Глава 1.38.
7 января 2018 г., 13:26
Растрёпанные волосы. Круги под глазами. Серыми глазами, покрасневшими от тревожного ожидания, взирающими на него с мольбой, требованием, выпрашивающими хоть одно слово…
Арья не произнесла ни слова. Она стояла и молча смотрела на сына своего покровителя. Ждала его слов. Любых. За эту жуткую, никак не заканчивающуюся ночь она передумала всё. Представила всё, что только могло нарисовать её воображение. А сейчас стояла и молча ловила хоть какой-либо намёк о случившемся на уставшем лице, измотанного событиями всё той же ночи Джейме Ланнистера. Жив? Он жив?! Или … мёртв…
По отголоскам, долетавшим до неё сквозь запертую дверь, она поняла, что набатный колокол надрывался по деснице. По лорду Тайвину. По её лорду Тайвину!!! А ей никто ничего не говорил. Даже не отпер дверь. Про неё все забыли. И вот только сейчас, когда сквозь туман забрезжил холодный рассвет, пришёл его сын. Пришёл и молча смотрел на неё, не говоря ни слова.
Джейме смотрел на воспитанницу отца и всё ещё сомневался в правильности своего решения. Он видел, что девушка ждала от него слов. Любых. Хоть каких. Но он мало, что мог ей сказать. Ещё минуту назад его отец был жив. А сейчас? Он не знал этого наверняка. Неведомый мог призвать его в любой момент, не взирая ни на что.
Отца нашли поздним вечером в отхожем месте с арбалетным болтом в животе. Оружие лежало рядом. И рядом же лежало остывающее тело задушенной золотой цепью шлюхи Тириона — Шайи, когда-то бывшей в услужении его жены. Сам Тирион исчез. Его искали. Искали всю ночь. Не нашли.
Под надрывающийся набат Джейме отдавал приказы перенести отца в его покои, вызвать мейстера, сыпал напрасные угрозы, пытаясь избежать слухов, которые уже и так расползлись по всей столице, отбивался от Серсеи, требовавшей от него всего и сразу: найти и покарать убийц, удавить Тириона и Арью, выставить посты у покоев Томмена. Он молча кивал и делал, делал, делал… А в голове ни на секунду не затихала мысль — отец может уйти… отец… так же, как в свое время это сделала их мать… Отец, который, казалось, несмотря на свой возраст — вечен. И он будет с ними всегда. А сейчас он вдруг понял, что это может быть не так. Он знал, что этот миг настанет. Но знать и подойти к нему так близко — это разные вещи. Он велел сообщать о каждом изменении в его состоянии. Ему никто ничего не сообщал. Это было плохо — отец не приходит в себя. Это было хорошо — отец всё ещё жив. Уже под утро он зашёл в его спальню. Тайвин Ланнистер лежал на спине, прикрытый лёгким одеялом. Казалось, он спал. Джейме никогда не видел отца спящим. Для него он всегда был деятельным, жёстким человеком. Человеком, олицетворявшим власть. А сейчас он просто лежал на кровати с закрытыми глазами, едва дыша. Обычный человек. От того, что он может потерять его, на душе стало больно и тяжело. Неужели он ему дорог? Конечно — ведь он его отец. Внезапно Джейме захотелось сделать для него хоть что-то хорошее. Что-то, что по настоящему его могло порадовать, придать сил. Показать, что он не одинок. И он пришёл сюда — к Арье Старк, его названной сестре. Маленькой Волчице с огромными бездонными глазами. Он никогда не верил в сплетни про неё и отца. Так могли считать только те кто, совсем не знал Тайвина Ланнистера. Он не собирался разбираться, что же именно их связывало — а ведь что-то наверняка связывало. Это чувствовалось в их поведении. В реакции отца на все её выходки. Даже на последнюю. Но одно он знал точно — она была дорога ему. По какой-то странной, непонятной причине. И он ей тоже. Так не смотрят, когда человек тебе безразличен. Так не ждут известий о его судьбе, когда — всё равно. Седьмое пекло! Он сделал совершенно верно, решив отвести её к нему, невзирая на гнев Серсеи. Пусть она сотню раз назовёт его болваном, не разбирающимся в людях! Напомнит про побег Тириона и его роль в событиях этой ночи, которую ещё предстоит выяснить. Но сейчас они вместе с Арьей пойдут к отцу…
— Отец тяжело ранен. Идём, я провожу тебя к нему.
