Своя среди чужих, чужая для своих. Или пересказанная история одной волчицы.

      Поселение встретило их странной тишиной и пятнами крови, алевшими на снегу. Красная дорожка тянулась от их с Арьей шатра и заканчивалась кроваво-снежным месивом у едва тлевшего костровища.       Зашедшееся в ледяной пляске сердце, тут же успокоилось, как только Тайвин увидел, что Арья, живая и невредимая, стоит рядом с Бертой — женщиной Реймара, и ещё несколькими дикарками.       Спешившись, он подошёл к ним, чувствуя витавшие в воздухе настороженность и какой-то едва уловимый азарт. Арья, отделившись от остальных, приблизилась к нему, глядя на него своими новыми серо-синими глазами, к которым он никак не мог привыкнуть.       — Я верила в вашу победу, — её голос звонко разнёсся в морозном воздухе, заплутал меж шатров и растаял где-то в озёрной дали. Слегка коснувшись его руки, она на мгновение прижалась к нему, тут же отстранившись. Почему-то ему показалось, что это было сделано не для неё и не для него, а для стоявших вокруг дикарей. Она словно дала понять всем — вот он — мой мужчина, и он вернулся.       Стоя рядом с ним, Арья вскинула голову. Чуть более вызывающе, чем обычно. Чуть более нервно. Её спина была напряжённой и какой-то излишне ... ровной, натянутой — словно тетива лука. А ещё почему-то у Тайвина было ощущение, что на них пялятся сильнее, чем обычно. Да, конечно, они вернулись победителями, приведя с собой людей Гривса. Но дело было не в этом. Пялились именно на него с Арьей. Вернее, на Арью рядом с ним. И в шёпоте, что слышался ему отовсюду, всё отчётливее и отчётливее звучало — «убила»...       ...Арья убила его. Убила того человека, который пришёл в их жилище, стоило Тайвину уехать. Сначала она не поняла в чём дело — настолько чуждым ей стало всё то, что было порождено плотскими желаниями. Потом попыталась сказать ему это. Чтобы он понял. Сказать, что её тело мертво и мертвее быть не может, и ему не на что надеяться. Проще поиметь глыбу льда, если он так тяготеет к холоду. Но он её не слушал. Уже стоял почти вплотную, тянул к ней руки, готовые повалить её на шкуры и сорвать одежду, когда полог откинулся, и в палатке появилась Ирис. Её крик всполошил всё стойбище. Сбежавшиеся женщины и дети, оказавшиеся поблизости мужчины — все жаждали зрелища. Их глаза светились любопытством, раздавались подбадривающие крики и хохот, скабрезные шуточки, когда Кирк, схватив её за руку, выволок наружу:       — Я объявляю её моей женщиной! — прокричал он прямо в морозное небо. — Звезда Севера принадлежит мне!       — У неё уже есть мужчина! — яростный вопль Андорры словно разбудил Арью. У неё есть её Лев, её Тайвин, а этот… Этот…       — Она молчит — значит, согласна на нового мужчину! — Кирк торжествовал. Арья не успела ответить — Берта опередила её:       — А ты её спрашивал? Ещё до того, как стать женщиной Вольного народа Северная Звезда убила того, кто захотел отнять её у Сумеречного Льва. Теперь она одна из нас. И она сама скажет — кто её мужчина.       — У меня только один мужчина. Один на всю жизнь. Другого не будет, — ответ Арьи был предельно ясен. Но Кирк не отступал:       — Я так просто тебя не отдам.       — А я так просто тебе не сдамся…       Одичалый был опасным, сильным противником. Гораздо сильнее и опаснее тех, кого она убила в Клыках Мороза. Низкорослый, Кирк двигался на удивление быстро, угадывая её намерения, словно читая мысли. У него за поясом был кинжал, которым он не преминул воспользоваться. «Если он сейчас меня убьёт, кто тогда будет разводить очаг в нашем шатре и расправлять шкуры для Тайвина перед сном?» — почему-то подумалось Арье. Эти проклятые шкуры и огонь, полыхающий у них в палатке, никак не шли у неё из головы всё то время, пока она уклонялась, наносила удары, парировала выпады. Хорошо, что когда-то Зара научила её приёмам, которые были в ходу у бойцов Эссоса. Здесь они подошли гораздо больше, чем мечный бой Вестероса. Пару раз она упала в снег, уже думая, что вот и всё, но смогла подняться в прыжке, в очередной раз мысленно поблагодарив дорнийку.       