Глава 2.30.
11 августа 2018 г., 14:28
Покинув покои, отведённые Дейенерис Таргариен, Джон вернулся к себе. В его комнате было тепло и уютно, но ему показалось, что он попал в склеп. Захлопнув дверь, Джон прижался спиной к дубовым доскам, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Это ему удавалось с большим трудом. Закрыв глаза, он в очередной раз вернулся к тому, что сегодня произошло…
Им предстояла встреча с Королём-за-Стеной. Приехавший накануне Робб, сообщил, что в районе Восточного Замка замечено увеличение числа ходоков, и ему стало сложно контролировать территорию. К тому же, их участок Стены был самым ненадёжным и требовал основательного ремонта. К этому времени Джон уже ждал лорда Тайвина и Арью. Он решил обсудить с ними проблемы брата. Возможно, кто-то из одичалых, тот же Тормунд, к примеру, смог бы присоединиться к Роббу.
Стоило им въехать в лес, как повеяло уже хорошо всем знакомым холодом. Стычка с ходоками была яростной. Уничтожая одного мертвяка за другим, Джон услышал звуки битвы, что шла несколько севернее. Значит, Король-за-Стеной был совсем рядом.
Драконы появились неожиданно. Увиденное им превзошло все его ожидания и представления. Льющийся с небес огонь убивал тех, кто были уже мертвы, не позволяя им больше воскреснуть.
А потом случилось то, что случилось. Сначала из-за деревьев появился лютоволк, который был встречен его Призраком, как брат или как сестра. Посмотрев туда, откуда он пришёл, Джон увидел знакомые фигуры, бившиеся в одиночестве с мертвяками. Устремившись к ним, он начал прорубать себе путь, круша мечом ходячие скелеты.
Он видел, как лошадь Арьи, испугавшись, встала на дыбы, как лорд Тайвин, соскочив с коня, помог ей подняться, и они продолжили бой уже пешими. И как начал снижаться чёрный дракон с серебряноволосой наездницей на его спине. Как разверзлась его пасть и изрыгнула пламя прямо на две фигуры, почти что одинокие среди черневших стволов. Ходоков рядом с ними совсем не осталось, и та, что управляла драконом, не могла этого не видеть, но она всё равно послала его вперёд, прямо на беззащитных людей. Джон видел, как вокруг них разливалось море огня, поглощая всё вокруг. Исступлённо подгоняя коня, он не мог думать ни о чём, кроме Арьи, заживо сгоравшей в пламени дракона.
Перед ним гигантскими прыжками неслись два лютоволка. Впереди и позади, справа и слева, с грохотом падали обгоревшие деревья, вздымая снопы искр. Летел невесомый пепел, забивавшийся в нос, уши, глаза. Над землёй стелился дым, затягивая всё вокруг плотной пеленой. Бушевавшее пламя обдавало жаром, топило снег, превращая его в грязь. Рухнувший ствол, едва не переломил Джона и его лошадь пополам. Дёрнувшись, верный Дюк, встал на дыбы, отказываясь нести его дальше. Спешившись, Джон отпустил коня.
Призрак и второй лютоволк вывели его к двум фигурам, чьи силуэты едва угадывались через стену огня. Пламя яростно гудело, разбрасывая снопы искр и требуя новой пищи. Его пляшущие языки тянулись к волчьим мордам и бокам, норовя ухватить за шерсть. Завывая, Призрак и вторящий ему собрат, метались, не в состоянии проскочить сквозь горящие ели.
Сняв плащ, Джон окунул его в воду, что хлюпала у него под ногами и, закутавшись с головой, ступил в пламя.
Жар, иссушая влагу, норовил добраться до его доспехов, штанов, подступал к сапогам. Не обращая ни на что внимания, он шёл вперёд. Внезапно, огненное море отступило — гореть впереди больше было нечему. Откинув плащ, Джон огляделся.
