Пой мне

— Дорогуша? — Не-а. — Куколка? — Нет. — Конфетка? – Ни за что. Парень с огненно-рыжими волосами издал обречённый и излишне наигранный стон. — Тогда как ещё я могу тебя называть?! — К твоему сведению, Момотаро, у меня есть имя. Оно настолько короткое и простое, что даже такой оболтус как ты мог бы постараться его запомнить, — назидательно проговорила девушка с лёгкой, едва уловимой ноткой раздражения в голосе, мотнув своими тёмно-рыжими волосами, собранными в высокий хвост. — Заруби это себе на носу. — Я зову её конфеткой, а она меня — оболтусом. Ну что за женщина! — Парень картинно вскинул руки к небу, и проходившая мимо парочка подростков с любопытством покосилась в его сторону. Рыжеволосая красноречиво покачала головой. — Артистизма тебе не занимать, но, прошу, держи себя в руках. Уже люди смотрят… — А ты уверена, что они смотрят из-за меня? Я вот считаю, что дело в тебе. Наверняка при виде тебя прохожие задаются вопросом, не свалился ли сегодня с небес на нашу грешную землю самый прекрасный конфетный ангел. Не сдержавшись, девушка издала тихий смешок и пихнула рыжего в плечо. — Ты и в самом деле оболтус, Момотаро. – Да почему опять оболтус?! Нет бы назвать меня как-нибудь поласковее… Это продолжалось всю дорогу, от самого универа, и успело уже порядком надоесть невысокому парнишке с крашенными в серый цвет волосами, что плёлся следом за неугомонной парочкой, погружённый в свои мысли, но вынужденный периодически отвлекаться от них. Впрочем, неугомонным можно было назвать только рыжего парня. На этот счёт Аичиро имел собственную теорию, заключающуюся в том, что все басисты с ярко-рыжими волосами, чьё имя начинается на «Мо» и заканчивается на «мотаро», обладают поразительной неугомонностью. — …Правда ведь, Ай? — Да, разумеется, — машинально отозвался Нитори и поднял голову, чтобы взглянуть на соизволивших обернуться к нему Го с Момотаро. Рост позволял ему смотреть в затылок Го и лопатки Микошибы, пока эти двое шли впереди, спинами к нему. — Что значит «Да, разумеется»? — немедленно возмутился Момотаро. — Ты ведь даже не слышал, что сказала Го! — Какая разница? — пожал плечами Ай и улыбнулся. — Она ведь всё равно будет правее тебя. Разумеется. — Мальчишка прыснул. — И после этого ты смеешь называться моим другом?! — возопил басист. — Был твой, стал — мой! — весело отозвалась Го, обнимая Аичиро за плечи, таким образом втискивая его между собой и Момотаро. — О боже, сначала эта женщина разбила мне сердце, а теперь увела моего друга! Горе мне, горе!.. Искренняя улыбка освещала детское лицо сероволосого юноши, а с его губ запросто слетал смех, как бывало каждый раз, когда он находился в компании со своими друзьями. Да, именно так Нитори с уверенностью мог назвать Го и Момотаро. Пожалуй, только встретив их, Аичиро понял, что вообще значит быть друзьями. Ранее ему эти чувства были незнакомы. Их место занимали грусть и сожаление, которые он испытывал, думая о том, как, должно быть, классно иметь настоящих друзей, которые всегда поддержат и уж точно ни за что не предадут. Вместе с Го и Момотаро Ай не стеснялся быть самим собой, будучи уверенным, что его не осудят ни за излишнюю наивность, ни за кротость характера. Конечно, Соске вроде как тоже считался его другом, и Аичиро дорожил им не меньше, но за ударником закрепился, скорее, статус старшего брата. От него прямо-таки исходили волны опеки, и это Нитори тоже очень ценил. Что же касается Рина… С ним всё обстояло гораздо сложнее. У Аичиро даже мысли не могло возникнуть о том, чтобы не считать старшего Мацуоку своим другом, однако те чувства, что испытывал к нему Ай, отличались от прочих. Они были совершенно особенными, путь Нитори