Глава 2.28.
1 августа 2018 г., 11:19
— Хорошая стрела.
— Да, — Мира Рид, повертев тонкое древко, вернула его обратно в колчан.
Из мягкой мишени, набитой соломой, что стояла в ста шагах от них, торчало два хвоста оперения. Дик, помогавший девушкам, аккуратно вынул стрелы и вернул их Арье. Чёрные глаза мальчика смотрели на неё с обожанием и верой в чудо. Звезда Севера и спутница Трёхглазого Ворона выбрали его своим помощником в испытании оружия, что день и ночь изготавливалось в ожидании битвы! И даже позволили сделать пару выстрелов из лука простой стрелой!
Весь преисполненный осознания важности происходящего, он перебирал всё, что принёс с собой. На стрельбище они взяли разные стрелы: обёрнутые горючим материалом и пропитанные смолой, обычные, с каменными наконечниками и теми, что были сделаны из железостволов и, особо ценные — с обсидианом внутри.
С тех пор, как со Стены вернулся Тормунд Великанья Смерть во главе с обозом из навьюченных лошадей и саней, груженных драконьим стеклом, работа в стойбище закипела с новой силой. Среди пришедших с ним чёрных братьев было двое кузнецов. Остальные — солдаты. Всего набралось человек сто, захотевших вступить в бой с врагом на этой стороне. Привёл их Грен — сын фермера, что жил неподалёку от Винтерфелла и попавший в Чёрный Замок одновременно с Джоном Сноу.
Все вновь прибывшие разместились на северной окраине поселения. Когда они уходили со Стены, им было сказано, что они становятся частью одной армии — армии живых. И поведёт их в бой новый Король-за-Стеной. Грен должен был передать командование брату Ночного Дозора, который уже давно был среди одичалых. Именно так сказал им лорд-командующий, не вдаваясь в подробности.
Из кузнецов изъявили желание пойти за Стену двое. Умеющий работать с железодеревом Клод, всю жизнь прослужившиий Форрестерам, но на пятом десятке от чего-то решивший, что он должен уйти в Дозор, и Джастин, когда-то приехавший из Королевской Гавани. Ещё в Чёрном Замке Джон Сноу поставил перед ними задачу — придумать, каким образом они смогут изготовить оружие из обсидиана. Со стрелами было просто — драконово стекло крепилось к острию наконечника, заходя в его сердцевину и, при ударе, оно либо проникало в противника, либо рассыпалось в крошку среди дряхлой плоти ходока, превращая уже его самого в пыль. С мечами и копьями было посложнее. Они должны были выдержать не один бой. А если делать их только из хрупкого обсидиана, то, во-первых, на много не хватит, а, во-вторых, оно будет ломаться. Совместными усилиями кузнецы смогли изготовить копья и мечи, где в сталь добавлялось драконье стекло. Оставалось только испытать их на ходоках. А пока что лучники испытывали стрелы — как далеко летит, как точно попадает в цель. В основном этим занимался Йорик и его люди — им отводилась роль лучников в предстоящем сражении.
Покинув стрельбище, которое было сооружено на южной окраине поселения, Арья и Мира неспеша продвигались между шатров. Рядом с ними бежала Нимерия. Вокруг кипела, ставшая уже привычной, жизнь дикого Вольного народа. Раздавались смех и ругань на общем языке и незнакомых диалектах. Сновали мужчины и женщины. Проходили, сотрясая землю, великаны. Ввысь уносился дым от костров. А над всем этим парили вороны, облетая дозором Клыки Мороза и ущелье, из которого все ждали появления врага.
Задержавшись у палатки Берты, Арья проговорила о количестве стрел, необходимых Йорику. Уже были заготовлены лёгкие плетёные короба, в которые предстояло сложить всё, что успели сделать женщины. Вместе со стрелами в пещеры должны были доставить смолу в небольших бочонках, хворост и дрова, шкуры, чтобы утеплить каменые пол и стены. Всё это предстояло погрузить на мамонтов и везти в горы. Ответственным за это был великан Вун Вун. Поначалу Арья его побаивалась, а потом привыкла. Он был не злым, а после того, как чуть ли не по-детски обрадовался Нимерии, и вовсе сочла его дружелюбным. Но только вот говорил он на древнем языке, а Арья его не знала. Из великанов немного понимал общий язык только их вождь — Мег Могучий.
