Своя среди чужих, чужая для своих. Или пересказанная история одной волчицы.

      Снег, казалось, был повсюду. Он забивался в нос, рот, уши, попадал за воротник и проникал под повязку, плотно натянутую на глаза. Арья не чувствовала ни рук, ни ног, намертво опутанных верёвкой. Каждое движение лошади отдавалось болью в гудевшей, как котёл голове. Она не знала и не видела куда её везли. Она не помнила, что с ней случилось. Единственное, в чём она была абсолютно уверена — в том, что она как последняя дура попалась в расставленную ловушку. И как можно было поверить, что Тайвин Ланнистер назначит ей встречу посреди поля! В его записке без имени и без даты было указано только направление — лига на юг от замка. И она помчалась! Помчалась ему навстречу, даже не удосужившись поразмыслить, что в пресловутой лиге от замка не было ничего — только равнина, заметаемая снегом. И, конечно, никаких следов присутствия Ланнистеров. Да и зачем ему назначать ей встречу, если он был в шаге от Винтерфелла? Всё это пронеслось у неё в голове вместе с первой стрелой, угодившей в её спутника. Те, кто их ждал, налетели мгновенно, словно духи, материализовавшиеся из сгущавшихся сумерек. Арья пыталась сопротивляться, выхватив Иглу, но её противник оказался хитрее и сильнее. Второй её солдат был убит почти сразу, а одной против шестерых не выстоишь. Последнее, что она помнила — удар головой при падении и чёрная пелена, накрывшая её со всех сторон. Голова побаливала до сих пор. Но тошнота прошла. А вот память вернулась лишь частично. Она не помнила, что было дальше, после её пленения. Её воспоминания начинались уже с повязки на глазах и связанных руках и ногах. Перекинутая словно куль через седло, она всё дальше и дальше удалялась от Винтерфелла. И сколько уже продолжалось их путешествие, она сказать не могла. Во время первой своей «осознанной» остановки она насчитала десять человек своих похитителей. Среди них она узнала Миранду. Девушка с нескрываемой злобой и ненавистью, то и дело посматривала в сторону пленницы, но, судя по всему, сделать ничего не могла. Командовала здесь не она. Кто именно отдавал приказы, Арья так и не поняла. Разговаривали в отряде редко и по делу. Судя по манере речи и акценту, среди них было четверо северян, не считая Миранду. Пара человек могли запросто оказаться уроженцами Пентоса, один — дорниец. Остальные диалекты ей были не знакомы. Двое мужчин общалась между собой на валирийском. Но, что именно они обсуждали, она не услышала. Разговор происходил на отдалении и до неё долетали лишь отдельные фразы.       На время отдыха ей поочерёдно развязывали руки или ноги, позволяя размяться и справить нужду, отпуская на привязи, словно цепного пса. А потом поесть. Спала она вся опутанная верёвками. Утром всегда был один и тот же ритуал — её перекидывали через седло её Тайны, накрепко фиксировали с помощью ремней, завязывали глаза. По началу, пытаясь с ними заговорить, Арья надеялась, что ей удастся нащупать их слабые стороны. Договориться. Припугнуть. Но всё было бесполезно. Поняв бесплодность своих попыток, она отступилась. По злорадному блеску в глазах Миранды, Арья поняла, что та во всех подробностях рассказала, как она обыграла Рамси. Здесь подобных шансов ей явно не предоставят.       Арья насчитала уже двадцать ночёвок, когда во время очередного перехода она услышала новые, странно знакомые ей звуки. Постепенно они становились громче и громче, вытесняя всё вокруг. Когда копыта Тайны отчётливо зацокали по деревянному настилу, под которым слышался плеск воды, Арья поняла — что это. Это было море. Шум прибоя, грохот волн, разбивавшихся о скалы, скрип снастей и такелажа стоявших на рейде судов. Её привезли на берег Студёного моря… Седьмое пекло! Значит всё-таки Станнис и его люди! Ведь именно он высадился в Тюленьем Заливе, по словам Рамси! Или не Станнис? Но, тогда кто?       