Пой мне

Первым плюсом воскресного утра стала новость о том, что лифт наконец-то починили. Харука отметил это, спускаясь в нём на первый этаж общежития. Проверив время на наручных часах, он в очередной раз зевнул, да так, что челюсть чуть не свело. Часы показывали почти девять утра. Брюнет совершенно не выспался, но всё-таки был благодарен Мацуоке за ранний звонок, который его и разбудил. Ему снился кошмар. Вспомнить, что именно происходило в этом кошмаре Хару не мог, просто знал, что сон был страшным (проснувшись, он определил это по бешеному биению сердца и необоснованному чувству тревоги). Выйдя на свежий воздух, Харука ожидал получить порыв ветра в лицо, но этого не случилось. Было прохладно и влажно, но, кажется, ветра с дождём не ожидалось в ближайшие часы. Шагая по гравийной дорожке к выходу из кампуса, Нанасэ увидел у ворот уже хорошо знакомую ему фигуру: красноволосый стоял, привалившись к ограде и поджидая его. На Мацуоке сегодня была чёрная куртка-косуха, из-под которой виднелась тёмно-синяя футболка, на ногах были чёрные джинсы с дырами на коленках, суженные к низу и заправленные в тяжёлые армейские сапоги - тоже чёрные, а крашеные волосы были убраны под тонкую светло-серую шапку, которая слегка выбивалась из общей цветовой гаммы наряда Рина. Больше всего удивляло то, что Мацуока не опоздал, как это бывало обычно, а пришёл раньше назначенного времени. Даже Харука, который никогда не интересовался модой и не знал, к примеру, какой цвет актуален в нынешнем сезоне или какие вещи с чем следует сочетать, чтобы быть в тренде, смог по достоинству оценить внешний вид Острозубого и не преминул ему об этом сообщить: - По какому поводу так вырядился? На губах Мацуоки заиграла ухмылка. Он отлепился от кованой ограды и сделал несколько шагов навстречу Харуке. - Эй, а где же с "с добрым утром" или хотя бы банальное "привет"? - поинтересовался красноволосый, и Хару уловил запах табачного дыма, исходящий от него, когда тот подошёл достаточно близко. - Мне, конечно, приятно, что ты оценил мой стиль, но где твои манеры? - Привет, - без выражения сказал Хару. - Позволь узнать, зачем ты разбудил меня в такую рань? Прежде чем ответить, Рин неторопливо двинулся к выходу с территории кампуса, и Харуке пришлось пойти рядом с ним. - Видишь ли, Хару, - начал Острозубый с видом мыслителя-наставника, просвещающего своего ученика, - на досуге я подумал, что нам с тобой надо стать немного ближе. "Куда уж ближе", - чуть было не вырвалось у Харуки. Его не отпускала мысль, что он имел честь провести ночь в одной постели с парнем, и не с каким-нибудь, а именно с Острозубым. Однако ему совершенно не хотелось обсуждать это, да и вообще хотелось просто стереть из головы это малоприятное воспоминание. - Я это к тому, - продолжал Мацуока, - что в группе все участники привыкают полагаться друг на друга. Если ты в группе, то ты по факту не можешь быть сам по себе. Ты меня понимаешь? - Конечно, понимаю, - с некоторым раздражением, которое отчасти было следствием недосыпа, ответил Хару. - Твоя сестра говорила что-то похожее, про группу как единое целое. - Именно так, - подтвердил Рин. - Для достижения этого единства необходимо установить доверие между участниками, добиться взаимопонимания. Важна гармония, сечёшь? Харука только кивнул, про себя удивляясь странности речи Мацуоки, внезапно переходящего с высокопарных фраз на сленг. - Своей группе я полностью доверяю, - сказал Рин, и Харука понял для себя, что он не до конца искренен с ним, - потому что они - мои друзья. И раз уж ты теперь на всех правах являешься участником группы, то, полагаю, нам с тобой тоже нужно стать друзьями. "Стать друзьями с Острозубым?" - Хару задумался, пока они остановились на пешеходном переходе в ожидании зелёного света. До появления Макото в жизни Харуки у него не было друзей, и даже после их знакомства друзей у него не прибавилось: были только знакомые, тоже не отличающиеся большим числом. Но Хару это вполне устраивало, он не считал, что для счастья нужно что-то большее. Иногда он даже думал, что мог бы существовать и без Макото. Одного-единственного лучшего друга ему хватало с головой, но и собственную самодостаточность он никогда не сбрасывал со счетов. - Что скажешь, Хару? - спросил Рин, когда они вдвоём перешли улицу. В такой час людей вокруг почти не было. Наверняка они предпочитали проводить утро выходного дня в тёплых кроватях в своих уютных квартирах и домах. - М-м... А это обязательно? - вопросом на вопрос ответил Харука, чуть хмурясь. Ему было неловко, ведь никто и никогда не предлагал ему вот так становиться друзьями. В случае с Макото всё сложилось как-то само собой, да и было это так давно, что Харуке казалось, будто они дружили всю жизнь. На лице красноволосого парня отразилось недоумение. Казалось, он был задет за живое. Остановившись посреди улицы, он непроизвольно побудил Хару сделать