На спуске, ведущему к «королевскому» шатру, их обогнал Бенджен Старк со своими людьми. С прибытием братьев из Дозора, дядя Бен заметно воспрял духом. Его чёрная сотня действительно напоминала воро́н, своими накидками и плащами заметно отличаясь от разномастного Вольного народа. Все они были на маленьких приземистых лошадках, гораздо лучше приспособленных к снегу и суровым условиям, чем Тайна или Вихрь. Большую часть времени дозорные проводили упражняясь на мечах и в стрельбе из лука и арбалета, а так же отрабатывая какие-то манёвры. Вот и сейчас они направлялись на озеро, где их уже поджидали люди Костяной Башки и тены. По разговорам Арья поняла, что Тайвин хотел видеть их сражающимися вместе. Чего именно он добивался от объединения дозорных и одичалых, она не знала. А Тайвин отвечал как-то расплывчато и неопределённо.
Помахав рукой дяде Бену, Арья направилась к кузнице. Идти туда ей не хотелось, но было нужно. Попрощавшись с Мирой, она свернула на знакомую дорожку.
Под навесом из брёвен, обтянутых шкурами, пылал огонь, на земле валялись сваленные в кучу обломки железа, поодаль, в добротных ящиках, темнело драконье стекло.
Стоявший спиной ко входу мужчина методично наносил удары молотом по наковальне, на которой алел раскалённый докрасна клинок. Жар, идущий от горнила, заполнял всё вокруг теплом, заставляя обнажённую мужскую спину покрываться капельками пота. Взмокшие короткие чёрные волосы закручивались завитками у основания шеи. Мышцы на руках и плечах бугрились, передавая скрытую в теле мощь. Расставленные ноги твёрдо стояли на земле. Почувствовав на себе взгляд, мужчина обернулся.
— Ваше Величество, — после короткой паузы Джендри, отложив работу, склонился перед Арьей.
— Здравствуй.., Джастин.
За тонкими стенами о чём-то переговаривались люди, раздавалось ржание лошадей. Огонь, гудевший в двух шагах от Арьи, требовал новой пищи, а она не знала что сказать. Все слова выветрились у неё из головы, вытесненные воспоминаниями, о том, что когда-то чуть было не произошло между ней и Джендри. Вспомнилась почти такая же их встреча в Винтерфелле. Нет, не такая. На Джендри тогда был хотя бы кожаный жилет, а сейчас и его не было. Стараясь не глядеть на его обнажённый торс, она всё же произнесла:
— Как продвигаются дела с мечами? Достаточно ли обсидиана? Железа?
— Да, Ваша Милость, — голос кузнеца был глух, а его глаза смотрели в пол. Он так и не распрямился. — Всего хватает. Мы используем лом, что здесь есть, и железодерево.
— Хорошо. Если тебе что-то понадобится, обращайся.
— Да, Ваше Величество, — Джендри наконец-то поднял голову. Он был красив какой-то животной красотой и грацией. Помимо своей воли Арья не могла отвести глаз от покатых плеч, мускулистой груди и плоского живота. От выступившей испарины его кожа золотилась, делая похожим на взмыленного жеребца. Внезапно Джендри снова склонился:
— Ваше Величество!
Обернувшись, Арья наткнулась на ледяной взгляд Тайвина. Сделав пару шагов, он поравнялся с ней. Словно не замечая её присутствия, Тайвин окинул взором кузницу и произнёс:
— Нам понадобятся более лёгкие мечи. Это возможно?
— Они будут не столь прочны, как эти, Ваше Величество, — оружейник не поднимал головы.
— Встань! — голос Тайвина показался Арье холоднее льда. Поднявшийся Джендри и её Лев не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. По спине у Арьи пробежал холодок.
