Своя среди чужих, чужая для своих. Или пересказанная история одной волчицы.

      — А что там? — показал Тайвин на дымок, курившийся за озёрной гладью. Перед ними лежало огромное водное зеркало, закованное льдом. С одной стороны оно сужалось до полосы, именуемой рекой Молочной, с другой — превращалось в клин, врезавшийся в горы.       — Туда ушёл Гривс Горячая Голова со своими людьми.       — И много их?       — Достаточно, — уклончиво ответил Тормунд. Стоявшие рядом Йорик и Кирк промолчали.       «А считать-то они умеют?» — подумалось Тайвину.       За те две недели, что прошли после их встречи с одичалыми на Воющем Перевале, Тайвин смог свыкнуться видеть рядом с собой дикарей одетых в шкуры и кости. Научился не обращать внимание на их привычки, то как они общались между собой и запросто заговаривали с ним. Порой, глядя на украшение куртки Костяной Башки, в котором угадывались рёбра и позвонки то ли животного, то ли человека, он столь искренне желал проснуться, что какое-то время не мог не думать ни о чём другом. Но он не просыпался. И вместо голоса слуги, явившегося будить Десницу, слышал каркающую речь пребранки их новых «друзей». Эти… люди были так далеки от всего того, что он видел за всю свою жизнь, что порой его одолевали сомнения, суждено ли им понять друг друга. Определённую уверенность вселяло то, что Джон Сноу смог прожить среди них какое-то время. Значит и они смогут.       Всё то время, что они ехали по горам, Тайвин надеялся, что Тормунд, посланный Джоном на поиски Арьи, успел добраться до своих. Рыжебородый здоровяк показался ему отнюдь не дураком и его присутствие среди дикарей было бы им на руку. Так оно и случилось. Уже вечером, после непродолжительного разговора с Тормундом и его путанных объяснений, Тайвин имел хоть какое-то представление о том, кем были те кто встретил их в шатре.       Кирк и Йорик, похожие словно братья, возглавляли два племени, что обитали когда-то на границе Зачарованного леса. И оба хотели занять место Манса, но шансов особых не имели. Вообще, как понял Тайвин, негласным Королём-за-Стеной здесь был тот, кто звался Реймаром — седовласый, немолодой уже перебежчик. Тормунд сообщил, что он пришёл уже давно. Был с Мансом с самого начала и до конца. И среди своих он пользовался явным авторитетом, но, в то же время, возглавить Вольный народ не спешил.       Сероглазая блондинка, скрывавшая под меховой накидкой внушительный набор ножей, сегодня так же оказалась среди тех, кто решил подняться в горы с Тайвином и Беном Старком. Женщина была молода, красива и держалась на равных с вождями-мужчинам. В её бусах побрякивали ракушки и речной жемчуг, а имя Лайелла — переводилось как «бегущая по волнам». Её предки издревле обитали здесь, на берегу озера, что давало начало Молочной.       Кроме рассказов Тормунда о том, кто есть кто среди их новых «друзей», Тайвин припомнил и их беседы с Джоном Сноу, когда он, чтобы не слушать тишину за столом, спросил брата Арьи про его опыт застенной жизни. Знал бы, что так всё обернётся, расспрашивал бы понастойчивее. Но он не знал, поэтому вежливо выслушал вежливый скупой ответ про тенов из Теннии — самом органзованном из всех племён и их вожде — магнаре Стире. Вчера он узнал его в безухом, пообещавшем познакомить их с тем, что случается с предателями. От этого его обещания Тайвину стало как-то не по себе. Да и Бену Старку, судя по всему, —тоже. Только Арья была преисполненна какой-то странной уверенности, что всё будет хорошо, и что именно он, Тайвин, займёт место Манса. Откуда взялась у неё эта уверенность, он так и не понял. Её слова, сказанные ещё на Воющем перевале до сих пор стояли у него в ушах: «Вы будете новым Королём Севера! И Вы приведёте всех к победе над ходоками!»       