Арья почувствовала, что лошадь остановилась. Кто-то подхватил её, сняв с Тайны, и перебросил через плечо. Ещё несколько мгновений, и её опустили на что-то мягкое и шаткое, распутали руки и ноги. Скрежетнула щеколда на закрывшейся двери. С трудом растерев заиндевевшие пальцы, Арья стянула повязку с глаз. Она находилась в маленькой полутёмной каюте с небольшим оконцем, через которое проникал скупой зимний свет. Гамак с тюфяком, стол и стулья прибитые к полу — вот и вся мебель. Деревянное ведро у двери, скорее всего, использовалось как нужник, ну и для страдающих морской болезнью. Да, обстановка была более чем удручающей. Скорее тюремная камера, а не каюта корабля. Это было третье морское путешествие Арьи. И, пожалуй, самое некомфортабельное.       Попробовав устроится в гамаке, Арья раздраженно стащила тюфяк и кинула его подальше от окна. Слегка взбив его, она скептически оценила свою постель. Уж лучше так, чем болтаться как картофелина в супе, да ещё провисая задом до самого пола! Пытаясь устроиться поудобнее, она не заметила как задремала.       Сколько она проспала, Арья не знала. Но, когда проснулась, по качке поняла, что корабль вышел в море. Судя по розоватому небу, видному в узенькое оконце — близился рассвет.       Судно жило своей жизнью. Прямо над ней кто-то ходил, стуча подбитыми сапогами. Переругивались матросы. Раздавались свистки и команды боцмана. И всё на валирийском. Значит, Станнис, скорее всего, здесь не при чём. Тогда — кто? Впрочем, у него были наёмники из Эссоса и контрабандисты.       Ближе к полудню, предварительно постучав, в дверь заглянул человек с миской еды и кувшином воды. Подхватив ведро, он заменил его на пустое. Попытку Арьи заговорить он проигнорировал. Маячивший у него за спиной второй мужчина не сводил с неё глаз. К ней по прежнему относились как крайне опасной особе. «Ну что ж, — усмехнулась Арья. — Пусть хоть боятся».       Так прошло два дня. Ей приносили еду, воду для питья и умывания, меняли ведро. С ней никто не разговаривал. Ничего не спрашивал и не объяснял.       На третий день к ней пожаловал совсем другой человек. Арья готова была поклясться, что он был один. И он показался ей смутно знакомым. Она не могла толком объяснить, в чём именно дело, но она его знала. Когда он пришёл к ней во второй раз, она попыталась с ним заговорить, но он молча развернулся и вышел. На следующее утро, ставя перед ней миску с кашей он как-то повёл плечами… как-то… Это было подобно вспышке в ночи!       — Человек ничего не хочет мне сказать? — резко произнесла Арья, сцепив от напряжения пальцы рук так, что побелели костяшки.        Мужчина замер перед закрытой дверью, стоя к ней спиной.       — Валар маргулис, — тихо продолжила Арья, абсолютно уверенная кто перед ней.       — Валар дахарис, — так же тихо ответил мужчина, поворачиваясь к ней лицом. Лицом Якина. — Девочка попала в беду.       — Ты можешь мне помочь? — нервно спросила Арья.       — У девочки осталось одно имя.       — Да, я помню.       — Девочка может назвать любого на этом корабле.       — Тот, кто приказал меня похитить!       — Девочка должна назвать имя.       — Но я не уверена.       — Девочка не будет называть имя?       — Будет, — встав и приблизившись на шаг к мужчине, Арья назвала имя.       — Ты уверена? — Якин был удивлён. — На это потребуется время.       — Я тебя не тороплю.       — Девочка может передумать.       — Я не передумаю. Ступай.       Опустившись на тюфяк, Арья проследила взглядом за закрывающейся дверью. В голове была странная пустота, в которой не было ни единой мысли…       Ночью начался шторм. Он не был похож на тот шторм, что застиг её на пути на Драконий Камень. И не был похож на те, что налетали на Королевскую Гавань и на то неспокойное море, что она видела с высоты Утёса Кастерли. Никогда ещё в жизни ей не было так страшно. Казалось, судно взлетало ввысь на гребне очередной волны и тут же проваливалось в пропасть. Корабль, в попытке удержаться на плаву, стонал сопротивляясь из последних сил напору стихии. Арья слышала, как скрипели мачты, трещала обшивка. Как что-то, плохо закреплённое, со стуком билось о палубу прямо у неё над головой. И тут же все звуки тонули в грозном рёве ветра и грохоте волн. Через оконце попадали ледяные брызги в перемешку со снегом.       