Ещё раз оглядевшись, Тайвин взял один из выкованных мечей. На вид он был тяжёл и надёжен, с широким полотном лезвия, в котором темнели следы обсидиана. Вскинув руку, Тайвин рассёк клинком воздух, пройдясь в опасной близости от шеи Джендри. На мгновение Арья забыла как дышать. Джендри стоял, не шелохнувшись, только его сердце бешено колотилось, заставляя пульсировать жилу меж ключиц.
— Хорошо, — медленно кивнул Тайвин, рассматривая меч, что всё ещё держал в руке. — Чёрные братья хвалят твою работу. Надеюсь, и впредь ты никого не разочаруешь. Будешь делать то, ради чего оказался на Стене. В твоих руках оружие нашей победы. Ты это понял.., Джастин?
— Да, Ваша Милость, понял.
— Любая твоя ошибка будет стоить жизни твоим братьям. И твоей… жизни тоже.
— Да, Ваша Милость.
— Любая.., Джастин. Любая… твоя… ошибка…
Арья не помнила, как они дошли до их шатра. Оказавшись внутри, она отпустила Ирис, приготовившую для них обед. Стараясь не смотреть на Тайвина, положила Иглу и кинжал на отведённое им место.
В очаге тихо потрескивали дрова. В углу заворочалась, устраиваясь поудобнее, Нимерия. Усевшись на пенёк, Арья придвинула к себе плошку с рыбным супом.
Вместе с шатром Манса они унаследовали и его имущество. У них появились ложки и вилки, явно украденные во время набегов за Стену. На низеньком, столе, сделанном из досок, прилаженных к пню повыше, стояло несколько серебряных тарелок, глиняный сосуд и огромные кружки. Последние, судя по всему, когда-то радовали добрым элем посетителей таверны.
«Королевский» обед был гораздо богаче обычной трапезы одичалых. Помимо супа, была ещё запеченная курица, сушёные мелкие яблочки и чай.
Доедая курочку, Арья прислушивалась к пению огня в очаге. Нимерия, вновь завозившись в своём углу, подняла морду. Её верная боевая подруга почувствовала, что что-то не так. Но что она, Арья, могла сделать? Ничего. Всё было сделано несколько лет назад в Королевской Гавани, а сейчас ей приходилось расплачиваться за свою глупость. Ей хотелось что-то сказать, но она не знала — что. Так они и сидели в полной тишине — она и Тайвин.
— Зачем ты тогда это сделала? — вопрос был ожидаем и неожиданен одновременно. И всё равно Арья не знала, что сказать.
— Я.., я.., — невразумительный лепет сорвался с её губ и наткнулся на яростный взгляд Тайвина. Она никогда не видела его таким. Чужим. Жёстким. Жестоким. «Семеро, что же я натворила… — пронеслось у неё в голове. — Он знает, что между мной и Джендри ничего не может быть. Он знает, что я, как и он — мертва. Но он готов убить его. Убить за прошлое». Выдохнув, она произнесла:
— Я ничего не сделала…
— Ты ничего не сделала?! Ты тогда была уже готова снять с него штаны!!! — ярость. В голосе Тайвина звучала неприкрытая ярость. Его глаза бешено сверкали, губы сложились в полоску, ещё более тонкую, чем обычно. Грудь ходила ходуном.
Вздрогнув Арья напряглась. К ней неожиданно вернулось всё то, что она испытала, когда, когда увидела его со служанкой Сансы. Не сдерживаясь, она выкрикнула в ответ:
— А с кого мне было снимать штаны?! Ведь с тебя их снимала Шая!!! — резко поднявшись, она выскочила из шатра.
Оставшись один, Тайвин отупело смотрел на кружку, что держал в руке. «А с кого мне было снимать штаны?! Ведь с тебя их снимала Шая!!!» — эхом звучало у него в голове не позволяя родиться ни одной осознанной мысли...
С Шаей всё было не так с самого начала. О том, что у Тириона есть шлюха, ему сообщила Серсея. Велев привести её в башню Десницы, он даже не думал, зачем она ему. Никакой необходимости лично встречаться с ней у него не было. Но, ради этой женщины Тирион так рисковал, притащив её аж с войны и пристроив служанкой к собственной жене, что Тайвину стало любопытно.