Никого и не к чему он приводить не собирался и желанием занять освободившийся «одичалый трон» не горел. Единственное, в чём он был уверен, так это в том, что он готов делать всё что угодно, лишь бы хоть что-то делать, а не сидеть на месте и не предаваться воспоминаниям и сводящим с ума размышлениям.        Наверное, Тайвин мог сказать точно, когда он впервые подумал о будущем. И позволил себе вспомнить о том, что осталось за Стеной. Это было в ту ночь, когда они вместе Арьей рассматривали ночное небо и спорили про звёзды. Тогда, на какое-то время, он почувствовал себя обычным человеком. Прежним. Таким, каким он был раньше. Подумал о том, что им предстоит как-то жить дальше.       Тайвин уже смирился с тем, что ему приходилось спать на соломе покрытой шкурой, есть из глиняной миски, а сегодня утром умыться в растрескавшемся деревянном корыте. Тем более, что и потребности у его нового странного тела стали гораздо скромнее — вкуса съеденного и выпитого он не ощущал. Того, чем пахло его новое жилище и люди вокруг него, к счастью, — не знал. Хотя воняли они, скорее всего — знатно. Да и не перепелов на вертеле ему подавали. Со всем этим можно было смириться — от этого никак не зависело их будущее. Но что ожидать от … людей, которые его окружали? Да и что они, эти … люди ждали от «Южного короля»?       Конечно, он блефовал, уверенно обещая им оружие. Но его слова были не на пустом месте — Чёрным Замком командовал Джон Сноу, который как раз придерживался именно этой идеи — совместного противостояния ходокам. Расчёт Тайвина строился на весьма эфемерных надеждах, что написанные им письма дойдут до адресатов, и всё случится именно так, как он задумал, и Ночной Дозор получит обсидиан. Но вот только когда он его получит? Да и получат ли он его вообще? Слишком многое могло случиться, начиная от гибели птицы с письмом и, заканчивая, кораблекрушением.       Сейчас, обозревая раскинувшуюся перед ним пойму реки Молочной, озеро и его берега, он видел скопище дикарей, говорящих на незнакомом ему языке. Дикарей, готовых в любой момент сцепиться между собой и перезать глотки чужакам. И чем больше он смотрел на них, тем большей глупостью казалось ему то, что они явились сюда. То, что Арья ждала от него каких-то подвигов, а он, понимая все трудности, позволил ей думать, что у них что-то получится. Чтобы дать отпор врагу — любому врагу, они должны стать единой силой. Они должны понимать, что от них требуется, и он сам должен их понимать. Но как это сделать? И как вообще с ними говорить, если они даже считать не умеют? Он привык пользоваться картами и донесениями, написанными на бумаге. Отдавать приказы командирам и знаменосцам. Он знал, как командовать армией. Но он не знал, как повелевать ордой. Да и кто сказал, что они будут ему подчиняться? Их, пока что, просто не убили и позволили говорить. Они для них странные пришельцы из чужого мира, обещавшие чудо-оружие. Вожди, за которыми должна прийти их собственная армия. При первом подозрении, что одичалые ничего этого не получат, их всех кинут в костёр.       Продолжая изучать скалы, где, как ему сообщили скрывался Горячая Голова, Тайвин спросил у Тормунда:       — Почему Гривс ушёл?       — Он хотел занять место Манса. Говорил, что знает, что надо делать, но ему никто не верил, вот он и ушёл, — вместо Тормунда ответила Лайелла.       Рассматривая сверху реку, озеро и место нового обитания ушедших одичалых, Тайвин уже неплохо ориентировался в том, что видел. Как он понял, ходоки концентрировались севернее. Как и живые люди, они в первую очередь передвигались по земле, но с лёгкостью брали любое препятствие. Только вода была для них преградой и то, пока не замёрзнет. Если они пойдут на них, то, скорее всего, появятся через ущелье, в котором засел Гривс. И он будет первым, с кем столкнётся Король Ночи, и ряды мертвяков пополнятся. Вряд ли у Горячей Головы есть, что им противопоставить. А место, которое занял дикарь — хорошо́…       Ещё раз присмотревшись, Тайвин отметил высоты и уступы, на которых можно было разместить дозорных. Площадки, которые могли бы подойти для оповестительных огней и сужающееся озеро, подобно клину, вгрызающееся в нависшие скалы.       