Сахар и Специи (и ничего хорошего) (Sugar and Spice (and nothing nice))

В течение нескольких недель жизнь была рутиной: все спокойно, пациенты, работа с документами. Ганнибал освободил Государственный оркестр Балтимора от его бездарного флейтиста Бенджамина Мердока. Он подал части Мердока избранным членам Симфонического Совета и друзьям. Доллы в этот раз были в жуткой гармонии. А Дональд Сатклифф съел достаточное для двоих. Алана Блум, ослепительно стильная в черном, подняла свой бокал в тосте. На другом конце стола расположились Джек Кроуфорд и его жена Белла, приятные гости на ужине, как Ганнибал и ожидал. Ганнибал немедленно учуял запах висящeй над Беллой болезни, в то же мгновение, когда встретил ее и Кроуфорда в дверях. Ее тонкие духи не могли прикрыть гнилость рака, росшего в ней. Он задавался вопросом, а знал ли Кроуфорд. Через два дня, в четверг, Кроуфорд пригласил его на другое дело. Дети, игравшие в лесу Elk Neck, обнаружили тело, похороненное в неглубокой могиле. Полиция, вызванная на место происшествия, обнаружила еще восемь. Дело было не только в количестве тел, которые приземлили этот случай так быстро на стол Кроуфорду, но и состояние, в котором они были найдены: убийца использовал жертв для выращивания грибов. Тела были буквально покрыты ими. Ганнибал прибыл в Квантико посреди дружеского спора между Джимми Прайсом, Брайаном Зеллером и Беверли Кац. Кроуфорда там не было. Ганнибал, слушая словесную потасовку между членами команды во время судебно-медицинской экспертизы, обходил столы аутопсии, разглядывая выложенных на них странные человеко-грибные химеры. - Не подходите слишком близко, - предостерег его Зеллер, - эта вонь имеет тенденцию задерживаться. Ганнибал посмотрел на фотографии с места преступления, разложенные на столе. - Вы определили причину смерти? - Почечная недостаточность, - проконсультировал Зеллер с планшета, - все девять из них. - Убийца кормил их сладкой водой, - добавил Прайс, - они были похоронены в высокопитательном компосте, который с энтузиазмом поощрял разложение. Успешная попытка. Большая часть трупов так сильно разложилась, что невозможно было сказать, где закончился человек и начался гриб. Беверли Кац повернулась с брезгливым выражением. - Человеческое удобрение. Но это на самом деле здесь не самое странное. Зеллер посмотрел на нее. - Видеть, как гриб растет в глазнице, не достаточно странно для тебя? Кац послала ему убийственный взгляд. - Я просто сказала… Кроуфорд вошел через раздвижные стеклянные двери помещения аутопсии. - Дети, дети. Поведение, - он кивнул в знак приветствия Ганнибалу, - мои извинения. Бюрократическая беговая дорожка вмешалась. – Нет необходимости в извинениях. Я вполне понимаю. Кроуфорд повернулся к своей команде. - Что у вас есть для меня? - Глюкоза в катетерах, глюкоза в венах. Причина смерти предметно, почечная недостаточность, - сказала Кац, – это же лишено всякого смысла, что они вообще умерли, - Кроуфорд посмотрел скептически, сделав движение "продолжай", - каждая жертва лежала в неглубокой могиле. Они были похоронены достаточно неглубоко, чтобы не смогли бы не откопаться обратно. Они даже не были привязаны. Они могли бы просто сесть и уйти. До сих пор у нас нет ничего объясняющего, почему они не сделали этого. Зеллер подхватил там, где остановилась Кац. - Нет черепно-мозговых или спинных травм, не считая глюкозы, ничего в их крови или тканях, что указало бы на использованные препараты. Почечная недостаточность не совсем безболезненный способ умереть. Вы бы не лежали неподвижно и просто позволяли этому всему случиться. Кроуфорд скрестил руки на груди. - Они просто лежали, в то время как какой-то псих использовал их в качестве грибного сада? Зеллер пожал плечами. - Так оно выглядит. Кроуфорд повернулся к Ганнибалу. - Какие-нибудь идеи? – Я ненамного смогу продолжить, Джек, - виновато сказал Ганнибал, - он похоронил тела по прямой линии. Все правые руки жертв торчали сквозь почву, все они были в одном положении, все они сброшены одним и тем же способом. Из того, что я видел на фотографиях с места преступления, он даже вырвал с корнем несколько небольших деревьев так, чтобы он мог выложить их в подобном роде. Это говорит мне, что он упорядоченный и целенаправленный, но этого недостаточно для точного профиля. Я даже не могу сказать наверняка, было ли это влечение. Он, может быть, естественным образом упорядочил, или это, возможно, прослеживалось бы в нем, или то, как жертвы расположены, служит какой-либо другой цели, что значит что-то только для убийцы. Поджав губы, Кроуфорд посмотрел на трупы. - Таким образом, мы получаем опрятного урода со склонностью к похищению людей, чтобы использовать их в качестве удобрения. Ганнибал обдумал мгновение. - Я скажу так: не думаю, что цель состояла в том, чтобы заставить его жертв страдать. Как бы ужасающе все это не выглядело, ничего в этом не говорит мне о "садизме", сексуальном или ином. Тела были средством для достижения цели, а не акцентом. - Мы должны сосредоточиться на выяснении того, что он использовал, чтобы держать их подавленными, - предположил Прайс, - только потому, что мы еще не нашли его, не означает, что его не существует. Мы до сих пор проверяли через общие материалы. Зеллер вмешался. - Если мы найдем то, что он использует, мы