Своя среди чужих, чужая для своих. Или пересказанная история одной волчицы.

      — Это слёзы? — прошептала Дитя леса, коснувшись своей ручкой щеки девушки, на которой хрусталём сверкало то, что не свойственно лишённым жизни существам. — Мёртвые не плачут!       — Мёртвые не любят…       Синева в глазах девушки стала ярче, по лицу скатилась замерзающая на морозе капля, мгновенно превратившаяся в лёд. Не отрывая взгляда от лежавшего на снегу мужчины, она прошептала:       — Верни мне его… Верни…       — Ты хочешь для него такую же жизнь как для себя?       — Нет…       — Тогда зачем просишь?       — Я не хочу его смерти! Ведь он ещё не умер! А Вы говорили, что те, кто ещё не переступил черту, могут остаться среди живых! Сделай так, чтобы он жил!!!.. Жил!!!..       — Это сложно...       — Почему?!! Ведь я... Ведь со мной...       — Это магия... Магия не всегда подвластна нам. Сейчас не то время. Луна не та.       — Прошу...       — А если не получится? Тогда он превратится в ходока.       — Прошу.., попробуй.., — с едва шевелящихся бледных губ срывался хриплый шёпот. — Я не могу без него… Он должен жить… Не важно где… Я должна знать, что он ступает по этой земле так же, как и я… Что он дышит, как и я … Что где-то бьётся его сердце… Верни… прошу… верни…       Маленькая ручка вложила в ладонь холодный кинжал из драконьего стекла. Такой же холодный, как и кусочек обсидиана навеки застывший в груди той, что звалась когда-то Арьей Старк:       — Ты сделаешь это сама… Прямо в сердце. Пока оно ещё живое…       Осознание, что он не умер, медленно проявлялось и формировалось в отчётливую уверенность. Разлепив веки, Тайвин огляделся. Белёсая мгла застилала всё вокруг. Снег, кружился и падал, оседая на голове, руках, плечах. Но ему не было холодно. Не было тепло. Было — никак. По привычке прищурившись, он вгляделся вдаль и понял, что ему это не надо. Глаза с удивительной чёткостью различали малейшие детали леса и гор. Он видел каждую снежинку, задуваемую под хлипкий навес из сплетённых веток. Ему даже показалось, что он слышит, как они рассекают воздух, описывая замысловатые круги над его головой. Ветер то стихал, то начинал дуть с новой силой. Вот он поднял и покатил ветку, упавшую с дерева. Не видя её, Тайвин слышал, как она цепляется за наст, бьётся о выступавшие кусты. Так же, как слышал движения всех деревьев вокруг, хруст снега под чьими-то ногами…       Странные ощущения переполняли всё его тело. Подавшись вперёд, он легко сел. Движение не стоило ему ни малейших усилий. Каждая мышца беспрекословно повиновалась ему, словно он и не пролежал на голом снегу без движения неизвестно сколько времени. Где он? Как он сюда попал? Сверкнув молнией, память вернула ему последние мгновения рядом с Чёрным Замком — схватка со Станнисом, прерванная чем-то страшным, непонятным. И его девочка, его пропавшая Арья. Её странные глаза, вкус её слёз и холодных губ на его губах… Её слова — «Вы не можете умереть!!! Вы — мой!!! Мой!!! Мой!!! Никто и ничто не отберёт Вас у меня!…». Липкость и запах собственной крови, и холод, растекавшийся по жилам, проникавший в каждую его клеточку…       Запахи! Они — исчезли… Их не было… И вкус. Проведя языком по губам, он ничего не почувствовал. Ни вкуса крови из рассечённой кожи, ни боли. Захватив пригоршню снега, он поднёс его ко рту. Ничего. Словно пепел. Ни холода, ни вкуса, ни запаха. А он помнил, он хорошо помнил какой должен быть снег… Какой он на самом деле…       Поднявшись, он вышел из-под навеса. Рядом на бревне сидели двое — мужчина в чёрной одежде дозорного и … его девочка, его Арья…       Она услышал как он пошевелился… сел… Жив… Жив… Ей не надо было видеть, чтобы знать — она слышал всё что происходило совсем рядом, чувствовала… — жив...       