то же самое. - Я тебе настолько неприятен, - произнёс Рин изменившимся голосом, - что ты даже не хочешь, чтобы я стал тебе другом? - Нет, это не так, - поспешно ответил Нанасэ. Тон Мацуоки заставил его устыдиться своих предыдущих слов. - Я просто не совсем понимаю, что это означает. - Не понимаешь, что значит быть другом? - уточнил Рин уже мягче. - Да. Вроде того. - Хару отвёл взгляд. Отчего-то стало сложно смотреть Острозубому в глаза. Рин молча зашагал дальше по улице, и Харука пошёл за ним. Подошвы тяжёлых ботинок гитариста гулко стучали по асфальту, и брюнет прислушивался к этому стуку, чтобы не думать о возникшей неловкой паузе. Через какое-то время Рин заговорил опять, в своей обычной манере, словно рассуждая вслух: - Друзья - это те, кто всегда рядом. Даже если в реальности это не так, ты всё равно чувствуешь, что ты не одинок и что тебе есть на кого положиться. Они поддерживают тебя, иной раз помогают принять правильные решения и удерживают от необдуманных поступков. А порой оказывается, что друзья - это просто сборище таких же отбитых недоумков, как и ты сам. - Мацуока усмехнулся, будто подразумевая под таким определением себя и своих же друзей. - Словом, это те, с кем тебе классно. Вот и всё. Харука никогда не рассматривал дружбу как нечто подобное, и объяснения Мацуоки звучали для него, как рассказы из мифологии - как что-то нереальное, фантастическое. - Так что ты скажешь теперь? - повторил свой вопрос Рин. Харука помедлил с ответом пару мгновений. - Я... Думаю, я бы хотел. - Хотел что? - Хотел, чтобы мы стали друзьями. Когда Хару снова взглянул на Рина, его лицо будто бы светилось изнутри, а его улыбкой, наверное, можно было осветить тёмную комнату. - Вот это уже лучше, - сказал он. - Значит, друзья? - Друзья, - согласился Харука и, произнеся это простое слово, ощутил, что теперь Острозубый, в самом деле, значит для него немного больше, чем раньше. Внутри у него потеплело. "Наверное, об этом он и говорил", - подумал Хару, зарываясь носом в высокий воротник куртки и тем самым пряча появившуюся на губах улыбку. Они шли дальше. Погода уже начала меняться, поднялся пока ещё не сильный ветер. Близлежащие забегаловки, семейные кафе и бары, готовые впустить обычные для воскресного дня толпы клиентов, уже начали открываться. Людей на улице прибавилось, но в движениях случайных прохожих не было той спешки, которую всегда можно заметить в будние дни; было видно, что люди наслаждаются свободным днём, который можно с пользой потратить на занятие любимыми делами вместо работы, которая для большинства была нудной и утомительной. Харука вдруг понял, что до сих пор не знает, куда они, собственно, направляются, и спросил об этом у Рина. - Мы идём в кино, - ответил красноволосый и махнул перед носом Хару двумя билетами на утренний сеанс. - Ты, наверное, удивлён, но мне уж очень хотелось сходить на этот фильм, а тут повод появился. И возражений я не приму, - предупредил он, убирая билеты обратно в карман косухи. - Кто бы сомневался, - вздохнул Нанасэ. Увидев здание небольшого двухэтажного кинотеатра, наружные стены которого были разрисованы уличными художниками, но разрисованы так красиво, что рисунки решили не закрашивать, Харука вспомнил, что не был в кино уже очень-очень давно. Обычно он смотрел фильмы через Сеть на ноутбуке, так как это было удобнее, и потом, он не любил людные места, а кинотеатры были как раз из таких. Кажется, последний раз он ходил в кино ещё в старших классах. Тогда Макото потащил его на романтическую комедию или мелодраму. А может, это был боевик?.. Напрасно Мацуока боялся, что будет много народа. В зале они оказались совсем одни. Когда же они заняли два места в самом центре зала, Харука подумал заглянуть в билет, который ему сунул Рин. - Подожди-ка, - сказал он, вчитываясь в название фильма при слабом освещении. - "Язва"?.. Только не говори мне, что это фильм ужасов. - Ладно, не буду. Нанасэ издал стон. - Ну что не так? - спросил Острозубый, отвинчивая крышку с бутылки колы, которую он купил перед входом. - Ненавижу фильмы ужасов, - заявил Хару и добавил, вспомнив о своём сне: - Мне и в жизни страхов хватает. - Не драматизируй, это же просто фильм. - Всё, я ухожу. Брюнет встал со своего кресла, но Мацуока схватил его за руку и рывком вернул на место. - Нет, Хару, - произнёс он, точь-в-точь как киношный герой. - Все выходы перекрыты, пути назад нет. Тебе придётся посмотреть со мной этот фильм. - Не буду я его смотреть! - взвился Нанасэ и попытался отцепить руку Рина от своей, но тот крепко держал его. Свет в зале погас. Загорелся экран, на который был направлен луч проектора. На нём высветилось возрастное ограничение, и у Харуки не осталось сомнений, что следующие полтора часа будут не самыми лучшими в его жизни. "Уж лучше бы я остался в общежитии и досмотрел свой кошмар", - подумал он, прежде чем пошёл звук. Но всё оказалось не так