сможем найти его. Если это не отображается при нормальных токсикологических тестах, есть шанс, что вещество, им использованное, настолько редкое, что мы сможем проследить его конкретного производителя или поставщика. Кроуфорд вздохнул. - При условии, что мы вообще находим что-нибудь. – Ну, да, - пожал плечами Зеллер, – у нас нет ничего другого для продолжения криминалистически, пока мы не определили всех жертв, и это займет некоторое время. Некоторые из них так ужасно разложились и слились с грибами, что мы не можем даже сказать, мужского или женского они пола. - Хорошо, - Кроуфорд поманил Ганнибала последовать за собой, - держите меня в курсе. В кабинете Кроуфорда Ганнибал изучал фотографии, висевшие на доказательной доске. Он узнал лица Фионы и Эбигейл Хоббс, видя их фотографии практически во всех газетах в течение последних нескольких недель. Бывшие последними жертвами Гаррета Джейкоба Хоббса, его жена и дочь теперь, по слухам, были "в" каннибалистической деятельности Хоббса. У прессы был прямо праздник теорий. Кроуфорд вышел из маленькой боковой комнаты, неся две чашки дымящегося кофе. - А, - сказал он, видя Ганнибала, стоящего у доказательной доски, - я забыл убрать их. Ганнибал подозревал, что это было скорее потому, что Джек держал фото Фионы и Эбигейл Хоббс на доске в качестве напоминания. - Вы не подводили этих женщин, Джек. - У меня уже была психологическая оценка, доктор. - Но не от меня. Кроуфорд фыркнул. Он сел за большой письменный стол. - А что ваша проницательность говорит вам обо мне? Ганнибал занял место по другую сторону стола. - Что вы знаете о своих недостатках. Вы стремитесь исправить их или, по крайней мере, пытаетесь их не игнорировать. Но вы просто человек, Джек. Как и мы все. Вы делали все возможное, чтобы остановить Гаррета Джейкоба Хоббса, и вы сделали. Челюсти Кроуфорда сжались. - Мы предположили, что Хоббс предпочел бы убить свою дочь, чем потерять ее. - Но вы не смогли предсказать, что сделает секретарь на строительной площадке, даже если она делала то, что считала правильным, - Ганнибал отпил кофе. По вкусу обугленный и слишком крепкий - это сорт кофе, сваренный людьми, когда они противостоят долгому рабочему дню. Он поставил чашку обратно на край стола. - Не позволяйте себе воспринимать недостатки как вес, который потянет вас вниз. Вы не можете спасти всех. Лицо Кроуфорда стало пустым. Возможно, было слишком рано для такого копания в его психике. Знание своих недостатков и изъянов не идет рука об руку с желанием иметь что-либо указанное. С другой стороны, Кроуфорд спросил. Кроуфорд только покачал головой, скупо улыбнувшись. - Вы напоминаете мне кое-кого. Одного из лучших криминальных профайлеров, с кем я когда-либо работал. Он имел обыкновение сбрасывать на меня те же бомбы, и это всегда были вещи, которые я не очень хотел слышать. - Но задним числом? - Может быть, мне нужно было услышать их, - признался Кроуфорд. Почти готовый сказать что-то еще, он вздохнул, потянулся за кофе и выпил половину чашки большим глотком, - хватит обо мне. Давайте сосредоточимся на этом грибном парне. В конце недели, в пятницу, в кабинете Ганнибала произошло столкновение. Франклин Фруадево ворвался, когда Ганнибал присел, сопроводив своего последнего пациента к двери. Удивленный Ганнибал поднялся на ноги. Он не потратил на Франклина ни одной мысли после того, как навязал его другому терапевту. - Франклин. - Это не работает! - проревел Франклин. Пересекая кабинет, он хлопнул ладонью Ганнибалу по столу, - вы должны взять меня обратно. Эта, эта гарпия, вы направили меня, она… - Моя уважаемая коллега, - Ганнибал демонстративно прервал с небольшой неприязнью, - и я направил вас к доктору Бартли не без причины, - Мэри Бартли специализировалась на навязчивом поведении. Она бы пресекла попытки Франклина «быть ее другом» в самом зародыше, то, что Ганнибал должен был сделать, - я сказал вам, что мое решение было окончательным. Франклин по-детски топал в истерике прямо напротив стола. - Закончите это! Я попробовал, хорошо? Но это не работает. У меня нет такой же связи с доктором Бартли, как с вами, и… Ганнибал обогнул стол, внутренне готовясь к драке. Он никогда не думал о Франклине как о склонном к насилию пациенту, но теперь этот человек оказался на грани срыва. - Эта связь только в вашей голове. Доктор Бартли может помочь вам. Она… - Я не хочу Бартли! - Кричал Франклин, - я хочу вас! Франклин выпил, Ганнибал мог учуять это. Очевидно, что он недооценил силу уже развившейся одержимости своего бывшего пациента, прежде чем он положил этому конец. Перевод Франклина к другому терапевту, должно быть, стал той соломинкой, которая сломала спину верблюду: отказ от него объекта одержимости, наконец, толкнул Франклина оторваться от своего обычно послушного поведения. Последняя попытка заставить человека увидеть причину. Потом это будет либо вызов полиции, либо что-то другое. - Идите домой, Франклин. Отрезвитесь. И когда вы сделаете это, я хочу, чтобы вы позвонили доктору Бартли и… Слова не были услышаны. - Пожалуйста, - Франклин умолял, - вы должны видеть, что вы и я, мы работаем. Вы так сильно помогли мне, вы не можете просто оттолкнуть меня! Перед тем как Ганнибал смог ответить, что он даже очень может сделать это, присоединился другой голос. – Здесь