Сахар и Специи (и ничего хорошего) (Sugar and Spice (and nothing nice))

      Начало новой недели вместе с дождем принесло статью на первой полосе утренней газеты, проиллюстрированную фото мертвой Элис Николс на кровати.       В статье приводились детали, которые, Ганнибал был уверен, Кроуфорд не санкционировал бы выпустить в прессу. Упомянули как рак печени Элис, так и раны, оставленные рогами. А вот каннибализм нет. По какой-то причине наиболее характерный аспект дела был опущен. Вместо этого добрая половина страницы была заполнена рассуждениями о судьбах других пропавших девочек.       В статье в качестве основного источника упоминался сайт криминального обозревателя. Tattlecrime.com размещал не только "секретные новости" по делу Элис Николс, но и по многим другим случаям в Мэриленде и в округе. Стиль сенсационный и притягивающий внимание, заполненный колкостью за колкостью, направленными на ФБР и их неспособность поймать убийцу – быстро безвкусно окрещенного «Миннесотский сорокопут».       Ганнибал прочитал статью Tattlecrime.com про Элис Николс. Его не упоминали. Добавив сайт в закладки и отложив планшет с газетой в сторону, он, созерцая тонкий узор границы тарелки с завтраком, позволил своим мыслям завертеться.       В ФБР утечка. Круг подозреваемых невелик: команда Кроуфорда и Ганнибал. Ганнибал изучил фото репортера Tattlecrime.com, молодой женщины по имени Фредди Лаундс, и задался вопросом, кто в команде Кроуфорд встречался и разговаривал с ней или что такого она имела на руках против кого-то из них, что заставила проговориться.       Кроуфорд справится с чем угодно, даже если виновный когда-нибудь укажет на него - или на себя. Беспокойство Ганнибала полностью сменило направление.       Пациенты должны доверять ему. Им необходимо быть уверенными, что их интересы у него в приоритете. С этической точки зрения и по закону он был обязан сохранять конфиденциальность всего, что они расскажут, если только оно не заключалось в недопущении серьезного преступления. Ему не хотелось обнаружить свое имя упоминаемым в какой-нибудь газете или в интернете, только не в связи с продолжающимся уголовным расследованием и возможной утечкой в ФБР.       Само по себе подозрение, что он не заслуживает доверия, может нанести серьезный ущерб его карьере и репутации.       Тревожная мысль преследовала его в течение дня. Кроуфорд не позвонил.       Таким образом, Ганнибал решил отвлечься.        Wolf Trap в Вирджинии было маленьким, сонным сообществом. Основными туристическими достопримечательностями значились пешие туры и обучающие курсы по рыбалке, проводимые два раза в неделю в общественном центре. Не так уж много чего посмотреть. Следуя указаниям на распечатанной карте, Ганнибал прибыл на окраину города, так и не столкнувшись с Торты и выпечка Грэма; интересно, магазин что, настолько мал, и он его пропустил? Адрес из интернета не содержал улицу. Не было даже сайта, просто запись в «Желтых Страницах онлайн».       Он уже собирался развернуться и направиться обратно в город, когда увидел знак на обочине дороги. Он просто прочитал «Грэм» и направился вдоль бетонной полосы, ведущей на север между плоскими полями тяжелой пшеницы. Нужно было проехать еще миль пятнадцать, дорога становилась все хуже и хуже, прежде чем Ганнибал, наконец, увидел появившийся в отдалении фермерский дом, наполовину спрятанный за парой высоких деревьев.       Еще задолго до того, как бентли Ганнибала остановился там, где угадывалась стоянка, он увидел, как собаки свободно бегают и резвятся в неогороженном дворе. Они были разнообразной кучей, больше похоже на то, что их случайным образом собрали из приютов, чем на то, чем зарабатывал бы заводчик. Когда Ганнибал вышел из машины, две из них подбежали, лая взахлеб. Он позволил им понюхать свои руки, пока осматривался вокруг.       Дом был в приличной форме, хотя следы на белом слое краски демонстрировали все последствия погодных атак. Это была типичная ферма с прилегающим большим сараем и обычными элементами фермерской жизни: старый плуг, трактор, который, вероятно, не двигался годами, с недостающими шинами и плющом, растущим с одной стороны. Кормушка, теперь служившая в качестве цветочного горшка, завалена вокруг. Пара дождевых сапог, с грязью, запекшейся на пятках, стояла на нижней ступени лестницы, ведущей к крыльцу.       Непосредственно перед парковкой было новое дополнение к дому, слой краски не так изношен погодой. Ручная надпись в выцветших зеленых и синих цветах, установленная над входом, оповещала: Торты и выпечка Грэма. Вся обстановка сильно отличалась от торговых центров и магазинов, в которые Ганнибал частенько заходил в Балтиморе, но, как он изучил два небольших стола, выставленных снаружи, в комплекте с плетеными креслами, он не мог не очароваться деревенской атмосферой. В длинном, жарком лете должно было быть удовольствием сидеть здесь, в тени старых деревьев, вдали от торопливого напряжения и суеты города.       