«Ранен…» — молча повинуясь просьбе-приказу, Арья последовала за сиром Джейме.
Она наизусть знала весь путь, который им предстояло проделать. Она могла пройти его с закрытыми глазами. Сотни раз она представляла как идёт в ночи сжимая в руке кинжал, чтобы отнять жизнь… Так было, когда она только приехала в столицу. Затем она не раз проходила этими коридорами, спеша на очередную встречу, которые так полюбились ей. Однажды она прокралась как вор, а потом мучилась долгими сомнениями. А один раз она ворвалась, пылая праведным гневом, и увидела то, что отныне мечтала стереть из своей памяти. И вот сейчас она шла с единственной мыслью — «он не может умереть… никогда…».
Привычно бесшумно распахнулись тяжёлые двери. Знакомые апартаменты, плавно перетекавшие в зал Малого совета и рабочий кабинет, были окутаны предрассветной дымкой. Казалось, даже сюда, на высоту башни, проник липкий, тяжёлый, стелящийся по земле туман. Всё было тусклым и безжизненным. Кованые львы на решётках замерли в ожидании, опустив поникшие головы. Одинокое забытое перо на подставке и чернильница утратили блеск золота. Книги, свитки, стопки писем лежали мёртвым грузом на осиротевшем столе.
Миновав кабинет, Арья вслед за Джейме прошла на личную половину Десницы. Здесь стояла такая же предрассветная тишина, как и везде. До покоев не долетало ни звука. Только их шаги на гулком каменном полу. Да её тревожное прерывистое дыхание. Она уже не замечала ничего вокруг, устремившись к замаячившей сквозь дымку занавесок широкой кровати с балдахином. На кровати лежал… он…
Замерев в двух шагах, Арья не смела подойти ближе. Она узнавала и не узнавала его. Голова на подушке со слегка растрёпанными волосами, закрытые глаза, мёртвенная бледность кожи, едва заметное движение груди. Всё её существо устремилось к человеку, цеплявшемуся за остатки жизни, утекавшей сквозь бледные пальцы, покоившиеся на одеяле. Но она боялась… Страх сделать что-то, что может ему навредить, потревожить его покой, разбередить рану сковал её, не позволяя придвинуться. Она стояла и молча смотрела на человека, всегда бывшего сосредоточием силы и власти, исходившей от него. Человека, вмиг ставшего таким слабым. Человека, которого хотелось защитить, оградить от всего, что могло бы причинить ему боль. Отвоевать у всех, всех до единого. Сказать ему, как он ей нужен. Сказать Смерти: «Нет! Не сейчас!»
Словно ища поддержки, она робко взяла сира Джейме за руку. За левую живую тёплую руку.
— Он.., — губы не слушались. Она не смогла закончить фразу.
Сжав её ладонь, Джейме едва слышно ответил:
— Должен жить… Должен! — сделав пару шагов, он тихонько подтолкнул оробевшую Арью. — Отец, смотри кого я привёл к тебе!
Ничего не произошло. Человек на кровати не открыл глаза. Но им обоим показалось, что он их услышал. Услышал и ответил — как всегда коротко и сухо, едва улыбнувшись уголками неулыбчивых губ: «Я рад!»
— Милорд, леди Арья, — тихий голос личного мейстера лорда Тайвина заставил их обернуться. Усталые глаза, бдившего всю ночь у постели умирающего, смотрели мягко и успокаивающе. — На всё воля богов. Будем надеяться на их милость. Угроза ещё не отступила. Но надежда есть всегда.