От сокрушительного удара извне, ей показалось, что теперь уж точно корабль разломится пополам и всё закончится. Но этого не случилось. Судно выдержало. Арью кидало от стенки к стенке. К горлу подкатывала тошнота. От ощущения собственной беспомощности становилось ещё страшнее. Она, то начинала молиться богам — старым и новым. То вспоминать всех, кого знала и любила, мысленно прощаясь с ними. Её пытка продолжалась бесконечно, но всё-таки ей пришёл конец. Море стало успокаиваться. Качка поутихла. Лихорадочный топот ног по палубе говорил о том, что команда пытается устранить урон, нанесённый стихией. Через некоторое время Арья поняла, что судно стало замедлять ход и бросило якорь. Она уже ни на что не рассчитывала, когда дверь её каюты внезапно распахнулась и незнакомый ей моряк скомандовал:       — На выход.       Быстро поднявшись, Арья подчинилась. В этот раз никто не завязывал ей глаза и не связывал руки. Продвигаясь по узкому коридору, она то тут, то там натыкалась на следы произошедшей катастрофы. Судно стояло с креном на правый борт и всё, что находилось справа было залито водой. Ей ещё повезло, что её каюта была по левому борту. Чуть повыше того места, которое как она поняла по выкрикам матросов, занятых ремонтом, называлось ватерлинией — была пробоина. На верхней палубе царил беспорядок. Многое, что было плохо закреплено — смыло за борт. Всюду были разбросаны остатки каких-то незнакомых ей приспособлений, торчали острые обломки и поверх всего этого, опасно накренившись, свисала наполовину сломанная мачта. Свёрнутый промокший парус весь оброс бородой из сосулек. Сосульками и мгновенно образующейся ледяной коркой были покрыты и палуба, и снасти.       Стараясь не упасть, Арья с трудом продвигалась к переброшенным на берег сходням. Да, чего уж удивляться, что её не связали и не одели повязку! Кто б её дотащил по такому катку!       С трудом преодолев путь до берега, Арья выдохнула и огляделась. Вокруг царили лёд, снег и холод. Укромная бухта была зажата между скал, нависавших прямо над морем. Напротив был узкий проход, стенами которому служили всё те же отвесные скалы. Величественные деревья, преграждавшие путь тем кто, захочет пройти по нему, были покрыты снегом. Снегом было покрыто и всё вокруг. Не тем, что никак не мог выпасть в Винтерфелле, а настоящим зимним снегом. С сугробами и шапками на горных уступах. Белоснежное царство искрилось и сверкало в ярких солнечных лучах. Синее небо отражалось в ледяных глыбах, выросших вдоль кромки моря. Само море, грозное и неспокойное простиралось до самого горизонта.       На Арью никто не обращал внимания. Увидев, что по сходням выводят её Тайну, она обрадовалась, словно увидела старинного друга. Кобыла, пофыркивая, осторожно перебирала ногами. Подойдя к ней, Арья погладила её по морде. Матрос, державший лошадь под уздцы, молча привязал её к дереву. Усевшись на торчавшее рядом бревно, Арья лениво следила взглядом за снующими вокруг людьми. О том, чтобы вскочить на Тайну и умчаться прочь, не было и речи. С берега можно было податься только в двух направлениях — в сторону моря и в проход между скал. А первое, что сделал капитан — выставил посты на входе в ущелье и чуть выше, на выступах.       