Грязно-белые пятна снега перемежались с лужицами талой воды и земли. Отовсюду поднимался густой пар, смешивавшийся с дымом от пожарища. Вздымавшийся при каждом движении пепел, парил в воздухе, подобно огромным ленивым мухам. Из-за всего этого почти не было видно ни неба, ни солнца — только серая тоскливая мгла висела над лесом. Редкие, почерневшие стволы одиноко тянулись вверх. Бо́льшая часть того, что когда-то было густой чащей, лежало, догарая на земле. Упавшие деревья, подобно поленьям в камине, чадили, подсвечивая красноватым светом, словно какой-то исполин хотел развести здесь костёр, но отступившись, раскидал всё вокруг, свалив в неряшливые кучи.
Выискивая глазами хоть что-то, что могло напоминать двух людей, Джон продирался вперёд, не обращая внимания на оцарапанное лицо, рвавшуюся одежду, и слезящиеся глаза, с трудом различавшие, что там впереди. Он почти уже отчаялся, когда пробившийся сквозь серую пелену одинокий луч сверкнул на чём-то, очень похожим на алую каплю. Напряжённо вглядываясь, Джон устремился к лежащим вповалку деревьям, где на рукояти меча блистал и переливался, омываемый талой водой, рубин. Всё та же вода, попадала на руку, сжимавшую клинок. Странную, светлую руку, казалось, не тронутую пламенем…
Раскидывая всё, что мешало ему, Джон пролез под стволом и оказался в двух шагах от тел, что сплелись в предсмертном обьятии. Двух белых тел, в копоти, присыпанных пеплом, полусгоревшими ветками, но, по-странному, сохранившими нетронутыми свою плоть.
Дёрнув корягу, преграждавшую ему путь, Джон с грохотом вытащил её из завала. Внезапно рука мужчины, что прижимала к своей груди девушку, пришла в движение, и на Джона посмотрели зелёные глаза с золотистыми искорками, без какого-либо намёка на ледяную синеву.
Почти не веря себе, Джон рванулся вперёд, спотыкаясь и едва ли не падая в лужи, что остались после снега. Он видел, как пошевелилась девушка, как она вскинула голову и посмотрела в лицо обнимавшего её мужчины. Он видел, с каким напряжением всматривался мужчина в глаза той, что прижималась к нему. Тонкая девичья рука поднялась, коснулась нетронутых огнём светлых волос, щеки, груди. Тёмные пряди взметнулись в ответ на движение головы и рассыпались по обнаженной спине и плечам.
Оказавшись в шаге от них, Джон, не удержавшись, споткнулся и упал на колени.
Обернувшись, Арья с удивлением замерла, будто видела его впервые. В её глазах больше не было синего ледяного блеска, только слёзы, которые собирались в дорожки и стекали по щекам. Она что-то силилась сказать и не могла. Наконец, он услышал совсем слабое, едва уловимое:
— Я… замёрзла.., замёрзла… холодно…
— Всё хорошо.., хорошо.., — голос лорда Тайвина был хриплым, словно слова давались ему с трудом. Обняв Арью за плечи, он сильнее прижимал её к себе, гладил по спине и плечам, пытаясь согреть.
Внезапно устыдившись их беззащитной наготы, Джон сорвал с себя плащ, укрывая обоих, и отвернулся. А за его спиной слышалось:
— Неужели мы живы?! Холодно, мне снова холодно… Дым.., пахнет ... Дымом…
— Да, дымом и пожаром …
— Ты ранен? Это кровь!
— Просто царапина…
— Не трогай, я сейчас… Тебе не больно?
— Нет…
— Кровь.., Тайвин! Кровь, она солёная, снова солёная!!!
— Да, да…
Ничего не понимая в странном разговоре, что вёлся у него за спиной, Джон стоял и думал, как ему быть дальше. И ничего не мог придумать...
