Пой мне

My Chemical Romance - Sing

Песня, стоящая на повторе, началась заново уже в двадцатый раз. Лёжа на кровати раскинув руки, Харука смотрел в потолок. Синие глаза были пустыми и сухими, даже покраснение на коже вокруг них почти сошло. Прежде чем подействовал препарат, Хару выжал из себя столько солёной влаги, что одеяло промокло в том месте, куда он ещё недавно зарывался лицом, сдерживая крики, рвущиеся из горла наружу. Но теперь всё это его совершенно не волновало. Пару часов назад он сбежал от Рина Мацуоки и сейчас плохо помнил, как бежал вверх по лестнице, не останавливаясь, прямо до двери комнаты, чтобы рухнуть в кровать и дать волю чувствам, накрывающим с головой. Зато он хорошо помнил эту боль в груди, тупую, ноющую, сдавливающую лёгкие так, что становилось трудно дышать. Сейчас этой боли не было. Говорят, что время лечит, но Харука находил антидепрессанты куда более быстрым и эффективным средством. Нанасэ так долго, не мигая, всматривался в какую-нибудь точку на потолке, что глаза начинали болеть, но, стоило ему на миг сомкнуть веки, перед глазами вставало ошарашенное лицо Острозубого. "Что, разве увидеть чьи-то слёзы - невероятное открытие? - думал Хару, быстро моргая и отводя глаза вправо-влево, вверх-вниз. - А он уставился на меня так, будто у меня третий глаз вырос." В тот момент Харуке очень захотелось рассказать Рину всё про его дружка-ударника, про их утренний "разговор" и про угрозы. Внутри всё так и кипело. А главное, он не понимал, чем это заслужил. "Это вина Острозубого, а не моя, - убеждал себя Хару. - В самом деле, почему он ничего не рассказал своей драгоценной группе?" То, что Го рассказывала о группе как о едином организме, работающем сообща, шло в разрез с тем, как поступил Мацуока - скрыл всё от тех, кому, казалось бы, должен был всецело доверять. А кругом виноватым оказался Харука. "Я вообще с самого начала не хотел в это ввязываться. - Харука вспомнил день, когда увидел Рина Мацуоку в мастерской, и тот с ходу предложил ему стать членом его группы. - С того дня он, похоже, не бросал эту идею, и доставал меня до тех пор, пока я не согласился. И для чего были все эти старания? Он убеждал меня, что я нужен группе, но на деле всё оказалось совсем наоборот." Харука и сам не понимал, почему не выложил всё Мацуоке. Он не так уж сильно испугался угроз ударника, непрозрачно намекнувшего, что Харука может поплатиться своими переломанными пальцами, если вздумает обо всём рассказать. Гораздо сильнее Хару ранили слова парня о том, что он не нужен группе - никому не нужен. Всего пара слов заставили Харуку вспомнить то, что он так тщательно прятал глубоко внутри себя, и вновь почувствовать боль от старых ран. А какого было бы Рину, узнай он, что творит его друг у него за спиной? Ведь, если верить словам качка, они с Мацуокой лучшие друзья с детства. Харука попробовал поставить себя на место Рина и подумал, что, будь Макото на месте ударника, он бы мог и не простить такое. Впрочем, Харука не разделял мнение Макото насчёт того, что он и Мацуока якобы похожи. "По мне так мы совершенно разные, - размышлял Хару, взглядом следя за полётом тихо жужжащей мухи, пока та не скрылась из поля его зрения. - Мы же как земля и небо, как огонь и вода, как... Как философия и химия, в конце концов. Макото либо плохой шутник, либо он теряет свой навык разбираться в людях." - Нет уж, пусть Острозубый сам со своей группой разбирается, - вслух произнёс брюнет. - Я просто не буду в это вмешиваться. - Во что не будешь вмешиваться? Хару даже не вздрогнул, неожиданно услышав голос Макото. Препарат отлично устранял чувство страха. - Я не слышал, как ты вошёл. - Нанасэ нехотя сел на кровати, при этом незаметно спрятав промокший край смятого одеяла, и украдкой бросил взгляд на тумбочку, на которой так неосмотрительно оставил стеклянный пузырёк с таблетками. Ему не хотелось лишний раз заставлять Макото волноваться, ведь он-то точно ни в чём не виноват. - Ну дела, - протянул Тачибана, снимая куртку и вешая её на вешалку в шкаф. - Неизвестно где ночуешь, возвращаешься утром с похмельем, а теперь ещё и сам с собой разговариваешь. - Он внимательно посмотрел на Хару. В его светло-зелёных глазах ясно читалось