Внимательно посмотрев на судно, что доставило их сюда, Арья поняла, что стоянка будет долгой. Корабль выглядел удручающе. Даже для неё, весьма далёкой от мореходства, было ясно, что мелким ремонтом не обойдёшься. Понимали это и остальные. Вокруг неё кипела работа. На берегу разожгли костёр, водрузив на него внушительного вида котёл. Загрузив в него что-то, напоминавшее по виду смолу, один из матросов принялся непрерывно помешивать странное варево. Откуда-то из трюмов извлекли, судя по всему, пеньку — наверное, именно так она и должна была выглядеть, по представлениям Арьи. Двое мужчин тут же начали потрошить её на пучки, делая какие-то заготовки. С палубы раздавался стук топоров и молотков.       Пригревшись в скупых солнечных лучах, Арья начала засыпать. Внезапно что-то разбудило её. Странным холодом проникло сквозь одежду, в кровь, в самую душу. Вокруг ничего не изменилось — всё также кипела работа, на солнце искрился снег, море неспокойно дышало и клокотало вдали. Угроза шла с берега. Лёгкий почти невесомый ветерок подул со скал, вздыбливая едва заметную позёмку. Небо постепенно затягивало то ли снежной пеленой, то ли дымкой. Становилось всё холоднее и холоднее. Рядом тревожно заржала Тайна. Приподнявшись Арья тихо прошептала:       — Тише, родная, тише.       Люди вокруг тоже почувствовали неладное, прекращая работу и настороженно озираясь. Внезапно дозорный, находившийся на верху скалы, в ужасе закричал, попятился и сорвался вниз. И тут Арья поняла, что происходит… Что за странная вьюга клубилась и надвигалась со стороны материка… Шторм забросил их по ту сторону моря, что за Стеной. А значит.., значит...       Дрожащими пальцами она отвязала Тайну, собираясь бежать с ней на корабль. Белые ходоки не могут преодолеть море — так говорил Джон. Надо бежать! Бежать туда, где вода! Быстрее! Судорожно цепляясь за поводья, она тянула Тайну в сторону сходен, не понимая, почему кобыла так упирается. Оглянувшись, Арья увидела, что уже слишком поздно. Скелеты с ошмётками кожи на костях, волной катались с отвесных скал, устремляясь к судну. Синие глаза мертвецов подмечали тех, кто был ещё жив, и очередная жертва оказывалась погребённой под грудой тел. Смертельный вал уже добрался до корабля и накрыл собой и палубу, и торчавшие отломки мачты.       Истошный вопль матроса заставил Арью очнуться от охватившего её ужаса. Парень, угодив под бревно, похоже, сломал себе ногу. Спасать его не было ни смысла, ни времени. Но… Но у него было то, на что следовало потратить время — Игла и украденный у неё кинжал валирийской стали, что прислал ей в подарок лорд Тайвин. Выхватив оружие из-за пояса несчастного матроса, Арья вскочила в седло. Седьмое пекло! Она просто так не сдастся! Озираясь, она увидела что все мертвяки устремились в сторону корабля. Проход в скалах был свободен. Пришпорив Тайну, она слилась с ней в единое целое, умоляя всех богов, вместе взятых дать им ещё хоть какое-то время побыть живыми…       Похоже, боги услышали её. После бешеной скачки по ущелью она оказалась в заснеженном лесу. Со всех сторон её окружали величественные деревья и звенящая, страшная тишина.       Спешившись, Арья решила дать Тайне передышку. Внезапно ей послышалось какое-то движение за спиной. Вновь повеяло холодом… Дёрнувшись, кобыла вырвала поводья из её рук и умчалась прочь. Судорожно сжимая кинжал, Арья медленно повернулась. В упор на неё смотрели удивительные, сверкающие словно самоцветы, прозрачные синие глаза. Глаза на белом, изъеденном червями лице, переходившем в тощую шею с остатками сухожилий и мышц, грудную клетку в которой не было сердца… С диким рычанием волка, Арья замахнулась на стоявшее перед ней существо. Валирийская сталь, не встретив ни малейшей преграды, вошла в пустоту и тут же обратила её в ледяную пыль, обдавшую Арью холодом… Но ещё более жутким холодом что-то обдало её сзади… Холодом, в который проникла жгучая боль и ощущение того, что что-то ценное покидает её тело… Что-то, что звалось жизнью… Перед глазами Арьи всё так же искрился снег, переливаясь синими льдинками, раскинулось синее-синее небо… Или это она уже всё видела синим своими синими глазами?.. «Простите … и прощайте…» — с её губ сорвался шёпот, обращённый ко всем, кого она помнила и любила…