Пожар почти стих и из дымного облака на него выскочил Призрак со своим собратом. По радостному крику Арьи: «Нимерия!» Джон наконец-то понял, что брат и сестра нашли друг друга. А потом появился Тормунд, магнар Стир и его тены, чёрные братья, которые когда-то ушли на помощь одичалым и Робб со своими людьми. Все они были свидетелями того, как пламя обрушилось на Короля-за-Стеной и его Королеву, и никто уже не чаял увидеть их живыми. Чудо неведомой магии, что оберегала их, породили трепет и волнение, отразившиеся на лицах всех. Сгорело всё: деревья и кусты, кости ходоков, одежда Сумеречного Льва и Звезды Севера, но сами они остались невредимы.
Вокруг стремительно темнело, начинался снегопад. Нужно было поторопиться с мёртвыми, что ещё остались на поле боя.
Робб, сняв с себя плащ, протянул его Арье. Осмотревшись, Джон и Тормунд нашли погибших чёрных братьев, чья одежда тут же пригодилась. Пойманные тенами лошади короля и королевы, были приведены к своим хозяевам.
Едва не теряя сапоги, что были ей неимоверно большими, в штанах, которые норовили свалиться при каждом её шаге, Арья неуклюже взгромоздилась на кобылицу. Лорд Тайвин выглядел не лучше. Обувь ему была откровенно мала, руки и ноги торчали из короткой одежды. Вскочив на своего вороного жеребца, он поехал за Тормундом, что указывал им путь к пещерам — пристанищу древнего Гендла. Арья и часть одичалых двинулись за ними.
Стоя посреди пожарища, Джон и Робб молча смотрели им во след. Ни у того, ни у другого слов не было. Сестра постоянно оглядывалась, будто не верила, что они все живы и рядом...
Уже потом, спустя какое-то время, посовещавшись, они решили, что Джон вернётся в Чёрный Замок, чтобы узнать, что хочет Дейенерис, а брат присоединится к нему позже, когда с убитыми будет покончено.
И вот он здесь и знает, чего хочет Дейенерис Таргариен. И ещё он знает, что их Рикон жив, так же как и Бран, о чём ему успела сказать Арья, перед тем, как последовать за … своим Тайвином...
Дейенерис Таргариен покинула Чёрный Замок на рассвете. Вместе с ней в сторону Белой Гавани направилась и её свита во главе с Джорахом Мормонтом и Тирионом Ланнистером. Прощание с ними оставило тягостные воспоминания в душе Джона. Сир Джорах почти ничем не напоминал ему своего отца, старого Медведя. При внешнем сходстве между ними было мало общего. По каким-то едва уловимым признакам Джон понял, что Мормонт всё сделает ради своей королевы — её жизнь и её желания были для него важнее всего остального.
Тириона Джон видел второй раз в жизни. Несмотря на то, что теперь он возвысился до Десницы при Матери драконов, самоуверенности в нём поубавилось. У Джона к нему было множество вопросов, но задавать их, он поостерёгся. Ему было непонятно, как сын Тайвина Ланнистера оказался в стане его врагов и, что теперь связывало его с Сансой. Похоже, Тириону тоже хотелось подойти и поговорить, но он этого не сделал. О том, что отец карлика выжил, Джон предпочёл промолчать.
Когда небольшой отряд и два дракона, парившие над ними, скрылись вдали, Джон вернулся к своим обычным обязанностям. Пройдясь по Чёрному Замку, он заглянул к Дауни Бредли, что пока что был за мейстера, переговорил со строителями и стюардами. Поднявшись на Стену, он окинул взглядом раскинувшиеся перед ним земли. Прямо под его ногами привычно белела равнина, вдали, почти невидимые отсюда, возвышались горы, а между ними лежал Зачарованный лес с тёмным пятном-прогалом на месте пожарища.
Постояв ещё какое-то время на самом верху, Джон спустился вниз. Идя по замку, он отвечал на приветствия, решал мелкие вопросы. Сворачивая в один из переходов, он прислушался — здесь никого не было, все тренировались во дворе. Быстро пройдя по коридору, он указал Призраку на лестницу: «Сидеть, никого не пускать» и толкнул крепкую дверь, к счастью, оказавшуюся незапертой.