Молча кивнув в ответ, Арья и Джейме покинули покои Десницы. Обратный путь они проделали так же молча.
Тяжёлые двери распахнулись, выпуская обратно Арью.
— Что ты здесь делаешь? — в тишине раздался презрительный голос Серсеи, поднимавшейся по лестнице ей навстречу.
Арья вся напряглась, но отвечать не стала. Её наставник не заслужил того, чтобы его дети и воспитанница грызлись как дикие звери, почуяв кровь.
— Это всё вы! Ты и твоя сестра! Эта, мерзавка, вместе с Бесом отравила Джоффри! А ты стоишь здесь и радуешься, пока мой отец умирает!
— Это неправда! Я…, — «вовсе не радуюсь» — хотела сказать Арья, но едва успела увернуться от занесённой для удара руки.
— Вы обе втерлись в доверие моей семьи! Шпионите! Разрушаете все вокруг! Но я это прекращу!
— Что здесь происходит?! — появившейся Джейме переводил взгляд с сестры на Арью.
— Арестуй её! — слова Серсеи прозвучали, как приказ.
— Почему? В чем её вина?
— Она — Старк! Вчера она убила человека! А наш отец умирает после нападения! И если тебе этого мало, то она сестра убийцы Джоффри и подружка этого сбежавшего недомерка!
— Вина Тириона, как и Сансы не доказана. И Арья была далеко, когда стреляли в отца, — Джейме старался говорить сдержанно. Но внутри него всё закипало. Их отец может умереть. А его сестра не нашла ничего лучше, чем устроить склоку посреди коридора с девчонкой, которая ей в дочери годилась!
Подозвав двух гвардейцев, он велел сопроводить Арью обратно под домашний арест, с тоской отмечая, как на лице Серсеи недоверие и недоумение сменились на гнев и презрение. Красивые губы кривились в усмешке адресованой то ли ему, то ли самой себе, разочаровавшейся в брате. Выдохнув, он устало произнес:
— Когда отец поправится, он сам решит, что делать с Арьей Старк.
— Решит… Он всегда решает одно и тоже.., — с горечью ответила Серсея. — Это правда, скажи, это… правда..!!! — Неожиданно схватив его за руку, произнесла она, подозрительно сверкнув увлажнившейся зеленью глаз.
— Правда, — выдохнул Джейме в светлые волосы, прижавшейся к нему женщины. Сжимая ее плечи, он тихо шептал: — Отец обязательно поправится… Обязательно…
Упав на кровать, Арья забылась тяжким сном без сновидений. Она не слышала, как приходила Тайла, как она опустила полог и задёрнула шторы, не пуская унылые солнечные лучи унылых утра и дня, которые постепенно сменились чёрной непроглядной ночью. В забытьи Арья провела почти сутки. Проснувшись на следующий день, она никак не могла понять, что случилось, а когда поняла… Рванувшись с кровати, она чуть не налетела на служанку.
— Без изменений, — покачала головой Тайла на её немой вопрос.
Безвольно опустив руки, Арья уставилась в стену.
— Вам надо поесть, — сочувственно произнесла горничная.
Хмуро покосившись на фрукты, Арья продолжила изучать узоры на стене. Ей ничего не оставалось, как сидеть и ждать известий. Выйти она не могла — её домашнее заточение никто не отменил. Хорошо хоть не кинули в подземелья! После встречи с Серсеей это было более чем реально.
Подтянув колени к груди, она замерла, не шевелясь и почти не дыша. Даже если бы она была вольна в поступках, она никуда бы не ушла. Она просто не могла. Ей казалось, что чем ближе она к своему наставнику, тем сильнее нить, связывающая их. Что стоит ей сделать хоть шаг — эта нить порвётся, и Арья потеряет его навсегда. Где-то там далеко, в прошлой жизни остались все огорчения и обиды. История с Сансой, Шайя. По сравнению с угрозой оказаться одной в этом мире, без него — всё меркло. Она готова была простить ему всё, что угодно, лишь бы он жил! И ради этого она готова на всё. Она готова… Но, что от того?! Что она может?!
