Пой мне

На только что прояснившемся небе вновь появились тучи. Заморосил дождь. Мелкие назойливые капли летели прямо в лицо, оседая на ресницах, и было бы неплохо спрятаться от них под зонтом, да только зонта с собой не было, как и капюшона. Поэтому Харука шёл, опустив голову и глядя себе под ноги, при этом стараясь время от времени посматривать перед собой, чтобы случайно не столкнуться со встречным прохожим. Рядом шёл Рин, спрятавший красные волосы под широким капюшоном. Шли молча. Вскоре из-под капюшона выползла струйка сизого дыма. — Ну? — Что «ну»? — Не тормози, Хару. Я о разговоре с ребятами. Как, по-твоему, всё прошло? — Нормально. — Нормально? И это всё, что ты скажешь? Харука пожал плечами. На поверхности мокрого асфальта он видел собственное отражение в виде нечёткой тени. — Тот парень с серыми волосами странно на меня смотрел. Думаю, я ему не слишком понравился. Даже не глядя на Рина, Хару понял, что лицо красноволосого удивлённо вытянулось. — Ай? Да он и мухи не обидит, такой он божий одуванчик. И тот ещё скромняга. Просто ты для него новое лицо, и ему ещё нужно будет привыкнуть. Но к нам всем он привык быстро, так что проблем с этим не будет. — Ну хорошо. А где был ударник? Почему он не пришёл? Теперь Мацуока явно напрягся. — Ну… — Он замялся. — Соске не смог прийти. — Может, стоило выбрать время, подходящее для всех членов группы? — с нажимом спросил Харука, нахмурившись. Даже простое упоминание ударника «Челюстей» вызывало в нём негативные эмоции, особенно теперь. — Слушай, не меняй тему, — начал раздражаться Рин. — Это ты её меняешь, — в ответ хмыкнул Хару, и оба замолчали. На этот раз повисшую паузу прервал Нанасэ: — И куда мы идём? — Про себя Харука решил, что пора перестать следовать за Мацуокой, узнавая место назначения только в процессе пути. — В одно место, — исчерпывающе ответил красноволосый, и они опять замолкли. Харука был совсем не против идти в тишине: так было легче размышлять. Потому он не стал больше ничего говорить, вернувшись к своим мыслям (хотя и чувствовал, что идущего рядом Рина так и распирает продолжить разговор). Итак, теперь он в группе. Официально. Кто бы мог подумать, что всё этим обернётся? Точно не сам Харука. До конца понять, какие чувства он испытывает от всего этого, Нанасэ не мог. Точно не радость, но и ничего противоположного. Явно требовалось время, чтобы всё переварить. Да уж, для одного дня слишком много происшествий. С утра эти идиотские постеры с фото — работа «неизвестного» обладателя крайне плохого чувства юмора. Да что греха таить, если ясно как белый день, что это дело рук Ямазаки? Видимо, ударник решил показать, что Харука нарвался — по-настоящему нарвался. Хару ведь не послушал предупреждений Ямазаки, хоть тот и выглядел весьма внушительно, буквально припирая его к стенке и грозя переломать пальцы. Надо признать, ударник поступил умно. Публично очернил Харуку, при этом подставил под удар Рина, таким образом отомстив обоим и выйдя сухим из воды. Никаких улик нет, обвинения предъявлять бесполезно, так как свидетелей (кроме Хару) тоже нет. Дело заранее проиграно. Ладно, к чёрту эти постеры. О них должны быстро забыть, как и уверял Мацуока, предложивший ему бредовую идею притвориться влюблённой парой. И это второе происшествие. Рад ли Харука такому повороту событий? Разумеется, нет. Но в этом случае положительная сторона всё же имеется: за тот небольшой промежуток времени, что они в обнимку с Мацуокой прослонялись по кампусу, в их сторону не был отпущен ни один комментарий, непосредственно относящийся к главной теме дня (хотя косых и любопытных взглядов хватало, всё ими и ограничилось). Может, дело было в авторитете Рина? Даже если так, Хару вовсе не улыбалось до конца учёбы в универе носить титул «дружка Акулы». Наконец, третье происшествие — знакомство с группой. Пожалуй, оно было самым безобидным и наименее стрессовым за весь день. Отчасти Мацуока прав. Хару приняли довольно радушно, но это