беспокойство. - Хару, у тебя всё в порядке? - От тебя прямо ничего не скроешь. - Харука запоздало понял, что сказал это вслух, и, неосторожно отведя взгляд, снова посмотрел на таблетки. Тот час же их заметил и Макото. Тачибана подошёл к тумбочке рядом с кроватью Хару и сначала отключил портативную колонку, которая, словно заезженная пластинка, проигрывала одну композицию. Затем он взял в руки пузырёк. - Это ещё что такое? - спросил он, точно отец, обнаруживший дурь в школьной сумке сына-подростка. - Хорошая же песня, оставь. Хару потянулся за колонкой, но Макото перехватил его руку, мягко сжав тонкое запястье. - Хару. - У меня есть рецепт, успокойся. - Этот рецепт тебе выписали несколько лет назад. Срок действия давно истёк. - Макото нахмурился и, отпустив руку Нанасэ, сел на край его кровати. - Скажи мне, в чём дело? "Почему сегодня все задают одни и те же вопросы?" - угрюмо подумал Харука, избегая смотреть Макото в глаза. - Меня выгнали из группы. - Вот как. А Рин об этом знает? Иногда Макото просто поражал своей способностью задавать очень точные вопросы, иными словами - попадал прямо в цель. - Нет. - Тогда кто тебя выгнал? - Ударник. Макото помолчал. Харука всё так же смотрел куда угодно, только не на друга. - Чем ты ему не угодил? - Не знаю, - честно ответил Нанасэ и пожал плечами, поймав себя на мысли, что у качка, действительно, не могло быть каких-то личных мотивов, так как Хару с ним до сегодняшнего утра никак не контактировал. - Кажется, ему не понравилось, что я провёл ночь с Мацуокой. - Не думал, что вы с Рином стали настолько близки. - Не смешно. Хару всё-таки посмотрел на Макото. Тачибана улыбался уголками губ. С чего бы? - Это с Рином ты вчера напился? - Он меня напоил. Взял на слабо. А ещё наврал насчёт тех безалкогольных коктейлей... - Последнее Хару пробубнил себе под нос, с неприязнью вспоминая это отвратительное состояние, когда мозг настолько затуманен алкоголем, что ты не можешь нормально двигаться и стоять на ногах; ты всё осознаёшь, но сделать ничего не можешь, и лишь изо всех сил стараешься удержать в себе содержимое желудка. - Никогда больше не буду пить, - мрачно пообещал он, скорее, самому себе. - Раз вы так сдружились, может, стоит просто с ним поговорить? - Если бы. - Харука невесело усмехнулся. - Ударник пообещал мне за это пальцы переломать. - Так и сказал? - Не совсем так, но смысл был примерно такой. - Ну прямо ситком для подростков. - Тачибана прикусил нижнюю губу, как делал всегда, когда его по-настоящему что-то волновало и он пытался это скрыть. - По-моему, этот ударник слишком много на себя берёт. Не ему решать, кого выгонять из группы, - на то есть лидер. - Да ладно тебе, не загоняйся почём зря. Видимо, просто не судьба. Я ведь попробовал, верно? Я рискнул снова взяться за это, но не вышло. Надо просто принять это. Детство давно прошло, а значит, и с детскими мечтами надо проститься. Макото посмотрел на Хару таким долгим задумчивым взглядом, будто пытался заглянуть ему в голову и прочитать его мысли. - Ты правда так думаешь? - заискивающе спросил он. - Неужели станешь отрицать, что тебе на самом деле хочется петь на сцене, как раньше? - Это "раньше" было слишком давно. - Но сам-то ты не очень далеко ушёл от того времени. - Это неправда, - возразил брюнет. Это просто не могло быть правдой. Столько воды утекло... Он закончил школу, поступил в университет, уехал из отчего дома. Он выбрал специальность, совершенно противоположную тому, чем ему хотелось заниматься до того, как он похоронил свою мечту. Ему казалось, он начал совершенно новую жизнь, оставив прошлое позади. Или всё дело в самообмане? - Так ты хочешь сдаться без боя? "Нет, я не хочу. - Ответ сам собой возник в голове Харуки. - Но что я могу сделать?" Макото как будто смог прочитать вопрос в глазах брюнета. - Ты сможешь сделать всё, что захочешь, если только тебе хватит веры в себя. - Веры в себя, - эхом повторил Нанасэ. - Да откуда же её столько взять? - Я в тебя верю, - сказал Макото, и его сильная рука ободряюще опустилась на плечо брюнета. - И Рин верит. Так поверь в себя и ты. - Просто поверь в себя, и всё получится... "Поверить? Не сдаваться? - Харука закрыл глаза. - Хватит ли мне сил пройти через это снова?"