— Вам надо поесть, — Тайла настойчиво поставила перед ней тарелку с копчёной курицей и овощами. — От того, что Вы морите себя голодом сил у лорда Тайвина не прибавится. Но когда он придёт в себя, то безмерно огорчится Вашему бледному виду.
Огорчится? Лорд Тайвин чему-то огорчиться по её вине? Нет, нет! Она не может его огорчить… Подцепив вилкой мясо, Арья молча отправила его в рот.
Бесконечно тянувшийся день плавно сменился таким же унылым вечером. Непривычно серое небо затянуло тучами. От духоты и влажности было тяжело дышать. Куда-то исчез бриз — безжизненно висевшие занавески изнывали от жары, так-же как и всё вокруг. Но Арья ничего этого не замечала. В её душе поселилась тоска и сплошная серость, отражавшаяся в непривычно мрачном небе.
Выспавшись накануне, она не могла ничем себя занять. Слова на страницах книг утратили смысл. Сон не шёл. Все мысли были прикованы к кровати этажом выше и человеку, умиравшему на ней...
Нет!!! Она так больше не могла! Она устала от ужаса картин, всплывавших помимо её воли в воспалённом мозгу. Она должна быть там! Видеть его!
— Позови Скопио или сира Джейме! — приказала Арья служанке.
Появившейся вскоре маленький человек с грустью смотрел на подопечную своего господина. А она на него. Им обоим было тяжело. Лорд Тайвин был дорог им. Каждому по-своему…
Приоткрыв дверь, Скопио молча указал Арье на выход.
Она снова шла знакомыми коридорами. Снова поднималась по лестнице. Снова переступала порог зала малого совета. Но сейчас она была готова к тому, что увидит. Готова сесть рядом, ловить каждое движение, не оставлять его ни на минуту пока зелёные глаза снова не взглянут на этот мир. На иное она не согласна.
Замерев рядом с кроватью, Арья молча сделала шаг. Сердце болезненно сжалось. Как часто он дышал! Ненормально часто. Цвет его лица ещё вчера не был столь бледным, не было этого зловещего желтоватого оттенка. Или во всём виноват этот мерзкий день и вечер без света и солнца? Да, конечно, это всё гнетущая темнота за окнами. Это из-за неё. Лорд Тайвин не умирает! Он не может умереть, не может её оставить!
Шагнув, Арья, не задумываясь, села на край кровати, взяв в руки горячую мужскую ладонь. Слишком горячую...
Не заметив, ухода Скопио, Арья с тревогой подмечала всё новые и новые пугающие признаки: как заострились черты его лица, как ещё глубже обозначились морщины, впали щеки, а тонкие губы казались сухими и обезвоженными.
Она никогда не видела его так близко, никогда так пристально не рассматривала. Всегда аккуратно зачёсанные назад волосы растрепались, казались чуть длиннее, чем обычно, своей небрежностью делая его каким-то… домашним, трогательно беззащитным … Золотистая с рыжинкой щетина с редкими вкраплениями серебра, густо покрывающая щёки и подбородок, белёсые брови и ресницы…
Ей кажется, или раньше седины было меньше? Как давно она знает его? Два года? Три? Скоро будет уже четыре года с тех самых пор, как она увидела холодного властного лорда на белом коне, с алым плащом, перекинутым через правое плечо, въезжающим в Харренхолл. Она помнила всё. Как она боялась его! Как она мечтала увидеть его мёртвым. Как она строила планы отомстить за всё, что случилось с её семьёй. Как пыталась шпионить. И как сама поняла всю бессмысленность своей затеи. Как судьба подшутила над ней, послав шанс сбежать, которым она воспользовалась. И как она потом искала повод, чтобы вернуться. И вернулась. Она помнила все их беседы. Всё, чему он учил её. Всё с чем она была не согласна. И всё, что она с радостью воспринимала как неопровержимую истину, не требующую доказательств. Как он понимал её. Как ей было хорошо с ним. Как ни с кем другим.
