Пой мне

4… 5… 6… — Ну же, ну же, — сквозь зубы подгонял Рин, не отрывая глаз от светящегося электронного табло в кабине поднимающегся лифта. — Скорее! Сейчас Мацуоку не радовало, что лифт починили, ведь эта жестяная коробка двигалась по этажам со скоростью улитки, но это было всё же лучше, чем подниматься на этаж Харуки на своих двоих. Перед этим Рину пришлось бежать от своего корпуса до соседнего, где должна была быть пара у Нанасэ, а затем, не обнаружив там Хару, Рин понёсся к общежитию. К такому забегу его ноги были явно не готовы и взбирания по лестнице точно бы не перенесли. Как только лифт остановился, Мацуока выскочил, не дождавшись, пока створки окончательно разъедутся в стороны, и метнулся по коридору. Резко вывернув из-за угла, он увидел Макото, как раз выходящего из их с Харукой комнаты. Рин подлетел к нему в тот же момент, когда он закрыл дверь комнаты. — Рин?.. — Он же там, да? — вопросом перебил его красноволосый. — Мне срочно нужно к нему! Он попытался схватиться за дверную ручку, но Тачибана преградил ему дорогу. Рин удивлённо отпрянул, опешив лишь на миг, но тут же попытался повторить попытку. На этот раз Макото крепко стиснул его плечи и, стоя между Рином и дверью в комнату, заставил его отойти на два шага назад. Хоть они и были примерно одного роста и сходной комплекции, в силе Рин уступал. — Рин, успокойся — произнёс Макото ровным голосом. Смотря Мацуоке прямо в глаза, он старался добиться зрительно контакта, но гитарист, вытягивая шею, продолжал смотреть за спину Тичибане. — Мне нужно, — как заведённый, повторил Рин. — Мне нужно всё ему объяснить. — Рин, — сказал Макото уже твёрже и наконец заставил красноволосого перестать сопротивляться и посмотереть на него. — Притомози, хорошо? Шумно выдохнув, Рин нахмурился и нехотя кивнул. Макото повторил его кивок и отпустил плечи Мацуоки. Тот остался стоять на месте. — Что ты собрался объяснять Хару? — Что я не имею никакого отношения к этому. — Рин вынул из кармана куртки смятый плакат (сорвав его и кинувшись искать Харуку, он совершенно неосознанно прихватил его с собой) и протянул его Макото. Тачибана взял плакат и расправил измятую бумагу. — Так вот как они выглядят, — пробормотал он, рассматривая фотографию. — Я подумал, что на фото могли быть не вы, а кто-то другой. Просто похожие парни. — Какой-то урод решил подшутить и повесил это прямо на двери аудитории в моём корпусе. Я не знаю, кто это сделал и откуда у него взялось фото. В корпусе Хару они были почти на каждом шагу. На дверях, на стенах, в мужском туалете — везде. Я снял все, что нашёл, но… Может, я что-то упустил. Макото снова скомкал плакат и серьёзно посмотрел на Рина, озабоченно хмурясь. — Есть предположения, кто это мог сделать? Рин покачал головой и снова посмотрел на дверь через плечо Макото. — Как он отреагировал? — Не сказать, что он рад такому скачку популярности и внимания к себе, — вздохнул Тачибана. — И он винит во всём меня? — Вопрос вырвался у Мацуоки сам собой. Он и не думал его задавать, поскольку был уверен, что всё так и есть. На этот вопрос Макото не ответил. — У меня нет первой пары. Пойду в корпус Хару и сниму плакаты, которые могли там остаться. — Сказав это, парень крепче сжал в кулаке смятый в комок плакат и добавил: — Могу посмотреть и в твоём корпусе. Второй «А», верно? — Да, — кивнул Рин, который даже не подумал о том, что в его корпусе тоже мог быть не один такой плакат. — Лучше тебе сейчас к нему не идти, — сказал Макото, заметив взгляд Рина, устремлённый на дверь, за которой сейчас был Нанасэ. — Скорее всего, ему не захочется тебя слушать, даже если в случившемся нет твоей вины. — Но ведь её правда нет, — бессильно произнёс