***

"Ох, дорогуша, что-то ты зачастила без приглашения наведываться в комнаты к парням." - Го отчётливо слышала этот навязчивый внутренний голосок, но успешно его игнорировала. И без того хватало забот, чтобы обращать на него внимание. К тому же в этот раз она шла навестить не кого-нибудь, а родного брата, которого в принципе за парня не считала: брат - он и есть брат, и этим всё сказано. Без лишних церемоний девушка отрывисто постучала в дверь кулачком два раза и почти сразу взялась за дверную ручку. - Рин?.. - Сколько раз повторить, чтобы ты запомнила, что нельзя вот так врываться ко мне в комнату? - Го встретилась с недовольным взглядом красноволосого. - Мы ведь не дома, и живу я тут не один. А если бы тут был Момотаро? Голый! - Ну прости, прости, - сказала Го без ноты сожаления, перешагивая через кучи вещей, разбросанных по всему полу. - Не знала, что у вас тут принято ходить нагишом. - Новая традиция. Только что придумал, - буркнул в ответ Рин, склонившись над столом, на котором в раскрытом виде лежали какие-то книги. Сей факт, надо сказать, немало удивил его сестру. - Чем занимаешься? - спросила она, заглянув в книги (которые оказались учебниками) из-за плеча брата, и даже ахнула от удивления. - Учишься?! - Пытаюсь. - Рин испустил безнадёжный вздох и подпёр рукой подбородок, скосив глаза на младшую сестру. - Ну а ты зачем пришла? Го сразу стушевалась. Отойдя от брата на шаг, она отвернулась и подошла к окну, из которого была видна оживлённая улица через дорогу от общежития. С чего начать? - Ну, я... - Я знаю, что ты говорила с Харукой. Девушка еле заметно вздрогнула и отчего-то почувствовала, как кровь медленно приливает к щекам. - Да? Откуда? - Он сам мне сказал. - Даже стоя спиной к брату, она знала, что он сейчас смотрит на неё. - Зачем было посылать его за мной в клуб тем вечером? Го помедлила с ответом. - Просто на репетиции ты вёл себя слишком странно. Я беспокоилась, и... И вовсе я его не посылала. Просто попросила помочь, а он согласился. - И зачем только ему это понадобилось? Обернувшись к Рину, Го увидела, что тот задумчиво хмурится. - Может, он просто добрый человек, - предположила девушка, вспоминая лицо Харуки в тот момент, когда он пообещал ей, что не вернётся в общежитие без Рина. Это был по истине храбрый поступок, учитывая, в какие места порой заносит её брата. - Да уж, ещё какой добрый, - кивнул гитарист. - Не представляю, сколько нужно иметь доброты, чтобы вытерпеть меня, пьяного в хлам. Я ведь ему куртку... - Рин запнулся, быстро посмотрев на сестру и так же быстро отведя взгляд в сторону. - Короче, доставил я ему проблем. Го спрятала улыбку, притворившись, что поправляет волосы, сегодня тщательно собранные в высокий хвост. Мысленно она прибавила Хару ещё несколько очков за героизм, мужество и стойкость. - Выходит, ты в нём всё-таки не ошибся, - с улыбкой сказала Го. - Харука хорош не только голосом. - Так-то оно так... - Но? - Го насторожилась. Рин вздохнул. - Кажется, он меня ненавидит. - С чего бы вдруг? - Го удивлённо подняла брови и присела на край незаправленной кровати брата, приготовившись слушать. - Ну, как сказать... - Рин смутился, словно стыдясь чего-то. - Сегодня утром я, кажется, довёл его до слёз. - Чего? - Я не хотел, честно! - Парень вымученно посмотрел на сестру. - Я даже... даже толком не понял, как это вышло. Го нахмурилась и сжала свои острые коленки ладонями. Выросшая бок о бок с братом, который был старше всего на год с лишним, она не могла вспомнить ни дня из их детства, когда бы им не напоминали, как должны вести себя девочки, а как - мальчики, и, конечно же, то, что полагалось делать