Прикрыв глаза, Арья вся превратилась в ощущения, мысленно переместившись в шалаш из веток, где лежал лорд Тайвин. Она сделала вчера то, что должна была сделать. Она отвоевала его жизнь для себя. Отвоевала во второй раз. И сейчас у неё уже не было сомнений, что она поступила правильно. Она не могла позволить, чтобы это сердце перестало биться, чтобы эти глаза больше никогда не увидели этот мир, чтобы он больше никогда не протянул к ней руку и она никогда не услышала — «умница девочка». И в этом мире есть жизнь. Просто это — Другой мир. И жизнь — Другая. Но они будут в ней вместе. Пророчество, которого она так боялась — сбылось. Она вонзила кинжал в сердце того, кто приходил в её сны. Но не для того, чтобы убить, а чтобы спасти.       По движению у себя за спиной Арья поняла, что лорд Тайвин вышел из шалаша. Поднявшись, она шагнула ему навстречу.       Она не видела его почти что год. Целый год, до вчерашнего дня, их разделяли сотни лиг. В его волосах прибавилось серебра. Как и в глазах. Со вчерашнего дня и не без её помощи золотистые искры сменили цвет — они стали серебристо-голубыми. В глазах зелёных, изумлённых, с трудом понимающих, что происходит. Он смотрел на неё, а она — на него. Потянувшись, Арья коснулась кончиками пальцев его груди, прикрытой простым чёрным камзолом. Вчера, в спешке, они потеряли где-то его доспехи, с горделивыми львицами на плечах. Остался только кожаный подкольчужник.       Она помнила всё, что произошло накануне, помнила до последнего мгновения. Как судорожно тянула застёжки и завязки, освобождая мужскую грудь от одежды. Как распустила тесёмки. Как её рука дрогнула над беззащитно оголившейся кожей. Как её глаза судорожно выхватили пульсацию сердца. Сердца, в которое она должна была попасть, словно это было сердце её врага. Как мгновения промедления складывались в мгновения вечности. Как маленькая ручка вложила в её ладонь что-то, что показалось ей ужасно холодным. Что-то отвратительное, неживое, с уродливыми зазубринами и сколом в том месте, где был когда-то наконечник. И голос — «Один осколок уже в тебе. Если хочешь сделать это — не медли». Один осколок… уже… Слева, на груди, где плоть возвышается и накатывает в мягкий холмик у неё был шрам. Беловатый, странный, отдававший синевой, словно ему было лет десять, не меньше. Что есть силы сжав рукоять этого странного оружия, она направила его туда же, но уже в его грудь, до боли зажмурив глаза. Боги были милостивы к ней. На те мгновения они лишили её способности видеть, слышать, чувствовать… А, может, они просто позволили ей всё это позабыть? Когда Арья очнулась, рана на его теле уже затягивалась, превращаясь в тонкую полоску, такую, как и у неё. А она смотрела на него и не могла отвести взгляд — бледные обескровленные губы, бледное лицо, светлые волосы, белая кожа, щетина, отливавшая золотом и серебром… Рванувшись к нему, она вновь припала к этим губам, помня их, помня их вкус… Но ничего не почувствовала. Лишь ледяной пепел, такой же, как и всё, что её окружало. Отшатнувшись, Арья захотела убежать. Она не была уже человеком, он перестал быть человеком, благодаря ей. «Что я наделала?!! Что?!!» Он, казалось, спал, а она сидела, поджав колени, разом растеряв всю свою уверенность. Это не возможно... Как она могла обречь его на всё это?.. Как?!.. Но она не могла выбрать для него смерть... Перед ней лежал её Тайвин. Её. В распахнутой рубашке, со шрамом на едва вздымавшейся груди. Его горло шевелилось в такт дыханию и пульсации сердца. Ресницы подрагивали. Волосы шевелились на ветру. Он был жив какой-то новой, непонятной жизнью. Как и она. Они живы друг для друга, и она никогда его не оставит. Будет с ним до конца.       