В комнате на четверых было пусто. Мысленно попросив прощения у погибшего Леннокса Грэма, Джон откинул крышку сундука с его личными вещами. У младшего сына межевого рыцаря из Долины имелся неплохой запас из двух нательных рубах, штанов и утеплённой меховой куртки. На самом дне лежала пара маленьких сапог. За свой небольшой рост и хлипкое телосложение парень был прозван «мышонком». Повертев в руках найденное, Джон подумал, что малышу Ленноксу всё это уже не понадобится, а вот Арье будет в самый раз.
Выйдя из комнаты, Джон, поманив за собой Призрака, прошёл дальше. Дойдя до левого крыла, он почти оказался у лестницы, что вела в кухню, но, передумав, замер на полпути. Призрак, словно удивляясь вдруг возникшим сомнениям, ткнулся мордой ему в ладонь. Вздохнув, Джон постоял какое-то время, а затем повернул назад.
Так, никем незамеченный, он покинул второй этаж и направился к покоям, соседствовавшим с его собственными. Эта дверь была закрыта. Вынув из кармана ключ, Джон вставил его в замок и повернул. В комнате, в которую вот уже несколько месяцев никто не заходил, всё было так, как и накануне того дня, когда её хозяин вышел, чтобы уже не вернуться. Книга на столе, стопка бумаг, засохшее перо, небольшой ларец и окованный железом сундук.
Решительно сделав пару шагов, Джон проделал всё то же самое, что и некоторое время назад. Тайвин Ланнистер оказался запасливым — среди его вещей были нательное бельё, несколько камзолов, штанов и пара добротных сапог. Взяв всё, что могло бы пригодиться, Джон вышел, держа в руках раздувшийся от вещей мешок. Уже у себя он засунул всё это в плетёный короб и плотно закрыл крышку. Потом вызвал стюарда и велел готовиться к выходу за Стену.
Путь до леса занял совсем немного времени. Джон без труда нашёл вход в пещеру, запомнившийся ему ещё со времён его похода с Ярлом и тенами. Всё тот же двадцатифутовый коридор вёл к пустотам, величиной с Великий Чертог Винтерфелла. Внутри были те же каменные колонны, так же чадили костры, пуская дым в потолок, так же толпились люди. Но среди них не было Игритт. Зато была Арья, лорд Тайвин и был Робб.
Король и Королева-за-Стеной сидели у дальнего костра, кутаясь в меховые плащи. Похоже, они так и не согрелись. На их лицах уже не было следов копоти, а ссадина, пробороздившая висок Тайвина Ланнистера, покрылась коркой засохшей крови. Робб, расположившийся рядом с ними, казалось не замечал никого и ничего вокруг. Подбрасывая маленький округлый камень, он не отрывал от него взгляда, словно сейчас это было самым важным из всего того, что есть в жизни. Камень взлетал в воздух, чтобы быть пойманным по очерёдно то правой, то левой рукой. Почти никак не отрегировав на появление Джона, Робб, с застывшим, как маска лицом, продолжал сидеть, слегка согнув ноги. Только руки его не расставались с камнем, снова и снова посылая его вверх.
Кивнув всем, Джон отпустил чёрных братьев, что тащили за ним короб и мешок с припасами:
— Я кое-что захватил, думаю, вам пригодится.
Присев рядом, он извлёк хлеб, колбасу, бурдюк с вином и протянул Арье и лорду Тайвину. Надкусив хлеб, сестра блаженно зажмурилась, точно ничего вкуснее не ела. Не обращая внимания на набитый рот, она невнятно промычала:
— Са-а-асибо.., — получилось совсем, как в детстве. Невольно улыбнувшись, Джон вспомнил, как леди Кейтилин сердилась на неё за плохие манеры и ставила в пример Сансу.
— Как ты?
— Замечательно! Никогда ещё не чувствовала себя такой живой!