Собаки снова убежали. Ганнибал же последовал за своим носом.       Внутренняя обстановка пекарни была более сложной, чем это можно предположить снаружи. Чистая белая плитка на полу, стены цвета яичной скорлупы и небольшие галогенные лампы на потолке создавали приятную атмосферу. Все пространство разделял пополам длинный, высотой по пояс стеклянный прилавок, на котором стоял целый ряд квадратных корзин, в настоящее время пустых, но по-прежнему с маленькими ценниками, указывающими на то, что товары, как правило, появляются в них.       Обыденный ассортимент: баранки, пончики, печенье.       В пространстве за стеклянным прилавком просматривались длинный ряд кухонных полок, большой холодильник, а также три печи. Открытая дверь вела в сам дом. Посуда для выпечки была разбросана: от сбивалки и лопаточек, ложек и форм для тортов до даже всевозможных видов электрооборудования. Неаккуратно сложенный яблочно-зеленый фартук лежал на корзине, заполненной апельсинами.       Над этим всем задержался аромат, столь типичный для пекарен, хотя никакие пирожные не выставлялись, а миски для взбивания, ложки и формы для тортов чисты, и в печи темно и пусто. Ганнибал чувствовал в воздухе намек на ваниль, наряду с нотами цитрусовых. Бурбон, ваниль, так же не подделка, не химическое вещество, что принимало большинство людей под реальной ванилью.       Все выглядело так, как будто Уилл действительно оставил испеченный торт у Ганнибала на пороге. Тот также начал подозревать, что, когда ночью они столкнулись друг с другом, Уилл был в театре с доставкой каких-то своих «тортов и выпечек» для фуршета Симфонического Совета, на который Ганнибал даже не посмотрел по привычке.       Задним числом и тому подобное. - Здравствуйте? - крикнул Ганнибал. - Уилл?       Через открытую за спиной дверь пришла, залаяв, еще одна собака. Через мгновение маленький, с веретенообразными ногами терьер вбежал в пекарню, скользя когтями по плитке. Пес, виляя хвостом, исполнил приветственный танец. Потом он повернулся и снова исчез в доме.       Приехав, Ганнибал видел серый вольво Уилла припаркованным. И собаки сейчас издавали достаточно шума, чтобы предупредить Уилла о госте, даже если он не слышал, как подъехал бентли.       Открытая задняя дверь искушала. Оставлять пресловутую заднюю дверь открытой, в случае, если сосед хотел зайти в гости, не было странным для людей, живущих в сельской местности, но чтобы оставить пекарню без присмотра, особенно с таким довольно дорогого вида кухонным оборудованием, стоящим вокруг, было неосторожно.       Медленно, не определившись, Ганнибал обошел стеклянный прилавок. Открытая дверь была открытой дверью, и Уилл оставил ему этот торт как подарок в благодарность. Хотя это не значит, что он оценил бы внезапное появление Ганнибала у себя дома.       Он остановился в дверях.  - Уилл? Это Ганнибал Лектер. Могу я войти?       Терьер, лая, снова подбежал к нему. Он прыгал на месте, скулил, а после снова умчался обратно.       Комната, куда Ганнибал вошел, оказалась кухней. Кружка с отколотой ручкой стояла забытая на столе, в ней еще мягко дымился кофе. Несмотря на свое нежелание, Ганнибал воспользовался моментом, чтобы понаблюдать; многое можно было узнать о человеке, глядя на то, какое он обустроил себе жизненное пространство.       Не много на что было посмотреть. Кухонная мебель и оборудование выглядели обжитыми и используемыми. Немного голо, с большим вниманием к функциональности, чем любви к деталям. Это не было помещением, где Уилл тратил много времени.       Жаль, что так. После осмотра пекарни Ганнибал ожидал другого.       С кухней граничила гостиная. Половые доски здесь были поцарапаны и изношены. Пространство хаотично - длинная книжная полка, проходящая через всю стену, была нафарширована и переполнена книгами, журналами и безделушками. На краю и углах потертого ковра лежали собачьи жевательные игрушки. Под одним из окон стоял длинный деревянный рабочий ящик, спортивный ассортимент разнообразных инструментов и что-то, похожее на рыболовные снасти.       На стуле перед верстаком, рядом с тем, что, как показал повторный осмотр, было старым лодочным мотором, сидел Уилл Грэм, неподвижно, глядя вникуда. Лежащий терьер свернулся у его ног.       Ганнибал с опаской подошел с боку.  - Уилл.       Уилл не реагировал. В дневном свете все выглядело еще хуже, чем на театральной стоянке. Он снова был мокрый от пота. От него пахло преимущественно болезнью - этот сладкий, жаркий аромат теперь усилился, став даже сильнее, чем вонь потоотделения.       Ганнибал протянул руку, намереваясь потрясти Уилла за плечо. Он едва почувствовал пропитанную потом ткань его рубашки под кончиками пальцев, когда тот вскочил на ноги, так быстро и яростно опрокинув стул, что, быстро отступая из комнаты, напугал собаку. Прежде чем Ганнибал успел среагировать, Уилл жестко оттолкнул его, образовав пространство между ними.       Ганнибал с легкостью восстановил равновесие. - Успокойся, - он поднял руки вверх, ладонями наружу. - Я не угроза.       