плохо. Вернее сказать, первые пятнадцать минут фильма были не так уж плохи. Далее же Харуке то и дело приходилось мужественно закрывать лицо ладонями и вздрагивать от резких звуков, которые сопровождали появление на экране какой-нибудь жути. Сердце у брюнета поминутно бухалось куда-то в живот, а то и вообще уходило в пятки. Мацуока, напротив, находил фильм забавным и в некоторых моментах от души смеялся. Тогда Харука задавался вопросом: а не маньяк ли этот парень? - Что, скажи на милость, здесь смешного? - не выдержав, спросил брюнет, когда в фильме показывался один из редких спокойных моментов сюжета: на экране главный герой рассматривал фотографии своей матери, которую убили несколькими кадрами ранее. - Да всё, - просто отозвался Рин. - Взять хотя бы этот фокус с отрезанием руки и рекой крови... О, смотри-ка, сейчас что-то будет. - Он снова отвлёкся на экран и Харука машинально сделал то же самое. Внезапно выскочившее на весь экран нечто (Хару даже не успел рассмотреть, что именно) заставило Нанасэ подскочить на месте. Инстинктивно он сразу же зажмурился и попытался закрыть лицо, словно это могло как-то спасти от киношных монстров. Когда громкая кульминационная музыка стихла, он услышал над ухом тихий смех Мацуоки: - Всё, всё, уже можно смотреть. Открыв глаза, Харука понял, что утыкается лбом в плечо Рина. Ему понадобилась всего доля секунды, чтобы резко отпрянуть, надеясь, что в свете экрана не было заметно, как он покраснел. До конца сеанса он больше ни разу не повернулся в сторону Острозубого. - Мне снова будут сниться кошмары, - мрачно изрёк Хару, когда они вышли из кинотеатра. - Снова? - переспросил Рин. Достав из кармана косухи пачку сигарет, он взял одну, чиркнул зажигалкой и затянулся, заполняя лёгкие дымом. - Да. Сегодня снился. - Харука встал так, чтобы ветер не относил дым от сигареты в его сторону. - Только я совершенно не помню, о чём был этот сон. - Что ж, тогда прости, что подверг тебя такому стрессу. Я компенсирую это, накормив тебя самым вкусным завтраком, - пообещал Мацуока, сделав новую затяжку. - Если поторопимся, то успеем сделать заказ со скидкой. Кафе, в которое Мацуока привёл Хару так и называлось - "Самый вкусный завтрак". Пытаясь мыслить логически, Нанасэ предположил, что всё меню этого кафе составляют исключительно блюда, которые едят на завтрак. И он оказался прав. Одна только яичница предлагалась в нескольких вариантах, также в меню имелись каши с фруктами и ягодами и разнообразные лёгкие сэндвичи; отдельное меню из пяти страниц содержало в себе список десертов, включающий всевозможные кексы, пироги, пирожные и... - Вафли! - Острозубый изучал меню десертов с горящими глазами. Глядя на него, Хару смог в полной мере понять выражение "ребёнок в кондитерской лавке". - Я сейчас убить готов за стопку тёплых вафель в сиропе со взбитыми сливками. - Ты настолько любишь сладкое? - Равнодушный к сладостям Нанасэ пролистывал меню с яичницами и сэндвичами, пытаясь выбрать что-то, чем можно насытиться, съев всего одну порцию. Он и подумать не мог, что после фильма у него так разыграется аппетит (он, скорее, должен был начисто пропасть). - Далеко не всё, - возразил Рин, откладывая меню в раскрытом виде на стол и беря в руки предварительно заказанную чашку кофе. - Но здешние вафли это мой камень преткновения. Ты обязан их попробовать. - С чего бы? - С того, что это самые лучшие вафли в городе. - Пожалуй, обойдусь глазуньей с беконом. Но Хару пришлось снова убедиться в том, что от Мацуоки просто так не отвертишься. Глазунья, заказанная Харукой, выглядела очень даже аппетитно, а вот от одного вида того, что принесли Рину, Нанасэ захотелось выпить до горького крепкий чай, как если бы он съел кусок очень сладкого торта. На тарелке красноволосого был сложен шалашик из дымящихся вафель. Вафли эти были залиты шоколадным сиропом, щедро обсыпаны шоколадной крошкой и украшены не просто горой, а настоящим Эверестом из взбитых сливок; также в тесто, видимо, был добавлен какао-порошок, отчего вафли казались целиком сделанными из шоколада. - Ты правда собрался это съесть? - А почему нет? - Это же сплошной сахар. - Вот именно. - Рин многозначительно подвигал бровями и принялся ложкой снимать сливки, перемешивая их с сиропом и отправляя себе в рот. Решив не медлить с поглощением собственного завтрака, Хару приступил к своей яичнице, которая, к слову, оказалась на вкус так же хороша, как это казалось с виду. - Эй, Хару. - М? - Подняв взгляд от своей тарелки, Хару увидел выставленную перед ним вилку. - Эй, не тычь меня этим, так ведь и глаз можно выколоть! - Попробуй их, Харука. - Я же сказал, что не хочу, - раздражённо произнёс Харука, смотря на частично развалившийся шалашик, с которого Мацуока благополучно съел все сливки. - Ну что с тобой поделать, - со вздохом сказал Рин, и Хару уже расслабился, но тут гитарист, отрезав от одной вафли треугольный