мальчикам, девочкам делать было не нужно, и наоборот. И Го это всегда не нравилось. Она никак не могла понять, почему девочкам нельзя драться, а мальчики всегда должны вступаться за девочек и защищать их; почему девочкам нельзя помогать папе строить будку для собаки или чинить машину, если мама готовит пирог и ей нужна помощь, а мальчикам не нужно вертеться на кухне, когда мама занимается обедом, ведь папе нужно помочь в гараже. Но самой большой несправедливостью она считала то, что мальчикам запрещалось плакать. Однажды, когда Рин получил в подарок новенький двухколёсный велосипед, Го уговорила брата покатать её. На тот момент маленькая Го умела кататься лишь на велосипеде с тремя колёсами, а старший брат просто не мог удержаться, чтобы не хвастаться тем, как быстро гоняет новый велик и как свистит в ушах ветер, когда летишь на нём с горки. Усадив сестру на багажник и нацепив ей на голову свой шлем, Рин велел крепко держаться и налёг на педали. Го весело смеялась, когда ветер трепал её медно-рыжие кудряшки, и это счастливое мгновение продолжалось ровно до тех пор, пока велосипед не наехал на колдобину и двое наездников не свалились на асфальт. Заикаясь, с заплаканным лицом и ободранными до крови коленками Го спрашивала у брата, который одной рукой вёл за руку её, а другой катил помятый велосипед: почему он не плачет? разве ему не больно? На что Рин, поставивший на лоб большую шишку и ободравший руки, отвечал, что мальчики плакать не должны. Мальчики не должны плакать. Одна из главных, по мнению Го, проблем воспитания вела к тому, что в будущем эти мальчики, превратившиеся в юношей и мужчин, всё ещё держались этой установки. И что же нужно было сделать, чтобы довести до слёз парня? Своего родного брата Го знала достаточно для того, чтобы с уверенностью сказать, что он тут не при чём. - Рин, твоей вины в этом нет, - решительно сказала девушка, посмотрев на красноволосого. - Тут явно что-то другое. - Что, например? - спросил Рин, нервно запустив пятерню в свои волосы и зачёсывая их назад. - Ещё вчера всё было нормально. Мы выпили немного (хотя, наверное, немного это было только для меня), а его развезло. Ну, я и притащил его к нам с Момотаро, потому что лифт снова сломался, а до его этажа я бы просто не дошёл. Подумаешь, заснули в одной постели. - На этой части неожиданного повествования Го в изумлении уставилась на брата, но он, поглощённый размышлениями вслух, её взгляда не заметил. - Когда проснулся, его уже не было. Мне перед ним неловко стало. Думал, надо как-то объяснить, что я ни о чём непристойном даже не думал. Утром, после пробежки, мы с парнями зашли поесть пиццу. Я увидел Харуку из окна, догнал его, а он - давай меня игнорировать. Я не выдержал и говорю: "Хватит придуриваться, скажи мне всё прямо." А он... - Рин перестал тараторить и посмотрел на Го, шумно выдохнув. - Вот так всё и было. Только когда старший брат замолчал, девушка заметила, что сидит и смотрит на него с открытым ртом. Она поспешно его закрыла, прищёлкнув зубами. Да уж, получить от Рина такую информацию она явно не ожидала. - А что было после? - спросила она, всё так же хмуря лоб (она прекрасно знала, что от этого преждевременно появляются морщины, но в такой момент просто не могла себя контролировать). - После того, как он... ну... - Го опустила взгляд на свои руки. Она не могла договорить фразу, словно боясь, что тогда и сама расплачется. За всю свою жизнь она не так уж часто видела мужские слёзы (если не считать фильмов), и представить Харуку в слезах было трудно. Да и не хотелось ей это представлять. - Он сбежал. - Рин снова отвернулся к столу и захлопнул