Шлюха оказалась, что надо. Он до сих пор не понимал, как ей удалось взять его в оборот. Сначала упрямое молчание и изображение горделивого достоинства. У Шлюхи! Потом завуалированные заявления, что ей что-то известно. Когда он готов уж был сказать, что передаст её в руки палача, медовый голосок ему напел, что ей известно всё, «что пожелает лорд-десница, чтобы ей было известно». И «что она готова поделиться своими сведениями со всеми». Она предлагала одинаково ловко свой язык, способный, как признаваться всем и во всём, так и оказывать совсем другого рода услуги. Пока он, как дурак, удивлялся изощренности женского ума и коварства, её проворные пальчики уже теребили его ремень. Её рот так же ловко обращался с его членом, как до этого складывал слова и фразы. Быстро кончив, Тайвин отослал шлюху. Удовлетворение от её визита было сродни сытному, хорошо приготовленному жаркому.
За те месяцы, Шая побывала у него ещё дважды. Он помнил как позвал её после истории с Арьей. Несколько дней, переполненных сюрпризами от воспитанницы, порядком его разозли и ему захотелось разрядки. Шая его не подвела. Прочувствовав, что именно ему нужно, она сделала всё быстро и деловито, вновь опустившись на колени между его ног. У неё хватило ума не навязываться ему, пытаясь показать всё, на что она способна. Но, вот какого х… она после всего осталась у него в покоях, он так и не понял. Вообще та история породила желание побеседовать с Варисом. Очень детально побеседовать.
А сейчас, получается, что Арья их видела… Внезапно ему захотелось встать, дойти до озера и нырнуть в ледяную купель, чтобы от всех этих воспоминаний, от Шаи не осталось и следа…
Арья вернулась ближе к ночи. Молча разделась и легла к нему спиной. Заговорить Тайвин не пытался. Проснулся он уже один. Весь следующий день Арья где-то пропадала, но свидетельства её кипучей деятельности были повсюду. Запасы провианта пополнялись, стрелы изготавливались, смола добывалась. Всё это в достаточном количестве поступало на их форпосты в ущелье и пещерах. В самом стойбище царило относительное спокойствие. Мелкие разборки из-за женщин, занятой кем-то чужой палатки или украденного топора его не касались и решались на уровне вождей, а серьёзных стычек не было. Джендри и его напарника он не видел, но удары молота о наковальню разносились по всей округе. Уже ближе к ужину, Арья пришла и, как обычно, сев напротив, принялась за рыбу, поданную Андоррой.
— Как прошёл твой день? — осторожно поинтересовался Тайвин.
— Хорошо. А ты знаешь, что у Дуга родился сын?
— Нет, — про радостное событие в жизни «Роберта» он не знал.
— Пятнадцатый!
— Что?!
— Ага. Пятнадцатый, — и Арья рассмеялась весело, задорно, словно и не было тяжкого разговора накануне. У Тайвина на душе сразу стало легко и спокойно.
— Так что там, у Острого Глаза? — с облегчением переспросил Тайвин. Его Королева тут же пустилась в забавный рассказ о местной светской жизни. Вождь, столь похожий на покойного мужа Серсеи внешне, был и столь же любвеобилен, поддерживая отношения сразу с тремя дикарками. А до этого у него была связь ещё с несколькими женщинами. И ни одна из них не перерезала горло другой, не пыталась заявить права на него. А он только и принимал подарки богов в виде рождавшихся у него сыновей.
Арья оживилась, глаза её блестели, и даже на бледные щёки вернулся румянец.
Оставив в покое «Роберта», они заговорили о Бране и Мире Рид. Вспомнили про Бена Старка. И вновь — про тревожные вести из-за Стены, переданные Джоном — Дейенерис Таргариен высадилась на Драконьем Камне. За беседой они не заметили, как наступила ночь.