Глядя в блестевшие в полумраке глаза Арьи, утратившие свою мёртвенную синеву, невозможно было усомниться в правдивости её слов.
— Арья.., Робб.., — выдохнув, Джон перешёл к главному. — Нам нужно поговорить.
— Нам троим? — прищурившись жёстко произнесла Арья. — У меня от Тайвина нет секретов!
Отметив, как дёрнулась рука Робба, Джон перевёл дыхание. Ланнистер сидел молча, явно не собираясь никуда уходить. Арья, демонстративно просунув руку ему под локоть, упрямо вздёрнула подбородок. Пауза затягивалась.
Собравшись с мыслями, Джон всё-таки заговорил:
— Дейенерис Таргариен утверждает, что Рикон жив и, что он у неё.
— Что она хочет? — голос Робба был глух. Отбросив бесполезный камень, он ждал ответа. Арья напряжённо вытянулась, отставив еду. От немигающего взгляда лорда Тайвина повеяло холодком.
— Чтобы Старки признали её права на престол. Она ждёт меня, тебя, Робб, леди Кейтилин и Сансу в Королевской Гавани.
— В Королевской Гавани? — переспросила Арья.
Джон пояснил:
— Дейенерис не сомневается в том, что она её возьмёт.
— Вот как! — с какой-то горечью воскликнула Арья. — И кто уже ей в этом помогает?
— Новости на Стену запаздывают. Известно лишь, что к ней примкнули Грейджои. Их флот сейчас штурмует Утёс Кастерли.
— А Санса?! — встрепенувшись, Арья подалась вперёд.
— Я давно не получал от неё никаких вестей, — покачал головой Джон. — Дейенерис Таргариен хочет чтобы мы сами послали ей ворона.
— Мы не можем доверять дочери безумца! — безапелляционно заявила Арья, яростно сверкая глазами. — Она попыталась сжечь нас!
— Все знают, почему она это сделала, — впервые подал голос Робб. Джону явственно послышался скрежет зубов брата. «Дети Таргариенов, завёрнутые в плащи Ланнистеров». Если бы не давний поступок того, кто сидел сейчас с ними за одним костром, то вряд ли и он сам, и их сестра оказались бы в пламени дракона.
— Если бы Роберт Баратеон был понастойчивее, и не позволил бы драконьей принцессе вырасти, никаких проблем вообще бы не было! — не унималась Арья. Тайвин Ланнистер по-прежнему не проронил ни слова, лишь ещё сильнее поджал губы, услышав требование Таргариен послать ворона в Утёс. Робб, снова подняв с земли камешек, возобновил прерванную игру. Казалось, он утратил всякий интерес к происходящему, только стиснутые челюсти, да ходившие желваки выдавали внутреннюю борьбу.
Какое-то время помолчав, Джон продолжил:
— Мы должны решить, что делать.
— Решить? — в голосе сестры ему послышалась горечь. — Она видела, что за враг противостоит людям, и нанесла нам удар в спину. Разве мы можем верить её словам?
Джон прекрасно понимал всё это, и ему не надо было ничего объяснять. Дейенерис была дочерью Безумного короля, и никто не знал, что за мысли рождались в её голове. Требуя от них всех преклонить колено, она получала Север, Санса открыла бы для неё ворота Кастерли Рок, а Робин Аррен подарил бы Долину. Но при этом не стоило забывать и о тысячах Ланнистерах, что расползлись стараниями лорда Тайвина по всему Вестеросу, и сире Арно, засевшем в Винтерфелле. Но и просто ждать, рискуя жизнью Рикона, они тоже не могли.
Выдохнув, Джон повернулся к Ланнистеру:
— Что Вы намерены делать? Вернуться обратно на ту сторону? За Стену?
После томительной паузы, подкреплённой тяжёлым немигающим взглядом, всё ещё Король-за-Стеной ответил:
— Боюсь, что скоро будет одинаково опасно по обе стороны от Стены.
— Вы думаете, что узнав, что Вы живы, Дейнерис вернётся?