один из учебников, видимо, решив, что гранит науки ему не по зубам. Го ожидала, что он скажет что-нибудь ещё, но он молчал. Девушка попробовала заново воспроизвести в голове весь сумбурный рассказ брата. Признаться, он её сильно поразил. Она не могла не знать, как её непутёвый братец учился на первом курсе, да вообще мало что в его жизни было для неё загадкой. Она знала (и крайне это не одобряла), что Рин большой любитель выпить где-нибудь с друзьями, а также знала про девушек, что так часто проводили с ним ночь (удивительно, но ни одна не бывала с ним хотя бы дважды), но вот то, что Рин напился с парнем и с ним же провёл ночь (пусть и не так, как с многочисленными девушками), никак не вписывалось в привычные рамки. "Не могу поверить, что мой брат затащил в кровать парня раньше, чем я", - невольно подумала Го, и тут же та её часть, которая представляла собой абсолютную непорочность и целомудрие, взбунтовалась так, что щёки начали гореть. Вслух она произнесла негромко, будто сама себе: - Рин - дурак. - Ты что-то сказала? - Рин снова обернулся к сестре и с удивлением посмотрел на неё. - Слушай, а ты покраснела. Не простудилась, часом? А то на жар похоже... - Вовсе нет. - Го встала так резко, что чуть не ударилась головой о второй ярус кровати. - Просто у тебя тут жарко. Вы хоть иногда окна открываете, чтобы проветрить? - С этими словами она прошла к окну и, подняв жалюзи, распахнула одну створку, впуская в комнату вместе со светом поток холодного влажного воздуха. - Какое "жарко", когда отопление ещё не дали? У тебя точно жар. - Рин возмущённо принялся растирать плечи и взглядом искать что накинуть на себя поверх футболки. Го его проигнорировала. Подавшись к окну, она вдохнула полной грудью и зябко повела плечами, но не отпрянула. Сжимая пальцами оконную раму, она чувствовала на коже лёгкие капли влаги. Моросил дождь. "Что-то совсем ничего не ладится, - с грустью подумала девушка. - Я помочь хотела, а толку..." Стоп. Но ведь помочь она хотела Рину, а теперь, выходит, и у Харуки проблемы. Уж не её ли в этом вина? "Так мы ничего не добьёмся. - Го прикусила губу, почувствовав, что та обветрилась и скоро начнёт трескаться. - Искать виноватого проще, чем пытаться разобраться в сути проблемы." Вздохнув, Го закрыла окно и защёлкнула шпингалет, после чего снова опустила жалюзи. - Тебе нужно с ним поговорить, - сказала она, повернувшись лицом к Рину, который кутался в толстовку с капюшоном. - Сомневаюсь, что Хару захочет меня слушать, - отозвался Рин и добавил, напряжённо хмурясь: - Видела бы ты, какое у него было лицо. Го явственно ощутила, как что-то защемило в груди. Нет, она была рада, что не видела лица Харуки в тот момент, когда он... - Это не важно. - Она мотнула головой и постаралась сохранить решительный вид. - Просто вам нужно всё выяснить, разобраться что к чему. Ты ведь сам сказал, что даже не понял, из-за чего Харука так странно себя повёл? - Ну да... - Вот и всё. Вопрос исчерпан. - Сложив руки на груди, Го прошагала от окна к двери. - Лучший способ понять, в чём дело, это спросить об этом у самого Харуки. Не подкачай. - Да, - согласился Рин, всё ещё с некоторой неуверенностью смотря на младшую сестру. - Наверное, ты права. - Что бы ты без меня делал. - Перед тем, как выйти из комнаты, Го послала брату свою самую ободряющую улыбку, и Рин кривовато улыбнулся в ответ, что на его языке означало "спасибо". Она шмыгнула за дверь прежде, чем он успел сделать что-либо ещё. "Как оказалось, из меня переговорщик так себе, - размышляла Го, шагая по коридору в направлении лестницы. - Так что лучше тебе, братец, самому в этом разобраться."