Последующие дни пролетели незаметно, наполненные повседневной суетой. Про Джендри они больше не упоминали. Вооружение одичалых, подготовка постов и засад, тренировки чёрных братьев и людей Вольного народа шли своим чередом. Многое, из того что наметил Тайвин было уже сделано, когда от Брана пришло известие, что армия Короля Ночи в одном дне пути.
Времени на сборы и выступление ушло не много. Чёрная сотня Бена Старка, люди Костяной Башки и тены — основная ударная сила, на которую рассчитывал Тайвин, выдвинулись первыми. Вслед за ними ушли великаны и мамонты. Йорик уже несколько дней, как перебрался в пещеры. Отряды «Роберта», Лайеллы и прочие племена выдвинулись на отведённые им позиции последними. Сам Тайвин, восседая на Вихре в сопровождении Умника Донга, Тормунда и Реймара занял место на возвышенности, с которой ему прекрасно было видно и озеро, и горы с их пещерами, и ущелье из которого ожидались гости. С ними было ещё около десятка одичалых и Бран с Мирой Рид. Трёхглазого Ворона доверили Мегу Могучему, знавшему общий язык и готовому нести калеку столько, сколько будет нужно.
Арья тоже рвалась с ними, но Тайвин был непреклонен — слишком живы были в памяти воспоминания о прошлой их стычке с ходоками. Она обиделась — он понял это по хмурому лицу и поджатым губам. Но рисковать её жизнью он не мог. Пришлось настоять на том, что кто-то должен контролировать лагерь в отсутствии почти всех вождей. Нехотя Арья согласилась остаться, но заставила его взять с собой Нимерию. Со словами: «Охранять», она приставила к нему свою лютоволчицу. Словно видя его впервые, Нимерия подошла к Тайвину поближе и втянула носом воздух. Опасливо покосившись на огромные клыки и лапы, Тайвин предпочёл не дёргаться и, скрипя зубами, выдержал процедуру повторного знакомства. Большого удовольствия от обнюхивания зверем, который запросто мог разорвать его пополам, он не испытал. А вот Арья, казалось, была удовлетворена. И вот сейчас, подчинившись своей хозяйке, Нимерия сидела рядом с его конём, утопив лапы в снегу. Этакая гора серого меха. Не сказать, чтобы Тайвин был сильно рад волчьему присутствию, но от мысли, что Арья переживала за него, на душе у него теплело.
Долго ждать им не пришлось. Забрезживший в горах рассвет окрасил всё в розовато-лиловые цвета. Последние звёзды уже растворились в светлеющем небе, когда со стороны ущелья стал наползать стылый туман. В груди что-то заныло, зарезало, стало истекать кровью. Гораздо сильнее, чем в прошлый раз. Своим обострённым, нечеловеческим слухом Тайвин уловин громыхание тысяч костей. Нимерия тихо заворчала, почуяв беду. Вихрь под ним напрягся, и, прядая ушами, тревожно заржал. Потрепав коня по загривку, Тайвин тихо произнёс:
— Спокойно, друг, спокойно.
Кружившая над ущельем стая во́ронов, описав круг, вернулась в горы. Вынырнув из забвения, Бран сообщил:
— Король Ночи здесь. Он и его свита. Их много. Я насчитал две тысячи, потом сбился. Осталось ещё столько же. Но они прибывают.
— Тысяч пять, как минимум, — кивнул Тайвин, покосившись на Реймара и остальных. В рядах одичалых стояла тишина. Все они видели ходоков и раньше, но никогда они не видели целой армии ходоков.
Прошли считанные мгновения и белая вьюга, поднимаемая сотнями костяных ног, поглотила весь берег. Стали видны очертания скелетов и мертвяков, что покинули мир живых совсем недавно. Были среди них и одичалые, и братья Ночного Дозора, и некто более древний, уже успевший истлеть в земле за прошедшие века, пока Король Ночи не призвал его.
Становилось всё холоднее и холоднее. Едва успевшее встать солнце, заволокло сизой дымкой. Во́роны, ждавшие своего часа, вновь поднялись ввысь, стараясь рассмотреть всё, что только можно было увидеть сквозь снежную пелену. Через несколько мгновений Бран сообщил:
— Первые ходоки у пятого уступа. Всего на перешейке около пятисот.