Пройдя половину комнаты и нырнув в защитную позицию, Уилл похоже, нашел дорогу к пробуждению. Он быстро заморгал, тяжело дыша.  - Как, черт возьми, вы сюда попали? - Дверь в пекарне была открыта. Я несколько раз назвал свое имя, - медленно, чтобы не спровоцировать еще одну бурную реакцию, Ганнибал опустил руки. - Я не хотел вас напугать. Мои извинения.       Уилл выпустил длинный, дрожащий вздох, конвульсивно работая горлом. Теперь, когда адреналин исчез, он выглядел так, будто собирался свалиться от истощения. Он присел на край изношенной кушетки.  - Должно быть, я задремал. - Вы сидели там с широко открытыми глазами. - Я в порядке. - Нет, это не так. И будет только хуже.        Было очевидно, что Уилл не общался со специалистом по своей болезни. Вероятно, он даже не пошел к обычному врачу. Либо он думал, что если сможет управлять течением изнурительной лихорадкой и физическим износом, то их несомненно можно будет избежать, вплоть до фатального конца. Или он заблуждался в убеждении, что все было не так уж плохо, как ему виделось, не так плохо, как он должен был себя чувствовать, сидя там трясущийся и пропитанный потом.       Каким бы жалким на вид не было это зрелище, Ганнибал чувствовал в равной части, что переживает и раздражается. Упорство можно рекомендовать в качестве черты характера, но такого рода поведение граничило с обычной глупостью. Несмотря на стремления к обратному, люди были слабы.       Пересекая комнату, он положил свою ладонь на лоб Уилла, игнорируя вызванную сильную дрожь и неприятное шевеление потных волос под тыльной стороной ладони. Время приступить к беспощадным мерам. Если намеки не помогли, может быть, сможет холодная, суровая правда.  - Вам нужно в больницу. Вы буквально горите изнутри.       Уилл уклонился от него и чуть не упал боком на диван.  - Это пройдет.       Ганнибал до сих пор помнил, как использовать свой голос в скорой помощи, тот, который звучал как «не спорь со мной, я знаю лучше».  - Не пройдет. Если вас убьет не инфекция, то лихорадка.       Проиграв битву с гравитацией, Уилл с низким стоном плюхнулся на бок. Его глаза уже снова остекленели. Если то, чем страдал Уилл, был энцефалит, а Ганнибал был уверен в этом, как и в том, что болезнь прогрессирует с угрожающе быстрыми темпами, или в том, что Ганнибал наблюдал на стоянке, было если не первоначальной стадией, то осознанным периодом между приступами лихорадки и бреда. - Я вызываю скорую.        Уилл издал слабый шум протеста, легко игнорируемый. Включая вызов на своем мобильном, Ганнибал наблюдал, как, перед этим горизонтально лежащий, сейчас тот тихо соскользнул в обморок, оставшись с пустым взглядом.  - Вы будете благодарить меня, когда поправитесь.       Расчетное время прибытия скорой помощи пятнадцать минут, и Ганнибал провел время, просматривая коллекцию книг Уилла, так как больше не было ничего, что он смог бы сделать для мужчины, только если малость - отвезти его самого в больницу. Это был второй раз, когда Ганнибал перешагнул через самостоятельно установленные границы доброты, где это касалось Уилла. У него не было никакого объяснения своим действиям. Здесь не было ничего, спонтанный момент в этой ситуации, хотя не такой, какими были брошенные на стоянке намеки.       Ганнибал вернулся к дивану. С руками в карманах он изучал Уилла.       Привлекательный, да. Ганнибал не обладал иммунитетом к физической эстетике, хотя в данном случае она пришла с потно-спутанными волосами, болезненной бледностью и вонью пота такой густой, что Ганнибал мог попробовать соль в воздухе. Под своей свободной одеждой Уилл выглядел подтянутым. Мясо Уилла, если Ганнибал захочет его попробовать, будет скудным.       Ганнибал не хотел его есть.       Что-то еще, тогда и с этим, рука об руку, такая мелочная уверенность в том, что Ганнибал знал Уилла откуда-то. Он уже гуглил про него, но это был тупик. «Уилл Грэм» было слишком общим именем, и добавление 'Wolf Trap' к поиску вообще не привело ни к чему интересному. Либо Уилл не участвовал ни в чем из того, что Алана называла " жизнь в сети – это отстойное убийство времени", таком как Twitter или Facebook, либо он делал это под псевдонимом; в любом случае, Ганнибал ничего, кроме адреса, не нашел.       Ганнибал был большим сторонником изгнания собственных демонов. Пусть даже оно было направленно только на прекращение этого стойкого зуда - выяснить, откуда он знал того - Уилл нужен был ему живым.       Приехала скорая в сопровождении патрульного полицейского автомобиля, которым управлял шериф Wolf Trap. В то время, пока Уилла загружали в машину скорой помощи, шериф осмотрел Ганнибала сверху вниз. Он постучал боком своего ботинка по шине бентли.  - Длинный путь для поездки из Балтимора. - Я считаю, что торты мистера Грэма стоят этого. - Именно, они такие. Пончики тоже, - шериф похлопал свой основательный живот и улыбнулся. - Во всяком случае, я запру дом и подключу кого-нибудь из местного приюта, чтобы пришли и забрали собак. Грэм сможет получить их обратно, как только выйдет из больницы. Спасибо, что оставались с ним, пока мы не добрались сюда.       