кусок, насадил его на вилку и снова вытянул её перед брюнетом. - Давай же, тебе понравится. - Сказал, не буду. - Хару нахмурился, подавшись назад. - Будешь, - заверил его Мацуока. - И лучше сделай это по-хорошему, иначе мне придётся пнуть тебя и запихнуть эту вафлю тебе в рот, когда ты закричишь от боли. Отчего-то Харуке перспектива получить пинок сапогом Рина и быть насильно накормленным вафлей совсем не понравилась. Он подался вперёд, и вилка с кусочком вафли оказалась у самого его рта. - А теперь открой ротик, - пропел Острозубый, явно получающий удовольствие от этой нелепой ситуации. С самым непроницаемым лицом Хару открыл рот, и Рин с готовностью сунул в него вафлю. - Умница! - просиял Мацуока и улыбнулся, как Чеширский кот, показав свои острые зубы. Медленно прожевав, Нанасэ смог распробовать вкус и был приятно удивлён тем, что сами вафли оказались почти пресными, а сироп, добавленный в качестве подсластителя, совсем не делал их приторными. - По лицу вижу, что тебе понравилось. Дожевав, Харука собрался было ему ответить, но тут до них донёсся звонкий девичий смех. Парни одновременно обернулись в сторону источника звука, коим являлись две официантки, убиравшие столик в противоположном конце зала. Перешёптываясь о чём-то, девушки поглядывали на столик, который заняли Рин и Хару, и как-то странно переглядывались, умилённо улыбались. Эти самые взгляды и ужимки очень красноречиво говорили о том, что девушки подумали о двух парнях, которые кормят друг дружку десертом. - Мацуока, - процедил Хару сквозь зубы. - Да-да? - А не хочешь моей яичницы попробовать? - Твоей?.. Прежде чем красноволосый гитарист успел ответить, желток с глазуньи был подцеплен вилкой и затем с бульканьем плюхнулся в его чашку с кофе.

***

Вернувшись в свою комнату в общежитии после насыщенного дня, Рин был способен только упасть на кровать и с наслаждением вытянуться на ней прямо в верхней одежде. Ещё не было и восьми часов вечера, парень чувствовал себя уставшим, однако пребывал в хорошем расположении духа и, что удивляло даже его самого, был совершенно трезв. Их с Харукой прогулка не завершилась на завтраке в кафе. Рин твёрдо решил для себя, что обязан узнать Харуку лучше, и тот, несмотря на всю скрытность и отстранённость, понемногу, но начал ему открываться. Гуляя по городу без определённой цели, они болтали обо всём подряд (вернее, больше болтал, конечно, Рин, но и Хару время от времени рассказывал ему что-то), и чем больше они проводили время вместе, тем шире приоткрывалась дверь внутреннего мира Харуки Нанасэ - дверь, которую Рин всё больше хотел распахнуть, чтобы понять этого парня; он хотел узнать, что происходит у него в голове и какие мысли скрыты за этими синими-синими глазами. - Какой же он всё-таки странный, - произнёс Рин. Пользуясь отсутствием Момотаро, и он мог спокойно предаться размышлениям вслух. - Если они с Макото друзья, то к чему была такая реакция на моё предложение подружиться? Как он может не понимать значения дружбы? Он словно пришелец с другой планеты. Настоящий чудик. - Мацуока улыбнулся собственным выводам, не беспокоясь о том, как странно, должно быть, сейчас выглядит. Харука был как будто не от мира сего. Но это Рину в нём и нравилось. Ещё одним фактом, радующим Рина, было то, что Нанасэ, по-видимому, не держал на него зла. Пусть он и не выяснил причину его слёз, всё было и так понятно. Хотя теперь Рина беспокоил вопрос, кто же тогда довёл Хару, если дело было не в нём. Спросить об этом напрямую, ясное дело, он не мог. Одно из негласных табу, которые объединяют всех парней: не задавай другому такой вопрос, на который не хотел бы отвечать сам. Если бы Харука хотел этого, он бы наверняка сам обо всём рассказал, и Мацуока не собирался ничего у него выпытывать, но надеялся, что вскоре они придут к взаимному доверию, и тогда Хару перестанет быть настолько скрытным. Предложение стать друзьями Рин рассматривал как само собой разумеющееся, схема "Харука становится вокалистом = Харука становится другом Рина" казалась ему довольно-таки логичной. И для Рина это были не пустые слова. При наличии множества знакомых, друзьями он мог назвать лишь очень немногих, и если он их таковыми считал, то, несомненно, дорожил ими и их дружбой. А с этого дня список дорогих ему людей пополнился ещё одним человеком - Харукой. Красноволосый мог бы ещё долго (вплоть до самого возвращения Момотаро) думать обо всём этом, если бы не внезапно завибрировавший в кармане джинсов мобильник. Достав телефон из кармана, Рин, щурясь (свет в комнате он включать не стал), посмотрел на светящийся в темноте экран. Номер был не определён. "Кто бы это мог быть?" - задался вопросом Мацуока и провёл большим пальцем по сенсорному экрану, принимая звонок. - Алло? - Это я. - Гитарист без труда узнал голос своего ударника. - Ты в общаге? - Да, я в комнате, - ответил Рин, сев на кровати. Что-то в голосе Ямазаки