Рин, мысленно признавая, что Харука и впрямь вряд ли станет сейчас слушать его объяснения. — Дай ему прийти в себя, — попросил Макото. Рин впервые задумался, что их с Харукой окружение может существенно отличаться в силу того, что учатся они на совершенно разных факультетах. Если Рин мог врезать своему одногруппнику и, таким образом предупредив всех, что над ним лучше не смеяться, просто уйти, то как могли поступить с Харукой его коллеги по учёбе? У Рина сжалось сердце при мысли, чем эта дурацкая выходка с фото могла обернуться для Нанасэ. И его продолжал мучить вопрос, кому и для чего всё это понадобилось. — Тогда… Что я могу сделать? Тачибана внимательно посмотрел на Мацуоку, а затем отвёл взгляд, как будто прикидывая что-то в уме. — Просто подожди, — сказал он. — А когда Хару немного отойдёт от сложившейся ситуации, попробуй его поддержать. И ещё, было бы неплохо придумать, как замять этот казус. — Замять? — Да. Что-то мне подсказывает, что после такого просто так вас двоих в покое не оставят. Ну, по крайней мере, не оставят Харуку. — В каком смысле? — хмурясь, переспросил Рин. После ночи без сна голова у него соображала туговато, а теперь ещё начиналась мигрень. — Рин, ты привык быть в центре внимания, не так ли? — Вопрос заставил гитариста сконфуженно потупить взгляд, и Макото тут же поправился: — Я не говорю, что это плохо. Вовсе нет. Ты довольно яркий человек, и это, пожалуй, хорошо, если тебе это по душе. Но Хару, он… Он не такой. И наверное, в этом плане тебе будет легче: просто немного больше внимания, чем обычно. Для него же это будет настоящим испытанием. — Чёрт. Я не хотел, чтобы так вышло, — выпалил Рин, стараясь не замечать подступающую боль. — Уверен, так и есть. — Макото понимающе кивнул, давая понять, что верит словам красноволосого. — Но, знаешь… Может быть, для Хару этот стресс будет даже полезен. Когда-то внимания вокруг него было даже больше, чем сейчас вокруг тебя. В разы больше. — Серьёзно? — Удивившись такому факту, Мацуока с недоверием взглянул на Макото. Представить Харуку — человека с закрытым профилем на форуме университета, — окружённого всеобщим вниманием, было сложно. — Серьёзно. — Губы светловолосого парня совсем немного приподнялись в улыбке. — А что произошло потом? — Мне кажется, об этом тебе должен рассказать сам Хару. — Макото сложил в карман наплечной сумки скомканный плакат, который всё это время сжимал в руке. — Ну, я пойду. Пока мы тут стоим, время уходит. Рин перемялся с ноги на ногу. Ему всё ещё хотелось поговорить с Харукой лично. Интуитивно он чувствовал, что это необходимо. — Ничего, если я побуду здесь ещё немного? — спросил он у Макото, словно желая получить разрешение. — На случай, если Харука всё-таки захочет поговорить со мной. Мацуока уже приготовился услышать что-то в духе: «Ты будешь торчать тут под дверью, надеясь выманить его измором? Что за идиотизм?», но Макото, очевидно, не собирался говорить ничего подобного и только ответил, смотря Рину в глаза: — Ты, конечно, можешь здесь остаться, и я не в праве тебе это запрещать. Только пообещай, что не пойдёшь к Хару, пока он сам не будет готов с тобой поговорить. Ладно? — Обещаю, — серьёзно ответил Рин. Сейчас он даже не смог бы вспомнить, когда в последний раз был настолько серьёзен. Когда Макото ушёл, оставив Рина одного в пустом коридоре общежития, последний стал измерять коридор шагами вдоль и поперёк, несмотря на то, что ноги у него уже гудели, а голова болела всё сильнее. Время от времени красноволосый, останавливаясь, смотрел на дверь комнаты, будто надеясь, что Харука сейчас выйдет из неё, но каждый раз этого не происходило, и Рин снова принимался ходить туда и