Толпа вокруг них росла, и уже не видно было ни озера, ни других палаток — только какое-то нагромождение одеяний из шкур, разномастных лиц, торчавших из-за пояса ножей, луков, костяных украшений, мелькавших вокруг неё со скоростью спиц в колесе. Отовсюду раздавались улюлюканье и одобрительные выкрики. После очередного удачно отражённого удара, Арья с удивлением поняла, что одичалые, в большинстве своём, поддерживают её. В гуле голосов она отчётливо слышала — «Звезда, Звезда Севера!»       Крутанув нож, она нанесла обманный удар, полоснув Кирка по руке. На снегу запылали алые капли.       — Довольно! Я не желаю твоей смерти! — голос Арьи был глух, дыхание её сбивалось.       — Ты или — моя, или — ничья! Я никому не сдаюсь! И тебя не отдам! — зелёные глаза пылали яростью, подтверждая произнесённые слова. «Он убьёт. Меня или Тайвина», — пронеслось словно молния в голове у Арьи.       — Нет! — резкий выкрик и столь же резкий удар. Под валирийской сталью разошлись шкуры, со скрежетом распались на куски звенья кальчуги, и хрустнули рёбра…       «Ты закроешь зелёные, карие и голубые глаза…». Карие глаза она закрыла уже давно, посреди тепла и света. Зелёные — сегодня, посреди холода и льдов. Остались — голубые…       Отерев кинжал снегом, Арья убрала его в ножны. У её ног лежал поверженный вождь Вольного народа. Сам Вольный народ стоял вокруг неё. Вглядываясь в лица тех, кто волею богов стал её соплеменниками, Арья пыталась понять, чего ей теперь ждать. Она убила одного из вождей. Но она отстаивала своё право на выбор, как женщина Вольного народа. Разве она не права? По лицам Андорры, Ирис, даже мальчишки Дика, она видела, что она была права. А вот лицо Берты не выражало ровным счётом ничего.       Постепенно толпа пришла в движение, начав расходиться. Четверо отделившихся от общей массы мужчин подхватили тело Кирка и куда-то понесли. В след за ними побежали дети и потянулись старики, выкрикивая что-то на непонятном языке.       Повернувшись к подошедшей Берте, Арья, не выдержав её спокойного взгляда, сказала:       — Я не могла уйти с ним! Не могла! И поэтому убила.       — Не могла и не могла. К чему ты мне это объясняешь? — женщина была невозмутима. — Ты сама всё решила.       — Я пыталась поговорить, но…       — Это хорошо! — черты лица Берты неожиданно смягчились, а в глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение. — Хорошо, что ты попыталась. Говорить надо всегда. Манс всегда говорил. И мой Реймар тоже говорит. Только вот не все умеют слушать. Кирк не умел. И думать не умел.       — Мне будут мстить…       — Может быть. Его не сильно любили. Но всё же он был вождём своего племени.       — Ты победила в честном поединке, на глазах у всех! — Андорра чуть ли не светилась от гордости за неё. Арье даже стало как-то неловко.       — Да. Ты на деле доказала, что ты — одна из нас. Из Вольного народа, — кивнула Берта.       — Ты так же убила того южного лорда, который тоже хотел отнять тебя у Сумеречного Льва? — тихий детский голос раздался где-то внизу, у её ног. Слегка приоткрыв рот, на неё смотрела девочка лет восьми-девяти со светлыми волосами и удивительными серыми глазами. Её бусы из ракушек, да и она сама чем-то напомнили Арье женщину-вождя Лайеллу.       — Почти, — ответила Арья, разглядывая свою новую «подругу». — А ты кто?       — Ли. Моя сестра — Лайелла — там, — показала девочка на противоположный конец озера. — Они ведь вернутся?       — Конечно, вернутся! — уверенно ответила Андорра. — Ведь с ними Сумеречный Лев. Он храбрейший из воинов и мудрейший из вождей! Или ты думаешь, что Северная Звезда будет биться ради слабака и труса?       — Нет! — воодушевлённый ответ девочки не оставил сомнений в её детскую веру в смелость и силу пришельцев из-за Стены. Вот только самой Арье этой веры порой ох, как не хватало. Ещё неизвестно чем обернётся эта её стычка с Кирком. Нет, она всё правильно сделала, показав, что она не слабая южная леди, но начинать жизнь с новыми людьми с убийства одного из них… Вряд ли это было правильно. Но откуда ей было знать, как у них считается правильным, если она даже толком не знала, куда и зачем уволокли труп те четверо мужчин! Может, к огню погребальному, а, может, к тому, что пылает под очагом, в ожидании обеда…       И ещё неизвестно, как к этому отнесётся Тайвин…       Вытянув перед собой ноги, Тайвин молча слушал Арью. Слушал и не перебивал. У них могли появиться сложности. Неизвестно сколько у Кирка было сторонников и сородичей. Сам он ничего не мог сказать про него, ибо общался с ним лишь раз, при их первом появлении в стойбище. А ведь был ещё Йорик, приходившейся ему то ли братом, то ли ещё кем. И всё это не прибавляло оптимизма.       Протягивая ему миску странного варева, в котором плавали куски, похожие на рыбьи, Арья рассказывала о том, что случилось за время его отсутствия. Почему-то ему припомнился Скопио с его скупыми отчётами. Тоже ничего лишнего — максимум информации и минимум деталей. Но, Арья! Его девочка, которая столько времени провела с ним. Сидела напротив него тёплыми летними днями и вечерами, слушая его, задавая вопросы. Тайвин не узнавал её. Какой-то дикарь домогался её, пытался убить её, а она так холодна и спокойна, словно говорит ему о поездке на рынок в базарный день! Интересно, она так же холодна была, когда пронзила бастарда Русе и жрицу? Он никогда не замечал в ней этой жестокости, свойственной, разве что, наёмным убийцам. Или он плохо знает её? Может, она всегда была такой, просто у него не было возможности разглядеть эту грань её сущности? Внезапно разозлившись, сам толком не понимая на что, он резко бросил:       — Теперь одним соперником меньше! Ведь, кажется, ты хотела, чтобы я стал королём в этом про́клятом ледяном королевстве!       Он заметил, как дёрнулась её рука, едва не расплескав густое бесцветно-безвкусное варево.       — Я этого не хотела, — её голос был всё так же ровным и спокойным, словно и не было его гнева, да и вся их беседа происходила под сводами Красного замка, а не в полутёмном шатре из старых овечьих шкур, натянутых на кривые жерди. Почему-то её невозмутимость вызвала в нём ещё бо́льшую злость:       — Когда-то я спросил, а ты не ответила. Может, сейчас ответишь — зачем ты убила красную жрицу?       Медленно, словно ей это стоило огромного труда, Арья поставила миску на пенёк, служивший им столом.       — Из-за её предсказания…       — Предсказания? — злость куда-то исчезла. Так же неожиданно, как и появилась. Вместо неё пришло желание обнять её, прижать к себе и сказать: «Не надо, не печалься, я с тобой…». Но он ничего этого не сделал, просто сидел и ждал продолжения.       — Я посчитала, что она пророчит твою смерть от моей руки. Что я убью тебя.       — …?!       — Теперь я знаю, что она ошиблась. Она сказала: «Ты закроешь карие, зелёные и синие глаза. Север будет твоим. А ты будешь его Королевой. И ценой будет кинжал в сердце ...».       