Опустившаяся рядом с ней миниатюрная девушка перевела взгляд с неё на лорда Тайвина:       — Теперь вы одно целое. Ты и он. Ты будешь знать и чувствовать его, а он — тебя, — глаза Дитя леса были внимательны и задумчивы. — Один осколок на двоих. Одна жизнь на двоих…       Всё это было вчера, а сейчас пронеслось перед Арьей в одно мгновение — то, что она стояла перед своим Львом.       — Милорд, — голос подвёл её, прозвучав хрипло и неестественно. — Я… Мне так много Вам нужно рассказать…       Сделав ещё один шаг, она продолжала рассматривать его. Вглядываться в такие родные черты. Там, где у неё когда-то было сердце, а теперь застыл осколок обсидиана, что-то крошилось, ломалось и переворачивалось. Судорожно вздохнув, она подняла руку выше, ещё выше, достав до его лица… Щетина на щеках и подбородке была жёсткой, кожа — мягкой… И это всё, что она чувствовала… Ни тепла, ничего более… Зажмурившись, она качнулась в его сторону, уткнувшись лицом в кожу подкольчужника. Это ничего… Ничего… Пусть так… Пусть так… Зато вместе… Вместе…       Тело под камзолом пришло в движение, и она почувствовала, как его руки обняли её, прижав к своей груди. Как что-то коснулось её макушки, что-то похожее на дыхание обдало кожу сквозь волосы… Прижимаясь к нему всё сильнее и сильнее, она искала спасения и защиты, и тут же, обнимая его, дарила уже сама всё, что только могла подарить… «Арья,. девочка моя…» — донёсся до неё прерывистый шёпот.       — … Арья, девочка моя, — его непослушные губы складывались в знакомые и такие уже родные слова. Тайвин никак не мог понять, что произошло. Почему всё — так… Почему он — такой? Почему она — такая? Кто они теперь? И кто этот человек, с такими же, как и у Арьи глазами и столь неуловимо похожими на неё чертами лица? Глазами, подобными Иным, но не синими, а лишь с яркими ледяными искрами…        Не в силах на это смотреть, Бенджен отвернулся. Так вот оно как… Не случайно ему показалось, что вчера, рассказывая про свою жизнь в столице, его племянница что-то не договаривает, но он и представить не мог — что.       Битва, которую разметало появление Ходоков свела вместе Ланнистеров, северян и Станниса. О том, что среди них был Тайвин Ланнистер, он понял не сразу. Увидел только, как Арья рванулась к какому-то командиру в алом плаще с белым меховым подбоем. В его душе шевельнулась жалость — девочка влюбилась в Ланнистера, вот и весь ответ на её недомолвки. Как в таком признаешься! А сейчас он гибнет на её глазах… Но когда он услышал как она звала: «Милорд!!! Милорд!!! … Вы — мой!!! Мой!!! Мой!!! Я не отдам Вас им!!!»  и совсем уже невероятное, тихое, сродни стону «Тайвин…», и её поцелуй — ему показалось, что он летит вниз с высоты Стены. Издали вглядываясь в черты мужчины, он видел, что он не молод, у него светлые волосы, покрытые щетиной щёки и подбородок, зелёные глаза, как и у всех Ланнистеров, и что он очень высок, а его левую руку украшает перстень-печатка со львом… Сомнений не осталось – кого именно так неистово обнимала Арья Старк. А потом просила, требовала, умоляла найти Детей леса. И он нашёл. А потом их стало трое. Он, Арья и … её Тайвин. Трое ни живых, ни мёртвых...