опустив голову, он позволил волосам упасть на лицо, так что Рин не мог увидеть, какое на нём сейчас выражение. - Харука, слышишь? Ответь мне. - Рин слегка встряхнул брюнета, сжимая его руку всё так же крепко. Гитаристу показалось, что он услышал всхлип. - Хару, ответь. Худые плечи брюнета вздрогнули. Мацуока с удивлением отпрянул, отпустив его. - Хару... - Если я и так говорю, - негромким, чуть слышно срывающимся голосом ответил Нанасэ, опустив голову ещё ниже, - всё, как есть... Чего ты ещё от меня хочешь? - Не морочь мне голову. - Рин нахмурился. - Если проблемы действительно нет, скажи мне это, глядя в глаза. Возможно, тогда я поверю. Последовала долгая пауза. Харука перемялся с ноги на ногу. Послышался новый всхлип (или это только показалось?) и судорожный вздох. Брюнет поднял голову. - Никакой проблемы, - ровным голосом на выдохе произнёс он, - нет. Рин потерял дар речи. В смотрящих на него пронзительно синих глазах Харуки блестели слёзы.