— Пора, — Тайвин был спокоен, как никогда. Боль в его груди сделалась нестерпимой, зато в голове наступила полная ясность. Так было всегда, когда он знал, что и ради чего он делает. Так было когда он командовал немногочисленным отрядом в войне Девятигрошевых Королей, когда вёл своих проверенными боями людей против Рейнов и Тарбеков, и, позднее, когда он входил в доверчиво распахнутые ворота Королевской Гавани, чтобы раз и навсегда свести счёты с Эйерисом. Сейчас он тоже знал, что и ради чего он делает.
Повинуясь его знаку, Умник Донг протрубил в рог. Внизу, слева, прозвучал ответный сигнал и в нестройные ряды шагающих скелетов врезался конный клин. Прорываясь к озеру, люди в медных шлемах рубили то, что уже однажды умерло. Там, где прошли одичалые, ходоки больше не поднимались, оставаясь лежать осколками и ледяным пеплом. Драконье стекло не подвело. Оружие, что денно и нощно ковалось в кузне, несло смерти смерть.
Двигаясь по берегу, чёрные братья, во главе с Беном Старком оставляли после себя такие же кучи снега и осколков льда, радующих глаз всех тех, что взирал на них сверху. Но не всем это нравилось. Прямо напротив уступа, где располжился Тайвин, сквозь белую пургу чернели контуры трёх всадников. Один из них, подняв копьё над головой, издал громогласный рык, прокатившийся над озером и эхом ударившийся о камни гор. Повинуясь ему, орды смерти устремились из ущелья на ледяную озёрную гладь. Оттесняемые всё прибывающими и прибывающими ходоками тены были уже далеко от берега. Даже отсюда было видно, как тяжело им удаётся сдерживать мёртвую лавину. Кто-то падал и поднимался, чтобы нанести новый удар. Кто-то падал и поднимался, чтобы нанести удар по тем, кто мгновение назад был ещё его братом. С каждым погибшим живым воином, становилось больше на одного воина мёртвого.
— Двойной сигнал! — Тайвину показалось, что его губы заиндевели от напряжения и холода. Поднеся рог ко рту, Умник Донг протрубил дважды.
Вырвавшееся из засады озёрное племя, завернуло прорвавшихся ходоков, не дав пройти дальше вдоль берега. Дрогнув, мёртвая армия схлынула с побережья, ступив ещё больше на озеро. А там кипела яростная схватка тенов, не желавших сдаваться.
Ожившие кости нескончаемым потоком всё прибывали и прибывали из ущелья, подобно реке, наполняя всё вокруг. Натыкаясь на ночных братьев, Лайеллу и её людей, и стрелы, что летели с гор, они шли озером, видя перед собой лишь одну цель — живое тепло, что билось совсем рядом, и поселение, что дымило кострами вдалеке. Кружившие над всем этим во́роны, ка́ркая, то взмывали ввысь, то опускались почти до самой земли и застывшей водяной глади. Сделав очередной виток, стая устремилась к горам, и в звуки битвы ворвался голос Брана Старка:
— Пора.
— Трубить отход! — яростно сжимая Светлый Рёв, Тайвин вглядывался вдаль. От слаженности действий армии живых зависело, кем все они будут сегодня ночью — одинаково голубоглазой смертью или разношёрстными выжившими.
Умник Донг протрубил в третий раз — переливисто и протяжно.
Повинуясь звуку рога, бьющееся внизу людское море заколыхалось и пришло в движение. Медные шлемы стали отступать, всё ускоряясь и ускоряясь. Чёрная сотня уже неслась вскачь по краю озера. Правее, Лайлла, с развевающимися на ветру волосами, что-то кричала, увлекая своих людей. Смешавшиеся потоки живых и мёртвых, устремились в одном направлении. От тысяч бегущих ног земля и всё вокруг сотрясалась и дрожала. Так же как и лёд озера.