обратно, упираясь взглядом в затёртый линолеум. Какое-то время спустя это бессмысленное хождение ему надоело, и он просто сел прямо на пол, согнув ноги в коленях и облокотившись спиной о дверь комнаты Харуки. Мысли в голове Рина путались и мешались между собой, у парня никак не выходило связать одно с другим или остановиться на чём-то конкретном и обдумать это. Скорый и, видимо, неминуемый уход Соске из групы, эти дурацкие плакаты, неизвестный шутник и внезапно популярный Харука. Гитаристу явно требовалось время, чтобы уложить всю информацию у себя в голове, расставив всё по полкам. А ещё ему необходимо было поспать. Прижавшись к двери затылком, Мацуока закрыл глаза и прислушался. Из-за двери не доносилось ни звука. — Эй, Хару? — позвал Рин не так громко, чтобы его услышал весь этаж, но достаточно для того, чтобы было слышно человеку, находящемуся в комнате. — Я знаю, что ты там, как и ты знаешь, что я здесь. И знаешь, что ещё? Я не уйду, пока не поговорю с тобой. Ответа, как и ожидалось, не последовало. — Но мне нельзя войти, пока ты сам меня не впустишь. Придётся говорить отсюда, через дверь. Боль с новой силой запульсировала во лбу Рина. Он задержал дыхание, потом выдохнул. Стало немного легче. Он заговорил снова: — С твоей стороны было бы глупо полагать, что я причастен к этому тупому приколу с плакатами. С чего бы мне делать такое, если это подставляет под удар меня самого? Не то чтобы я стал делать это, если бы на фото не было меня… То есть, я хочу сказать… Прости, я несу какой-то бред. Рин помолчал. За дверью было всё так же тихо. В коридоре тоже. — Хару, мы ведь с тобой теперь друзья, помнишь? А с друзьями так не поступают. Я бы никогда такое не сделал. Я тут не при чём и, более того, я в точно таком же положении, как и ты. Рин опять замолчал и прислушался. Ему послышались тихие шагие за дверью, но он не особо доверял своим органам восприятия в данный момент. — Один из этих плакатов увидела вся моя группа, и они все смеялись надо мной. Даже пришлось врезать одному придурку. Могу предположить, что с тобой было не лучше. Наверное, у вас хватает придурков-экономистов. Мацуока открыл глаза, которые до этого держал закрытыми, рискуя заснуть прямо посреди коридора. На этот раз он был уверен, что за дверью Харука произвёл какие-то движения. — Но ладно я. Для меня обычное дело обращать на себя внимание. Мне это нужно, потому что иначе я бы так и остался лишь одной частичкой серой однородной массы под названием общество. Если бы я не выделялся, то не было бы никаких «Челюстей», да и я сам не был бы тем, кто я есть. Но ты ведь совсем другой. Тебе выделяться совсем не нужно, ты этого не хочешь. И ты выделился из-за меня. Раз так… Что ж, выходит, моя вина во всём этом всё же есть. Рин сам подивился тому, как смог прийти к такому умозаключению. Увлёкшись собственными размылениями вслух, он уже не услышал, как скрипнула, начав медленно поворачиваться, ручка двери. — Это значит, мне нужно попросить прощения, извиниться за то, что из-за меня объектом внимания стал и ты. Прости, Хару… Внезапно дверь открылась, и, потеряв опору, Мацуока чуть не упал на спину, но вовремя успел подставить руки и опереться них. Задрав голову, он увидел Харуку, стоящего в дверном проёме и смотрящего на него сверху вниз. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. — Мир не вращается вокруг тебя одного, знаешь ли, — сказал Нанасэ, и по его тону Рин не смог определить, какой в этой фразе имелся подтекст. Губы брюнета были плотно сжаты, синие глаза смотрели ни тепло, ни холодно. Вздохнув, он нахмурился, открыл дверь шире и снова обратился к красноволосому: — Собрался сидеть здесь весь день или всё-таки зайдёшь?