— Вполне возможно. Но я сейчас не об этом. Все видели, что прилетело три дракона, а обратно вернулось только два.
— Один был убит копьём, — Робб пожал плечами, явно не догадываясь, куда клонит Ланнистер.
— Убит. И умер. Но все мы знаем, что здесь никто не умирает окончательно, — закончил свою мысль лорд Тайвин.
Подтянув колени к груди, Арья застыла на месте. Робб, наконец-то поняв, о чём речь, сжал челюсти. Джон, переведя дыхание, спросил:
— И что мы сможем сделать?
— Что? — иронично переспросил Тайвин. А, действительно — «Что?»
— Мы будем сражаться! — воодушевлённо ответила за него Арья.
Глядя, как растерянность и озадаченность на лицах Старков сменяется желанием действовать, Тайвин с трудом подавил усмешку. Ему очень хотелось послать всё это и, воспользовавшись вновь открывшимися дверьми в мир людей, уйти за Стену. Уйти, забрав с собой Арью. Но вот только куда бы он ушёл? Кейтилин Старк получила заманчивое предложение от Дейенерис, и она запросто сможет поддаться искушению обменять его, Тайвина, голову на Рикона. Да, здесь были Арно и Глен Арлингтон. Но он не знал, какова сейчас реальная расстановка сил. И если он сможет благополучно покинуть Север, то далеко ли он уйдёт? До Утёса и столицы путь далёк, да и пока он туда доберётся они могут уже пасть под натиском драконов. Искать спасения на востоке, в Эссосе, подобно трусливому псу? Но подобная трусость требует много денег, а Король-за-Стеной гол как сокол и нищ. Да и за то время, что он будет колесить по дорогам Вестероса, ходоки, наверняка, преодолеют Стену, и, где-нибудь в чистом поле, он сам станет одним из них. Остаётся только одно — остаться здесь и попытаться хоть что-то сделать. Какая разница, где в очередной раз превратиться в ледяной труп...
Разговор затянулся. Проблем, возникших в последнее время, было слишком много. Особенно много их было в Восточном Дозоре у моря. Подтянувшиеся братья Ночного Дозора, Тормунд и стир Магнар были готовы и дальше идти за ним в бой. Его смерть в огне и воскрешение из пепла произвела на всех немалое впечатление. Впрочем, как и на него, но он пока ещё даже не пытался осмыслить, всё, что произошло с ними в этот раз.
Предлагая, что можно предпринять и слушая встречные предложения Сноу, Тайвин то и дало заставлял себя возвращаться к проблемам, что были здесь и сейчас. Но всякий раз он вновь и вновь мысленно оказывался далеко. Он смотрел на каменные стены, своды пещеры, поддерживаемые причудливыми витыми колоннами, а перед его взором вставали Утёс Кастерли и Красный Замок. Вокруг него сидели дикари, а он видел Джейме, Кивана, Серсею, Томмена. Может, в пекло всё? В пекло Старков, леди Кейтилин и всех, кто готов предать его при первой возможности? Вскочить на коня, проехать под Стеной, созвать всех, кто верен ему и двинуться на юг? На юг, в Королевскую Гавань, в Утёс...
Перед его глазами уже плещется море, а к облакам тянутся белоснежные стены. Ноги, уже почти сделали первый шаг, повинуясь непреодолимому желанию почувствовать знакомую вязкость песка. Но вместо пены прибоя вокруг него вновь крутятся снежные вихри. Снег падает отовсюду и ложится на стены и башни Кастерли Рок. Засыпает кусты и деревья, прибрежную полосу и ведущую к ней тропинку. А вместо бескрайнего моря акульими клыками тянутся ледяные торосы, закрывая горизонт. За звенящей тишиной не слышно ничего — ни пения птиц, ни человеческих голосов, ни лая собак. Только страшная, безликая тишина и безликие полуистлевшие скелеты, пристроившиеся на выступах скал в ожидании чего-то...