ему не понравилось и заставило напрячься. - А что случилось? Откуда ты звонишь? - Да всё путём, - быстро ответил Соске на том конце, и Рин нашёл это подозрительным. - Поговорить надо. Найдёшь меня через дорогу от кампуса. Жду десять минут. - Это так срочно? - спросил Рин, но Ямазаки уже сбросил. - Порой я его просто ненавижу, - пробормотал себе под нос Мацуока, убирая телефон обратно в карман и вставая с постели. Беспокойства у него ничуть не убавилось. Прямо через дорогу от кампуса находилась автобусная остановка, а чуть правее магазин поддержанной мебели и техники. Чтобы не делать крюк, Рин не стал идти до пешеходного перехода и быстро пересёк дорогу в неположенном месте. Соске дожидался его, сидя на крыльце уже закрывшегося комиссионного магазина и докуривая явно не первую сигарету. Вид у него был такой, словно он буквально полчаса назад выместил на чём-то свой гнев, а сейчас остывал. Мацуока предположил, что его телефон при этом мог пострадать и в порыве этого гнева, скорее всего, был выкинут в ближайшую сточную канаву. - Снова опоздал, - бросил Соске, не глядя на друга. - Всего на две минуты. Мир от этого не рухнет, верно? - Ямазаки не ответил, и Рин, решив, что их разговор произойдёт прямо здесь, сел на ступеньку рядом с ударником, не дожидаясь особого приглашения. При взгляде на тлеющий в пальцах Соске окурок, рука Рина сама потянулась в карман куртки, чтобы достать пачку сигарет и зажигалку, но он удержался и вместо этого спросил: - О чём ты хотел поговорить? Соске ответил не сразу, будто собираясь с духом. Несколько долгих мгновений Рин не спускал с него глаз, пытаясь понять, отчего черты его лица стали такими жёсткими. - Мне звонил отец, - наконец сказал ударник, уронив окурок на ступеньку и раздавив его подошвой кроссовка. - Последнее время он звонит всё чаще. - Чего он от тебя хочет? - хмурясь, нетерпеливо спросил Рин. При одном упоминании об отце Соске по спине у него бежал холодок. - Чтобы я ушёл из группы. У Рина вырвался нервный, даже истерический смешок. Он попытался замаскировать его кашлем. - Но ты ведь этого не сделаешь, так? Повернув голову, Соске впервые встретился с Рином взглядом, и в его тёмно-зелёных глазах, которые сейчас казались почти чёрными, красноволосый ясно прочитал совсем не тот ответ, который ему хотелось получить. - Это не всё, - спокойно продолжил Ямазаки, заставляя Рина напрячься ещё больше. - Он хочет, чтобы я бросил учёбу и вернулся домой. Рин сдался. Он позволил себе нервным движением достать помятую пачку, взял одну из двух оставшихся в ней сигарет, не с первого раза смог поджечь сигарету и глубоко затянулся, стараясь не обращать внимание на дрожащие руки. - И что, ты его послушаешь? - Я от этого не в восторге. Рин не верил своим ушам. Это был просто дурной сон - кошмар, не иначе. Хотя такое он не мог себе представить даже в кошмарном сне. - Рин? Парень не отвечал. Тлеющий кончик сигареты, на котором он пытался сфокусировать взгляд, расплывался перед глазами. - Рано или поздно этим всё должно было кончиться. - Нет, не должно было, - оборвал Мацуока, непроизвольно сминая фильтр, зажатый между указательным и средним пальцами. - Он отпустил меня сюда учиться с тем условием, что занятие группой принесёт хоть какие-то плоды. А этого не случилось. Надо признать, мы почти не сдвинулись с мёртвой точки. - Соске горько усмехнулся. - Что мы имеем? Отдельная репетиционная в универе и редкие выступления в местных клубах, где нам толком не платят. Просто смех. - Но ведь прошёл всего год, - попытался найти оправдание Рин. - Твой отец, вероятно, спятил, если считает, что за такой короткий срок горстка парней сможет пробиться хотя бы на нижние ступени пирамиды шоу-бизнеса. Или, может, он ожидал, что к этому времени у тебя уже появится собственная звезда на Аллее славы? Рин сверлил лучшего друга взглядом и чувствовал, как внутри у него всё вскипает. Соске же, напротив, на вид был спокоен, как удав, словно он уже смирился с неминуемой участью и принял её как данность. Это злило Рина ещё больше. Ямазаки заговорил вновь. Его лицо оставалось всё таким же жёстким, а голос - ровным. - Он хочет, чтобы я вернулся и начал работать в его магазине. А позднее он планирует передать дело мне. Отец Соске, удачно вложивший деньги в бизнес, начинал с небольшого магазина спортивных товаров, занимавший первый этаж дома, в котором семья Ямазаки до переезда жила в крохотной квартирке, соседствующей с квартирой семьи Мацуоки. В то время Соске и Рин учились в младших классах, и последний ещё не помышлял о чём-то вроде создания своей музыкальной группы. Магазин рос, расширялся, менял локацию и наконец вырос в полноценный гипермаркет, один из самых крупных и востребованных в городе. Естественно, это дело приносило немалый доход и было вполне справедливо полагать, что отец захочет в будущем передать дело своему наследнику. Приятным дополнением было