это и скрывал. — Кстати, Го, может, уже сообщишь нам, что за внезапное собрание решил устроить Рин? — предложил Микошиба. — И если это собрание группы, то почему с нами нет Соске и почему вместо него — ты? — Секундочку, с каких это пор я не являюсь участницей группы? — оскорбилась Го, нахмурив бровки. — Если я ни на чём не играю и больше не пою, это ещё не значит, что я — никто. В конце концов, кто устраивает вам концерты и организовывает выступления на разогреве? Только попробуй сказать, что не я. И вообще, я, если хотите, — ваш талисман. Так Рин говорит. — Ну всё, всё. Я понял. Был не прав. Идиот. Идиот и оболтус, — отчеканил Момотаро, смиренно кивая головой. — Прости, я совсем не это хотел сказать. — Я поняла, что ты хотел сказать, но, боюсь, я не осведомлена о том, что хочет сообщить нам мой брат, и, тем более, ничего не знаю о местоположении Соске в данный момент. Мне и самой хотелось бы знать, что всё это значит. — Последние слова младшая Мацуока почти что пробубнила себе под нос. Аичиро же воздержался от комментариев. Ему также хотелось узнать, что за собрание их ждёт, где сейчас Соске и что имела в виду Го под своей последней репликой. Но сероволосый парнишка посчитал, что более целесообразным будет не тратиться попусту на разговоры, а поскорее дойти до места встречи и выяснить всё уже там. Очень скоро указанное место встречи показалось на горизонте. Излюбленная группой «Челюсти» пиццерия, как обычно, была рада принять посетителей в этот пасмурный день. — Ну вот, сейчас у него всё и выпытаем, — словно предвкушая это, проговорила Го и ускорила шаг, устремляясь к столику, за которым их дожидался Рин, к большому удивлению Нитори сидящий не один. — Хэй-эй, наконец-то вы пришли! — вскинув обе руки и активно замахав ими, приветствовал вошедших Рин (как показалось, Аичиро, даже чересчур радостно и громко), по обыкновению выбравший столик с удобными диванчиками у окна. При этом он чуть не задел рукой сидящего рядом с ним брюнета. Ай уже хотел быстро осведомиться вполголоса у Го или Микошибы, кто этот парень, сидящий рядом с Рином, но Го уже вырвалась вперёд и почти что подлетела к столику, где сидел её брат и этот незнакомец, а Момотаро, естественно, не отставал. Нитори лишь чертыхнулся про себя и последовал за ними, однако ответ на свой невысказанный вопрос он получил прежде, чем опустился за столик. — Харука! — Возглас Го. — Ответь мне сразу, только честно: это правда или нет? Брюнет, оказавшийся Харукой, поднял на неё удивлённый взгляд, но ответил без запинки: — Нет. Испустив полный облегчения вздох, рыжеволосая плюхнулась на диван. Остальные лишь непонимающе переглянулись, после чего Момотаро сел рядом с Го, а Нитори сел рядом с басистом, устроившись на краю, где ему вполне хватало места. — Я так понимаю, вы уже в курсе последних новостей? — спросил Рин, явно обиженный, что кто-то, очевидно, узнал заранее то, что он собирался рассказать самолично. — Каких ещё новостей? — Это сбитый с толку Момотаро. — Последних! Ты что, оглох? — Снова Рин. Похоже, обидевшийся не на шутку. Как это так – они посмели узнать всё раньше времени и даже не от своего лидера? Пока рыжий с красноволосым переругивались через стол, Ай успел мельком взглянуть на брюнета по имени Харука. Вид у того был несколько отстранённый. Хоть он в это время и наблюдал за перепалкой, по его синим (удивительно синим, отметил Аичиро) глазам было видно, что это не заинтересует его по-настоящему, пока не коснётся лично его персоны. Аичиро это не понравилось. Наверное, подумал Ай, этот Харука из тех, кто никогда не будет пытаться разнять людей, затеявших драку, даже если поблизости больше никого не будет; он явно из тех, кто