Покосившись на Бена Старка, он увидел, что тот тоже изучает гряду напротив. Повернувшись, бывший разведчик озвучил его мысли:       — Хорошее место для контроля ущелья. Кто-то пытался выбить от туда Гривса?       — Пытались. Но он крепко засел, — ответил Йорик.       — Готовые кости для ходоков, — мрачно констатировал Бен Старк. — Если он будет сидеть там и дальше, то станет одним из мертвяков.       — Сам он оттуда не уйдёт, — усмехнулся Кирк.       — С ним нужно разбираться, пока он ещё жив, — проворчал Тормунд. — Не к чему нам самим же плодить новых ходоков. Мы должны совершить вылазку. Вы с нами? — обратился он к Бену Старку и Тайвину.       — Да, — ответил Бенджен за них обоих.       — Ты хорошо знаешь эти места? — поинтересовался Тайвин у аборигенки Лайеллы.       — Я родилась на том берегу.       — Что там, дальше?       — Озеро и скалы, высокие и крутые.       — А точнее? — видя непонимание в глазах женщины, Тайвин присел, достав кинжал. Начертив ленту Молочный и вытянутую каплю озера с горами, протянувшимися вдоль западного побережья с севера на юг, он повторил вопрос:       — Вот озеро, оно заходит в горы. А дальше что?       — Здесь и здесь, — тоже достав кинжал, одичалая провела две линии, — Ручьи, что впадают в реку. Тут — водопад.       — Насколько широки берега и глубоко озеро?       — Если нырнуть, то дна не достанешь. Здесь можно проехать табуну лошадей, а здесь — и пеший не пройдёт, — женщина продолжала рисовать линии на снегу.       Замерев над самой странной в его жизни картой, Тайвин размышлял. Им нужен этот пятачок. И эти скалы. И совершенно не нужен дурак, засевший на них — потенциальное убойное мясо для ходоков. Опустившийся рядом с ним на корточки Бен Старк, молча изучал линии на снегу. Подтянувшиеся к ним Йорик и Кирк, с любопытством наблюдали за ними.       По пути назад, Тайвин порасспросил Тормунда о том, что его немало удивило утром — о Сумеречном Льве и Звезде Севера. Неожиданно смутившись, бородач проворчал что-то невнятное «про болтунов что хуже женщин и которым надо б языки поотрезать. Стоило им увидеть, как сестра Джона Сноу, облачённая в белые одежды, подобно легендарной древней воительнице Саароне, убила под сердцедревом мужчину, так и понеслось... А про песню и Звезду Севера — так он не при чём, это всё приятель Джона, что распевал её много лун назад...».       Кровавая пелена застила глаза Тайвина, на миг окрасив и снег, и небо в багряный цвет: «Рамси!!! Арья… А если бы ты не смогла, если бы этот мерзавец выжил?! Тогда б… ты… с ним…». С трудом переведя дыхание, он уже спокойнее переспросил:       — Так, что там со … Львом?       И услышал удивительное продолжение сказки, которую ему поведал покрасневший до ушей верзила-одичалый — о Южной Королеве, такой же вольной духом, как и Вольный народ, и верной лишь своему Королю — Льву.       Тайвину казалось, что уже ничто не в состоянии удивить его. Но он в очередной раз пребывал в растерянности. Его разум отказывался принимать то, что он слышал. Арья… Его воспитанница, его пленница в Красном Замке. Он хотел, чтобы она видела в нём наставника, отца и всё делал для этого. Оружие, охота, учителя, наряды, книги, украшения — ему казалось, что он понимает её и знает, что ей нужно. И он никогда не задумывался, что за мысли крутятся у неё в голове и чем она живёт. Его самого интересовало лишь одно — чтобы она поверила ему и в дело его наследия. О том, что случилось в Кастерли Рок, он запретил себе думать. Тогда он много выпил. Да что там греха таить — он был пьян! Пьян, со смертельной усталостью, накопившейся за битву и долгий переход, да ещё и эта его рана. Он помнил, как Арья пришла справиться о его здоровье, а что