ещё и спортивное телосложение Соске, который под напором отца с пятнадцати лет регулярно стал посещать тренажёрый зал, а заодно выступать в роли "ходячей рекламы" (кстати, именно по этой причине Соске не мог последовать примеру Рина, перекрасив волосы, сделав тату или пирсинг). Но, как известно, в жизни не всё складывается так, как того хотят люди. Единственный сын избрал свой собственный путь, расходящийся с планами отца по поводу его светлого будущего. - Ты ему никогда не нравился, - сказал вдруг Соске, и на его губах мелькнуло подобие улыбки. - Он говорил, что с самой первой встречи с тобой у него чесались руки выбить из тебя всю дурь. - О да. - Рин кивнул, криво улыбаясь. - Ту нашу встречу мне не забыть никогда. - Сколько нам было? - Мне только исполнилось четырнадцать. - Точно. Ты уже тогда начал отпускать волосы и кромсать все свои штаны, проделывая в них дырки. Знакомство Рина с отцом Соске произошло при весьма забавных обстоятельствах. Позднее оно превратилось в одну из тех историй, о которых только спустя годы начинаешь вспоминать со смехом. Это случилось уже после первого переезда как семьи Ямазаки, так и самого магазина. Рин и Соске к тому времени стали чуть ли не братьями и именно так воспринимали друг друга. Габариты нового места в два раза превышали размеры старого помещения на первом этаже жилого дома, и пространство, заставленное ещё не распакованными коробками с товаром, которые образовывали внутри магазина настоящий лабиринт, было раздольем для двух подростков с неиссякаемой для различных проказ фантазией. Разбить среди этого лабиринта импровизированную площадку для экстремального мини-гольфа было идеей четырнадцатилетнего Мацуоки, и именно его потом тряс, словно щенка за шкирку, отец Соске, с пеной у рта обещающий отправить его ("мелкого паршивца") в колонию для малолетних преступников и содрать с его родителей деньги за разбитые лампы. - Ты... действительно уедешь? - Он дал мне срок до Рождества. - И только? - выдохнул Рин, не ожидавший, что времени останется так мало. - Ты ведь даже курс не закончишь! - Не закончу, - согласился Соске. - Но, наверное, так будет лучше. Тут я только теряю время, когда нужен дома отцу. - Но здесь ты нужен мне. - Для чего, Рин? У гитариста упало сердце - настолько неожиданным был этот вопрос. Но ещё больше его ошеломило то, что он не нашёлся с ответом на него. - Нечего сказать, правда? - Соске улыбнулся, но в этой улыбке не было ни намёка на веселье. - Ребячество. Всё это было ребячеством, которое проходит с возрастом. И разговоры о будущем группы лишь пустой звук. - Для меня - нет. - Серьёзно? - Ямазаки встал с холодных каменных ступенек, спустился с крыльца и встал перед Рином, засунув руки в карманы джинсов. - А где ты был сегодня? И куда пропал вчера? - спросил он, внезапно меняя тему. - Я... У меня были.. дела, - пробормотал Рин, опустив взгляд вниз, на раздавленный окурок и помятую недокуренную сигарету, валяющуюся рядом (он и не заметил, как обронил её). - Дела с Харукой Нанасэ? - Рин снова посмотрел на Соске, не в силах скрыть изумление, отразившееся на его лице. - Он ведь официально наш новый вокалист. - Откуда ты?.. - Просто ответь. Но Рин молчал, не мог заставить язык двигаться. В горле у него пересохло. Мышцы напряглись, как натянутые струны. - Я так и думал, - заключил Ямазаки и затем совершенно переменился в лице: с него начисто стерлось спокойствие, уступив место негодованию. - Скажи мне, что с тобой случилось? Куда делся тот Рин Мацуока, которого я знаю, как самого себя? - Не понимаю, о чём ты. - За короткий срок ты изменился до неузнаваемости. Это как будто и не ты вовсе. - Зелёные глаза сверху вниз смотрели на Рина. В них он видел осуждение. - Мне кажется, я впервые за время нашей дружбы совершенно тебя не понимаю. Я тебя не узнаю. - Но ведь это я! - Красноволосый так резко вскочил со ступенек, что чуть не оступился. - Я всё тот же, правда! Я не менялся. Соске покачал головой. - Прости, я вижу совсем другое. Они молча стояли друг против друга. Между ними словно выросла незримая стена, и ни один не мог решиться сделать шаг вперёд, чтобы её разрушить. Рину показалось, что время замерло, вокруг стало очень тихо; ему почудилось, что он видит, как рвётся нить связывающая его и Соске. Вместе с этим что-то у него в груди треснуло и тут же разбилось, разделившись на множество осколков. Гудение проехавшего мимо автобуса вернуло в мир все остальные звуки. Рин заметил, что крепко сжимает рукой с побелевшими костяшками пальцев перила крыльца, будто для опоры. - Я пойду, - негромко сказал Соске. - Думаю, мне нужно ещё раз всё хорошо обдумать. Тебе бы тоже не помешало, - заметил он. - Прислушайся хотя бы к этому моему совету. И он просто развернулся, двинувшись вверх по улице, а Рин так и остался стоять на ступенях комиссионного магазина, глядя вслед лучшему другу, который теперь видел в нём чужака.

