Своя среди чужих, чужая для своих. Или пересказанная история одной волчицы.

      — Я расскажу тебе сказку…       — Сказку?       — Да, сказку.., — понизила голос Арья.       — Это будет страшная сказка? — усмехнулся Тайвин.       — Очень… Это сказание о лунной пыли.., — подтянув ноги, она пристроилась на тёплом камне.       Со всех сторон вокруг них клубился пар, поднимавшийся с глади пещерного озера. Откуда-то сверху, сквозь невидимые отверстия, лился свет, тонувший в воде. Он отражался зеркальными бликами от влажных стен и превращался в десятки радуг.       Это было самое подходящее место для сказок. И для любви. Тайвин так и не удосужился вылезти из воды и, разомлев, продолжал сидеть по пояс в тёплой купели. Арья, пристроившись на уступе в шаге от него, сама себе напоминала русалку из легенд, которыми была переполнена эта пещера. Распустив волосы, она прошлась по ним костяным гребнем и, перекинув их через левое плечо, накрутила кончик на палец. Совершенно не стесняясь своей наготы, она поглядывала на Тайвина, ждавшего обещанной сказки. Повинуясь его лёгкому кивку, Арья начала:       — Так слушай же и не говори, что не слышал… Когда-то, на заре времён, когда в мире ещё не было людей, над землёй плыли две луны. Но им двоим было тесно на небесах. Однажды они столкнулись, и одна из них не удержалась и рухнула вниз. Её осколки рассыпались повсюду, превратившись в чёрный камень. Тогда, в миг её падения, в этот мир пришли драконы… Они были могучими. Мудрыми. Свободными. Они летали, где хотели. Жили, где хотели. Пока не появились более слабые существа. Звери. Птицы. И люди. Драконы видели, что их сила и могущество пугает людей. Драконы были мудры и решили жить там, где никто не будет их бояться. И они выбрали пустыни и степи, что были на огромной земле. Но они недооценили людей. Люди были не столь умны, но они были хитры. Однажды они нашли удивительный камень — хрупкий, чёрный, невесомый. Лунный камень, что издревле покоился в земле. И увидели люди, что он властен над крылатыми повелителями огня. И им захотелось заполучить ту власть, ибо властны они были лишь над козами, которых перегоняли с одного пастбища на другое. Был среди них один юноша — Граскарис. Больше жизни любил он красавицу Нейертис и готов был ради неё на всё. Даже приручить дракона. Найдя удивительный камень, он так боялся его потерять, что решил спрятать его в себе. Так, осколок упавшей луны оказался в его руке. Пока луна другая, сиявшая на небе, не отмерила ровно месяц, ходил он, пряча свою рану. Когда народился новый месяц, ничто уже не напоминало о том, что скрывает его ладонь. А потом он встретил дракона. Дерзость его была столь велика, что дракон опалил его огнём, желая прогнать. Но пламя не причинило Граскарису вреда. Удивился дракон смелости, с которой юноша искал его дружбы и стал ему бо́льше чем другом. Когда Граскарис предстал пред Нейертис и остальными верхом на драконе, все признали в нём вождя. Он поделился своим секретом с ней, своими братьями и сёстрами, и её братьями и сёстрами. И вскоре уже десять драконьих всадников летало над равнинами и пустынями, над морями и океанами. Время шло, пастухи, разгадавшие секрет лунного камня, стали сильными и могучими. Им больше не было нужды пасти коз. И они полетели покорять мир. И тогда все узнали о людях с белыми волосами и фиалковыми глазами. И все захотели повторить их путь. Но это никому не удавалось, ибо никто не знал великую тайну лунных осколков. Однажды сестра Граскариса — Эрнейрия, чья ладонь таила в себе такой же камень, как и у её брата, встретила мужчину — могучего воина Улафа. Красивого, сильного, убивавшего врагов стрелой с тысячи шагов. Он покорил её сердце, и она поведала ему секрет своей семьи. Но она не знала, что любя её, Улаф больше любил войну и победы в ней. И мечтал он о драконах с тех пор, как узнал про них. И случилось страшное — Улаф отнял камень у Эрнейрии, отрубив ей руку, и бросил её умирать. Но