все в порядке? - нахмурившийся из-за происходящей сцены, Уилл Грэм стоял в открытой двери кабинета с маленьким холодильником на одной руке, другой опираясь на ручку двери. Он посмотрел на Ганнибала. - Вы хотите, чтобы я вызвал полицию? Франклин набросился на незваного гостя, как разъяренный бык, с руками, сжавшимися в кулаки. - Убирайся! Или я… Уилл сделал шаг в офис. - Или вы что? Температура внутри здания, казалось, упала, по крайней мере, градусов на тридцать. Челюсть Франклина захлопнулась со слышимым щелчком зубов. Тут всегда было больше животного, и где-то в древних отделах головного мозга Франклина, в уголках, которые не были заняты его одержимостью и не запутаны алкоголем, он понял, на кого он только что натолкнулся. Ганнибал смотрел очарованный. Уилл даже не вел себя агрессивно, но он потушил ауру угрозы настолько мощно, чувствуясь как ощутимая сила, движущаяся к столу. С преувеличенной осторожностью Уилл поставил холодильник вниз, как будто он ознаменовал собой линию на песке - прямо между Ганнибалом и Франклином. - Мне кажется, доктор Лектер попросил вас уйти. Люди даже сильнее, чем Франклин, сбежали бы после этого ледяного тона. Его поспешный уход завершился хлопком входной двери и слышимым цоканьем убегающих прочь ног. - Ну, - сказал Ганнибал, веселясь, и обращаясь к своему новому посетителю, - спасибо за своевременную помощь. - Интересные у тебя пациенты. Ганнибал протянул руку. - Очень немногие из них такие, как этот, я тебя уверяю. Я должен признать, уродливая сцена, которую ты видел только что, частично моя вина. Господин Фруадево бывший пациент, и ему не понравилось мое решение о передаче его другому психиатру, - они пожали друг другу руки, - чем я обязан этому неожиданному удовольствию? - Я был в этом районе, поставлял кое-что, - Уилл с любопытством оглядел офис. Вместо пота и болезни теперь он пах каким-то зверским лосьоном, – решил заскочить. Ожидаешь следующего пациента? – Нет. Если бы Франклин не пришел, я бы уже запирал сейчас, - вернувшись за стол, он закончил собирать свои записные книжки и органайзер, положив их обратно на свои места. Он чуть не пропустил хмурый быстрый взгляд на дверь, пересекший лицо Уилла, - это не была просьба уйти. У тебя есть планы на вечер? Полагаю, я продлил для тебя приглашение на ужин. Уилл отвернулся от осмотра одного из произведений искусства, размещенных по всему офису, выглядя пойманным. - Я не хочу навязываться. Он не говорил нет. - Ты не навязываешься. Мои двери всегда открыты для друзей. - Это то, кем мы являемся? - Уилл подошел, встав на другой стороне стола, - мы почти не знаем друг друга. - Если это попытка отвертеться от ужина, я боюсь, тебе придется постараться, - поймав пробежавшую по лицу Уилла быструю улыбку, Ганнибал продолжал приводить в порядок стол, – кстати, как ты? Я ожидал услышать тебя раньше. Ночные посещения Noble Hills закончились обещанием сонного Уилла, что он позвонит, когда встанет на ноги. Это было больше месяца назад. - Да, сожалею об этом. У меня было столько дел, когда только вышел из больницы, я просто забыл об этом. Оказывается, я много пропустил в то время, пока был болен. - Понятно. Я полагаю, работа в пекарне тяжела. - На самом деле нет. Ну, не для меня. Это не моя работа. Это просто то, что я делаю в свободное время. - Ох? Уилл медленно прошел через офис. Его ответ прозвучал неохотно. - У меня был несчастный случай пару лет назад. Я на самом деле... не работаю. Не на моей старой работе, в общем. Теперь, когда энцефалит и сопровождающие его симптомы исчезли, Уилл выглядел, словно был в самом расцвете своего здоровья, еще немного бледный, но это не значило, что он страдал от какого-либо другого ограничения. Ганнибал вспомнил звездообразный шрам, который он видел на груди Уилла, когда посещал его в Noble Hills. - Для чего-то, что ты просто делаешь в свободное время, ты очень хорош. Тогда хобби? - Что-то вроде этого, да, – с его тоном стало ясно, что Уиллу не очень удобно говорить на эту тему. В целом у Ганнибала сложилось впечатление, что Уилл просто ждал повода убежать в дверь. - Уилл, - он подождал, пока мужчина не посмотрел на него, даже если это был просто еще один из тех взглядов, которые заканчиваются на подбородке Ганнибала, - я, естественно, любопытствую. Слишком любопытствую иногда. Если есть что-то, что ты бы лучше не говорил, скажи мне. Я не обижусь. - Это не так, я просто... Я не понимаю, что ты делаешь. - Делаю? – Приглашение на ужин. Визит в больницу. Даже тот факт, что ты ехал час из Балтимора в Wolf Trap, просто чтобы поблагодарить меня за какой-то торт, - Уилл вздохнул, выглядя отягощенным, - это не значит, что я не благодарен, и я знаю, что если бы ты не нашел меня, я бы, вероятно, был мертв или пускал слюни в каком-нибудь углу. Я просто не понимаю, почему. Озадаченный Ганнибал пытался выяснить, что Уилл подразумевал. - Я надеюсь, что ты не подразумеваешь, что я не должен был делать то, что сделал. Ты предпочел, чтобы я не находил тебя в твоем доме? – Нет. Дерьмо. Смотри, - сказал Уилл, вдруг нетерпеливо, - люди не помогают мне. И если они это сделают, они обычно хотят что-то взамен. Итак, чего же ты хочешь? - Ничего. - В самом деле. - В самом деле. Что, ты думаешь, я собирался просить у тебя? Явно разочаровавшись, Уилл ущипнул свой нос, как