Шериф направился к дому. Ганнибал перехватил фельдшера, направляющуюся к водительской стороне скорой помощи.  - Мистер Грэм, возможно, должен быть передан в центр, специализирующийся на неврологических заболеваниях, если местная больница не оборудована справляться с подобным. Я считаю, что он страдает от развивающегося энцефалита, и я был бы благодарен, если бы вы передали эту информацию дальше.       Женщина покосилась на него.  - Это довольно специфический диагноз. Вы врач?        Ганнибал кивнул.  - Да. Я Ганнибал Лектер. - Я буду иметь это в виду. Или вы могли бы сказать им это самостоятельно, в больнице. Я не думаю, что мистер Грэм будет возражать против поехавшего с ним друга.       Объяснение того, как он пришел к диагностике энцефалита, привело бы к вопросам, а Ганнибал не был готов отвечать, и он так же не был другом Уилла.  – Меня ждут обратно в Балтиморе, и я верю, что он находится в хороших руках. - Тогда хорошо, - пожав плечами, фельдшер запрыгнула на водительское сиденье.       Ганнибал наблюдал, как отъезжает скорая помощь, все еще раздраженный, но также и со странным облегчением. Энцефалит излечим. С правильным видом лечения и отдыха Уилл выйдет из этого без необратимых неврологических повреждений.       Кроуфорд пришел в офис Ганнибала на следующий вечер, сразу после того, как его покинул последний пациент. Он принял предложенный Ганнибалом бокал вина, выдав соответствующую шутку - "Пьете с пациентом, доктор? – Теперь вы уже не мой пациент" - и сел в кресло с тяжелым вздохом.       Ганнибал занял кресло напротив него.  - Долгий день? - Самый долгий, - Кроуфорд одобрительно хмыкнул на вино. - Найден кусок металла, застрявший в одежде Элис Николс, стружка от трубонарезного станка. Существуют сотни строительных площадок во всем штате Миннесота, но это определенный вид металла, определенного вида трубы, определенного вида покрытия труб. Мы составляем списки всех строительных площадок, которые используют этот вид труб. Беверли была готова разорвать меня, когда я в третий раз спросил, как успехи по составлению списка.       Беверли Кац, специалист по волокну из судебно-медицинской экспертизы, была умной и любознательной. Она провела полчаса, пытаясь найти дыры в теории Ганнибала о каннибализме, когда он представил ее команде. Ганнибал ухмыльнулся.  - Она будет знать все о том, как скрыть улики, если сделает это. Кроуфорд засмеялся.  - Вот почему я здесь - скрываюсь в вашем офисе.       Это не единственная причина, по которой Кроуфорд был здесь. Ганнибал был уверен, что он только использовал ее в качестве приманки; сейчас, в течение двух дней, Ганнибал ожидал телефонный звонок.       Он немного словесно подтолкнул Кроуфорда.  - Вы также здесь, чтобы спросить, не я ли сливаю информацию в прессу.       Кроуфорд не отрицал.  - Не вы? - Конечно нет. Это было бы профессиональным самоубийством, если бы подобное стало известно - будто бы я не могу держать секретов. Кроуфорд кивнул.  - Да, я тоже так думаю. Хотя я почти желаю, чтобы это были вы. - Лучше постороннему быть предателем, так сказать, чем предательство, пришедшее изнутри? - Ага.       Ганнибал долил Кроуфорду бокал.  - Мне очень жаль, Джек. Будет непросто иметь с этим дело.       Кроуфорд отмахнул прочь беспокойство.  - Это не первый раз, когда кто-либо преднамеренно или непреднамеренно раскрывает информацию для прессы. Некоторые из этих репортеров и журналистов могут быть чертовски подлыми ублюдками. Я буду разбираться с этим.       Они сидели в тишине, с бокалами в руках. Там еще было что-то, чего Кроуфорд не сказал. Ганнибал был терпелив; ждать, пока кто-то не будет готов поговорить с ним, было частью его работы. Он наполнил их бокалы вином во второй раз. И, наконец, Кроуфорд приступил к этому.  - Никогда не слышали о Чесапикском Потрошителе? Ганнибалу хотелось засмеяться.  - Имеет ли это отношение к делу Миннесотского Сорокопута? - Я не думаю, что так, - Кроуфорд выглядел встревоженным идеей. – Надеюсь, нет. Так слышали о нем?  - Имя кажется знакомым, да. Правда, без подробностей. Кроуфорд уставился в свой стакан.  - Он серийный убийца. Интеллектуальный психопат. Он убивает циклами: жертвы в течение нескольких дней, потом он залегает на дно в течение нескольких месяцев. Или скрывает своих жертв, где мы не можем их найти. Я работал по делу в течение многих лет, но до сих пор ничего не нарыл.  – Что же заставило вспомнить это имя сейчас? - Когда вы сказали нам, что Миннесотский Сорокопут, скорее всего, удалил печень Элис Николс, потому что он намеревался съесть ее, это озарило меня. У многих жертв Потрошителя отсутствовали органы, иногда куски мяса или целые конечности. - Вы думаете, что он так же каннибал. Кроуфорд изменился в лице.  - Я надеюсь, что нет, но улики говорят иначе, если я посмотрю на них с этой точки зрения. Я просто никогда не связывал это так. Я думал, что Потрошитель забирал трофеи, как делают некоторые серийные убийцы. Я никогда не считал, он может забирать куски своих жертв, чтобы съесть.       Ганнибал был весьма разочарован. Он всегда думал, что кто-то в ФБР уже разузнал эту сторону.  - Каннибализм - это очень специфическая и редкая патология, Джек. Вы уверены? - Плоть, печень, селезенка, легкие, тимус. Один раз весь мозг. Все части, используемые в приготовлении пищи. У многих из жертв отсутствовала плоть со спины, здесь, - Кроуфорд продемонстрировал, похлопывая место ниже на своей спине. - Я посмотрел про него. На курице эта часть спины, предположительно, имеет лучшее мясо.       На курице оно называлось «устрица»: слева и справа от позвоночника, выше ягодиц. Ганнибал частенько любил использовать это мясо. Оно было такое особо нежное.  - Вы рассматриваете возможность того, что Чесапикский Потрошитель и Миннесотский Сорокопут могут быть одним и тем же человеком? Кроуфорд покачал головой, определяясь.  - Если они один и тот же человек, то он резко изменил свое МО и целевую группу. Жертвы Потрошителя уникальны тем, что они совершенно случайны. Мы никогда не могли связать ни одну из них вместе, они умерли ужасными способами, и постановка тел впоследствии исключительна. Разного возраста, разного пола, разных рас, различных социально-экономических условий. Миннесотский Сорокопут, с другой стороны, очень специализированный, с его голубоглазыми шатенками девочками-подростками.       Визит Кроуфорда обещал стать кладезем информации. Никто до сих пор не понял про недостающие куски плоти, конечностей и органов; либо никто не знал, что там было нечто, что связывало все жертвы Чесапикского Потрошителя вместе, что они не были полностью случайными. Речь шла не о поле, расе или возрасте. Ганнибал был выше этой поверхностности.       Речь шла о поведении. Об избавлении мира от вредителей. Об отправке сообщения, предупреждения, о намеке. Это уже давно перестало быть ритуалом поглощения духов врагов, это было не изучение того, как выглядит нутро. Тело уже давно отказалось от всех своих секретов под пытливыми, любознательными пальцами Ганнибала. Ганнибал спрятал ухмылку в своем бокале.  - Вы собираетесь попросить меня взглянуть на другое дело, Джек? - Я мог бы. В настоящее время Сорокопут имеет преимущество, - Кроуфорд допил свой бокал, а затем посмотрел на часы. - Я должен вернуться в Квантико. Спасибо, что терпели меня, доктор. – В любое время, Джек.       Он пригласит Кроуфорда на ужин. Не сейчас, не сегодня, когда такое приглашение в результате их разговора просто будет немного жутким, но в ближайшее время. Кроуфорд заслуживает испытать, какова она на вкус та вещь, которую он, казалось, так тревожно ищет. Он не знал бы, конечно, но Ганнибал бы знал.       После того, как Кроуфорд ушел, Ганнибал прибрался, подготавливаясь закрываться на ночь. Сотрудничество с ФБР, несмотря на неудобства, которые могло бы принести, было правильным решением. Конечно, Кроуфорд бы обратился к нему снова, возможно, чтобы больше поговорить о Чесапикском Потрошителе, возможно, о другом деле. Ганнибал не мог дождаться, когда уже получит в свои руки материалы дела Потрошителя, если он когда-либо получит шанс. Было бы очень интересно узнать, что у ФБР на него и правильно ли они интерпретировали то, что имели.       Телефон зазвонил, когда он запирал кабинет. Идентификатор вызывающего абонента читался Дональдом Сатклиффом, неврологом Noble Hills, центра помощи в Балтиморе, а также членом Симфонического Совета. Еще до того, как он принял вызов, Ганнибал предчувствовал, о чем он будет.  - Добрый вечер, Дональд. - Ганнибал. Не прерываю ничего, я надеюсь.  – Ничего такого.       Сатклифф перешел к делу. - У нас был переведенный пациент сегодня с любопытным примечанием, прикрепленным к его файлу. По-видимому, кто-то поставил ему диагноз энцефалит. Врачи в, - шелест бумаги, - Wolf Trap, Вирджиния, находятся под впечатлением, что ты личный врач мистера Грэма. Я должен сказать, что они ужасно исказили твою фамилию. Caveat lector*. Ганнибал проигнорировал колкость.  - Статус господина Грэма, должно быть, хуже, чем я думал, если его перевели. - Ах, нет, с ним все в порядке, насколько может быть с кем-то в его состоянии. Врачи в Wolf Trap просто никогда раньше не имели пациента с такого рода воспалением мозга, так что они его перевели, чтобы обезопасить себя, - хмыкнул Сатклифф. - Ты знаешь, как это с этими крошечными загородными местечками. Что-нибудь хуже, чем сломанная нога, и они в панике.       Ганнибал также проигнорировал эту последнюю часть. Со всем своим умом и безупречными манерами, Сатклифф, как правило, зазнавался.  - Так это энцефалит? - Да. Интересный его случай так же. Все правое полушарие головного мозга мистера Грэма воспалено, - любопытство вкралось в тон голоса Сатклиффа. - Скажи мне, как ты, тем не менее, диагностировал это? Когда мы говорили в прошлый раз, ты был психиатром, а не неврологом. - Я узнал запах. - Запах? - Да. В сочетании с другими симптомами я был совершенно уверен.       