Не веря собственным глазам, Тайвин делает шаг в сторону дома... и вместо зубчатых башен видит прямо перед собой Железный Трон, выкованный из сотен мечей и так хорошо знакомый ему зал.
Здесь тоже повсюду снег — на ступенях, ведущих к трону, в чашах, где должен пылать огонь, на полу. Снег падает сквозь дырявую крышу и задувает через полуразрушенные стены Красного Замка. Оседает на головах и плечах людей, замерших подле трона: Серсеи, с пустым, лишённым жизни лицом и синими глазами, Джейме, Томмена, Кивана — одинаково равнодушними, мёртвыми. И рядом с ними Джоффри — с изъеденной червями плотью и в сгнивших одеждах. А впереди, на троне, что так любил Эйерис — Король Ночи. Они все смотрят на него, Тайвина, а он — на них... И вот он уже подле Властителя Тьмы. Тот улыбается и протягивает ему иссушеную временем руку. На раскрытой ладони длань — знак Десницы...
— Тайвин...
Голос... Такой тревожный и родной врывается в его то ли видение, то ли сон, подобные тем, что дарили ему чардрева. Но сейчас это не подарок. Это нечто другое. Другое — от чего холод расползается по жилам...
— Тайвин! — настойчиво зовёт Арья и берёт его за руку, и он приходит в себя окончательно. Он сидит, как и сидел рядом с ней. Здесь же её братья, дозорные, тены. Почти никто не заметил его краткого отсутствия. Никто кроме Арьи. По прежнему держа его за руку, она переплетает их пальцы, стискивая так, что ему больно. И от этой боли он просыпается уже окончательно... Да и сон ли это был?..
Словно очнувшись, Тайвин наткнулся на взгляд Робба. Бывший Молодой Волк перестал играть со своим камнем и смотрел на него так, будто хотел пришибить его этим самым камнем. И уже не первый раз за сегодняшний день. Явное желание вновь отправить его, Тайвина, к мертвецам читалось на лице Робба Старка всякий раз, стоило ему посмотреть на них с Арьей. А Арья, казалось, этого даже не замечала. Она прикасалась к нему при каждой возможности, словно не веря в произошедшее. Держала его за руку, как сейчас. Заглядывала в глаза. Тайвину тоже не верилось в то, что с ними произошло. Но маленькая тёплая ладонь в его руке и вновь серые глаза заставляли поверить в то, что это — правда...
Их разномастное войско уже спало, когда затянувшийся военный совет, наконец-то завершился. Удалившись за витые колонны, Старки оставили Тайвина и Арью вдвоём. Словно всё время проведшая в ожидании этого момента, она потянула его за рукав:
— Здесь проход и там озеро. Идём!
С трудом поднявшись, Тайвин сделал пару шагов, едва не упав. Ноги, затянутые в какие-то лилипутские сапоги, отказывались шевелиться. Нечто, когда-то звавшееся штанами и дублетом, облепило его с такой силой, что он с трудом дышал. Впрочем, дышать не особо и хотелось — вслед за вдохом его ноздри наполнял «чудный аромат», который источала его новая одежда. Жизнь, внезапно пожелавшая вернуться в их тела, сразу же напомнила, что мир благоухает не только розами.
Впереди него ковыляла Арья, едва не теряя явно большую ей обувку. Что-то, напоминавшее бриджи, постоянно сползало и норовило оставить её голышом. Явственно представив себе этот момент, Тайвин неожиданно возбудился. Впервые за всё время, что он провёл за Стеной.
Чувствуя, что с каждым шагом штаны становятся всё теснее и теснее, он не на шутку перепугался. Увидев, что Арья потянулась к принесённому Джоном Сноу коробу, Тайвин подхватил его, надеясь, что он окажется достаточно тяжёлым, чтобы хоть как-то отвлечь его от разыгравшейся фантазии. Короб был тяжёл, но не настолько, насколько хотелось бы.