будто весь разговор вызывал у него головную боль. - Случай на стоянке. Хорошо. Протащиться от Балтимора до Wolf Trap ... хорошо. Но в больнице? Ты принес мне куриный суп. Ты единственный взбивал мне подушки. Поставь себя на мое место на секунду, а потом скажи, что ты мог бы подумать. Если представить себе это, то он был прав. Ганнибал прошел путь от чужаков на стоянке до посещения Уилла на больничной кровати, все не более чем обмен именами между ними, и Уилл даже не был полностью "там" на протяжении большей части их взаимодействия до сегодняшнего дня. На самом деле, принимая свою собственную реакцию на зацикленного на нем внимания Франклина Фруадево, у Ганнибала должно было быть больше понимания подозрительного отношения Уилла. Ганнибал сделал примирительный жест. - Нет причин подозревать или беспокоиться. Твое имя показалось знакомым, когда мы впервые встретились. Я с тех пор пытаюсь выяснить, где я тебя видел. Понимание забрезжило на лице Уилла. А вот скептицизм остался. - Так что все это было только твоей попыткой расшатать память? - Виноват торт, который ты оставил у меня на пороге. Ты меня впечатлил. А это нелегко сделать, и я захотел встретиться с человеком, которому это удалось, - поставив свой портфель на стол, Ганнибал надел пиджак, - остальное последовало само по себе. Я говорил тебе ранее, что был хирургом на скорой помощи. Я не пошел бы в профессию ни из желания погладить свое собственное эго, ни для вымогательства. Помогать другим - вот это я делаю. Уилл ощутимо сдулся. - Я только что выставил себя полной задницей, не так ли? - Да. Но я готов закрыть на это глаза. Потом, – легко он слов на ветер не бросал, Ганнибал имел в виду это. Были пределы его терпению и выносливости, а Уилл обогнул их в опасной близости всего несколько минут назад. Ганнибал оценил честность; хамство он не терпел вообще. - Я сожалею, - потерев обеими руками свое лицо, Уилл вздохнул сквозь пальцы. Он даже не посмотрел на подбородок Ганнибала, когда опустил руки вниз, - я не очень хорош в этих личных вещах. Мне не следовало предполагать. Он имел в виду это, Ганнибал мог так сказать. - Ты можешь сделать это для меня, присоединившись на ужине. Я здесь закончил. - Я только что оскорбил тебя, и ты все еще хочешь готовить для меня? - Считай это моей платой за помощь тебе. Тем не менее, Уилл неохотно направился к холодильнику. - Меня накормят, ты сделаешь всю работу - это то, что ты считаешь платой? Ганнибал усмехнулся. - Я не считаю приготовление пищи "работой". Это мое удовольствие. И, хотя я не имею намерения вмешиваться в твою личную жизнь, возможно, ты сможешь помочь мне изгнать моих демонов. Я действительно хочу выяснить, почему твое имя звучит знакомо. Впервые с тех пор, как они встретились, Уилл продлил зрительный контакт дольше, чем две или три секунды. Ничего особенного в глазах Уилла не было - серо-голубые, окаймленные темными ресницами - но по непонятным причинам Ганнибал чувствовал этот взгляд всю дорогу вплоть до мозга костей. Это не было неприятным ощущением. - Ты смотришь много таких настоящих криминальных сериалов? Медицинские детективы, тому подобное? Это привело Ганнибала к выводу. - Нет. Ты говоришь, ты актер? Уилл издевался. - Едва ли. Просто мое имя постоянно появляется в этих сериалах, и сейчас, и тогда. Если ты любитель расследовать преступления, я угадал бы, где ты мог бы подхватить его. Нет, я имел обыкновение работать в ФБР. Ганнибал вернулся к разговору в кабинете Кроуфорда. Неверие растекалось в нем; это не мог быть Уилл, тот, о ком говорил Кроуфорд, не так ли? - Ты на самом деле не похож на человека из органов. - То, что я делал, имеет мало общего с правительством. Раньше я работал в качестве уголовного профайлера. Отдел Поведенческого Анализа, - Уилл поднял маленький холодильник, - готов идти? К тому времени, когда Ганнибал направил бентли на место парковки перед своим домом на площади Чендлер, он понял это. Восемь лет назад большая часть Мэриленда была затравлена особенно жестоким серийным убийцей, сексуальным садистом, наживавшимся как на женщинах, так и мужчинах. Случай вызвал интерес Ганнибала главным образом потому, что трое из пострадавших были видными жителями Балтимора, их смерть в результате привела к протестам общественности и требованиям, чтобы ФБР стало прикладывать больше усилий для поимки преступника. В течение нескольких недель, когда люди собирались, то главной темой разговоров был "Dissolver"*, получивший такое имя за его привычки разбрасывать по всей стране останки своих жертв в больших бочках с кислотой. Уиллу должно было быть тогда около тридцати лет. Теперь, когда Ганнибал искал его в задних комнатах своего дворца памяти - грандиозного сооружения, где располагались все: хорошее и плохое, тусклой и яркое - он нашел его: просто мимолетный проблеск, черно-белая фотография в газете более молодого Уилла Грэма среди толпы полицейских в форме балтиморской полиции на месте совершенного преступления. Он не выглядел сильно отличающимся, чем он был тогда. Все те же непослушные волосы, та же пятидневная небритость, тот же стиль одежды. Уилл когда-нибудь работал по делу Чесапикского Потрошителя? Ганнибал работал в районе Мэриленда в течение почти двадцати лет. Файлы Потрошителя требовались к прочтению для тех, кто пытался