Заметное оглушенное молчание на другом конце линии. Сатклифф был слишком вежлив, чтобы сказать что-нибудь, но Ганнибал мог практически слышать сомнения и вопросы. Сатклифф откашлялся.  - Ну, ты был прав. И я должен сказать, мистеру Грэму повезло, что ты пришел и ... учуял его. Он полностью выздоровеет, но, если бы он пробыл дольше без лечения, я не смогу точно сказать, как бы это повлияло на его мозг и когнитивные функции.       Уилл благодарил бы его? Или он бы отреагировал, как делали многие люди, неловко, что его должны были спасать? Лучший вариант развития событий будет включать в себя осознание того, что он был обязан Ганнибалу, по крайней мере, возможностью лучше узнать его, возможно, за обедом. - Могу ли я посетить его? - Спросил Ганнибал. - Конечно. Хотя тебе лучше, если ты подождешь, по крайней мере, день или два, он очень уставший и слабый. - Я понимаю.       Они немного поговорили в течение нескольких минут, обсуждая предстоящее заседание Симфонического Совета, пока Сатклиффа не позвали к пациенту.       Ганнибал проверил время. Почти восемь. К тому времени, когда он доберется до Noble Hills, будет еще позже, и Сатклифф, он был уверен, пойдет домой, к жене и ужину, оставляя уход за своими пациентами на медсестер и младших врачей, ни один из которых не станет приставать к Ганнибалу с вопросами, если он появился с поздним визитом.       Он не собирался ждать даже день. Желание увидеть Уилла Грэма имело первостепенное значение; оно попадало в ту же категорию, что и незапланированное решение предупредить человека о его медицинском положении и раздражающем желании действовать, когда он обнаружил, что тот почти без сознания у себя дома: Ганнибал должен был это сделать. Судьба, казалось, решила бросить Уилла на его пути, и кто такой был Ганнибал, чтобы бросать вызов судьбе, когда все это уже было так, как будто она недостаточно поставила для него указывающих дорогу неоновых вывесок? Это было не совсем божественное вмешательство, но достаточно повторяющаяся тема, чтобы Ганнибал признал неизбежность всего происходящего.       Перед тем, как он приедет, все же требовалось заехать домой. Больничная еда была такой скучной.       Медицинский центр Noble Hills соседствовал с международным банком и инвестиционной компанией в престижной части Балтимора. Только часть массивного здания была открыта для пациентов и посещения друзей или членов семьи; научные исследования и инновации были одной из главных целей мужчин и женщин, движущихся взад и вперед в тихих коридорах. Пару лет назад скандал с участием незаконных испытаний на животных затянуло Noble Hills в фокус прессы, но ничего не вышло из дела, и сегодня он был домом для некоторых лучших нейрохирургов и неврологов страны.       Ганнибал получил номер палаты Уилла Грэма на стойке регистрации в фойе. Это был не первый его визит в Noble Hills, поэтому он остановился для краткого разговора на посту медсестры на пятом этаже, где немного очарования дало ему доступ к файлу пациента Уилла. Позволив болтовне медсестры проноситься мимо него, издавая соответствующие шумы согласия, он просматривал содержимое тонкой папки.       Уилл, просторечно говоря, спрыгнул с корабля за мгновение, прежде чем тот затонул. Когда он прибыл в Noble Hills сегодня утром, у него температура набежала до 106 F*. Его тело боролось с вирусной инфекцией, оставившей его опасно обезвоженным. В нацарапанной неопрятным почерком записке Сатклифф перечислял батареи тестов, которые проведут на пациенте, а кто-то с более чистым стилем письма, чем добрый доктор, набросал свои результаты.       Ганнибал узнал, что Уилл не увлекался распространенными наркотиками, так как его анализы крови вернулись чистыми. Он был некурящим и, так же по результатам тестов функции печени, не алкоголиком. Его единственным пороком, с медицинской точки зрения, был аспирин; принимая во внимание побочные эффекты энцефалита, это не стало неожиданностью - он пытался овладеть головной болью с безрецептурным лекарством.       Вручая файл обратно медсестре, Ганнибал сделал вид проверки своих часов.  - Доктор Сатклифф уже сделал свой обход? Я не хотел бы его прерывать. Она проконсультировалась с расписанием.  - Полчаса назад, доктор Лектер. Мистер Грэм весь ваш.       Никакого ответа на нежный стук в дверь из палаты Уилла, так что Ганнибал позволил себе войти. Палата № 317 лежала наполовину в тени, когда последнее летнее солнце просто тонуло мимо крыш близлежащих зданий. В воздухе пахло дезинфектором, это универсальный, привычный запах, и слабо болезнью. В комнате единственный обитатель лежал спиной к двери и, судя по его медленному, редкому дыханию, спал.       Ганнибал закрыл дверь и поставил небольшую ручную кладь, все, что он принес, на пол. Молча подошел к кровати. Как и до этого, в доме Уилла, он воспользовался моментом, чтобы просто понаблюдать.       