Не отрываясь, Тайвин смотрел на картину сражения, что разворачивалась перед ним. Его губы сами сложились в улыбку — хаотичное движение, происходившее внизу, приняло нужное ему направление.
— Огонь! — ещё никогда ни один приказ не отдавал он с такой радостью и жаждой убивать.
Четвёртый сигнал, прозвучавший над горами, породил тучи пылающих стрел, что взметнулись ввысь и заставили остановиться ходоков. Остановиться и повернуть назад, туда, где уже крошился и ломался тонкий лёд, не выдерживавший огромной массы, что давила на него, сотрясала его.
Тёплое течение, поднимавшееся из самых глубин, сталкивалось здесь с потоками, что изливались из горных недр, не давая озеру промерзать до самого дна. Ходоки ходят по земле. Ходоки не умеют преодолевать воду. Это сказал про них Джон Сноу. Об этом Брану Старку поведали Дети Леса. Это было написано в книге, что Тайвин прочёл в свою первую и последнюю ночь в Чёрном Замке. И они сделали так, чтобы вокруг ходоков образовалось много, очень много воды. Лайелла показала все места, где проходили тёплые течения. И они заманили их туда. И ни за что не позволят вырваться от туда.
Умник Донг победно обернулся к своему королю:
— Они в ловушке!!! В ловушке!!!
— Да, они в ловушке.., — кивнул Тайвин, чувствуя удовлетворение.
Лёд трескался и ломался, выпуская на волю чёрную воду. Льдины расходились под тяжестью попавших в ловушку ходоков, в то время, как отрезанные огненным дождём Чёрные братья и одичалые всё дальше и дальше уходили в отрыв.
Сгрудившиеся на единственном пяточке льда, не тронутом водой, скелеты цеплялись друг за друга, в желании удержаться на поверхности и не уйти под воду. А сверху на них летел огненный шквал стрел, поджигая копашащуюся пирамиду, выстроенную нежитью из собственных тел.
С чувством неприкрытого торжества, Тайвин созерцал окончательную гибель тысяч оживших мертвецов. Внезапно где-то глубоко внутри прозвучала тревожная нота, напомнив о боли, что не покидала его с рассвета. Оторвавшись от победного зрелища, он посмотрел вперёд, на скалы, что нависали над ущельем. На самом верху, словно изваяния, замерли три всадника. Их тронутые временем тела и скелеты лошадей были недвижимы. Только ветер трепал конскую сбрую, да остатки их одежд. Голову того, что был посередине, венчала корона, являвшаяся продолжением его самого.
Тайвин видел каждую деталь железных колец, что удерживали поводья его лошади. Каждую складку полуистлевшего камзола. Каждый излом сурового и непреклонного лица. Лица того, кто когда-то был человеком, а сейчас вмиг оказался совсем рядом с ним. Казалось, что протяни руку, и Тайвин сможет его коснуться. Но Тайвин этого не сделал. Это сделал Король Ночи. Чувствуя, как ледянищий холод проникает ему под кожу, забирая остатки тепла, Тайвин попытался сделать шаг назад, тронуть своего коня... Но не смог...
Одновременно с утробным рычанием, что раздалось в шаге от него, рука Тайвина нащупала Светлый Рёв. Сквозь перчатку валирийская сталь опалила его огнём, заставляя отступить холод и мрак, что клубились вокруг...
И вновь озеро, ущелье и горы разделяли их — Тайвина и Короля мёртвых. Синие глаза Повелителя Ночи на противоположном склоне гор не отпускали его, призывая следовать за ним в вечность...
Ещё сильнее стиснув рукоять меча, Тайвин прислушивался к рычанию Нимерии, что перебирала лапами в шаге от него. Далеко внизу догорали скелеты. Те, кто пытался спастись от пламени и воды тут же натыкались на стрелы с драконьим стеклом. Войско Короля Ночи стремительно таяло, зажатое в кольцо людьми, огнём и огромными полыньями. Но их повелитель уже, казалось, утратил интерес к своим воинам. Слегка качнув головой, словно сожалея о чём-то, Властитель Тьмы тронул поводья, разворачивая своего коня обратно на север…