присоединиться к БАУ, так упоминал Кроуфорд. Что это было, что толкнуло Уилла в отставку? Опять же, Ганнибал подумал о звездообразном шраме на груди Уилла. Сувенир от убийцы, которого он подпустил слишком близко? Уилл граничил с антисоциальным, был очень подозрителен в мотивах других людей; такие вещи, как правило, имели причину. Ганнибала распирало от любопытства. В то же время хищник в нем проповедовал осторожность. Если Уилл профайлер, упомянутый Кроуфордом, тогда это открывало целое множество возможностей, и не все из них были безопасными. Были ли Кроуфорд и Уилл друзьями? Оставались ли они все еще друзьями? Они поддерживают связь? Имевшая место встреча между Ганнибалом и Уиллом в театре действительно была несчастным случаем? С домашними ключами в руке, наблюдая, как Уилл паркует свой серый вольво через дорогу, он взвешивал шансы. Через неделю после столкновения с Уиллом Кроуфорд пришел в кабинет Ганнибала, приглашая его обратиться к ФБР. В тот же вечер Уилл оставил торт на его пороге, тем самым возвращая себя на первый план мыслей Ганнибала. Совпадение? Уилл присоединился к нему, неся пакет для покупок в одной руке. - Я хотел бы позаимствовать сковородку и духовку на некоторое время, - он переступил с ноги на ногу, выглядя бунтующим, - я не могу просто стоять и ничего не делать. Ты делаешь ужин, а я сделаю десерт. По рукам? Ганнибал увидел пачку муки, яблоки и разные мелкие свертки в пакете. - Я подозреваю, что воспользуюсь этой замечательной чертой характера. Моя кухня твоя. Уилл влюбился на слове «кухня». Ганнибал увидел точный момент, когда это случилось. Он не то чтобы совсем выронил пакет и стоял там с открытым ртом, но это было очень близко к тому. - Не стесняйся исследовать, - предложил Ганнибал, избавляясь от пиджака и стягивая галстук. Он по праву гордился своей кухней. По его мнению, это была самая важная комната в доме, сердце дома, не просто место, где он проводил большую часть времени. Уилл осмотрел печь, импорт из Швейцарии - не одно из этих новомодных индукционных типов, но оборудованная газовыми горелками под твердой черной железной сеткой. - Это должно стоить целое состояние. – Довольно таки. Но это были хорошо потраченные деньги. Мне нравится работать с качеством, включая мое оборудование, так сказать, - из холодильника Ганнибал забрал неглубокую, обернутую целлофаном миску. Длинный кусок мяса в ней мариновался в смеси из французской горчицы, меда и красного вина в течение двух дней; оно было бы прекрасно сейчас, - другие люди вкладывают деньги в дорогие автомобили или ювелирные изделия. Я инвестирую в кухонную посуду. - Правильно. Вот почему ты ездишь на бентли. И поправь меня, если я ошибаюсь, но эта самурайская броня в фойе также не выглядит, как дешевая подделка. С рукой на сердце, Ганнибал попытался выглядеть соответствующим образом раненным. - Я богат. Виновен по всем пунктам. Уилл побрел к столешнице, где тот работал. - Что ты делаешь? – Филе в медовой глазури на подложке из обжаренного лука-шалот, с картофелем с розмарином по бокам. Возражения? - Никаких. Где-нибудь я могу помыть руки? Я хотел бы тоже начать работу. Они работали в тишине. Ганнибал часто использовал помощников от надежной компании, чтобы помочь подготовить еду, когда он готовил в больших количествах, но это было по-другому. Он мог пересчитать по пальцам число людей, стоявших на его кухне, готовящих что-то и не получающих плату за это. Уилл работал быстро, но не поспешно, умело разбивал яйца и переливал из скорлупы в скорлупу, чтобы отделить желтки от белков, очищал и удалял сердцевину у яблок. Он смешал муку, коричневый сахар и щепотку соли, перемешал с яйцами в смесь и замесил тесто в форме шара, который он затем посадил в муку на подставке. - Почему выпечка? - спросил Ганнибал, наблюдая, - я не хочу тебя обидеть, но это довольно странный выбор карьеры для тех, кто привык работать на ФБР, не так ли? Шарик теста в конечном итоге стал плоским диском, который завернули в целлофан и поместили в холодильник. - Было либо это, либо лодочные моторы. Я до сих пор делаю ремонт, но это на самом деле хобби, а не то, что поддержит меня в течение зимы. Мой отец ремонтировал лодочные моторы всю жизнь. Мы были бедны. Я последовал за ним от верфей Билокси и Гринвилл к лодочному озеру Ирии. Когда с деньгами было туго, он пек свой хлеб. - Что насчет твоей матери? - Никогда не знал ее, - обрезанный ответ, - во всяком случае, я предполагаю, что я перенял выпечку от моего отца. Когда я получил, - когда я перестал работать на ФБР, я должен был решить, что я буду делать с остальной частью своей жизни, поэтому я пошел за тем, что мне было знакомо, - он выдал самоуничижительный смешок... - странно, не так ли? Ганнибал поймал паузу в речи Уилла. Получил что? Выстрел? - Ты находишь странным, что мне нравится готовить? - Уилл нерешительно покачал головой. Ганнибал продолжал, - будь то приготовление пищи, или выпечка, или даже починка лодочных моторов, они по своей сути являются актами созидания. Я мог бы постулировать теорию, что до этого твое появление в жизни других людей было связано с разрушением, убийствами, в то время как теперь они доверяют тебе, связывая это с гораздо более приятными эмоциями. Я знаю это. Уилл боролся с улыбкой и проиграл. - А какие эмоции это могут