Его скрытность относительно Сансы. Его ложь. Как ей было больно. А потом стало ещё больнее, когда одно открытие повлекло за собой другое... Но всё это неважно. Неважно, что они родились врагами. Неважно, что она когда-то мечтала его убить. Не важно, что сделал он. Не важно прошлое. Имеет значение только настоящее. Настоящее, в котором она сидит, держит его за руку и умоляет жить… жить вопреки всему…
Её взгляд скользнул с лица на оголённую шею и распахнутый ворот чёрной рубашки. Какая бледная кожа… Как часто он дышит… А сердце… оно бьётся?
Испугавшись, Арья потянулась к мужской груди, положив ладонь на сухую горячую кожу, покрытую редкими золотисто-серебряными волосами. Его сердце билось… билось слабо, часто, неровно.., и от того так… страшно…
С беззвучным всхлипом, чувствуя безысходные, непоправимые ужас и черноту, подкрадывающиеся со всех сторон, Арья опустилась рядом с ним на кровать, не выпуская его пальцы из своей ладони, прижавшись к ним своими губами. Её левая рука замерла на мужской груди, отмеряя каждый удар его сердца. «Не умирай.., не умирай.., не оставляй меня.., не оставляй…» — словно молитву шептала она, едва шевеля губами, готовая поделиться с ним своей силой, своим дыханием, своей жизнью…
Становилось всё темнее и темнее… С террасы подул свежий ветер, неся долгожданную свежесть и прохладу. Тёмная мгла на небе таяла и растворялась, уступая место сиянию звёзд, прорывавшихся сквозь тучи одна за другой… И вот уже небосвод заиграл миллионами оттенков чёрного — глубокого и насыщенного, местами переходящего в густую синеву, сливающуюся с морем… Сверкнув тонким лезвием полумесяца, новорожденное ночное светило лениво взглянуло на землю, постучалось в окна к беднякам и королям, праведникам и грешникам. Добравшись до одной из самых высоких башен королевства, коснулось холодными лучами девушки, уснувшей подле немолодого мужчины. Вся сжавшись, она пристроилась на краю кровати, боясь потревожить покой раненого. Их пальцы переплелись, девичьи губы касались мужской руки, её ладонь покоилась на его широкой груди. Бродяга ветер беззастенчиво шевелил тёмные волосы, то и дело перескакивая на золотые с серебром. Пытался забраться под тонкие одежды, невесомое одеяло, гоня прочь горячку и жар, замедляя бешеный бег сердца…
… Отвратительная тяжесть в теле… Тяжесть и слабость… Муть… Дурнота… «Что случилось?.. Седьмое пекло! Тирион! Он убил меня!.. Нет… Я ещё жив… Болт попал в живот… Должно быть больно… Боль есть… Но какая-то тупая… Как и мысли… Пить… Воды… Седьмое пекло! Как всё х…!!! Есть здесь кто-нибудь?!»
С трудом повернув голову, преодолевая головокружение, Тайвин обвёл взглядом комнату — он у себя...
Предметы постепенно обретали чёткость. Какая яркая ночь! Сколько звёзд! В ровном холодном свете, казалось, лившимся отовсюду, он увидел макушку, с разметавшимися тёмными волосами…
Его левой руке было тепло и влажно от чьего-то дыхания и губ, прильнувших к его высушенной коже. Ветер приятно холодил лицо и грудь, кроме одного места — места, где покоилась маленькая, почти детская ладонь, подрагивавшая от каждого удара его сердца.
«Арья… Арья… Девочка моя… моя…» Превознемогая слабость и боль он потянулся к своей Арье. Его пальцы коснулись мягких пушистых волос, слегка запутавшись в них. Приобняв её, Тайвин обессиленно прикрыл глаза...