случилось потом, превратилось в один сплошной калейдоскоп. Он не мог точно сказать, кто именно сделал первый шаг. Порой, ему казалось, что это была она, а порой — наоборот — он. И её ответная страсть, была ни чем иным, как слабостью юной, неопытной плоти. Окажись на его месте кто другой, возможно, Арья, выпив столько вина, реагировала бы точно так же. А сейчас, он в очередной раз услышал опровержение всем своим рассуждениям. Ему сразу же вспомнилась их встреча в Зачарованном лесу и как она бросилась к нему. От всех этих мыслей и воспоминаний, где-то внутри, где положено быть сердцу, что-то заныло, наполняя его всего удивительным ощущением тепла…       Ехавшие позади них Бен Старк и светловолосая дикарка, казалось, не слышали их с Тормундом разговора. Сам бородач, явно чувствуя себя неловко в роли сплетника, хмуро поглядывал по сторонам, желая только одного — поскорее вернуться к своим.       Раскинувшееся внизу поселение встретило их шумом и гвалтом, какое бывает лишь при огромном скопище людей. Уже не стесняясь, за ними бежали мальчишки и девчонки, восторженно выкрикивая: «Сумеречный Лев, Сумеречный Лев! Звезда Севера!».       Арья сидела подле костра в окружении женщин, рассказывая им что-то. Повернув голову, она посмотрела на него. Губы его дрогнули, готовые сложиться в улыбку. Слегка склонив голову, Арья поприветствовала его и тут же вернулась к своим занятиям. А Тайвин, спешившись, направился вместе с Тормундом и остальными в шатёр, где их ждал Реймар.       Проводив лорда Тайвина взглядом, Арья взяла очередной пучок трав, помогая рыженькой Ирис. Когда-то разложенные по коробам-корзинкам листья, стебли и цветки поочерёдно извлекались, сортировались по незвестному Арье принципу, и раскладывались по кучкам. Занятие было не самым интересным, но выбора у неё не было.       Ирис и Берта явились утром, когда едва рассвело. Заглянувший чуть раньше дядя Бен уже обсуждал с лордом Тайвином, что им надо бы осмотреться. Было жутко обидно, что в то время, как Лев и дядя вместе с Тормундом поедут в горы — она останется с женщинами. А ведь они толком и поговорить-то не успели! Но что-то Арье подсказывало, что лучше дружить с женой самого влиятельного вождя. Расставаясь накануне ночью, Берта, как бы невзначай поинтересовалась: «Присоединишься завтра к нам?». Знай Арья, что из-за этого она упустит шанс поехать с лордом Тайвином, она ни за чтобы не согласилась! Но, как оказалось, её решение было верным.       Перехватив вязаночку колосков поудобнее, Арья продолжила прерванный разговор:       — И почему он так поступил?       — Из-за женщины, — ответила Андорра. Её вчерашняя знакомая тоже была здесь. При дневном свете Арья сумела рассмотреть её получше: красивая, темноглазая, с чёрными, как смоль волосами, она определенно ей нравилась. Андорра свободно говорила на общем языке, не каверкая фразы, и знала древний. А ещё понимала наречие тенов, поскольку их деревня была на границе с Теннией. Её брат был прославленным воином, а она сама — лучницей. Но, похоже, не особо стремилась стать известной воительницей. Ей больше по душе были травы, изготовление замысловатых нарядов и украшений. Девушка с гордостью показала Арье что-то похожее на дублет, сотканный из множества тонких полосочек отменно выделанных шкур. А ещё Андорра заразительно смеялась и пела лучше любого певца Королевской Гавани. Кроме «Звезды Севера» она знала множество грустных песен на древнем языке. Среди них были и те, что сложил когда-то Баэль-бард. Самой любимой у неё была песня о «Зимней розе Винтерфелла» — про любовь дочери лорда Старка и тогдашнего Короля-за-Стеной. А сейчас Андорра рассказывала уже совсем другую историю любви. История показалась Арье любопытной, тем более, что речь шла в ней о людях, которых она уже успела узнать.       — Геренна выбрала Гривса Горячую Голову и ушла с ним, а Костяная Башка остался ни с чем.       — А его брат? Гремучая Рубашка?       — Он был могучим воином и погиб за Стеной.       — Да, после Гремучей Рубашки у них долго не было вождя. Костяная Башка хотел стать им. Он побил Шепчущую Траву, одолел Торка Грома и Полночную Тень. Но, в последнем бою был сильно ранен и все сомневались, что он выживет.       — Он был на полпути почти две луны, — прошептала худенькая девушка, имени которой Арья не знала.       — Да, пока он цеплялся за жизнь, много воды утекло, — выдохнув, произнесла Берта, придирчево рассматривая какую-то веточку с гроздью засохших ягод.       — И? — Арью раздирало любопытство, что же произошло с грозным братом Гремучей Рубашки, великим воином и беспросветным неудачником.       — Почти все в племени поверили Гривсу и ушли.       «А вместе с ними и его женщина, — подумала Арья. — А Костяная Башка так и не может успокоиться, что лишился не только власти, но и её. Наверняка, надеется прослыть героем и заполучить место Манса, а с ним и свою беглянку».       — Расскажи про то, как там за Стеной, — попросила Андорра. Кивнув, Арья погрузилась в воспоминания.       Солнце стояло ровно посередине южного края земли, когда звук рога оповестил возвращение охотников. Женщины тут же поспешили им навстречу. Андорра, быстро покончив со своей работой, разделила всё на пять равных кучек, составленных из пучков и вязаночек разных трав, и потянула одну из них Арье:       — Вот, если кинуть в рыбный суп, то будет вкуснее. Добавляй сразу, не жди, когда рыба сварится, — наставляла её одичалая. Слушая, Арья кивала, с сомнением крутя в руках подарок.       — А хочешь, я тебе помогу? Тебе, наверное, странно всё самой делать!       — Ну что, ты…       — Нет, нет, мне не трудно! — Тёмные глаза столь умоляюще смотрели на Арью, что та в конец растерялась. Ну зачем она в таких подробностях описывала свою жизнь в Винтерфелле и Красном Замке?! Теперь все знают, что она белоручка и без прислуги и шагу ступить не может! Но если Андорра была ей симпатична и она уже начала сомневаться, не поддаться ли на уговоры, то старая Селма-«Оленна», которая на удивление оказалась не такой уж и старой, её раздражала. Она тоже вслед за девушкой изъявила желание помочь. Но только вот в её искренности Арья сомневалась. Эта женщина была ей неприятна. Выяснилось, что она родилась за Стеной. Её мать была одичалой, а отец — бывший мейстер, лишившийся цепи и ставший то ли целителем, то ли аптекарем, а по совместительству ещё и цирюльником в Кротовом Городке. Селма помогала ему, пока тот не спился и не замёрз в сугробе. На неё тогда положила глаз хозяйка борделя, но женщине повезло — она приглянулась дозорному, который давно уже хотел удрать со Стены, благо, была компания. Так они втроём и оказались среди вольного народа. Селма, её Гувер и Манс, ставший, впоследствии, Королём-за-Стеной. Гуверу долго прожить не посчастливилось, а вот Селма была удачливее. Она пережила четырёх мужей, при этом, по старой памяти, Манс ей помогал и поддерживал. Среди Вольного народа она продолжила заниматься тем, чем и по ту сторону от Стены — смешивала снадобья да травы.       Ещё раз глянув на своих добровольных помощников, Арья решила, что всё-таки с готовкой она справится сама и направилась к себе.       Добравшись до свого нового жилища, она с тоской окинула унылые стены и сучковатые жерди, что поддерживали их. Скоро вернётся лорд Тайвин и она должна позаботиться об обеде. Во время их скитаний пойманной дичью занимался дядя Бен. Сейчас он поселился отдельно, и рассчитывать на него было бы глупо. Да и не мужское это дело — возиться с очагом. Бенджен Старк — воин, а не кухарка. «Ну, да ладно»,— рассудила Арья. Уж коль от помощи она отказалась, то придётся справляться самой. Ничего хитрого в этом нет.       