быть? - Наслаждение. Акт еды неразрывно связан с центром удовольствия мозга, и мы связываем это с комфортом и безопасностью, если под каким-то внешним влиянием или искажением изображения тела у нас нет сломанных отношений с пищей. Обдумывая это долгое время, Уилл начал четвертовать яблоки. - Так ты говоришь, выпечка напоминает мне о счастливых временах детства, и именно поэтому я решился на это? - Я говорю, что ты не должен чувствовать себя плохо, делая то, что тебе нравится. То, что ты делаешь, тебе нравится? Эмоции мелькали в глазах Уилла, исчезая слишком быстро для Ганнибала, чтобы определить, что это было. - О, да. - Тогда это все, что имеет значение. Блюдо Ганнибала готовилось в большой кастрюле на плите, так как Уилл реквизировал духовку, предварительно нагрев ее. Он растопил масло в железной сковороде и посыпал его большим количеством коричневого сахара, затем упаковал ломтики яблок вдоль внутреннего края в виде спирали, обильно опыляя их молотой корицей. - Любопытный способ испечь торт, - прокомментировал Ганнибал. - Это Tarte Tatin, - объяснил Уилл, поставив сковороду на сильный огонь, - оригинальный рецепт в результате несчастного случая на кухне гостиницы во Франции, в середине 19-го века, - яблочные ломтики покрылись веселыми пузырьками, когда сахар и масло карамелизовались. - Уилл осторожно перевернул кусочки вилкой, тщательно расположив их обратно в виде спирали, - они делали яблочный пирог и забыли поставить в первую очередь тесто. Так, потому что они были ограничены во времени, они пытались спасти его, поставив тесто сверху. Оказалось, что это стало хитом среди гостей. Ганнибал оставил блюдо греться и начал уборку. - Оно уже божественно пахнет, - мясо, варившееся в кисло-пряном соусе, будет готово к употреблению через двадцать минут. Он проверил картофель, медленно обжаривающийся в кастрюле, - я накрою ужин на стол. Если тебе нужно что-нибудь, пожалуйста, зови. Один в столовой, Ганнибал выставил бокалы и столовые приборы, а затем бесшумно прокрался назад к входу на кухню, выглядывая из-за угла. Уилл стоял там, где он оставил его, с руками в карманах, наблюдающий за сковородой, не обращая внимания, что за ним следят. Насколько Ганнибал мог сказать, он не был вооружен, если только не носил пистолет в кобуре на лодыжке. Ганнибал отступил назад в столовую. Агент ФБР оказался пекарем. Если бы это было на самом деле каким-то гениальным планом ФБР, а встреча между Уиллом и Ганнибалом не была несчастным случаем, как и все до одного из событий, которые последовали после этого, то этот план был достоин театральной публики. Кроуфорд не пошел бы на такие меры. Хорошо, он мог - но он бы выбрал другой маршрут, что-то менее многословное и зависящее от случая. Если у ФБР было нечто на Чесапикского Потрошителя, такое, чтобы связать убийцу и Ганнибала Лектера, они бы уже это использовали. Они не позволили бы ему свободно расхаживать, а тем более участвовать в проводимых расследованиях преступлений. Что тогда делать с Уиллом? Очевидный ответ был: "Ничего". Ничего вредного, по крайней мере. Несмотря на то, что он не вписывался в остальную часть знакомых Ганнибала, его компания нравилась после того, как ему удалось пробиться через ежовый фасад. Ганнибала также еще интересовали истинные обстоятельства, которые ознаменовались его уходом из ФБР. Динь его кулинарного таймера предоставил прекрасную возможность закруглиться. Уилл извлек тесто из холодильника и заправлял его сверху обжаренными ломтиками яблок, поглощенный своей задачей. Вся кухня пахла яблоками и карамелью, что прекрасно сочеталось с ароматами розмарина и меда. Проверив мясо, Ганнибал дождался, пока Уилл не поместит сковороду в духовку. - Хочешь экскурсию по дому? Уилл не имел никакого мнения о подобранной дорогой мебели, толстых мягких коврах, скульптурах или произведениях искусства на стенах. Уилл происходил из бедности, большая часть того, что было накоплено Ганнибалом на протяжении многих лет, вероятно, была для него немного большим, чем ненужным беспорядком, или в равной степени, как само собой проявление богатства, его просто это не волновало. Если он и завидовал, то хорошо это спрятал. Он остановился в изучении, глядя с интересом на коллекцию книг, задевая пальцами корешки томов в кожаных переплетах. Ганнибал припомнил перегруженную книжную полку в гостиной Уилла. - Ты много читаешь? - Немного. Очень мало из того, что находится в списках бестселлеров. Детективы не для меня, спасибо. - Я полагаю, после твоей работы в правоохранительных органах чтение об этом теряет всякий смысл. Уилл кивнул. - Это так, и они делают так много ошибок. Это все не пушки и красивые люди. Главным образом это долгие часы ожидания, длинные поездки и плохой кофе. - Да, я начинаю видеть это. Необдуманный комментарий вызвал странный взгляд. - Что ты имеешь в виду? – Ко мне самому обратились ФБР несколько недель назад. К счастью, я установил несколько основных правил, прежде чем я принял предложение, - не быть на побегушках у Кроуфорда и не быть вызванным имело обратный эффект - Кроуфорд выскакивал в кабинете Ганнибала с завидной регулярностью. Это была неплохая сделка, - они не нанимают меня, поэтому я могу выбрать свои часы. - Аа. Что-то в атмосфере сдвинулось, потемнело. Ганнибал рассчитывал вызвать какую-нибудь