если не брать во внимание то, что состав группы был неполным, а Го, больше всех радовавшаяся его вступлению в состав «Челюстей», вообще вне группы. Иными словами, Хару был представлен рыжеволосому гитаристу, который, по-видимому, принял его только потому, что Нанасэ был назначен вокалистом по инициативе Рина, а также тому пареньку, Аичиро, который так странно таращился на Харуку, прямо глаз не сводил. Всё это в купе и вызывало неоднозначные чувства. Но разве объяснишь это Мацуоке? — Мы на месте. — Голос Рина вернул Харуку в реальность. — Ну и… что это за место? — Спросил он, оглядев немноголюдную и ничем не приметную улицу. Они стояли посреди тротуара. По обе стороны дороги, словно сгорбившись, нависали обшарпанные двухэтажные дома. Поблизости лишь небольшие магазины и одна забегаловка, оформленная в ретро-стиле (а может, она просто находится здесь слишком давно). — Не туда смотришь, Хару. Нанасэ непонимающе обернулся на Мацуоку, и тут ему в глаза сразу бросилась уже знакомая надпись. — «Музыка — это жизнь», — перевёл Хару слова на вывеске магазина, который, как оказалось, был прямо у него за спиной, и вопросительно взглянул на Рина. В магазине с таким же названием они уже были, только тот магазин находится в центре города, в торговом центре. А ещё там работает миниатюрная девушка по имени Руру… — Молодец, правильно запомнил, — похвалил красноволосый и устремился к двери магазина с явным намерением зайти внутрь. — Ты куда? Закрыто же, — одёрнул Рина Харука, заметив на двери табличку с загадочной надписью: «ЗАКРЫТО. Может быть, мы ещё откроемся, хотя…» — О, правда? — с усмешкой спросил Мацуока и смело толкнул дверь. Она с лёгкостью поддалась, при этом задев подвешенный над ней колокольчик, который тут же издал мелодичный звон, разнёсшийся по магазину. — А вот тут, Шерлок, вы ошиблись, — сообщил очень гордый собой Рин. — Иди к чёрту, — пробормотал Хару, прежде чем зайти в музыкальный магазин следом за красноволосым. Внутри не очень большого помещения, очень похожего на то, что Хару уже видел в торговом центре, оказалось совсем пусто. Даже стойка, за которой обычно должен стоять продавец, сейчас почему-то пустовала. Нанасэ сразу пришла мысль о том, какие, должно быть, безответственные работники в этом магазине, раз оставляют его открытым в вечернее время, а сами куда-то уходят. — Может, скажешь уже, зачем мы здесь? — спросил Харука, решивший, что пора бы получить хоть какие-то объяснения от Острозубого. — Тихо, — внезапно резко ответил Рин. Хару чуть не вздрогнул от неожиданности и собрался было сказать Рину что-нибудь в возмущённом тоне, однако от этого шага его остановило вдруг изменившееся лицо Мацуоки: сейчас он выглядел сосредоточенным и даже немного взволнованным, словно сейчас ему предстояло сделать что-то очень важное. — Слышишь? — спросил Рин, и Хару невольно прислушался. Поначалу ничего необычного слышно не было, только с улицы доносился негромкий шум проезжавших мимо машин. Это заставило брюнета нахмуриться: Острозубый его за дурака держит или напугать вздумал? Но затем Нанасэ тоже услышал и другие посторонние звуки — ударные и гитары. — Музыка. Где это играют? — Харука огляделся, но звук явно шёл из-за стен. Магазин расположен на первом этаже жилого дома. Может, это соседи сверху? Рин не ответил и широкими шагами направился вглубь магазина, к пустующей стойке продавца, обогнул её и оказался возле двери, ведущей в подсобное помещение. — Живее, Хару, — нетерпеливо поторопил Острозубый, уже взявшись за ручку двери. — С чего ты взял, что мы можем туда войти? — раздражённо отозвался Нанасэ, но всё же неохотно подошёл. И тут звук стал слышен отчётливее. Харука понял, что он доносится как раз из-за двери подсобки… Или что там, за этой дверью? — Спокойно, мы просто заглянем в гости, — проговорил Мацуока всё с тем же сосредоточенным лицом и нажал на дверную ручку, приоткрывая дверь и быстро проскальзывая внутрь. Харуке пришлось так же просочиться следом.