Приладив кривобокий котёл над очагом, Арья направилась за водой. Не обращая внимания на пялившихся на неё её новых соплеменников, она добралась до бившего из камней ключа и набрала полное ведро. Тащить его обратно было жутко неудобно. Арья никогда не была неженкой, но водовозом всё же быть не привыкла. Во время её краткого пребывания в Харренхолле в роли виночерпия, она ничего тяжелее кувшина не поднимала. Сейчас же деревянная посудина с тонкой ручкой из сплетённых веток норовила выскользнуть из её рук и с каждым шагом становилась всё тяжелее и тяжелее. Наконец-то добравшись до своего шатра, Арья вылила часть воды в котёл и принялась разводить огонь. С этим она справилась уже лучше — за последние дни появились навык и сноровка. А вот с приготовлением супа было всё гораздо хуже. Рыбу она привыкла видеть только в тарелке и на гербе Дома Талли. Задумчиво рассматривая двух родственниц форели, вручённых ей Бертой, Арья размышляла с какой стороны к ним приступить. Во время её путешествия с Пирожком и Джендри, да и позднее, с Бриенной, ей приходилось видеть, как свежевали кролика, но вот рыбу при ней не готовили ни разу. У дара Берты не было шерсти, была чешуя, голова, плавники и хвост. И наверняка были внутренности, от которых надо избавиться. Насчёт одёжки подарка были сомнения. А то, что сверху блестит тоже нужно обдирать? «Рыбья шерсть» ведь не съедобна?       Водрузив на пенёк, что служил им столом, доску, Арья ухватила рыбину за хвост. И тут её ждал неприятный сюрприз. Она ожидала, что «селёдка» будет скользкой, но не на столько же! Вырвавшись из её рук, озёрная жительница шмякнулась на пол со звуком, похожим на издевательский смешок. Ругнувшись про себя, Арья потянулась к наглому обеду, который так и норовил убежать. Схватив одной рукой за голову, а второй ровно посередине, она уже почти донесла рыбу до пенька, когда «селёдка» вновь выскользнула из её рук и закатилась в дальний угол, собрав по пути всю грязь, какую только смогла.       — Седьмое пекло! — Арья уже не сдерживалась. Огонь под котлом пылал, вода кипела и бурлила, а она ни на шаг не продвинулась в приготовлении супа. Какого… её учили пользоваться ножом и вилкой! Лучше б показали, как разделывать рыбу — было бы больше толку!       Опустившись на колени, она пыталась вытащить из угла «скользкую дрянь». Именно в таком неприглядном виде и застала её Андорра. Запыхавшись, Арья наконец-то поднялась, крепко держа свой «улов» обеими руками.       — Я помогу, — шагнув, девушка забрала у неё рыбу и, подхватив воду, вышла из шатра. Злясь на себя, Арья последовала за ней. «Селёдка» была уже вымыта, и с видом приговорённого к смертной казни лежала на плоском камне. Глядя как последовательно одна, а затем и вторая её «мучительницы» лишаются головы, Арья злорадно усмехалась: «Вот так-то, не стоит спорить с Королевой Севера!».       Андорра, ловко орудуя ножом, выпотрошила рыбу, вновь промыла, разрезала на куски и, разложив всё на доске, направилась обратно в шатёр.       — Я могу приходить каждый день, — стоя к Арье спиной, девушка помешивала булькающую на огне похлёбку, по очереди добавляя травы и коренья. — Мне не сложно.       Тоскливо поглядывая по сторонам, Арья кивнула — без посторонней помощи она вряд ли справится. Войны с «селёдкой» ей хватило. Саму себя она бы прокормила, но вот морить голодом лорда Тайвина она точно не будет.       Воодушевившись полученным согласием, Андорра, как и обещала, помогла Арье «по хозяйству». Пока девушка хлопотала над котелком, в палатку прошмыгнули некто Дорая — шаловливая девочка лет двенадцати, потом появилась Криста — её старшая сестра, а когда она ушла, нарисовалась Ирис и … И дальше Арья уже сбилась, кто за кем и после кого приходил. Пока не вмешалась Берта, хоровод добровольных помощников вокруг их с лордом Тайвином палатки был бы бесконечным. Всем по-прежнему хотелось поближе рассмотреть Звезду Севера и, если повезёт, Сумеречного Льва. Рассмотреть, потрогать, узнать — в самом ли деле, они не такие как все. Каждый, кто заходил, пытался коснуться её, заглянуть в глаза, увидеть в них голубые искры.       