***

Не успев закрыть за Острозубым дверь, Харука оказался в крепких объятиях первого. В нос ему ударил знакомый запах табака, пропитавший куртку красноволосого. — Ты что делаешь? — спросил Нанасэ спокойным голосом, хотя сердце у него забилось быстрее. Куртка Рина была расстёгнута, так что Хару оказался прижатым к его крепкому торсу и груди. Чувствуя тепло чужого тела через одежду, брюнет не мог не смутиться, однако это тепло в тоже время было приятным и уже через несколько мгновений подействовало успокаивающе, так что учащённое сердцебиение брюнета, вызванное слишком резким нарушением его личного пространства, начало замедляться. — Обнимаю тебя. — Зачем? — Ну, — Мацуока пожал широкими плечами, не размыкая объятий, — ты так неожиданно открыл дверь… Мне нужно было что-то сделать, и это первое, что пришло мне в голову. Харука открыл ему дверь, потому что иначе его мог кто-нибудь услышать, а Хару этого не хотелось. Но это была не единственная причина. Сбивчивый монолог Рина, сидящего под дверью, звучал вполне искренне, и Харука, вслушиваясь в приглушённые слова гитариста, невольно устыдился того, что на самом деле обвинял Мацуоку в том, что случилось этим утром. Хотя «обвинял» — мягко сказано. «Полчаса назад я желал ему смерти и проклинал день, когда мы встретились впервые, — отстранённо подумал Нанасэ, ощущая, как сердце красноволосого бьётся совсем рядом с его собственным. — А теперь он ни с того ни с сего обнимает меня. И почему мне стало так спокойно?..» — К тому же, — продолжил Рин, — объятия — один из способов поддержки. Разве тебе не помогает? — Не очень, — соврал брюнет, рассматривая выкрашенные в красный цвет волосы Острозубого, спадающие почти до плеч. Вместо того, чтобы хотя бы попытаться осбодиться из его объятий, Хару сосредоточил внимание на этих волосах, пряди которых касались его лица. Тем временем подбородок Рина упирался Хару в плечо, а руки ощутимо сжимали предплечья. То, что Хару пришлось пережить этим утром перед первой парой (на которой он так и не появился по очевидным причинам), больше всего напоминало кошмарный сон. Даже не так. Это было похоже на самый ужасный кошмар, который только мог ему привидиться. И самое страшное — всё это было на яву. Каким-то образом, обучаясь уже на втором курсе, Харука так и не обзавёлся приятелями из числа одногруппников. Более того, он был словно человек-невидимка. Он почти не пропускал пары, но тем не менее его однокашники вряд ли сходу смогли бы ответить на вопрос «Кто такой Харука Нанасэ?». Его группа разделилась на две половины, одна из которых Хару просто не замечала, а вторая, более любопытная, только косилась в его сторону, пока он записывал лекции, сидя на дальнем ряду в аудитории, и перешёптывалась, частенько используя слово «чудик». Харука прекрасно знал об этом прозвище и косых взглядах и поначалу его это задевало, но в какой-то момент он просто перестал обращать внимание. Они не замечали его, а он не замечал их. Это стало нормальным порядком вещей и, казалось, всех это устраивало. Хару нравилось быть одному, ему было комфортно, когда никто его не трогал. А этим утром всё в одночасье встало с ног на голову. Их смеющиеся лица. Тычки пальцем, привлекающие ещё больше внимания. Неприкрытые издёвки, брошенные ему прямо в лицо. Хару безумно хотелось избавиться от воспоминаний об этом кошмаре, вырвать их с корнем и сжечь. Он не мог взять и забыть это, абстрагироваться и делать вид, что ничего не случилось. Хару понадобилось не больше пяти минут, чтобы зайти в учебный корпус, увидеть повсюду эти плакаты с одной-единственной злосчастной фотографией, вызвавшей столько шума и веселья, и уйти, не оглядываясь на тех, кто смеялся ему в спину. Всего за пять минут он перестал быть невидимкой. И эти пять минут казались Хару самыми ужасными в его жизни. Чувства смешались. Внутри у парня творился настоящий хаос: он одновременно злился, сгорал от стыда и унижения, а от обиды ему хотелось кричать. Но всё это стало понемногу утихать, когда Мацуока сел под дверью его комнаты и заговорил. Сначала он напомнил Хару об их дружбе, начавшейся не так давно, а теперь ещё и обнял, говоря что-то о поддержке. «Это… действительно помогает?» — растерянно подумал Нанасэ, к своему удивлению