реакцию, расходящуюся с этим маленьким лакомым кусочком информации. Это должно было иметь значение для Уилла, если он работал на ФБР, или нет, если этого не было; Ганнибал видел свое господство в комментарии или двух. - У тебя есть мнение по этому поводу? - подтолкнул он. Сжимая челюсти, Уилл направился к двери в коридор. - Да, но если ты не возражаешь, я буду держать его при себе. Ганнибал догнал его. - Ты и твой бывший работодатель расстались не в самых лучших отношениях, как я понимаю? - Это, - лаконично сказал Уилл, - будет преуменьшение, - он вздохнул, проводя рукой по волосам, - занижение века, - стоя у двери в кухню, он скрестил руки на груди, почти обхватив себя, - я не хочу говорить об этом. Болевая точка. Очень больной вопрос, и Ганнибал был готов держать пари, что шрам на груди Уилла как-то причастен к этому. На данный момент он воздержался копать дальше, так как Уилл уже был готов снова сбежать. Ганнибал положил руку ему на плечо и сжал. - Мои извинения. Наблюдение - моя работа. Я не хотел тебя огорчать. Прошло мгновение, но, в конце концов, Уилл кивнул. Его плечо было твердым листом напряженных мышц. После этого обед должен был стать неловким. Ганнибал всецело полагал, что Уилл заглотит содержимое своей тарелки настолько быстро, насколько это возможно, только бы таким образом он смог уйти. Но после первой вилки, принятой губами Уилла, он засветился, расслабленный. - Этот вкус невероятен. По крайней мере, в посмертии Бенджамин Мердок послужил большей цели, чем он имел в жизни. Длинный кусок мяса, вырезанный выше ягодиц сбоку от позвоночника, был ароматен со специями и медом и плавился на языке. При малом времени для подготовки Ганнибал создал нечто действительно впечатляющее - это блюдо было проще, чем ему хотелось для удовлетворения гостей, особенно тех, кто никогда не сидел за его столом прежде. Последняя затяжная напряженность исчезла за начавшейся беседой. Они коснулись политики, быстро обнаружив, что они разделяют незаинтересованность в этой теме. Уилл ничего не знал о музыке и еще меньше об искусстве. Ганнибал ничего не знал о собаках или ловле нахлыстом. Вечеринки и другие общественные мероприятия были предметом ужаса у Уилла: он назвал элиту Балтимора, всегда жаждущую закончить на страницах бульварной прессы, 'танцующими крысами', а затем недоверчиво посмотрел на Ганнибала, когда тот сказал, что они разделяют это мнение. По молчаливому соглашению, ни один из них не упоминал ничего общего с правоохранительными органами. Последовавшая тишина прерывалась только скрипом вилок по тарелкам и маленькими звуками удовлетворения. Еще одна вещь, которая их объединяла, как обнаружил Ганнибал: ни один из них не чувствовал потребность заполнить пустоту словами. Он поймал себя наблюдающим, как Уилл ест, представив себе каков был бы на вкус жир Бенджамина Мердока, если бы он слизывал его с губ Уилла, и, если бы такое продвижение было, приветствовалось бы оно или отвергалось. И если бы это приветствовалось, то к чему бы это привело. Ганнибал сомневался, что Уилл оставил все свои навыки позади, когда ушел из ФБР - например, навыки, которые не могут быть просто выключены или забыты. Если он действительно был криминальным профайлером, упомянутым Кроуфордом, он должен был быть очень хорош в своей работе для того, чтобы оперативный агент БАУ называл его «одним из лучших». Достаточно хорош, чтобы увидеть? Уилл откашлялся. - Все хорошо? Понимая, что он уставился, Ганнибал вызвал быструю улыбку. - Конечно. Рассеянность, ничего более. Кончик языка Уилла выскочил между его губами, ловя крапинку розмарина. Ганнибал думал о погоне за этой розовой, влажной мышцей обратно в рот Уилла. После ужина Уилл помог отнести посуду на кухню, а затем вытащил сковороду из духовки. Тесто сформировало крышку золотисто-коричневого цвета над карамелизировавшимися яблоками. После того как, осторожно ослабив ее от краев сковородки, Уилл перевернул все это на блюдо для торта, представляя свое творение с немного расцветшей гордостью, Ганнибал не мог помочь, но находил это привлекательным. В результате Tarte Tatin выглядел немного беспорядочно, по правде говоря, но пах он божественно. - Вино или кофе? - спросил Ганнибал. Уилл поставил горячую сковороду в раковину. - Эспрессо, если у тебя есть. Не надо больше вина мне сегодня, спасибо, - задержал свой взгляд. Нельзя было не заметить; Ганнибал так привык не смотреть ему в глаза, что любое отклонение от нормы выделялось, - я до сих пор способен ехать домой, позже. Возможно. Возможно, нет. Возможно, Ганнибал не был единственным, чьи мысли приняли определенное направление. Он пошел готовить две чашки эспрессо. Десерт в кабинете: Air от Баха, такая тихая музыка на заднем плане была немного большим, чем намек на звук, ноты танцевали над лучами солнечного света, падающего через патио двери, золотые, последние от вечернего солнца. Tarte Tatin прекрасно завершал атмосферу. Он ощущался как лето: терпкость свежих яблок, сладость карамели, хруст запеченной корочки. Ганнибал смаковал каждый укус. - Замечательно, - похвалил он, - ты заставил меня обнаружить мой сладкий зуб. На другом конце дивана Уилл опустил голову, чтобы скрыть улыбку. - Я дам тебе мой рецепт. Это легко сделать. - Я предпочел бы тебя, снова делающим его на моей кухне, - слова