Midtown — Find Comfort in Yourself

Подсобка оказалась вовсе не подсобкой, а ещё одной комнатой, и хотя из-за плохого освещения она, и правда, изнутри походила на чулан, вместо вёдер, швабр и моющих средств в ней обнаружилась целая группа музыкантов в составе трёх человек. Они и решили устроить здесь свой мини-концерт без зрителей и с очень тихо настроенными усилителями. — Кто эти?.. — хотел спросить Хару, но Мацуока оборвал его сильным тычком локтя в бок. Харука беззвучно охнул от боли и гневно зыркнул на Острозубого, а тот словно и не заметил. Впрочем, похоже, он не притворялся. Глаза Рина, непривычно внимательные и серьёзные под нахмуренными бровями, неотрывно смотрели вперёд, устремлённые на увлёкшихся репетицией музыкантов, даже не заметивших появления в комнате посторонних. А точнее, он смотрел на того, кто стоял у стойки с микрофоном с гитарой наперевес. Это был высокий, плечистый парень с копной ярко-рыжих волос, разлетающихся во все стороны оттого, как он тряс головой в такт музыке. Вокал у него был что надо (это Харука отметил сразу), и что-то в звучании его голоса очень напоминало голос Мацуоки, когда тот пел. Рядом с рыжим парнем вертелась волчком брюнетка в очень коротких джинсовых шортах и высоких, со шнуровкой до колена кедах. Тоже с гитарой. Позади них за баранами сидел бритый на лысо парень со множеством татуировок на руках. Выглядела группа колоритно. Харука снова посмотрел на Рина. Тот сложил руки на груди и облокотился спиной о стену в выжидающей позе: ждал, пока группа допоёт песню. Он по-прежнему молча и неотрывно смотрел на вокалиста, так что Нанасэ догадался, что сию минуту у него не получится выяснить, зачем они пришли сюда. Но было очевидно ясно, что Мацуока знаком с этими людьми. Или только с рыжим парнем. И, похоже, он привёл его сюда не просто так. Вскоре песня закончилась, и бритоголовый ударник быстро отстучал победный марш, весело воскликнув неожиданно мальчишеским голосом: — Наконец-то мы закончили, и можно идти домой! — Это было жарко, — выдохнула гитаристка, испустив звучный вздох, и принялась теребить свою тонкую майку, от пота прилипшую к телу. — Ну, мне не привыкать слышать от тебя такое, — хрипло усмехнулся рыжий, снимая с себя гитару и опуская её на пол, прислоняя грифом к стене. — Опять эти ваши нежности, — подал недовольный голос ударник. Гитаристка в ответ показала ему язык и прильнула к рыжеволосому, повиснув у него на шее: — Ты был великолепен, — промурлыкала она и, случайно уведя взгляд в сторону, заметила наконец Рина с Харукой, стоящих возле двери в том месте, куда даже не дотягивался тусклый свет лампочки, висящей под потолком. К удивлению Хару, она лишь игриво им улыбнулась, затем снова подняла глаза на рыжего и спросила: — Милый, ты что, опять забыл закрыть магазин на ключ? У нас опять гости. При последних словах брюнетки лысый ударник так и подскочил на месте, словно цепной пёс, готовый броситься в атаку. Лицо его стало жёстким, что совсем не вязалось с голосом мальчишки. На секунду Хару испугала перспектива быть «растерзанным», но тут и рыжий парень обратил на нежданных гостей внимание. — Рин? — Удивление на лице вокалиста сменила улыбка. После этого он обернулся к ударнику, чтобы его успокоить: — Всё в порядке, Кайл, это свои. Ударник Кайл миролюбиво кивнул и принялся снова возиться за своими барабанами. Гитаристка, сразу поняв ситуацию, отлипла от своего милого, позволив ему подойти к Мацуоке и стоящему рядом Харуке. — Ты не говорил, что придёшь. Давно тут за нами наблюдаете, шпионы? — Задав вопрос, рыжий с интересом посмотрел на не знакомое ему лицо — Харуку, но тот промолчал. Хару показалось, что к ним обратились, словно к детям. — Достаточно, — не слишком любезно ответил Рин. При ближайшем рассмотрении Нанасэ заметил, что вокалист выглядит старше их с Мацуокой. Он больше походил на взрослого — того, кто должен ходить в костюме и с портфелем под мышкой, но почему-то он от этого клише отбивался: одет он был в рваные джинсы и потёртую футболку, в одном ухе носил серьгу, а про его лохматую гриву можно вообще промолчать… — Ну и как? Хорошо звучим? — с улыбкой спросил рыжий и на этот раз посмотрел на Хару так, словно вопрос был задан только ему. Нанасэ пришлось ответить: — Да. Очень хорошо. Рядом послышалось презрительное фырканье Рина. Ответ был честный, только вот Хару смутило, что задавший вопрос не соизволил