думает только о себе и не задумывается об окружающих. Впрочем, Нитори и сам опасался бы лезть в драку, чтобы разнять дерущихся… Но он хотя бы попытался бы позвать кого-то, кто на это способен! А Харука этот наверняка просто пройдёт мимо. Тот самый тип людей, которые безразличны ко всему. Вдруг брюнет, словно почувствовав на себе взгляд Аичиро, тоже взглянул на него, и сероволосый парнишка, вздрогнув, быстро опустил взгляд в стол перед собой. До чего же пронзительно-синие у него глаза… — Так, а ну-ка заткнулись оба, — отрезала Го, решительно хлопнув по столу и этим движением заставив всех парней за столом подскочить на месте. Затем она продолжила уже спокойным голосом: — Прекратите орать, пока нас отсюда не выгнали. Рин, из нас троих твою главную новость знаю только я, и то без подробностей. Можешь считать, что никто ничего не знает. — А нам очень хотелось бы узнать, — поддакнул насупившийся Момотаро, буравя Рина взглядом. — Прямо сгораем от нетерпения. — Ну, раз так, — протянул в миг остывший Рин, цепляя на лицо свою фирменную хитрую улыбочку, — спешу вас познакомить: это Харука — мой парень. Если бы не улыбка Рина и не глаза брюнета, тут же закатившиеся к потолку, Нитори бы не сдержался и открыл от удивления рот. Момотаро же не помогло и это. — Твой… КТО? — опешив, переспросил рыжий. — Мой парень. Бойфренд. Моя вторая половина. Мой благоверный, — елейным голоском стал перечислять Мацуока, попутно придвигаясь ближе к Харуке и кладя руку ему на плечи (Нитори от этого жеста прямо передёрнуло). — Завтра у нас свидание в парке аттракционов, где мы будем есть мои любимые яблоки в карамели, держаться за руки и кататься на колесе обозрения. Микошиба неотрывно смотрел на лидера секунд пять, после чего непоколебимо изрёк: — Гонишь. Внезапно к разговору подключился сам Харука. — Кончай со своими дебильными шутками, Мацуока, — процедил он, сбрасывая с плеч руку Рина с таким видом, словно это была и не рука вовсе, а самая мерзкая вещь на свете. — Нда уж, Рин, — фыркнул Момотаро, — мог бы придумать что поинтереснее. В такую чушь я бы никогда не поверил. — А никто и не говорит, что ты должен этому верить, — невозмутимо отозвался Рин. — Главное, убедить в этом остальных. И, кстати, врал я не про всё. Я действительно люблю яблоки в карамели. Нитори всё ещё не мог понять, что происходит, а вопросов у него только прибавлялось. Кто этот парень рядом с Рином? Почему Рин позволяет себе такие шутки в его адрес, и имеют ли они основания? И откуда, в конце концов, брюнет знаком с Го? — Рин, давай обо всём по порядку, — с мольбой в голосе устало проговорила Го. — Ладно, ладно. Сейчас. — Рин примирительно поднял руки, показывая свои раскрытые ладони, словно фокусник перед очередным трюком, после чего сделал глубокий вдох, обвёл всех сидящих напротив себя внимательным взглядом и наконец произнёс на выдохе: — Сперва я хотел бы познакомить вас всех с Харукой Нанасэ. Он — наш новый вокалист. Наступило недолгое молчание, которое прервала Го: — Ну наконец-то, — произнесла она с радостным облегчением и улыбнулась Харуке, сидящему точно напротив неё. — Всё ведь к этому и шло, верно? Добро пожаловать в группу, Харука. — Спа… — Секундочку, — перебил открывшего было рот Нанасэ Момотаро (почему-то это порадовало Аичиро). — То есть это уже не шутка? не прикол? Рин, ты в самом деле раздобыл для нас вокалиста? — Да, Момотаро, в самом деле раздобыл, — терпеливо кивнул Рин. — И не мог бы ты не говорить о Хару так, словно он — торшер, купленный по скидке в мебельном магазине. Смекаешь, о чём я? Рыжеволосый помедлили секунду-другу и перевёл на Харуку Нанасэ смущённый взгляд. — О чёрт, конечно. Прости, Харука, и добро