просто выскользнули. Они были достаточно неоднозначны, чтобы Уилл мог интерпретировать их так, как ему нравится. Ганнибал внимательно наблюдал за ним, - если это то, чего ты хочешь. Уилл погнался за кусочком яблока через тарелку, его улыбка исчезла. Он поставил тарелку на журнальный столик, повернувшись к Ганнибалу. - Я не разбираюсь в социальных подсказках. Я не очень хорошо бываю социальным. Мы говорим о том же самом? Ганнибал просто посмотрел на него. - Я не знаю. Действительно ли? - он также поставил свою тарелку, - я нахожу тебя привлекательным. - Но? - Я также понимаю, что после разговора у нас в кабинете мой интерес, вероятно, снова послужит лишь вызову подозрений. - Что, если это не так? - быстро спросил Уилл, – что, если я тоже интересуюсь? Ганнибал улыбнулся. - Тогда я прошу тебя отложить свои заботы на мгновение. Как закончится этот вечер, полностью зависит от тебя, но я надеюсь, что, независимо от того, как он закончится, мы снова увидимся. Уилл нахмурился. - Так что без обязательств? Ганнибалу не нравился этот термин, хотя и склонялся, что это может быть в данном случае. Хотя всегда существовали условия. Всегда. - Как я уже сказал, полностью зависит от тебя. - Хорошо, - сказал Уилл и скользнул ближе. Их поцелуй был просто касанием губ, Уилл держался в неловкой позе, пока Ганнибал не сдвинулся, чтобы приспособить его, побудив опереться. Пятидневная щетина Уилла щекотала. Он захватил нижнюю губу Ганнибала зубами и мягко беспокоил, постепенно углубляя контакт. Он пробовал лето и мясо. Он отстранился, упираясь лбом в Ганнибала, и сглотнул. Ганнибал снова привлек его, одной рукой обхватывая голову Уилла, а другой поглаживая его вниз по линии позвоночника, загибая на его бедро. Второй поцелуй был более смелым, более влажным. Ганнибал вытащил рубашку на свободу из-под пояса Уилла, двигая своей рукой под ним. Живот Уилла напрягся под его ладонью. Тот снова отстранился от поцелуя и глубоко вздохнул. - Щекотно? - спросил Ганнибал. – Нет. Просто это уже давно было. – Не хочешь найти место поудобнее? Уилл поднялся напротив него. - Не совсем, - он прикусил край подбородка Ганнибала, - я хочу отсосать тебе. Признание разожгло внутри Ганнибала желание, горячее и тяжелое. Уилл прижал руку внизу между его бедер, а затем соскользнул с дивана на пол. Он растолкал ноги Ганнибала друг от друга, дергая его к краю сиденья. Его вид на коленях был эротический, дикий, опасное сочетание силы, похоти и предвкушения. Уилл расстегнул пояс Ганнибала, сорвав ему кнопку на штанах. Он раскрыл рот по очертаниям члена Ганнибала под тканью, распахнув открытое обеими руками. Он стянул вниз единственный предмет одежды, бывшее до сих пор на его пути белье Ганнибала, и лизнул длинной, мокрой полосой все от основания члена к кончику. Напрягшись, Ганнибал наблюдал за его раздвигающимися губами. Теплая и скользящая влажность языка Уилла стали шоком для его ощущений. Ганнибал погрузил руку Уиллу в волосы, направляя его вниз, дюйм за дюймом. Его другая рука сжалась вокруг края сиденья; стремление направиться вверх, погрузить себя глубже было как первобытная движущая сила. Он не поддался. Уилл издавал шумы, скользкие и непристойные. Секс лишил его всех оговорок. Он смотрел на Ганнибала сквозь прикрытые глаза, теплый внутри своего рта. Этот взгляд, решил Ганнибал, был даже лучше: его мокрый член скользил, входил и выходил между этими губами, умный язык Уилла играл по головке, и раздувались ноздри Уилла каждый раз, когда он прибывал к основанию, жадно вдыхая его. Весь путь Уилл смотрел на него так голодно. Он оказался на грани слишком быстро. Уилл беспощадно столкнул его вниз, надавив двумя пальцами Ганнибалу под яйцами, а затем сильно над отверстием, грубо, слишком сухо потер уплотнение. Скрученная жидкость, кипящее тепло в чреслах Ганнибала, прорвалась вперед, в его конечности, из его члена, из глаз, и, пока он видел все серым, окаймленным золотом, единственный звук слева был влажный, гремящий барабан его сердца. Когда он пришел в себя, Уилл все еще стоял на коленях между его бедер распростертым, щеки упирались Ганнибалу в нижнюю часть живота. Он обхватил обмякший член Ганнибала, как будто пытался оградить его от мира. Собственная рука Ганнибала покоилась у Уилла на макушке, предлагая благословение, а его большой палец гладил Уилла по виску. Ганнибал обхватил своей свободной рукой Уилла, аккуратно пытаясь приподнять его. - Иди сюда, - пробормотал он. Уилл проворно протолкнул его член обратно в трусы, а затем поднялся с колен. Ганнибал не мог не завидовать его самодовольной, самоудовлетворенной ухмылке, что тот надел, только поклявшись себе, что он отомстит. Так или иначе. Когда он не будет чувствовать себя так, как будто его скелет расплавился, - дай мне минутку. - Дай свою руку, - вместо этого потребовал Уилл, прозвучав грубо и нетерпеливо, – просто, - он выдернул ремень, завозился, открывшись, между ними. Ганнибал поцеловал его, и пусть Уилл покажет, как ему это нравится, крепко, немного грубо. Уилл трахал руку Ганнибала и кончил всем на его жилет, постанывая в поцелуе, а потом прижался к нему, как банный лист, уставший и сонный. В следующий раз они сделают это на кровати. Даже можно на полу. В следующий раз им потребуется занять некоторое время. В следующий раз… *растворяющий