Уилл спал, хотя это не был спокойный отдых. Даже с наполовину уткнувшимся лицом в подушку, Ганнибал мог видеть неустойчивое движение глазных яблок под его тонкими веками. Его волосы прилипли к черепу от пота, а одна из рук сжалась вокруг складки больничного одеяла.       Полупрозрачная внутривенная линия вилась от сгиба локтя Уилла к медицинской стойке, поддерживающей несколько мешков прозрачной жидкости. Там был обычный ассортимент лекарственных средств, используемых для регулирования вирусной инфекции, а также питательный коктейль, чтобы пополнить то, что было похищено обезвоживанием.       Мимолетная фантазия: как легко было бы взять один из шприцов, небрежно оставленных позади в маленькой пластиковой корзине на ночном столике, чтобы ввести воздушный пузырь туда, где ему не следовало быть. Ганнибал бы избавился от этого раздражения, этого необоснованного желания заботиться. Забота не была новым опытом - великое множество вещей было очень дорого ему - но сила позыва была удивительной, и он был не совсем уверен, должен ли он приветствовать его.       А если бы он сделал, откликнулась ли бы другая сторона.       Ганнибал извлек все свое принесенное и положил на стол, стоящий в изножье кровати. На скрежет молнии Уилл начал шевелиться. Торопясь, Ганнибал вынул два просторных глиняных суповых контейнера и, поставив их на стол, оторвал крышки. Запах, поднимающийся от дымящейся чаши, быстро одолел вонь дезинфицирующего средства и болезни.       Оторвавшись от завершения задачи, он оказался в центре внимания решительно озадаченного маленького одноглазого взгляда. - Шелковая курица в бульоне. Черная ширококостная птица, - пояснил он, - ценится в Китае за свою лекарственную ценность с 7-го века. Лиций, женьшень, имбирь, финики и звездчатый анис.       С кропотливой медлительностью Уилл перекатился на спину и приподнялся на локтях, поморщившись, когда движение потянуло капельницу. Он был без рубашки, что позволило Ганнибалу мельком увидеть звездчатый шрам как раз под его правым соском. Огнестрельное ранение, судя по всему, давно зажившее. Возможно, позже будет поводом узнать, как он приобрел его.       В течение нескольких, долгих мгновений Уилл просто моргал. Затем, как будто переключатель перевернулся, мутность очистила его глаза. Он полностью сел, оглядываясь по сторонам.  - Что ты здесь делаешь? Где я? - Дональд Сатклифф мой друг, - это была немного приукрашенная правда, так как Ганнибал, конечно же, не считал Сатклиффа другом. - Когда медики прибыли в твой дом, я предложил, что тебя должны были передать в такое место, как это, специализирующееся на неврологических заболеваниях. Они записали мое имя в файле пациента, по-видимому, полагая, что я твой врач. Дональд позвонил мне. Уилл наблюдал за каждым движением Ганнибала как ястреб.  - Кто такой Дональд Сатклифф? И что за медработники?        Потеря времени и пробелы в памяти не редкость у тех, кто страдал от энцефалита. Тут необходим другой подход.  - Что из последнего ты помнишь? - Я делал кофе ... - Уилл беспокойными движениями толкнул одеяло назад. - Я думал… это не больница Wolf Trap?       Ганнибал оказался сбоку кровати в два длинных шага с одной рукой на плече Уилла.  - Успокойся. Ты находишься в медицинском центре Noble Hills, в Балтиморе. В соответствии с твоей историей болезни ты был размещен здесь сегодня утром. Ты помнишь, как я пришел к Wolf Trap вчера, чтобы посетить тебя?         Уилл озадаченно уставился на него. - Я, нет, я ... мои собаки! - он толкнул рукой Ганнибала, перебрасывая ноги через край кровати. - Я не могу оставаться здесь. Они будут -  – О них позаботились. С крайней паникой в голосе Уилла.  - Откуда ты это знаешь? - Успокойся. Пожалуйста. Ты не можешь позволить себе выбраться из постели прямо сейчас, - Ганнибал ужесточил свою хватку, но специально не удерживал Уилла внизу. Он чувствовал, что это было бы плохой идеей. - Я объясню, но, пожалуйста, оставайся на месте.       Спокойный тон сработал, по крайней мере, на данный момент. Уилл перестал сопротивляться, но продолжал бросать взгляд назад и вперед между Ганнибалом и дверью, как будто все еще находился на грани решения бежать.       Ганнибал отошел от кровати, чтобы Уиллу не показалось, что он нависает, контролируя все это.  - Ты помнишь, как мы встретились, да? - Театр. Я напал на тебя с дверью. Ганнибал усмехнулся.  - Так и было. И я сказал тебе, что будет в твоих интересах обратиться за медицинской помощью, чего ты не сделал. Глупо, кстати, о чем свидетельствует твое нынешнее местонахождение.       Уилл сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.  - До меня начинает доходить. - Ты оставил торт на моем пороге. Я вчера решил посетить тебя. Теперь мне хочется, чтобы я сделал это раньше. - Как я сюда попал? - Боюсь, я должен признаться, что вошел в твой дом без приглашения. Дверь из пекарни на кухню была открыта. Я позвонил и позвал, но ты не ответил. Я нашел тебя в... я полагаю, что это была твоя гостиная. Ты практически ничего не осознавал. Я вызвал скорую помощь. Уилл повернулся лицом.  - Я постоянно причиняю тебе неприятности.       Ганнибал отмахнулся, подразумевая извинение.  - Не за что извиняться. Энцефалит - это не то, с чем можно шутить. Во всяком случае, больница в Wolf Trap перевела тебя в Балтимор. А твои собаки находятся в надежных руках. Шериф прибыл со скорой помощью и сообщил мне, что он обратится в местный приют для животных, чтобы собрать и позаботиться о них, пока ты не встанешь на ноги. Уилл повозился с одеялом, смущение ясно проступило на его лице.  - Я помню отрывки и куски. Оно все бессвязное. - Все вернется к тебе, как только ты выздоровеешь. Уилл пробормотал:  - Надеюсь, что так. Бог знает, что я наделал. - Ничего страшного, я верю. Не считая торта, конечно. Это было действительно ужасно, - Ганнибал чуть не засмеялся вслух из-за наивного взгляда Уилла, раненного от шока. Это заставило его выглядеть на лет десять. - Ужасно увлекательный, - добавил он, смягчив. - Лучший торт, который я когда-либо пробовал, а я считаю себя гурманом. С этой целью ... - Ганнибал сделал гостеприимный жест на чаши на столе в изножье кровати. - Услуга за услугу. Я надеюсь, что ты находишься в настроении для позднего перекуса. Уилл разглядывал чаши.  - Пахнет вкусно. - И на вкус так же, уверяю тебя.       Приподняв край кровати у головы, чтобы Уилл мог удобно сесть, а чашу с супом расположил на подушке на коленях, Ганнибал переставил стул к маленькому столу, забавляясь, представив реакцию ночной медсестры, единственной, кто мог прийти сейчас. Было далеко за время посещения, и он удерживал Уилла от столь необходимого отдыха.       Уилла, казалось, не заботил поздний час. Он попробовал суп, издав удивлённый звук.  - Вы приготовили это?       К настоящему времени суп стал немного холоднее, чем Ганнибалу нравилось.  - Да. Я предпочитаю готовить еду себе сам, если только это не неизбежно. Большинство моих знакомых называют меня снобом, когда дело доходит до еды. Уилл не засмеялся.  - Я такой же по поводу выпечки. Так же я не переношу магазинную готовку. Если ты хочешь чего-то хорошего, сделай это самостоятельно.       Одна общая точка между двумя жизнями, которые не могли бы быть более разными, стали сопоставимыми - и в таком важном вопросе. Для Ганнибала приготовление пищи охватывало намного больше, чем просто акт смешивания ингредиентов до тех пор, пока не появится что-то приятное для нёба и глаз. Это искусство. Основное внимание Уилла на этом было просто более узким, чем у Ганнибала.       Не так часто он сталкивался - в буквальном смысле в их случае – с кем-то, кто разделяет эту точку зрения. Это было странное теплое чувство. Почти такое же странное, как побуждение, которое заставило его призвать Уилла обратиться за медицинской помощью, когда они впервые встретились, и вчера вызвать скорую помощь, а не уйти или смотреть, как он делал это раньше так много раз.       Он встретил единомышленника. Которого, он был совершенно уверен, он знал откуда-то. Ганнибал наблюдал, как Уилл ест.  - Ты должен позволить мне готовить для тебя иногда.       Уилл выглядел удивленным предложением. После долгой паузы, неподвижный и молчащий, он улыбнулся.  - Я хотел бы этого.       Два дня спустя ФБР определили Гаррета Джейкоба Хоббса как Миннесотского Сорокопута.       Ганнибал прочитал об этом на Tattlecrime.com, а позже получил полную историю от Кроуфорда. Хоббс работал на нитевдевательном станке на строительной площадке, куда ФБР последовали за куском металла с одежды Элис Николс. Его дочь Эбигейл соответствовала описанию пропавших девочек. К сожалению, секретарь строительной компании, пытаясь предупредить Хоббса о том, в чем она видела нарушение личных и профсоюзных прав, позвонила, опередив агентов, бросившихся арестовывать подозреваемого.       Когда ФБР прибыли в резиденцию Хоббса в Блумингтоне, штат Миннесота, Хоббс стоял на кухне, пропитанной кровью, над телами своих жены и дочери. Когда ему сказали положить нож, что он держал в руках, он напал. Он умер там и тогда, срубленный открывшейся стрельбой. Жена и дочь были доставлены в больницу уже слишком поздно: Фиона и Эбигейл Хоббс умерли в течение часа друг от друга. Жаль, конечно.       Ганнибалу хотелось поговорить с Гарретом Джейкобом Хоббсом и с женой и дочерью, которые не осознавая в течение нескольких месяцев употребляли мясо пропавших девочек: куски мяса Хоббс привозил домой из охотничьих поездок, говоря им, что это заяц или олень. Ганнибал хотел спросить их, что они чувствовали, как узнали, что они съели запретное, нарушив одно из самых великих социальных табу -       Ганнибал мог накормить своих гостей и выслушать их похвалу за еду, которую он подавал, но это было не то же самое. Никто не сидел за обеденным столом зная. В том, что он был уникальным одиночкой. Невидимый. Одинокий. *С лат. Призыв к вниманию, осторожности *106 F=41 С