пожаловать. Меня, кстати, звать Момотаро. — Он через стол протянул брюнету руку, и тот пожал её, как показалось Аичиро, с осторожностью. — Надеюсь, мы быстро сыграемся и споёмся. Хотя, зная Рина, я в этом даже не сомневаюсь. Ты не представляешь, как долго нам пришлось искать вокалиста из-за него: по его мнению, ни один не подходил. — О, я представляю, — отозвался Харука и наградил Рина красноречивым взглядом, чем вызвал у Микошибы понимающий смешок. — Ну детка, — вальяжно протянул Мацуока, поймав взгляд брюнета, — не начинай это снова. — Не зови меня так, — мрачно проговорил нахмурившийся Нанасэ. — Знаете, парни, вы двое меня напрягаете, — сообщил Микошиба. — О господи, — вновь подала голос Го, вскинув руки. — Раз все поняли, что Харука теперь вокалист, давайте к следующим новостям. — Она вперила пронизывающий взгляд в старшего брата. — Рин, скажи уже, что, ради всего святого, надоумило вас разыгрывать весь этот спектакль за обедом? Что за история с плакатами? И почему вы притворяетесь парой? — Полегче, сестрёнка, — миролюбиво осадил её Рин и сразу же жестом приказал Микошибе закрыть свой рот, уже готовый выплеснуть на лидера не меньшее количество вопросов. — Сейчас я вам всё объясню. Правда, всё это касается не только меня, поэтому… Хару? Брюнет лишь повёл плечами, уставившись в окно, и ответил, не глядя на Рина: — Да говори уже. И Рин начал рассказ. Говорил он не слишком долго, но описывал всё достаточно подробно, и то и дело прерывался, чтобы одёрнуть сыплющего вопросами Момотаро. Го же с самого начала рассказа сидела с почти скучающим видом (как оказалось, многое из того, о чём вещал её брат, ей было уже знакомо; более того – она в этом принимала непосредственное участие). Ай, в свою очередь, просто не мог найти слов и молча, затаив дыхание, слушал Рина, слова которого изредка дополнял Харука Нанасэ. Казалось просто невероятным хотя бы то, что их лидер (при частичном участии своей сестры) мог провернуть столько всего за их спинами. Это, наверное, нельзя было рассматривать как предательство или обман, ведь в конце концов он им всё рассказал. Да, Рин не обманывал их, просто у него были свои причины для того, чтобы скрывать некоторые вещи (пусть Аичиро и не до конца понимал многие из них). Когда Рин начал подводить свой рассказ к финалу и речь зашла о тех самых постерах, даже Го оживилась и принялась слушать со всем вниманием. При этом, отметил Нитори, Харука сильно смутился, но пытался скрыть это всеми силами, а Рин, будто испытывая схожие чувства, стал намеренно кратко излагать суть ситуации, избегая детальных описаний и всё больше используя совсем неуместные шутки, словно стараясь отвлечь внимание от основной темы своего монолога. — В общем, как-то так, — неуверенно улыбнувшись, закончил Рин и сделал большой глоток из своего стакана с колой, которую они успели заказать за время его рассказа. Снова за столом повисло молчание. Всем явно нужно было переварить услышанное, а кому-то — перевести дух. Аичиро не мог заставить себя перестать бросать быстрые взгляды в сторону их новоявленного вокалиста, а тот пересёкся с ним глазами уже трижды, и Нитори стал побаиваться, что брюнет вдруг сможет прочесть его мысли. А думал Аичиро вот о чём. Во-первых, какие высшие силы постарались, чтобы всё получилось именно так, как есть? Ведь тут явно не обошлось без вмешательства свыше. Как иначе объяснить тот факт, что их лидер — заядлый бабник — оказался в постели с парнем? И это ещё полбеды. Понадобилось же кому-то распечатывать и развешивать повсюду эти злосчастные плакаты (благо, сам Нитори не видел их в глаза). А в самом деле, кому это понадобилось? Это уже во-вторых. И, в-третьих, почему Рин избрал