понимания, что тяжесть из груди улетучивается, словно с его шеи сняли тяжёлые оковы, уверенно тянувшие его ко дну. — Так мне перестать? — нарушив повисшую паузу, спросил Мацуока. — Был бы тебе крайне признателен. Наконец отпустив Харуку, Рин отступил на полшага и внимательно посмотел ему в глаза. Под этим взглядом карих глаз Хару вновь стало неловко. «Неужели по мне видно, что я вру?» — подумал Нанасэ, напряжённо хмурясь. Он совсем не был готов сознаться Рину, что его методика сработала. Не выдержав, он спросил: — Ну что? — Всё нормально? Забота в голосе красноволосого заставила Хару задаться вопросом, отчего тот так о нём беспокоится? И ответ прозвучал в голове брюнета голосом гитариста: «Хару, мы ведь с тобой теперь друзья, помнишь?» — За одно утро я прославился на весь универ, не прилагая к этому ни малейших усилий. Разве по мне не видно, как я счастлив? Красноволосый сник, виновато опустив глаза. На его лице появилось детское выражение, на глазах превращающее взрослого парня в ребёнка. Поняв свою ошибку, Хару добавил, потупив при этом взгляд: — Я… на тебя не злюсь. — Правда? — По голосу Мацуоки Харука определил, что он снова воспрял духом. — Да. Ты прав, мы в одной лодке. И, наверное, нам стоит придумать, что делать дальше, — сказал Нанасэ, меняя тему. — Я так понимаю, ты не в курсе, кто всё это устроил? Рин отрицательно покачал головой. — Что насчёт твоего соседа по комнате? — спросил Хару, обходя Рина и возвращаясь к своему рабочему столу, за которым он сидел до того, как впустил Мацуоку в комнату. Сев за стол, он свернул несколько вкладок на включённом ноутбуке. Несколькими минутами ранее он скачивал учебные задания, так как не собирался в этот день появляться в универе. — Он не мог сделать это фото? Краем глаза Нанасэ заметил, как Рин прошёл вглубь комнаты, на ходу снял куртку и уронил её на пол, после чего по-хозяйски сел на его кровать. — Момотаро, — задумчиво произнёс Мацуока. — Нет, это не мог быть он. Я в этом уверен. Конечно, больше в комнате никого не было, но это был не он. — Но и само собой это фото появиться не могло, — заметил Хару, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. У самого Харуки теперь не осталось сомнений в том, кем был шутник, заваривший эту кашу, но он не мог решиться выложить всё Рину. В особенности после того, как тот минуту назад обнимал его. «Он сделал это, чтобы меня поддержать, потому что мы друзья. Разве я могу сказать ему, что во всём этом виноват другой, более близкий ему друг?» — вздохнув, подумал Хару. Неприятные чувства начали возвращаться к нему. Закрыв ноут, брюнет тоже подошёл к кровати, на которой уже расположился Мацуока, и сел рядом с ним. Чтобы не смотреть на Острозубого, Хару устремил взгляд на хмурое небо за окном, но при этом чувствовал, что Рин не сводит с него глаз. И от этого ему, как ни странно, становилось лучше. Словно Мацуока был антидотом, а Харука — больным, поражённым ядом, и чтобы противоядие сработало, им нужно было находиться рядом. — Как зовут твоего ударника? — Что? — Ударник, — нетерпеливо повторил Хару. — Как его зовут? — А… Соске. Его зовут Соске. Почему ты спросил? Хару осмелился посмотреть в лицо Рину. Только теперь он заметил, что Мацуока выглядит сильно уставшим, даже измотанным: под глазами у парня появились круги, лицо осунулось и, кажется, день назад он не был таким бледным. «И, несмотря на своё состояние, он пришёл поддерживать меня? Чёрт, что не так с этим парнем?» — Снова отведя взгляд, Хару услышал, как Рин повторил свой последний вопрос. — Да просто так, — ответил Харука и повёл плечами. — Он твой лучший друг или вроде того? — Ну, если честно, я в этом уже не уверен. Харуку такой ответ удивил, и ему сразу стало ясно — между этими двумя что-то случилось. Что-то, не очень приятное, и что-то, с большой вероятностью каким-то образом касающееся самого Нанасэ. — Не важно, — отмахнулся Рин, натянуто улыбнувшись. — Сейчас у нас есть более насущные проблемы, ведь так? — Да, пожалуй, — с неохотой согласился Хару. Про себя он подумал, что сейчас они будто бы поменялись местами. Раньше Хару отказывался открыться Рину, а теперь Рин делал то же самое. — Например то, что половина универа считает, что мы с тобой состоим в отношениях как