Тайвин сидел и чувствовал себя полным идиотом. О чём таком она говорит?! А Арья, с застывшим, как маска, лицом, продолжала:       — Пророчество начало сбываться сразу. У неё были карие глаза. Зелёные я закрыла сегодня. И мы на севере. Ты и я. Дети Леса сказали, что я сама должна это сделать с тобой. Жрица не говорила, что я убью тебя. Она сказала только про кинжал в сердце. Так и случилось. Значит, всё остальное — тоже правда.       Мерно потрескивали поленья в очаге. Языки пламени лизали котелок, заставляя бурлиться закипавшую в нём воду. Пар, клубившийся над ним, превращал неказистую посудину в магический сосуд. Поднявшись, Арья взяла какие-то листья и бросила их в воду. Вода забурлила ещё сильнее, едва не выплеснувшись наружу. Взяв в руки длинную деревянную ложку, она принялась осторожно помешивать варево.       Тайвин отупело сидел, продолжая держать опустевшую миску в руках. О чём таком она говорила? Смысл слов был прост и понятен, только вот дойти до него он никак не мог. Магия, предсказания… Что за чушь! Действительно, чушь — сомневаться в её словах став тем, кем он стал. Но… Она убила жрицу, потому что та ей напророчила его, Тайвина, смерть?..       Словно не замечая его изумления, Арья продолжала своё таинство у очага. Среди пляшущих языков пламени и клубов пара, поднимавшегося от котла, она была похожа на ведьму. Тонкий, чёткий профиль, чёрные, разметавшиеся по плечам и спине волосы, изящные руки, колдующие над булькающей жидкостью.       Наконец-то отложив ложку, Арья сняла котелок и разлила его содержимое по глиняным кружкам. Что-то новое — раньше их не было. Наверняка кто-то из её здешних почитателей преподнёс. Забрав у него пустую миску, она протянула ему своё «зелье». Перехватив удивлённый взгляд, Арья истолковала его по-своему:       — Это чай, — пояснила она.       — Спасибо, очень вкусно, — сделав первый глоток, ответил Тайвин. То, что должно было обжечь горло, лишь обдало мягким теплом. И ему действительно показалось, что у напитка есть вкус и запах. Смущённо улыбнувшись, Арья пристроилась рядом, тоже потягивая свой поварской шедевр. В палатке воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескивание дров да звуками стойбища, доносившимися снаружи.       Поджав колени, Арья устроилась поудобнее. Тело немного ныло от ударов, полученных в сегодняшней стычке. Но уже намного меньше, чем это было днём. Раньше такие синяки заживали дольше. Намного дольше.       Согреваясь обжигающим кипятком, который ей казался едва тёплым, она сквозь полуопущенные ресницы поглядывала на Тайвина. Он разозлился. Она так и не поняла почему. Зачем-то заговорил про убийство жрицы. Ей не хотелось вспоминать про это. Главным образом не из-за того, что случилось в тот день в Королевской Гавани, а из-за того, что потом наступила та страшная ночь. Но сейчас она уже знала, что именно стояло за тем пророчеством. Но он спросил и она рассказала. Тайвин был шокирован, если его вообще можно было чем-то шокировать. Удивлён. Растерян. Она это видела. Она всегда и всё видела, что было связано с ним. Видела, чувствовала, угадывала…       Совсем рядом раздались шаги, приближавшиеся всё ближе и ближе. Похоже, к ним гости. Вернее — гость. Гостем оказался человек от Реймара — его старший сын. Он передал приглашение отца, заглянуть к нему в шатёр.       Шатёр Реймара и Берты располагался неподалёку от «королевского». Большой, добротный, он выглядел намного внушительнее жилища, отведённого Арье и Тайвину. Арья знала, что в нём жили сам Реймар, его жена Берта их младший сын Дик, дочь Керри и внук Хид — вот уже год как сирота.       