она не умерла. Когда он спал, она проникла в его шатёр и нашла украденный лунный камень. Но камень уже не нужен был ей. Не нужны ей были драконы, люди, дальние земли и моря. Месть завладела Эрнейрией. Выхватив кинжал, она пронзила Улафу грудь со словами: «Ты так хотел его, так возьми и храни так близко к сердцу, как только сможешь!» — и погрузила камень в трепещую плоть, протолкнув его по самую ладонь. Но могуч был Улаф и, истекая кровью, успел призвать дракона. И поняли тогда люди, что связь с драконом сильнее, коль камень в сердце. Как и сила самого камня. Что пламя дракона вдыхает в него жизнь, и вновь бежит она по жилам того, кто уже был на пути к мёртвым. И испугались они тайны открывшейся им. Но больше они испугались, что её узнают чужие. С тех пор, под страхом смерти, было запрещено с кем бы то ни было делиться секретом семьи. Чем сильнее становились бывшие пастухи, тем больше было у них врагов. Их путь к могуществу был устлан мёртвыми. И с каждой новой смертью всё строже и строже хранили они тайну своей власти над небом и землёй, доверяя её лишь самым достойным. Сейчас никто уже и не скажет, как было утрачено знание о первом камне — в какой из битв погиб последний из рода Граскариса, кому ведомо было истинное знание власти над драконом. Время шло, умирали старики, рождались дети. Лунные камни обратились в лунную пыль, что разошлась по крови серебрянноволосых людей и перешла в кровь их потомков. Только вот сила её слабела. Но если дети были рождены от одной крови, что уже была одарена лунной пылью, то связь их с драконом была сильнее. И повелось с тех пор хранить и преумножать силу крови, что текла в их жилах, рождением детей от сестёр и братьев своих… А про сам лунный камень забыли. Забыли навсегда…       — Выходит, не навсегда? — задумчиво произнёс Тайвин: — Раз ты обо всём этом знаешь.       — Я это увидела. И прочитала… Вчера…       — Вчера?       — Вчера. Когда была кошкой…       — Кошкой? — брови Тайвина слегка приподнялись, впервые изобразив удивление.       — Кошкой, — повторила Арья, уже без тени улыбки глядя в зелёные глаза. — А ещё я была вороном. И дотракийкой. И ещё много кем… Это чардрево так захотело. А может, Дети леса. Я не знаю.       — Чего захотело?       — Чтобы я узнала и рассказала тебе. Про Рейегаля и Дрогона. Твоего дракона зовут Дрогон. Ты знал это?       — А у меня есть дракон?       — Есть. Как и у меня. Ведь ты летаешь… во сне? Я знаю, что летаешь. И ты знаешь, что это значит. Ты ведь знаешь про варгов.       — Арья, это…       — Невозможно! — перебила его Арья, переместившись со своего камня поближе к нему. — Всё, что случилось с нами — невозможно! Но случилось ведь! И я, правда, всё это видела! Первых валирийцев — как они приручали драконов. Книги в Цитадели. И книги, которые я читала раньше. И слышала, как Дейенерис обращалась к Дрогону и Рейегалю!       — Зачем тебе показали это?       — Но ведь зачем-то они нас спасли? Сделали такими, какими мы были? Бран говорил, что они враждуют с ходоками, значит они на нашей стороне!       — На нашей стороне.., — медленно повторил за ней Тайвин. — А почему драконы здесь?       — Им больше незачем оставаться на юге, — слегка нахмурившись произнесла Арья. Того, что именно случилось в столице она не знала, но догадывалась. — Когда наездник погибает, дракон принадлежит сам себе. Или кому-то другому… Если такие найдутся.       — «Если такие найдутся», — по лицу Тайвина невозможно было понять, что он обо всём этом думает. Потянувшись, он слегка коснулся её щеки, подбородка, накрутил на палец её локон…       Полуприкрыв глаза, Арья вся растворилась в этой нежности. «А ведь у него стало меньше морщин, — вдруг пронеслось у неё в голове. — И волосы — гуще. И золота в них больше, чем серебра…». От неожиданных открытий у неё быстрее забилось сердце.       Продолжая играть с её прядью, Тайвин поинтересовался, неотрывно глядя ей в глаза:       — Это всё? Или у тебя есть ещё, что мне сказать?       — Нет.., мне больше нечего тебе сказать...       Он был суров с ней. О боги, как он был суров! Он всё ещё злится на её очередной необдуманный поступок. Считает, что она зря рисковала. Что ничто не угрожало бы Нимерии, приблизься она к дракону. Он всё ещё злится… Она не будет говорить ему сейчас. Она скажет ему потом, тем более она пока ещё ни в чём не уверена. Потом, если лунная кровь так и не придёт.., она скажет ему потом…       Потянувшись, Арья едва уловимо коснулась губами его виска, прошептав на ухо:       — Я рассказала всё… Всё, что вчера узнала. Может, полетаем?       — Полетаем?!       — Ага!..       Последующие дни Арья помнила смутно. Они закружились вокруг неё снежным вихрем, неумолимо приближая к чему-то грозному, страшному и величественному.       Она помнила то, как Тайвин впервые подошёл к Дрогану. Как заговорил с ним. И как оседлал его. От неверия, отражавшегося на лице Тайвина, Арье хотелось смеяться — ей казалось, что он готов ущипнуть сам себя, чтобы проснуться. Но Тайвин этого не сделал, а выполнил всё в точности, как она и сказала. После их первого полёта удивление на его лице никуда не исчезло, но оно то и дело сменялось улыбкой, которую, впрочем, никто кроме неё не видел.       Арья жила в напряжении, словно натянутая тетива лука, готовая вот-вот выпустить стрелу и поразить цель. И, в то же время, все эти дни несли за собой открытия, которые наполняли её невиданным ранее восторгом. Каждое утро она поднималась в воздух на Рейегале, а Тайвин — на Дрогоне. Их связь с драконами была велика и пугающа, но Арья её не боялась. То, что ей с такой лёгкостью удалось в первый день — повторялось вновь и вновь. Дракон слушал её. Понимал её. И слушал Тайвина.       Племена Вольного народа, видя парящих среди облаков Короля и Королеву, окончательно уверовали в их непобедимость и избранность. Теперь, когда на их стороне была магия огня, пришло предчувствие скорой победы над Ночью, и все принялись готовиться к Великой Битве. Без устали ковали оружие и заготавливали стрелы. Первый отряд уже выдвинулся в сторону озера, где покоился ледяной дракон. Вскоре за ним последовал второй — более многочисленный. Каждый день Бран сообщал, что он видел с помощью во́ронов. А видел он многое. Король Ночи собрал новое войско ничуть не меньшее, чем перед Ледовым Побоищем.       На последнем совете было решено, что в стойбище останется Реймар и десятая часть всех племён, а остальные уйдут на юг. Следом за ними полетят Король-за-Стеной и его Королева.       Так всё и случилось. Людям — пешим и конным, понадобилось гораздо больше времени, чтобы добраться до места, указанного Браном. Рейгаль и Дрогон проделали весь путь за один день.       В Зачарованном лесу, рядом с пустошью, окружавшей озеро, их с Тайвином уже ждали магнар Стир, Утер, Йорик, Мег Могучий с Браном и многие другие. Тысячи воинов, вооружённых стрелами, копьями, мечами и кинжалами с драконьим стеклом. По ту сторону от пустоши расположились братья Ночного Дозора.       Когда повеяло первым ледяным холодом, а осколок обсидиана дал о себе знать, Арья была рядом с Тайвином. Первые ходоки, появлявшиеся среди деревьев, были встречены градом стрел. Следом за ними шла снежная буря и смешивалась с бурей той, что взмывалась с каждым развеянным в пыль мертвяком. Арье казалось, что вот-вот и мертвецы закончатся, но этого не происходило. Земля содрогалась от поступи тысяч и тысяч ледяных скелетов, казалось, появлявшихся из-под снега.       Повинуясь звуку рога, ввысь взлетали тучи стрел и обрушивались на лесную чащу. Откуда-то издалека доносились точно такие же сигналы — это Джон и его люди вели бой. Часть ходоков, прорвавшихся вперёд, была встречена тенами. Орудуя копьями и мечами, они не позволили им пройти дальше. Наступая и удерживая ходоков с флангов, Утер и Йорик не давали им вырваться из огромного котла, созданного совместными усилиями Ночного Дозора и Вольного Народа. Котла, в котором пламя плавило лёд, заставляя смерть умирать.       