пара. — Сказав это вслух, Хару занового понял всю абсурдность этой ситуации. Он и представить не мог, что что-то подобное произойдёт именно с ним. Впрочем, Рин, скорее всего, был того же мнения. — Полный бред… Вдруг Мацуока оживился, так и подскочив на кровати: — Погоди, что ты сказал? — Сказал, что это бред. Ты ведь меня слышал, зачем спрашиваешь? — Да нет же. — Рин тряхнул головой и всем корпусом повернулся к Хару. — Нас считают парой, да? Они думают, что мы встречаемся. «И даже больше», — подумал Харука, вспоминая надписи на плакатах, гласящие, что он, Харука, якобы попал в «Челюсти» через постель. При этом воспоминании его прямо-таки передёрнуло. Не понимая, к чему клонит Острозубый, Хару спросил: — У тебя что, амнезия? Если у тебя появилась какая-то идея, то, будь так добр, поделись ею. Набрав в грудь побольше воздуха, Рин выпалил на одном дыхании: — Если нас считают парой, то нам надо просто притвориться, что так и есть. Этого уж точно никто ждать не будет. Всем кому не лень будет охота прикалываться над нами из-за этих плакатов, но если мы заявим, что в самом деле встречаемся, это расстроит их планы (а также планы виновника этой тупой шутки), они быстро потеряют к этому интерес и, таким образом, всё быстро сойдёт на нет и забудется. — Переведя дух, Рин с блеском в глазах уставился на Хару. — Ну, как тебе такая идея? Харука несколько секунд молчал, пристально смотря на Мацуоку и пытаясь найти в его глазах отблески подступающего безумия. Иначе как сумасшествием он не мог назвать настолько несуразное предложение Острозубого. — Ты ведь шутишь, да? — Какие тут могут быть шутки? — неожиданно обиделся Рин. — Нам ведь нужно что-то с этим делать. Лично я нахожу такой выход самым оптимальным. — Ты хочешь сказать, что у нас нет никаких вариантов, кроме как начать встречаться? — выдохнул Хару, поражаясь железной уверенности в голосе гитариста. — Никто не будет ни с кем встречаться. Мы просто притворимся. Это будет невзаправду, а понарошку, понимаешь? Нанасэ неуверенно покачал головой. Это утро становилось всё более и более ненормальным. — Всё равно. Я не хочу встречаться с парнем, даже если это будет не по-настоящему. — К твоему сведению, я натурал, — заявил Мацуока. — Мне бы тоже не хотелось, чтобы люди думали, что я люблю парней, но, как ты знаешь, теперь все именно так и считают. И к тебе это тоже относится. В этом Нанасэ был вынужден с ним согласиться. У него в ушах эхом тут же зазвучал смех парней-одногруппников, отпускающих в его адрес грязные шутки. И чем только он это заслужил? — Допустим, — сказал он, — мы так и поступим, начнём притворяться, что мы встречаемся. И что нам нужно будет делать? — То же, что делают все парочки, я полагаю, — просто ответил Рин. — Ходить повсюду вместе, за руки держаться и… — Тут он резко замолчал и посмотрел на Хару округлившимися глазами. — О чёрт. — Что? — Хару поёжился, поджав губы. Почему-то этот взгляд ему совсем не понравился. — Поверить не могу! — Да о чём ты? — Ты никогда ни с кем не встречался! — На лице Мацуоки явственно читался такой восторг, будто он открыл новую планету Солнечной системы. — Это неправда! — тут же взвился Харука, но предательски покрасневшие кончики ушей выдавали его с головой. — А вот и да, — поддразнил Острозубый, откровенно веселясь. — Тебе вообще сколько лет? Я просто отказываюсь верить, что мы ровесники. Господи, да ты же наверняка ещё и девственник! — ЗАТКНИСЬ! Первый удар пришёлся Мацуоке в плечо, и он, надо сказать, перенёс его благополучнее, чем сам Нанасэ (тот слишком слабо сжал кулак, который, врезавшись в крепкий бицепс красноволосого, сразу заныл). Далее Мацуока быстро сообразил что к чему и, выхватив из-за спины подушку, принялся защищаться, блокируя посыпавшиеся на него новые удары этой самой подушкой, словно щитом. — Хару, успокойся, я ведь пошутил! — воскликнул гитарист, уворачиваясь от очередного удара. — Согласен, шутка не очень удачная, но ведь у нас и так сегодня День идиотских шуток, правда?.. АУЧ! — Ты придурок, Мацуока, и шутки у тебя такие же дебильные, как ты сам! — Брюнет не переставал обсыпать Рина ударами со всех возможных сторон, и с переменным успехом они достигали цели. — Ну, подумаешь, ни с кем не встречался; подумаешь, девственник — это же не смертный приговор. Я слышал, существуют парни-старые девы, так что это нормальное, хоть и редкое явление! У Мацуоки были проблемы с тем, чтобы держать язык за зубами, но, по-видимому, удары, которые он случайно пропускал, ему порядком надоели, и он решил, что бой пора прекратить. Отбросив подушку, он изловчился и перехватил обе руки Харуки. Хару попытался вырваться, но, крепко сжимая тонкие запястья брюнета, Рин больше не позволил ему ударить себя. — Ну же, Хару, хватит, — примирительно проговорил он. — Чего ты так распалился из-за пустяка? — Ты кретин, Мацуока, — с пылающими щеками процедил в ответ Нанасэ. Ему уже было плевать на то, что Рин обнимал его несколькими минутами ранее. Своими неуместными замечаниями Острозубый моментально обнулил весь свой положительный счёт. — Согласен, я дурак. Но давай на этом и остановимся. Я сейчас тебя отпущу и… Воспользовавшись моментом, Харука высвободил одну руку и от души съездил красноволосому по лицу, так что его голова дёрнулась в сторону. — Ах вот, значит, как, — проговорил Рин и взглянул на Хару угрожающе сузившимися глазами. Прежде чем Харука успел пожалеть о содеянном, Мацуока сам перешёл в наступление. Вновь схватив брюнета за руки, он завёл их ему за голову и толкнул брюнета на кровать, запросто уложив на лопатки. Сам же Рин уселся сверху, не оставляя Нанасэ ни единого шанса освободиться. — Ну что, уже не такой смелый? — с ухмылкой спросил он, нависая над безуспешно вырывающимся парнем. — Отвали и слезь с меня, — ответил тот, отвернувшись. Харука тяжело дышал, его раскрасневшиеся от натуги (и не только) щёки горели огнём. — Я тебя отпущу, — великодушно пообещал Рин. — Но сначала ответь мне на один вопрос. Хару перестал вырываться и выжидающе поднял на него глаза. — Мы теперь встречаемся, или как?

***

Обед в столовой кампуса проходил в этот день чересчур шумно, отчего-то студенты были слишком возбуждены: отовсюду слышались оживлённые громкие голоса и смех. Го, сегодня занявшая пустой столик в отдалении, понуро чахла над своей тарелкой с тушёными овощами и выкладывала грустный смайлик из зелёного горошка. У неё сегодня совсем не задался день, и на фоне общего веселья всё казалось ей даже хуже, чем это было на самом деле. «Ну и чему они там радуются?» — мысленно задавалась она вопросом, хмуро смотря на ближайшую к ней компанию студентов, расположившуюся за двумя сдвинутыми вместе столиками. Двое парней, широко улыбаясь и перебивая друг друга, с жаром рассказывали что-то нескольким девушкам, а те в свою очередь удивлённо ахали, поднося ладони к лицу и переглядываясь друг с дружкой. Поняв, что есть ей совсем не хочется, Го отодвинула от себя почти не тронутую порцию и взяла стакан с соком. И тут её окликнул звонкий девичий голосок: — Эй, красотка, здесь не занято? Обернувшись на голос, рыжеволосая девушка увидела уверенно шагающую к ней блондинку в джинсовом комбинезоне и яркой футболке. На её подносе с трудом умещалась вся еда, которую она взяла, и при этом сама девушка была настолько худенькой, что её должен был сносить даже лёгкий порыв ветра. — Для тебя всегда свободно, Джуд. — Го попыталась улыбнуться, но улыбка эта получилась какой-то болезненной и её подруга немедленно нахмурила светлые брови, почти незаметные на маленьком лице, опустившись за столик рядом с ней. — Так-так, подруга, что это с тобой сегодня? — спросила она, щедро зачерпывая ложку картофельного пюре и отправляя в рот (с её миловидной внешностью даже это у неё выходило красиво, и порой Го этому чуть-чуть завидовала). Прожевав, Джуд взглянула на тарелку Го и неодобрительно покачала головой. — Кто-то умер или просто Плохой день? — Именно он, — кивнула Го. — Плохой день с большой буквы. — Тогда давай, детка, расскажи мне всё и поплачься у мамочки на плече. Смелее, не стесняйся. — Сказав это, блондинка насадила на вилку приличный кусок обжаренного куриного мяса и с обычной для неё аккуратностью принялась за него. — Да нечего тут рассказывать, — вздохнула Го, обводя указательным пальцем стакан с соком. — Я всего-то проспала и забыла взять зонтик, в итоге промокла и опоздала. А ещё потеряла где-то тетрадь с конспектами и порвала колготки, зацепившись за стул. В общем, сплошные невезения. — Рыжеволосая