***

Совсем ещё молоденькая девушка дождалась, пока парень занёс в библиотеку последнюю стопку толстых учебников по истории искусства, и, выпустив его, закрыла дверь снаружи на ключ. - Вот спасибо тебе за помощь, - сказала библиотекарша, которую даже язык не поворачивался назвать этим словом. В облегающих стройные ноги джинсах и в кофточке с довольно открытым вырезом она была больше похожа на старшеклассницу, чем на заведующую университетской библиотекой. - Сама бы я с ними ни за что так быстро не справилась. Приятно знать, что здесь учатся такие отзывчивые молодые люди. - Она одарила студента улыбкой. - Да не за что, мне ведь нетрудно. - Соске пожал плечами, сунув рукив в задние карманы джинсов. Высокий рост позволял ему смотреть на девушку сверху вниз. - Радует, что теперь здесь работает такой приятный библиотекарь. Библиотекарша засмеялась и этого ещё больше стала похожа на школьницу: - Да брось ты льстить! Формально я здесь ещё не работаю, - поправила она. - Начну только в понедельник, а ещё прежний заведующий должен передать мне библиотеку, ввести в курс дела... Идя рядом с ней по коридору универа, Соске перестал слушать её болтовню. Он вовсе не намеревался охмурять новую библиотеркашу и помог ей просто от нечего делать, но она, вероятно, не так его поняла. Пусть она его и не интересовала, он теперь был у неё на хорошем счету и у него, в любом случае, теперь были все шансы. - Ещё раз спасибо, что помог, - сказала девушка, когда они дошли до лестницы, где им предстояло разойтись. - Заходи как-нибудь ещё в библиотеку. - Непременно, - ответил Соске. - Если снова понадобится таскать книги, я всегда к вашим услугам. Она ответила на это звонким смехом. Он лишь сдержанно улыбнулся. Близился вечер субботы, и в такое время в универе почти никого не было (половину корпусов вообще закрывали на выходные). В некоторых аудиториях проводились собрания, касающиеся внеучебной деятельности студентов, а иной раз в коридоре можно было встретить профессора, засидевшегося с проверкой работ, но в общем создавалось впечатление, что в выходные дни, когда студенты отдыхают от учёбы, а преподаватели - от своих студентов, университет отдыхает от всех этих людей и наслаждается пустотой и тишиной. Незаметно для себя, просто по привычке, Соске направился прямиком в репетиционную, даже не надеясь кого-нибудь там встретить. Рин, само собой, не сдержал своё слово. Из пиццерии трое парней вернулись в общежитие без него, храня какое-то траурное молчание, потому как настроение у всех начисто пропало. Кроме того, прогноз всё-таки наврал: ветер пригнал тучи, и заморосил дождь. Ямазаки понимал, что это глупо, но в плохой погоде он винил даже не лживый прогноз, а Мацуоку, просто потому, что ему хотелось кого-то в этом обвинить. С балбеса, который ни с того ни с сего сбежал с концами, никому ничего не объяснив, всё равно не убудет. Дверь, к счастью, была не заперта. В репетиционной было тихо и темно. Соске нашарил рукой выключатель на стене и щёлкнул им. Зажёгся свет. "Ещё недавно мы отсюда не выходили, практически жили здесь, - вспомнил Соске, проходя к сцене, - и здесь же прогуливали пары. А теперь раз в неделю порепетировать от силы час - уже событие. Что же с нами случилось? Не может быть, что это просто остыл наш прежний пыл." Ямазаки отказывался в это верить главным образом потому, что некоторое время назад ему позвонил отец. Это был не первый его звонок, и Соске, только увидев высвечивающийся на экране номер, заранее знал, что именно ему придётся выслушать. И как же это бесило. "И почему только родителей нельзя выбирать? - спрашивал себя Соске (не будь он атеистом, он бы точно задал этот вопрос кое-кому другому). - Я бы с радостью выбрал себе другого отца или, на худой конец, обошёлся совсем без него." Однако Соске всё-таки было немного стыдно за такие мысли. Родители, какие бы они ни были, дали ему жизнь, на которую он в целом не жаловался, поэтому так уж сильно их не в чем было винить. Решив, что торчать в пустой репетиционной мало толка, Ямазаки уже собирался