***

После часового скитания по оживлённым улицам, среди людей, веселящихся в компании своих друзей, родственников или вторых половинок, Соске снова вернулся к тому месту, где оставил Рина, который, конечно же, давно ушёл. Ямазаки не соврал, сказав ему, что собирается хорошенько подумать обо всём. Всё это время он раздумывал и наконец принял решение. Он понял, что, если ему придётся оставить группу и Рина, нужно сделать так, чтобы последний двигался дальше без него, не останавливаясь на том малом, чего они уже достигли (Соске понимал, что сглупил, сказав, что группа ровном счётом не сдвинулась в прогрессивную сторону, но в тот момент он был слишком зол из-за Харуки); нельзя было Рину отказываться от своей мечты только потому, что Ямазаки не будет рядом с ним. А также требовалось устранить присутствие рядом с Мацуокой Нанасэ. Набрав номер на побитом телефоне, одолженном у знакомого, и убедившись, что не ошибся, Соске нажал кнопку принятия вызова. На том конце ответили после первого же гудка. - Джей-Джей у телефона, - послышался бодрый хрипловатый женский голос. - Привет, Джей, это снова я. - Быстро ты сменил номер. Уже шифруешься, Господин Мститель? - Соске отчётливо представил ухмыляющееся лицо в обрамлении дредов, как змеи свисающих с головы айтишницы. - Это вынужденные меры. Я звоню сказать, что решил воспользоваться твоими услугами. И, ещё раз повторяю, я никому не мщу. Это будет просто шутка, прикол. Ясно? - Нда, конечно, как скажешь, - лениво отмахнулась девушка. В трубке был слышен хлопок лопнувшего пузыря жвачки, которой вечно был занят её рот. - Говорят, месть - блюдо, которое подают холодным, но, думаю, я управлюсь за ночь и к утру всё будет готово. - Я же сказал, это - не месть, - раздражённо сказал Соске. - Ладно, не важно. Цена всё та же? - Ага. Сбрось деньги мне на карту, номер я вышлю. - Помолчав, она добавила: - Давно у меня не было таких интересных заказов. Им подавай рефераты, арты для оформления сайта или пароли от чужих страниц. Словом, скукотища. Мне всего год тут остался, хоть повеселюсь напоследок. - В её голосе явственно слышалась улыбка. - Повеселишься? - переспросил Соске. - Что это значит? - Ну, это ведь шутка, - напомнила Джей-Джей. - Не парься, я сделаю всё в лучшем виде. Ну, бывай. - Она отключилась, прежде чем парень успел понять суть её слов. Джей-Джей в универе славилась своими незаурядными способностями по части всего, связанного с компьютерной техникой. Пусть характер у неё был не сахар, она могла на раз-два справиться с любой поставленной перед ней задачей. Парни, учащиеся с ней на одном потоке, её побаивались, а также распускали слухи о том, что она якобы "по девочкам" (хотя Ямазаки больше склонялся к тому, что Джей-Джей попросту отшила каждого из них и слухи эти родились на почве задетого мужского самолюбия). Прежде чем сорвать злость на своём телефоне, Соске успел переслать этой айтишнице с факультета графики пару фото, которые и являлись ключевым элементом предстоящей "шутки". "Юморист из меня не ахти, - подумал Соске, убирая в карман позаимствованный телефон, - но для Харуки Нанасэ такая забава будет в самый раз."