даже представиться. И тут, словно прочитав мысли Харуки (а может, всё было написано у него на лице?), вокалист протянул ему руку: — Я, кстати, Сэйджуро. Сэйджуро Микошиба. Раз уж Рин не желает нас познакомить, придётся всё делать самостоятельно. Харуку осенило в тот же момент, когда рыжий назвал свою фамилию. И как это он сразу не обнаружил явное сходство между братьями Микошиба? Взять хотя бы эти огненные волосы: точь-в-точь как у младшего брата — Момотаро. Только старший выглядел взрослее, серьёзнее. Не успел Хару пожать протянутую ему руку, как Мацуока отозвался с вызовом: — А ты ведь так любишь всё делать сам. Вон, даже группу свою собрал. Так нравится быть главным, да? Харука удивлённо взглянул на Острозубого, который прямо весь наэлектризовался. Как он успел так распалиться за считанные минуты? — Ты сам знаешь, что это не так, — спокойно ответил Сэйджуро. — Нет, не знаю. — Рин, скажи лучше зачем ты пришёл сюда с… Как, ты говоришь, тебя зовут? — Это Харука, — ответил за Хару Рин. — Мой новый вокалист. Хару почувствовал, что эти слова Мацуоки уже начали резать ему слух. «Мой новый…» Он стал слышать это слишком часто. — Даже так? — снова улыбнулся Сэйджуро и обратился к Хару: — Значит, петь умеешь? — Я… — Умеет. И куда лучше тебя. — Снова Рин. — Ну что ж, я рад. — Засунь эту радость себе… — Рин. — На этот раз старший Микошиба нахмурился. В его голосе впервые за время их недолгого разговора послышались тяжёлые ноты и звучали они как-то по-отечески. — Перестань. Было видно, что Мацуока не собирается затыкаться и уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы выдать что-то ещё, но тут в разговор неожиданно встряла гитаристка, выглянув откуда-то из-за плеча Сэйджуро: — Кто это тут поёт лучше Сэйджуро? — Харука, — ответил ей рыжий, кивнув на Хару. — Так Рин сказал. Ты же помнишь Рина? — Наслышана, — протянула, качая головой, с лукавой улыбкой брюнетка. Гитаристка была коротко стрижена, под мальчика, однако это ничуть не отнимало её женственности. Большие тёмные глаза озорно блестели. По сравнению с Сэйджуро она казалась совсем миниатюрной. — И что же ты рассказываешь про меня всем подряд? — хмуро спросил Рин рыжеволосого. — Ну, во-первых, Элис — не «все подряд», — ответил тот, приобнимая девушку за талию. — Она моя невеста. Мацуока просто опешил. Иначе, глядя на его лицо, сказать было нельзя. Харука, конечно, не понимал, что такого в этой новости, но Рин был, определённо, потрясён. — А он — мой жених, — как бы для полной ясносности сказала Элис, издав смешок. И этим она подлила масла в огонь. — Да пошли вы к чёрту! — резко сказал Рин, тряхнув головой. После этого развернулся и чуть не вышиб дверь «кладовки», выходя в неё. Ещё через несколько мгновений зазвенел колокольчик над дверью магазина. — Он никогда не поменяется, — тяжело вздохнул Сэйджуро. — Пойду схожу за ним. — Опять будешь носиться с ним, как с ребёнком? — спросила гитаристка. — Похоже, придётся, раз уж он пока не вырос из этого, — пожал плечами рыжий. Спустя ещё полминуты колокольчик над дверью повторно зазвенел. — Это надолго, — констатировала Элис. — Что именно? — осмелился спросить Хару. — У них будет долгий душевный разговор, — пояснила Элис и закатила глаза. — Рин уже не первый раз вот так приходит навещать Сэйджуро. И вечно с порога грубит. Ревнует. — Ревнует? — не понял Хару. — Ага. Сэйджуро ведь с ним в группе играл. Вокалистом был. — Правда? — А Рин что, тебе не рассказывал? — Нет. — Вот ведь дурной мальчишка. — Она картинно покачала головой. — Ну ничего, я, так и быть, поведаю тебе эту историю. Но не здесь. Мы с Кевом собираемся перекусить. Да, Кев? — Ага! — с готовностью отозвался ударник. — Хочешь с нами, Харука? — Да, я не против, — согласился Хару, невольно заинтересовавшийся тем, что ему открыла Элис. — Вот и отлично. Только пойдём через чёрный ход, чтобы не мешать тем двоим. Харуке пришлось вместе с Кевином (который то и дело с интересом косился на него, но молчал) дождаться, пока Элис оденется в длинный свитер, скрывший её короткие шорты, и соберёт сумку, после чего они втроём направились в ближайшую забегаловку. По дороге Хару мучился не одним вопросом, а сразу несколькими: 1) зачем же всё-таки Рин привёл его в это место? 2) что произошло у них с Сэйджуро? 3) как Рин воспринимает самого Хару — приводит ли его в сравнение? Нанасэ надеялся, что в скором времени он получит все ответы.