уходить, но донёсшиеся из коридора гулкие шаги не одной пары ног заставили его помедлить. Когда же он услышал голоса и сразу понял, кому они принадлежат, то, даже не подумав, зачем это делает, поспешно укрылся за кулисами. Штора из плотной тёмно-бордовой ткани, за которой нашёл укрытие Соске, слабо качнулась от его движения и замерла как раз в тот момент, когда в репетиционную комнату вошли двое. - Повезло, что дверь не заперли, а то пришлось бы идти за ключом, - услышал Соске голос Рина - голос, который он мог бы узнать из тысячи похожих голосов. - А почему вообще нужно было приходить именно сюда? - послышался за ним голос (Соске передёрнуло) Харуки Нанасэ. - Ну, как же, - отозвался Рин, - Где ещё заниматься этим, как не здесь? "Заниматься этим?" - Соске понадеялся, что ему просто послышалось. По тому, как звучали голоса, можно было определить, как двое парней перемещаются по помещению. Кажется, они прошли к столу, так и стоящему прямо перед сценой со времён прослушиваний для приёма в группу нового вокалиста. "Вот дрянь. Я как будто снова за ними слежу. - Соске медленно, стараясь не произвести ни шороха, опустился на ступеньки, ведущие из-за кулис на сцену. - Да ещё этот Нанасэ здесь. Неужели он настолько тупой, что не понимает с первого раза? Или это я был недостаточно убедителен? Может, нужно было ему сразу пару пальцев вывихнуть, чтоб наверняка?" Но всё же Соске вряд ли сделал бы это. Его целью было просто припугнуть Харуку, не нанося физического вреда. В школе такое срабатывало, благодаря чему Ямазаки ещё в средних классах прослыл грозой местных хулиганов. Правда, по этой причине и многие нормальные ребята держались от него в стороне, хотя Соске было на это плевать, ведь с ним всегда был Рин. - Зачем тебе это? - спросил Харука, и его голос отвлёк Соске от размышлений. - Мне нужен вокалист. - Так найди другого. "Вот именно, - про себя согласился Соске. - Хоть в чём-то мы с Единорогом сходимся." - Мне кажется, или мы это уже обсуждали? - проговорил Рин с наигранной задумчивостью. - Странное чувство дежавю. - Ты ничего этим не добьёшься. - Ты готов поспорить? - В голосе Мацуоки слышался азарт. - Я не сомневаюсь, что всё получится, но можем заключить пари. - А если не выйдет? - вновь спросил Харука, будто игнорируя Рина. - Не попробуешь - не узнаешь. Поставив локти на колени и подперев кулаком подбородок, Соске хмурился, пытаясь вникнуть в суть их разговора. Чего снова пытался добиться Рин? Послышался скрип досок, которыми была выложена сцена, а затем приглушённый стук. Обычно так Мацуока взбирался на сцену, подтягиваясь на руках и садясь на её край, свесив ноги. Сейчас Соске как никогда был рад, что его лучший друг не любил пользоваться лестницей, иначе его бы точно раскрыли. - Ну же, - нетерпеливо сказал Рин, - доверься мне! - И всё-таки, - гнул своё Харука, - если ничего из этого не выйдет... Что тогда? Ты оставишь меня в покое? Повисла тишина. Соске даже перестал дышать, ожидая, что ответит Рин на этот ничего толком не несущий в себе вопрос. Вернее сказать, кое-что он всё-таки значил, - то, что Рин, возможно, одумается и поймёт, что группе не нужен такой вокалист как Харука. Одумается, если только... Что? - Хару, - наконец спокойно произнёс Рин, - когда же ты поймёшь, что оставить тебя в покое я не могу по той простой причине, что ты уже часть группы? "Ну, это только ты так считаешь", - с неприязнью подумал Соске. - А я не могу бросить группу, как не могу бросить кого-либо из её участников. - Как ты можешь так говорить? - спросил Нанасэ, казалось, с искренним удивлением. - Ты ведь не можешь быть уверен, что всё получится! - Да, не могу, - подтвердил Рин. - Но я просто верю. "И в этом весь Рин. - Соске беззвучно вздохнул. - О чём бы они тут сейчас не говорили, если он утверждает, что верит во что-то, то его уже ничего не переубедит. Боюсь, это значит, что и мне придётся, если что, прибегнуть к более радикальным мерам." - Глупость. - Ну и пусть. Молодость дана нам на то, чтобы совершать глупые вещи, разве нет? "Живи быстро, умри молодым и