Арья не могла понять, сколько всё это продолжалось. Порой, ей казалось, что пролетела лишь пара мгновений, а порой — что прошло полдня. Бран, сидевший рядом, дёрнулся и открыл глаза:       — Время пришло — он здесь! И у них канаты. Они начали подъём дракона. Король Ночи на скале над озером.       Встрепенувшись, Арья посмотрела на Тайвина. Они ждали только появления Повелителя мёртвых. Пока он живёт своей странной жизнью, живут и остальные. Стоит ему умереть, и всё кончится.       Спустившись с пригорка, она направилась к Рейегалю. Тайвин — к Дрогону. Уже ставшим привычным движением, Арья взобралась на дракона и устроилась меж шипов. Пара шагов, отрыв в прыжке от земли, взмах крыльев — и вот они уже набирают высоту. Под ними, стремительно уменьшаясь, тают фигурки Тормунда, дяди Бена, Брана, Миры Рид и Вун-Вуна. Вот уже маленькой точкой видится ей Нимерия, сидящая между братом и дядей. Уже не разобрать бьющихся с ходоками тенов — лишь море снежных вихрей и огня, рождаемое горящими стрелами. Точно такое же море колышется на юге — там, где Джон. И эти два моря соединены более тонкими струйками, потянувшимися на запад и восток, обнимая озеро с берегами, кишащими мертвяками. Само озеро ровное и гладкое, но по нему уже побежали веточки-трещинки — первые свидетельства того, что вот-вот и тросы, спускающиеся в его глубину, вытянут что-то, что очень нужно страшному чёрному всаднику, стоявшему на вершине горы.       Арья впервые видела Короля Ночи. А что это был именно он, она поняла сразу. Пятеро ходоков на конях, подобно рыцарям смерти, замерли на скале, нависавшей над озером. И среди них тот, чей взгляд отозвался в её сердце разрывающей болью. Казалось, что обсидиан, запросился наружу, вдруг захотев покинуть её тело. Появилось непреодолимое желание спрятаться, убежать.       Припав к Рейегалю, Арья попыталась унять бешеный бег сердца. Жар, исходивший от дракона, согревал её, придавал уверенности. Оглянувшись, она увидела Тайвина. Такой же чёрный, как и Дрогон, он, казалось, всю жизнь только делал, что летал. Его ободряющий кивок, вселил в Арью уверенность.       Снизившись, они пронеслись над самым краем леса, не позволив полчащу ходоков прорваться к тем, что бились с тенами. «Дрокарис», — и пламя заставило их умереть уже навсегда.       Первое копьё, которым попытались её сбить, не достигло цели. Как и второе. Поднявшись повыше, Арья решила не рисковать. Тайвин сделал тоже самое.       Направляясь к озеру, они видели под собой макушки страждеревьев, железностовлов и кишащее костяное море меж них. Когда они оказались над озером, третий дракон был уже поднят и пока что лежал без движения. Но это продолжалось недолго. Мгновение — и его глаза открылись, сверкнув синим. С чёрным, худощавым всадником, по-хозяйски расположившимся у основания его шеи, он расправил крылья и, оттолкнувшись от земли, взмыл вверх.       Дракон был могуч, красив и смертельно опасен. И он был нужен ходокам. Пока он был на земле, Арье и Тайвину не позволили приблизиться к нему, посылая копьё, за копьём. Огонь Дрогона и Рейгаля не останавливал мертвяков — на их место тут же вставали другие.       Поднявшись в воздух, тот, что звался когда-то Визерионом, на мгновение завис над своей бывшей могилой и устремился к Дрогону. То, что вырвалось из его, пасти испугало Арью. Пламя не должно быть мёртвым. Оно должно быть жёлтым, оранжевым, как солнечный апельсин, а не холодным и синим, как застывшая вода. Как лёд. Но пламя дракона Короля Ночи было именно таким. И оно чуть было не достигло Тайвина, не успей он положить Дрогона на левое крыло.       