Оказавшись внутри, Арья с любопытством разглядывала то, что её окружало. Всё те же шкуры, натянутые на деревянный остов. И шкуры брошенные на что-то, что на подобие настила или палатей, приподнималось над землёй и служило ложем для семейства. Имелось и кое-что напоминавшее мебель — имитация приземистого стола и широкие пеньки стоявшие по бокам. «Да у них тут целая столовая зала!» — c удивлением подумала Арья. То тут, то там её взгляд натыкался на предметы из-за Стены: явно серебряный кубок, блюдо, хоть и погнувшееся, но выглядевшее вполне прилично. Подсвечник, с воткнутой в него лучиной, на которую было намотано что-то, что горело подобно маленькому факелу, сундук, обитый железом и много ещё чего. Арья не удивилась бы, если б здесь оказались и книги.       Одна из шкур пришла в движение, и из-под неё вылез Дик, тут же с воплем бросившийся к ней:       — Звезда Севера! Арья!       — Привет! — Арья была рада видеть своего «старого» знакомого.       — А ты научишь меня так же драться? — голос у неё за спиной исходил от куда-то снизу. Обернувшись, она увидела маленькую девочку, похожую на Дика.       — Кер, не приставай — у нас серьёзный разговор! — тут же осадил её Дик.       «Его сестра», — догадалась Арья. Девочка смотрела на неё с нескрываемым восхищением и восторгом. Почему-то именно сейчас Арья поняла, что она поступила правильно, дав отпор Кирку.       — Так! Кажется, кто-то хотел узнать, что там с уловом у Тика? — насмешливый голос Берты, хлопотавшей над вертелом с насаженными на него курицами прервал уже готовую возразить девочку. Ссора была задушена на корню, так и не успев разгореться. С чувством собственного достоинства, словно им предстояли наиважнейшие дела, брат с сестрой, взяв поданную им корзинку, вышли из шатра.       — Реймар сейчас придёт, — снимая готовую курицу, пояснила Берта, предугадав вопрос гостей. И, действительно, её муж вскоре появился. Поздоровавшись, он пригласил их разделить с ними трапезу.       Сидя на пеньках вокруг деревянного стола, гости и хозяева неспешно поедали курицу. Зажаренная корочка и сочное мясо под ней были хороши. Наверное, хороши — Арья могла об этом только догадываться. Но вслух озвучивать странности их с Тайвином бытия она не спешила, вежливо похвалив поварские таланты Берты.       Поборов брезгливость, Тайвин доедал свой кусок. Хвала богам, что он ещё ничего не чувствует! Всё, что окружало его и все эти ... люди вызывали в нём неприязнь и отторжение. Одно дело идти с ними в бой, а другое — оказаться за одним столом.       Стараясь не смотреть на нечёсаные волосы дикарки, явно требовавшие мытья, он отвёл взгляд. Всё, абсолютно всё, что он видел, казалось ему нелепицей не имевшей права на существование.       На какой-то миг ему почудилось, что Реймар угадал его мысли. Губы седовласого вождя сложились в едва заметную усмешку, которая тут же исчезла. Это вызвало у Тайвина раздражение. Реймар явно родился за Стеной и прекрасно представлял всё то, к чему они с Арьей привыкли. Представлял, знал, понимал и ко всему прочему был явно умён. А сейчас сидел и смотрел, как он, Тайвин Ланнистер, пытается уместиться на так называемом стуле за так называемым столом.       Стараясь сохранять невозмутимость, Тайвин отхлебнул поданный ему травяной настой. Реймар был самым влиятельным из всех вождей, и, по не совсем понятной для Тайвина причине, до сих пор не занял место Манса. Сейчас его расположение Тайвину было более чем необходимо.       «Светская беседа» текла своим чередом. Но, пока что не прозвучало главное — зачем они здесь? После их победы над Гривсом им было, что обсудить. Да и помимо боя вопросов хватало. Но, пока что, разговор крутился вокруг общих тем.       — Вы хорошо устроились, леди Арья? — вопрос Реймара и то, как он был задан, прозвучал неожиданно.       — Да, благодарю, — слегка улыбнувшись и склонив голову, Арья ответила так, словно была на приёме в королевском замке, нисколько не смутившись, что «леди» сидит на пне посреди палатки из шкур.       — Это радует, — кивнул Реймар. Берта молчала.       — Не надо.       — Что? — не понял Реймар.       — Не надо «леди». Все «леди» за Стеной, — голос Арьи был всё так же ровен и мелодичен.       — Хорошо, что Вы это поняли. А Лорд Тайвин Ланнистер это понял?       — К чему эти вопросы? — Тайвину не нравилось, когда его вот так расспрашивали. — Если Вы имеете в виду титулы, то да — они здесь бессмысленны. Но ничто не заставит нас забыть о том — кто мы.       — Так ли это нужно, помнить о том — кто мы, если ничто уже не вернётся?       — Этого никто не может знать! — ответ Арьи был неожиданно горяч и резок.       — Верно, никто не может знать, — голос Берты был хрипловат и зловещ.       — «Кто мы»? Реймар, ты ведь так сказал? «Кто мы»? А кто ты сам? Откуда ты? И почему у тебя только одно имя? Здесь у всех имена посложнее: Костяная Башка, Умник Донг, Тормунд Великанья Смерть. А ты — просто Реймар. Почему? — Тайвин, отложив курицу, ждал ответа.       — Почему? Почему… Этим именем меня нарекли мать и отец при рождении. Оно моё и ничьё больше. У меня было ещё одно имя. Такое же как у отца моего, братьев моих, дядей, деда и прадеда. И ещё у многих поколений тех, кто родился под той же крышей, что и я. И оно было главным для всех них и для меня самого. Мы всё делали в угоду этого имени — рождались, ибо должен был быть продолжен род. Убивали — ибо у имени был враг и долг перед другим именем. Делая шаг, мы думали — а достоин ли тот шаг этого имени? Я долго жил так, пока не понял, что то, чего хочет Реймар, не может себе позволить человек с тем, другим именем. И мы расстались. Реймар и моё второе имя. Я ушёл. И новое второе имя мне не нужно. Мне хватает и одного. Его вполне достаточно, чтобы меня нашли те, кому нужен я — Реймар. И я всегда понимаю, когда меня зовут — так зачем мне второе имя?       — И как тебя звали, с твоим вторым именем?       — Это важно? Меня уже так не зовут. Оно не было столь известно, как Старк или Ланнистер. Но оно сковывало меня. И я избавился от оков.       — Хочешь, чтобы мы сделали тоже самое?       — Нет. Мы — Вольный народ. И здесь вы вольны зваться, как хотите. Но народ наречёт вас, как считает нужным.       — Уже нарёк, — Берта с непроницаемым лицом сидела подле мужа. Лишь глаза её загадочно сверкали в полумраке.       — Да, — согласился Реймар. — Слава о Звезде Севера и Сумеречном Льве разлетается быстро.       — Это намёк? — Тайвин слегка прищурился, пытаясь понять, куда клонит этот «лорд-отступник». Наверняка он был из вассалов Старков. Мелкий замок. Третий сын в семье. Никакой перспективы. Или у них что-то там случилось, и он предпочёл жить в шатре, чем быть на побегушках старших братьев.       — Нет. Не намёк. Это — вопрос. Ты всю жизнь правил — Домом и страной от имени Короля. И твоя женщина правила — от твоего имени. Вы не перестанете быть теми, кто вы есть.       — И?       — В Вольном народе все равны. Так было всегда, пока не пришёл Манс и не изменил правила. Я знаю, чего ты хочешь — занять место Манса.       — Возможно.       — Зачем?       — Зачем?       — Быть выше всех, чтобы не подчиняться никому? Чтобы править? Или для того, чтобы повести всех нас к победе над ночью?       — Для того, чтобы повести всех нас к победе над ночью! — голос Арьи, опередившей его с ответом, прозвучал звонко, уверенно и без малейших колебаний.       — Твоя женщина сегодня сделала тебя, Сумеречный Лев, на один шаг ближе к короне Манса. Она поступила, как женщина Вольного народа. Как женщина, которая выбирает достойнейшего.       Тайвин отметил, как Арья напряглась от этих слов. Распрямила плечи, вздёрнула подбородок.       — Да, мы хотим победы, — подтвердил Тайвин слова Арьи.       — Ты хочешь занять место Манса. А ты знаешь, что это за место? И кто все эти люди, которыми ты хочешь править, Лев Запада? Мало кто в Семи Королевствах считает Вольный народ людьми. Мы для вас — дикари, которые постоянно совокупляются друг с другом, воруют друг у друга, режут глотки друг другу. И режут ваши глотки — белые, сытые лорды и лордёныши. Что, скажешь, я не прав? — глаза Реймара загадочно поблёскивали в темноте.       — Прав.       — Прав, — соглашаясь сам с собой и с Тайвином, усмехнулся вождь. — Как ты будешь командовать теми, кто не говорит на общем языке? Или требовать что-то от тех, кто понимает твой язык, но не понимает, что ты хочешь от них? Какие слова найдёшь ты для Хармы Собачьей Головы, убивающего по одной собаке каждые две недели из ненависти к ним? Или, для безухого магнара Стира, которого тены почитают скорее за бога, нежели, за человека? Ну, а маленький, что мышка, Варамир Шестишкурый, оседлавший медведя? Думаешь, он послушает какого-то Льва, о котором он и слыхом не слыхивал?       — Уже! — усмехнулся Тайвин.       — Что, уже? — подавшись вперёд, Реймар буравил его взглядом, от которого Тайвину стало вдруг неуютно. Мало кто мог вывести его из равновесия, но этому «одичавшему лорду», похоже, сей фокус был под силу.       — Уже слышал. Назови хоть одного, кто про нас не слышал.       — Да, тут ты прав. Но одно дело прослыть умелым воином. Одолеть врага в бою. Прослыть посланцем богов. Другое — повести за собой целый народ. Да и как ты будешь говорить с нами? На каком языке?       — Неужели ты думаешь, что идя в наступление, я каждому солдату объяснял, что от него требуется? Объезжал тысячу, десять, пятьдесят тысяч людей? Конных и пеших?       — Конечно, нет! — усмехнулся Реймар.       — Нет, — кивнул Тайвин, слегка прищурившись. — Для этого существуют командиры, те, что знают своих солдат и говорят с ними на одном языке. И любой, кто идёт в бой, знает — кто во главе войска. Под чьими знамёнами и против кого они сражаются.       — Да, ты всё верно говоришь. За тобой шли, потому что их вёл лорд Тайвин Ланнистер — Великий Лев со скалы. Тебе присягали, тебя боялись. Или ты нанимал их за золото. За Сумеречным Львом пойдут, ибо ты показал себя как воин. И потому, что вера в чудо и промысел богов сильна по обе стороны от Стены. И если вожди решат, что именно ты должен вести всех, у тебя будут командиры, способные донести твою волю до каждого. Но, скажи мне, лорд из-за Стены, где ты видишь здесь войско? Где те дисциплинированные воины, пешие и конные? С кем ты будешь воевать по всем правилам?       — С теми, кто сам этого захочет, — подавшись вперёд, ответил Тайвин.       Зловещая тишина, повисшая в шатре, прерывалась лишь треском дров да лаем собак, что сцепились где-то неподалёку. Опершись о колени, Реймар отрешённо смотрел на языки пламени, словно видя в них что-то недоступное другим. Берта, убрав со стола, пересела подальше, принявшись латать что-то похожее на детскую шапку. Казалось, она утратила интерес и к беседе, и к гостям. Наконец, оторвавшись от огня, Реймар тихо произнёс:       — Ну, тогда, скажи мне главное — что должно убедить всех, что именно ты должен занять место Манса?       — То, что приблизит победу над ходоками.       — И что мы должны для этого сделать?       — Для начала — встретиться с Джоном Сноу.