***

- Эй, смотри, куда прёшь! Худощавый парнишка ростом метр с кепкой (очевидно, первокурсник) в испуге отшатнулся от парня с крашеными в красный цвет волосами. Когда тот оскалился, метнув в его сторону сверкающий взгляд, паренёк поспешно скрылся в толпе студентов, заполнивших коридор, как будто боясь испытать на себе остроту его заточенных зубов. Продолжив свой путь по коридору универа всё с той же мрачной миной, Мацуока старался не замечать, как окружающие шарахаются от него. Его скверное настроение без труда можно было связать с бессонной ночью, о которой говорили залёгшие у него под глазами тени. Минувшей ночью Рину не давали покоя тревожные мысли, и он до самого утра не сомкнул глаз, ворочаясь в постели. Немудрено, что он бросался на людей. - Прислушайся хотя бы к этому моему совету. "Что ж, я прислушался. Теперь-то ты доволен?" - со злостью подумал Рин, тщетно пытаясь выкинуть из головы слова ударника, которые, как назло, намертво отпечатались в его памяти. Новость о том, что Ямазаки собирается уйти из группы и уехать, бросив учёбу, свалилась как снег на голову и теперь давила на Рина ледяной глыбой. На душе у парня было так паршиво, что врагу не пожелаешь. Этим утром он ощущал себя самым несчастным человеком в мире, и меньше всего ему хотелось идти на пары и выслушивать нудные лекции. По правде говоря, он волочил своё тело на пары, надеясь, что хотя бы на них ему удастся поспать. "Что за хрень у них там происходит?" - Подходя к нужной ему аудитории, Мацуока издалека заметил столпившихся у двери одногруппников. Они бурно что-то обсуждали, по всему коридору разносились их громкие голоса и взрывы смеха. - Эй, вы чего расшумелись с утра пораньше? - громко спросил Рин, подойдя к собравшейся толпе. К нему обернулось несколько человек, стоящих с краю и до этого пытавшихся заглянуть за плечи тех, кто стоял впереди, ближе к двери аудитории. На их лицах расплылись идиотские, как показалось Рину, улыбки. - Ну ты даёшь, Мацуока! - присвистнул кто-то. - Вот это отмочил, - поддержал другой голос. - От тебя я такого никак не ожидала, - хихикнула одна из его одногруппниц, и парочка её подруг хором рассмеялась. - Да о чём вы, в конце концов? - Решительно ничего не понимая, Рин переводил хмурый взгляд с одного улыбающегося лица на другое. - А ты полюбуйся. - Кто-то подтолкнул его в спину и приказал толпе: - Расступитесь, дайте дорогу звезде! Рин уже хотел возмутиться, но сделать этого не успел. Толпа послушно расступилась, образовав узкий проход, в который и втолкнули Мацуоку. Оказавшись в первом ряду, он смог лицезреть то, что так заинтересовало всех собравшихся. На двери висел плакат формата А3. Вернее, это была распечатанная в отличном качестве матовая фотография, а поверх неё красовались надписи, напоминающие провокационные заголовки газетных статей: "СЕНСАЦИЯ! АКУЛЕ ПО ВКУСУ МАЛЬЧИКИ?! НОВЫЙ ВОКАЛИСТ "ЧЕЛЮСТЕЙ" ПОПАЛ В ГРУППУ ЧЕРЕЗ ПОСТЕЛЬ!!!" - Кто? - вырвалось у Рина. - Кто это сделал? На фотографии были запечатлены двое: брюнет с безмятежным лицом лежал в объятиях красноволосого гитариста. - Я спросил, КТО это сделал? - обернувшись к одногруппникам, уже громче повторил Рин свой вопрос. С трудом сдерживаясь, он обвёл глазами тех, кто стоял к нему ближе всего. Если бы взглядом можно было убить, то в коридоре появилось бы с десяток свежих трупов. Смех стих, но на некоторых физиономиях остались улыбки, и обладатели физиономий, отворачиваясь, пытались их скрыть. - Кто бы это ни был, - услышал Рин голос того, кто назвал его звездой, - с чувством юмора у него всё в порядке, в отличие от тебя. Мгновением позже кулак Мацуоки впечатался в лицо говорившего. Им оказался светловолосый парень, тут же повалившийся на пол. Рядом испуганно взвизгнула одна из девушек. - Да ты псих, Мацуока! - вскрикнул распластавшийся на полу парень. Из носа у него хлынула кровь. Не обращая на него внимания, Рин сорвал плакат. Плотная бумага порвалась, углы плаката остались приклеенными к поверхности двери скотчем. Смотря на плакат, он снова и снова пробегал глазами напечатанные на нём строчки. Речь шла не только о нём, а значит, шутник (кем бы он ни был) хотел высмеять не только Рина, но и Харуку. Из этого следовало, что последнего может ждать такой же сюрприз. "Дерьмо! - Рин смял плакат в руке и быстрым шагом двинулся по коридору к выходу из корпуса (его однокашники при этом расступились уже без чьей-то указки), на ходу вспоминая номер аудитории и корпус, в котором должна была быть пара у Нанасэ. Он шёл всё быстрее, пока не перешёл на бег, проигнорировав даже возмущённый оклик какой-то женщины-преподавателя. - Он не должен этого видеть. Пожалуйста, пусть он этого не увидит!"