сделала маленький глоток сока. Группка студентов, сидящая неподалёку, снова разразилась хохотом. Го недовольно нахмурилась. — Джуд, ну хоть ты мне скажи, что всех вокруг так веселит? Блондинка удивлённо посмотрела на Го и даже перестала жевать. — А ты не в курсе? — Не в курсе чего? — с точно такой же интонацией сросила Го. — Насколько мне известно, в центре событий дня твой брат. — И что с того? Мой брат частенько во что-нибудь ввязывается и, учитывая его популярность, я не могу быть в курсе всего, что с ним происходит. — Ну, в этот раз случилось кое-что по-настоящему примечательное. Го немного насторожилась. Когда Джуд называла что-то «по-настоящему примечательным», то, скорее всего, так оно и было. — Что ты имеешь в виду? Джуд придвинулась ближе к подруге и, сделав особый знак рукой, побудила её сделать то же самое. — С самого утра ходят разговоры о том, что кто-то развесил по всему универу плакаты. — Плакаты? — Ага, они самые. И на этих плакатах были фотографии двух парней, один из которых — твой брат. — Подумаешь, какие-то плакаты, — отмахнулась Го и даже отодвинулась от подруги. — Как я и думала, очередная глупость. — Сама я этих плакатов нигде не видела, но говорят, что эти парни на фото были совершенно голые. И твой брат тоже. Го поперхнулась соком. — Джуд, хватит выдумывать! — Ничего я не выдумываю! — возразила блондинка, возвращаясь к еде. — Просто передаю тебе, что слышала. — Просто кто-то решил пустить утку, вот и всё. — Я бы не была в этом так уверена. Если об этом говорит такое количество людей, то это вполне может быть правдой. — Джуд, ты себе и представить не можешь, как легко пустить ложную инфомацию в массу и быстро распространить её. По сути, люди сделают всё сами, стоит им только услышать что-то интересное — и всё, дело сделано. Информация будет распространяться, словно всеобъемлющий вирус, и никто не подумает о том, чтобы проверить её достоверность. — А ты, я смотрю, много в этом понимаешь. — Джуд заискивающе улыбнулась. — Я всего лишь интересовалась журналистикой, а в ней этого пруд пруди, — смущённо ответила Го и отпила ещё сока. — А ещё говорят, — продолжила Джуд, отставляя в сторону одну опустевшую тарелку и придвигая ближе к себе вторую порцию, — что твоему брату по вкусу парни. И что он встечается с тем парнем, что запечатлён вместе с ним на фото. Клянусь, своими ушами это слышала! Рыжеволосая девушка не удержалась от смеха. — Мой брат встречается с парнем? Прости, Джуд, но вот это уже сущая нелепость. — Н-да? И почему же? — спросила блондинка. Взгляд её выразительных серых глаз в это время был направлен куда-то за плечо подруги. — Да хотя бы потому, что из числа всех тех девушек, что побывали у него в постели, можно было бы составить несколько женских сборных команд по всем существующим видам спорта. Я уверена, набрались бы даже команды по водному поло и гандболу! — Дорогая, — протянула Джуд, — тогда скажи мне, как ты объяснишь вот это? — С этими словами девушка кивнула куда-то вперёд, всё так же смотря за спину Го. Проследив за её взглядом, рыжеволосая сейчас же обернулась, желая увидеть, что так заинтересовало подругу. При виде того, что предстало её глазам, губы девушки сами собой сложились в маленькую букву «О». Со стороны входа через столовую шли её брат и Харука. И сперва могло показаться, что взгляды почти всех, кто находился от них в радиусе тридцати метров, прикованы к парням совершенно безосновательно. Но это было не так. В первую очередь в глаза бросалась рука Рина, покоящаяся на худой талии брюнета. Также кожанная куртка, накинутая на плечи Нанасэ, безусловно, принадлежала Рину, и то, что он дал её Хару, несло особый смысл, который без труда смог понять каждый находящийся в столовой студент. Ко всему прочему старший брат Го вальяжно улыбался, направо и налево одаривая глазеющих на них парней и девушек таким взглядом, который не оставлял ни у кого сомнений по поводу того, кем эти двое друг другу приходятся. — Так тебе есть что сказать, подруга? — спросила Джуд, когда парочка пересекла всю столовую и в дальнем её конце смешалась с толпой студентов, в длинной очереди ожидающих свои порции. — Только то, — отозвалась Го, — что мой брат, похоже, нашёл себе парня раньше, чем я.