именно такой путь в качестве выхода из ситуации? Почему решил, что убедить всех вокруг в том, что он на самом деле встречается с парнем, — лучшая идея? Очевидно же, что девушки теперь потеряют к нему интерес, а парни… Страшно подумать, что могут сделать парни, к примеру, из футбольной команды, которые давно затаили на лидера «Челюстей» злобу после того, как тот увёл девушку абсолютно у каждого из игроков (честно говоря, девушки эти сами предпочли Рина своим парням-футболистам, но разве им было до этого дело?). Быть может, подумал Нитори, это просто прикрытие и Рин так пытается скрыть свои настоящие чувства? Чувства к парню. Чувства к Харуке Нанасэ. «Нет! Не может этого быть!» — чуть ли не с отчаянием подумал Ай. В попытке сдержать эмоции он с силой прикусил нижнюю губу и вцепился пальцами в собственные колени, однако стараясь не подавать виду и продолжая сосредоточенно разглядывать узор из множества царапин на поверхности стола. Ведь если Рину в самом деле может (чисто в теории) понравиться парень, и Рин действительно может (в теории!) даже влюбиться в парня, то это означает, что он, Аичиро, мог не бояться просто взять и сказать ему. Он мог бы… Но Ай не успел закончить свои размышления, от которых голова у него уже шла кругом. Его прервал голос Го. — Ну так, — нарочито ненавязчивым тоном начала она, — и сколько вы планируете притворяться? — Не знаю. — Старший Мацуока пожал плечами. — Может, пару недель. Или месяцев. — Очень надеюсь, что нет. — Быстрый, раздражённый голос Харуки Нанасэ. — Хару, я просто шучу. Уверен, времени нам потребуется куда меньше двух месяцев. — Обнадёживает. — Ой, мальчики, — хихикнула Го, — а вы и правда ведёте себя как парочка. — Думаешь? — Рин состроил умилённое выражение. — Он у меня такой душка, правда? Хочу купить нам парные кольца. — Я помогу выбрать! Заставив себя прислушаться к возобновившейся беседе, Нитори заметил, как скривился Харука, глядя то на Рина, то на Го. Не будь ситуация столь абсурдной и шокирующей, Аичиро, пожалуй, даже нашёл бы это смешным. Но не в этот раз. — Да-да, всё это очень мило, — вклинился Момотаро. Он, казалось, всё никак не мог смириться с мыслью, что Рин приводил в их общую комнату парня, а не девушку (хотя между ними, по словам Рина, ничего не было). — Только мне стало интересно, а где Соске? Он-то в курсе, что у нас теперь есть вокалист и группа наконец-то сможет играть в полную силу? Нитори увидел, как изменился в лице Харука Нанасэ. Ему показалось, что на лице брюнета появился испуг. А по сдвинувшимся к переносице бровям Рина можно было определить, что он подбирает нужные слова для ответа. — Думаю, с Соске придётся поговорить чуть позже. — Только не говори, что нам теперь и ударника нового искать придётся, — пошутил Микошиба, на что Рин, однако, улыбнулся слишком натянуто. — А знаете, что ещё мы забыли? — вдруг спросила Го, и все взгляды обратились к ней. — Что? — Спросить, что обо всё этом думает Ай. По спине Нитори пробежал холодок, и в следующую секунду четыре пары глаз разом впились в него, словно пригвоздив к месту. — Ай, ну опять ты за своё, — закатил глаза Рин, впрочем, уже с искренней улыбкой (от такой улыбки сердце обычно начинает биться быстрее). — Вечно притаишься так, что я напрочь забываю о твоём присутствии. — Не думаю, что Аичиро приятно такое слышать, Рин. — Это Го. — Да я ведь не в обиду. — Оправдания Рина. — Просто он реально такой незаметный! — Ну так что, Ай? — Мягкий голос Го. — Тебе есть что добавить? — Разве только… — начал Нитори, борясь с тем, чтобы не дать голосу подвести себя, и, подняв взгляд, встретился с пронизывающими его ярко-синими глазами Харуки Нанасэ. — Добро пожаловать в группу, Харука.