оставь красивый труп." - Ты так намекаешь, что сведёшь меня в могилу? - Да нет же! Только не говори мне, что не знаешь этой знаменитой цитаты! Соске чувствовал, что от продолжительного сидения на жёстких ступеньках у него немеет зад. Бессмысленная болтовня этих двоих уже раздражала настолько, что Ямазаки хотелось сейчас же себя рассекретить и прекратить это всё, но вместо этого он сменил позу, встав на ступеньки коленями, и очень осторожно выглянул из-за шторы. Из своего укрытия он увидел Рина, сидящего спиной к нему на краю сцены, и стоящего перед красноволосым Харуку, которого Мацуока почти полностью закрывал собой от обзора, так что ни один из них не мог заметить Соске. "И для чего же вы двое сюда припёрлись?" - мысленно вопросил Соске, на всякий случай снова спрятавшись за шторой. Рин заговорил вновь, словно отвечая ему: - И всё-таки какой же ты упёртный, Хару. Я уже говорил, что не бросаю слов на ветер, но ты отчего-то не можешь в это поверить. Придётся мне уже начать доказывать это делом. "Каким?" - Соске обратился в слух, приготовившись услышать ответ на мучивший его вопрос. - С сегодняшнего дня в действие вступает второй Великолепный План Рина Мацуоки, заключающийся в том, чтобы помочь тебе сказать "прощай" своей фобии. "Фобии? Что ещё за чушь?" - Ямазаки хмурился, всё ещё не понимая, о чём толкует его лучший друг. - Торжественно клянусь сделать всё возможное, чтобы ты, Харука, смог забыть о страхе сцены на-все-гда. Соске понадобилось несколько быстрых мгновений, чтобы обработать информацию, а затем он с ужасом почувствовал, как его начинает разбирать какой-то истерический хохот. Парню даже пришлось зажать рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. "Боязнь СЦЕНЫ? Пресвятая Дева и всё её семейство! - Ямазаки чувствовал, что на глазах выступили слёзы, - так старательно он пытался не рассмеяться. - Вокалист с боязнью сцены, подумать только! Определённое, это лучшее, что я мог узнать в жизни." С трудом успокоившись и переведя дух, Соске снова прислушался. Теперь Рин принялся разглагольствовать о каких-то способах преодоления страха публичных выступлений и о прочей ерунде. Нанасэ периодически тоже вставлял своё слово. Ямазаки это быстро надоело, и, сосредоточившись на собственных мыслях, он стал переваривать полученную для размышлений пищу. Что он имел? Прежде всего то, что Нанасэ его совета не послушал и всё-таки сунулся, куда не нужно было. Это во-первых. Во-вторых, у него обнаружилась боязнь сцены, что, по мнению Ямазаки, уж совсем не годилось для претендента в вокалисты. В-третьих, Рин, которому, очевидно, уже какое-то время было известно об этой фобии Единорога, всё ещё был убеждён, что Харука - идеальный вокалист для группы (и Соске удивлялся, как Мацуока может быть таким узколобым, не понимая очевидных вещей). В-четвёртых, Рин был решительно настроен на то, чтобы стать для Нанасэ чуть ли не нянькой и помочь тому избавиться от фобии (это Соске считал совершенно абсурдной идеей, хотя бы потому, что с такими вещами обычно обращаются к психологу, кем Рин совершенно не являлся). А в-пятых, Соске убедился, что если он срочно не придумает, как устранить Харуку Нанасэ, чтобы он больше не забивал Рину голову и не мешал заниматься группой, то в конечном счёте группа может просто развалиться. "С этим придурком Рин лишь тратит время зря. От него никому нет пользы, но проблема в том, что Рин этого не понимает, - размышлял Соске, прислушиваясь к голосам Нанасэ и Мацуоки, которые, кажется, собирались уходить. - Что ж, у меня просто нет выхода. Наверное, мне придётся сделать что-то очень неприятное, так что я бы даже заранее извинился перед Единорогом, если бы он так меня не бесил." Рин с Нанасэ, всё ещё обсуждая что-то (хотя это сложно было назвать обсуждением, так как говорил один Рин), вышли из репетиционной, оставив дверь открытой. Покинув своё укрытие, Ямазаки выждал ещё несколько минут и только потом тоже ушёл, вновь обдумывая всё то, что смог узнать с помощью вынужденного шпионажа. А в его голове зрел новый план действий...