Держась из последних сил, Арья с облегчением выдохнула, когда Берта навела порядок среди её почитателей, и остались лишь Андорра и Ирис. Всё это ей напомнило её жизнь в Королевской Гавани — все так же смотрели на неё, как на неведому зверушку и, одновременно, стремились заручиться её поддержкой, попасть в ближний круг. Но все эти хороводы вокруг неё не прошли даром — Арье многое удалось узнать о людях, что теперь их окружали. Кто кого любил, а кто ненавидел. Кто с кем враждовал, а кто был союзником уже не первый год.       Когда лорд Тайвин вернулся из главного шатра, уже начало темнеть. Ужин, приготовленный Андоррой, ждал, дымясь в котелке. Тут же был и горячий чай.       — Всё готово, милорд! — сообщила Арья, вытаскивая ложки, когда-то выданные им дядей Беном.       — Не надо…       — Что? — испугалась она, едва не выронив всё, что держала в руках.       — Не надо «милорда». У меня есть имя… Зови меня — «Тайвин»...       Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, которое вмиг стало самым настоящим, самым живым, Арья потянулась к котелку. Расставляя деревянные плошки, она уже немного успокоилась и спросила, что решили на совете вождей.       — Нам предстоит поход за озеро, — помолчав, ответил Тайвин.       — Навестить Гривса Горячую Голову?       — Да, — удивлённо вскинув бровь, хмыкнул он. — А ты откуда знаешь?       — Если что-то хочешь знать, побывай там, где пылает очаг! — рассмеялась Арья.       Тайвин слегка улыбнулся. Её звонкий смех отозвался в его душе тысячей колокольчиков. Арья… Пристроившись на шкуре в их скромном жилище, она словно и не замечала убогости всего, что их окружало. Она казалась такой счастливой, рассказывая ему, как прошёл её день. Наверное, даже более счастливой, чем когда она почти так же делилась с ним всем, чему научилась у Зары и у Иларио. Когда вокруг них сияло солнце, пели птицы, а на обед им подавали куропаток, персики и пирожные… Повторится ли это когда-нибудь — их дни и вечера на террасе Красного замка? Ни он, ни она этого не знали…       Расправив шкуру, Арья увлечённо продолжала свой рассказ. Она явно понравилась одичалым, и они её приняли. Днём Тайвину вовсе не показалось, что вокруг неё образовался целый хоровод любопытствующих, состоявших в основном из детей и женщин. Ещё Варис больше всех ценил детей, как лучших информаторов. И Арья, похоже, усвоила этот урок… Слушая её, Тайвин кивал, задавая вопросы, и откровенно любовался изгибом бровей, тонкой лебединой шеей, белизной кожи… Уже почти не вникая в её слова…       Поняв, что Тайвин её не слушает, обидевшись Арья не сдержалась:       — Я тут только что про вождей и их жён рассказывала!       — Да, конечно, — Тайвин улыбнулся одними уголками губ. — Продолжай.       Сбившись, Арья потеряла мысль, ускользавшую от неё под таким… удивительным, непередаваемым взглядом… Смутившись, она опустила глаза.       — Ну, так, что? О чём тебе поведала Берта? — голос был мягкий, тихий…       — Берта?.. Ах, да… Берта! — выдохнув, Арья продолжила историю двух братьев и почему Костяная Башка так рвётся поквитаться с Гривсом Горячей Головой, засевшим в ущелье, по ту сторону озера. Рассказывая о неудачных попытках нового вождя занять место павшего в бою Гремучей Рубашки, она пыталась не думать о ... Тайвине и том, как всё могло бы быть если бы они оставались прежними… О столь непривычной нежности в его голосе. О его широких плечах и сильных руках, прятавшихся под тонко выделанной чёрной кожей. Пыталась не смотреть на его чеканный профиль, вырисовавшийся в мерцающем пламени очага, отливавшие золотом волосы. Не замечать его губ, вкус которых навсегда в её памяти смешался со вкусом вина и яблок… Неужели это никогда больше не повторится? Неужели в один миг она обрела его и тут же потеряла?..