Протиснувшись в расщелину, Тайвин остановился. Здесь было намного теплее. Маленькое озерцо мерцало, отражая блики факела. Пар, клубящийся над его поверхностью, окутывал всё вокруг туманной дымкой.
Склонившись, Арья потрогала воду:
— Тёплая!
Скинув свои огромные сапоги, она потянулась к штанам, и, внезапно засмущавшись, отодвинула факел подальше.
— Я пойду.., — голос Тайвина подвёл его, прозвучав неестественно хрипло.
— Не надо.., — тихий ответный шёпот заставил его сердце пуститься вскачь. Отвернувшись, он сел на камень и первым делом не без труда избавился от обуви. Рванув на себе дублет, он остался в одних штанах. Помедлив пару мгновений, Тайвин оглянулся. Арья была уже в воде. Над поверхностью была видна лишь часть спины с трогательно торчащими лопатками. Волосы, рассыпавшиеся по плечам, были уже мокрыми, на коже блестели мелкие капельки. Он и не заметил, что она успела окунуться… Уже ничего не соображая, и даже не пытаясь этого делать, Тайвин сорвал с себя штаны и сам шагнул в воду, где его окутало забытое ими ощущение тепла.
Наскоро проведя по телу руками и смочив лицо, он смыл с себя грязь, гарь и вонь, что сопровождали его последние часы. Не в силах сдерживаться, он ступал по необычно ровному дну, с каждым шагом приближаясь к манившему его видению.
Её кожа была мягкой и бархатистой, грудь, что легла ему в руку — упругой. Пройдясь по её животу, шее, он почувствовал ответную реакцию, в виде подавшегося ему навстречу тела. Ощутив прижавшиеся к нему ягодицы и спину, он едва не застонал готовый немедленно опрокинуть её на каменный выступ. Внезапно развернувшись, Арья посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты.., Ты.., — она словно силилась что-то сказать и не могла. Взяв его голову в руки, она прижалась губами к его губам. От её неумелой неловкости у него защемило в груди. Она его! Только его! Через мгновение неистовость поцелуя вытеснила все мысли. Уже не сдерживаясь, он рывком поднял её из воды, опустив на прохладный камень. Резкое движение — и девственная преграда была преодолена. Почувствовав её дрожь и краткий всхлип, он замер, пытаясь не быть грубым в её первый раз… Возобновив движения, он входил всё глубже и глубже, ощущая её призывно прогибающуюся спину и подающиеся вперёд бёдра. Пальцы, что метались по его спине, поднимались вверх, путаясь в волосах, и тут же спускались вниз. Они были настойчивы, требовательны. Губы, оказавшиеся где-то рядом с шеей, жадно затягивали его кожу, язык оставлял мокрую дорожку, а зубы ощутимо кусали… К её стонам примешивалось: «...Тайвин…». И от всего этого последний осколок льда, что ещё был в его сердце, крошился, ломался и таял…
Растворяясь в новых ощущениях, Арья возвращалась к жизни. Сначала была вода. Тёплая, мокрая, окутавшая её вода. И Тайвин, воевавший со своей по-смешному тесной одеждой. А потом были его руки на её бёдрах, животе и груди. Ощущение его торса, что касался её спины, гладкости его кожи, намокших волос и его мужского естества, что требовательно упиралось в неё. Его глаза вновь были зелёными — с золотом, не с серебром. Она хотела сказать ему это, но к чему занимать губы словами, когда они предназначены совсем для другого… Наконец-то она смогла всласть целовать его. Целовать не во сне, а наяву. Его рот, язык — они были жадными, неистовыми, изголодавшимися. Его щетина колола, её дыхание сбивалось, а потом она внезапно ощутила пустоту вокруг и твёрдость камня за спиной. Прижатая к скале, она не противилась, впустив его в себя. Было больно. Она не думала, что будет так больно. И он это почувствовал. Остановился. Дал ей отдышаться. Потом боль отступила, осталось ощущение того, что он внутри, что он рядом, что он вокруг неё. Его руки, губы, его мужская сила. И всё это для неё…