Заходя справа, Арья уже готова была скомандовать — «Дрокарис!», но не успела. Точно такой же сноп холодного пламени чуть было не поразил и её. Резко сдавив бока Рейегаля, она нырнула вниз, пролетев под брюхом мёртвого дракона. Разворачиваясь, она поискала глазами Тайвина и увидела его позади себя, напротив Короля Ночи. В руке их врага было копьё, занесённое для броска. Выхватив лук, безо всякой надежды на успех, она послала стрелу. Стрела пролетела совсем рядом с головой дракона, но этого было достаточно, чтобы копьё было опущено. Чувствуя, что теперь она сама стала мишенью, Арья подалась назад, заставляя Рейгаля подняться выше.       Описывая круг, она видела, что Тайвин не позволил метнуть копьё ей в спину, опалив огнём хвост Визериона. Ничего не случилось. Издав странный рык, ледяной дракон вновь направился в сторону своего бывшего брата. Но в этот раз Арья была сверху и сзади. Рейегаль снижался плавно, почти не шевеля крыльями. Воздух, обтекавший её со всех сторон, казался Арья густым, словно морская вода в спокойный день. Воздушные волны накатывали на неё неспешно, одна, за другой. Лук в её руке на мгновение стал частью её тела. Чувствуя, как вибрирует от натуги тетива, Арья выровняла дыхание. Рейгаль на какой-то миг завис, расправив крылья, и этого ей хватило. Пущенная стрела, не встречая на своём пути препятствий, слегка вращая оперением, описала дугу и нашла свою цель. Арья видела, как содрогнулся наездник, как повёл рукой, разворачивая своего дракона. Деревянное древко, пронзило тело насквозь и торчало из его спины и груди, дрожа на ветру.       Продолжая свой полёт, Визерион развернулся, и Король Ночи посмотрел Арье в глаза. Мёртвенная синева заглянула ей прямо в душу, растеклась по жилам, замедляя бег крови. В груди стало больно, как никогда. Время словно остановилось, а мир замер вокруг, будто не было в нём никого кроме неё и Повелителя Тьмы… А потом внутри Арьи что-то оборвалось, и жгучая боль начала таять, покидая её тело. Она даже не сразу поняла, что это Дрогон настиг своего мёртвого брата, опалив его пламенем и заставив Короля Ночи вернуться в мир живых, как и предрекал Бранн.       По-странному сложив кверху крылья, которые, казалось, разучились парить, Визерион, медленно вращаясь, стал падать вниз.       Устремившись следом, Арья вглядывалась в него и в его всадника. Ломая под собой деревья, дракон рухнул неподалеку от озера. Снизившись, Арья присмотрела поляну, на которую и направила Рейегаля.       Продираясь сквозь снег, кусты и покорёженные стволы, она высматривала того, кто неудержавшись, соскользнул с Визериона, и упал где-то здесь. Прямо над ней пролетел Дрогон, тоже ища место, где он мог бы сесть.       Король Ночи лежал, припав спиной к поваленному страждереву. Его глаза больше не светились синим, став тусклыми, водянисто-голубыми. Иссушенное временем лицо пробороздили глубокие морщины, руки, казалось, состояли из одних костей, обтянутых пергаментной кожей. Одна из них пыталась вытащить стрелу, засевшую где-то рядом с его сердцем.       До Арьи донёсся едва слышный зов:       — Пожалуйста.., — слова древнего языка с трудом давались существу, лежавшему перед ней.       Сделав ещё пару шагов, Арья остановилась. Жизнь, вернувшаяся в это тело, была уродлива, как и само тело. Тощая шея в распахнутом воротнике пугала. Тяжи мышц и переплетение пульсирующих жил двигались вслед за острым кадыком — блёклые, полусгнившие, они не могли быть частью человека. Сквозь разорванный древний доспех торчал наконечник пронзившей его стрелы. Оголившаяся грудь, содрогавшаяся в судорожном дыхании, была худа и впала. Сероватая кожа, обтягивала рёбра и западала там, где их не было. То, что должно было быть кровью, имело скорее чёрный цвет, нежели алый. Медленно сочась из раны, она стекала на снег.       — Пожалуйста.., — вновь донеслось до Арьи.       Посмотрев в потухшие глаза Короля Ночи, Арья увидела лишь пустоту и боль. Боль, которая, казалось, пронизала всё это существо — каждое его движение, каждый вздох, дававшиеся ему с таким трудом. Плоть, в которую столь неожиданно вернулась жизнь, не могла с совладать с этим даром.       — Пожалуйста…       Потянувшись к Игле, Арья сделала то, что было предначертано уже давно...