Сахар и Специи (и ничего хорошего) (Sugar and Spice (and nothing nice))

      Его разбудило движение. Мгновенно насторожившись, Ганнибал продолжил лежать неподвижно и молча. Уилл приподнялся на своем месте, спереди на Ганнибале, осторожно отстраняясь. Всё то время, что дремал, Ганнибал инстинктивно знал о присутствии другого человека, не столько из-за тёплого веса, лежащего на нем, сколько из-за беспорядка, представленного Уиллом: другое живое существо в пространстве, как правило, занятом только Ганнибалом.       Теперь это живое существо медленно и осторожно двигалось прочь от дивана. Мягкий шелест нижнего края двери по ковру дал Ганнибалу знать, что Уилл покинул кабинет. Он едва приоткрыл глаза, достаточно только, чтобы убедиться, что уже ночь, что золотое свечение позднего вечернего летнего солнца уступило место бледно-серым оттенкам и множеству глубоких теней по углам.       Уилл вернулся. Теперь, пройдясь по кабинету, он собрал чашки от эспрессо и тарелки из-под торта с кофейного столика, стараясь не шуметь. Его лицо было бумажно-белой плоскостью, с темными отверстиями для глаз и косой чертой рта. Он был похож на призрака.       И, вероятно, намеревался поступить, как призрак - исчезнуть. Ганнибал слушал его, относящего посуду на кухню, и сел. Он скользнул в свои ботинки и двинулся в коридор. Уилл включил свет на кухне и загрузил посудомоечную машину. Его пакет стоял на столешнице, уже упакованный.       Ганнибал прислонился к двери в ожидании. Уилл включил посудомоечную машину и, повернувшись, замер, когда увидел его. К его чести, он не закричал и не отпрыгнул, только расширившиеся глаза выдали его удивление. Ганнибал поднял голову и спокойно спросил: - Удираешь тайком, или тебя охватил соблазн прибраться в полночь?       Уилл выпустил глубокий вдох. – Оба варианта. Я не могу оставить своих собак одних на всю ночь. Я должен идти, - он отвернулся, чтобы не смотреть Ганнибалу в глаза. - Я собирался оставить записку. Не хотел тебя будить, - когда Ганнибал не ответил, он снова вздохнул и провел рукой по волосам. - Я предупредил тебя, что я плох в этом.       Собаки - и подразумеваемое «я не планировал закончить ночь так, как это сделал», - были не только настоящим, но и удобным предлогом. У Ганнибала не было никакого интереса прекратить их встречи позорной невнятностью со стороны Уилла. - Я надеюсь, что ты не планировал использовать помаду. Уилл скосил на него взгляд. - Помаду? - Для твоей записки.       Эта фраза вызвала изумленный смех Уилла и убрала напряжение из его тела. - Я парень, который больше по части ручки и бумаги.       Ганнибал не был ни влюблен в Уилла, ни увлечён им. Возникшее любопытство, что потянуло его к этому мужчине в начале их знакомства, проделало путь того же рода привязанностей, которые он чувствовал по отношению ко всем своим более сложным пациентам - они были для него головоломками, требующими разгадки. Теперь, когда тайна того, почему Ганнибал узнал его, была решена, остался только вопрос о конкретных обстоятельствах отставки Уилла из ФБР и приобретении шрама на груди.       Тем не менее, побочные эффекты их связи были достаточно приятными, а Ганнибал не был ни кем иным, как эгоистом. Он мог на досуге решать последний из секретов Уилла и пожинать плоды их отношений одновременно. В некотором смысле, Ганнибал принял такое же решение, как и при встрече с Кроуфордом, только на этот раз ставки были выше, потому что оно буквально влияло на более близкие к дому вещи.       Ганнибал был не из тех, кого бы остановила опасность. Это добавит немного остроты всему. – Почему бы нам сегодня не сделать еще один шаг? - предложил он. - Все, чего я прошу, независимо от того, будут ли будущие встречи включать внесение беспорядка в нашу одежду, так это то, чтобы ты не чувствовал себя вынужденным уходить тайком посреди ночи. Это заставляет меня размышлять о том, что я сделал что-то неправильно. - Нет, нет, - быстро сказал Уилл, - это не ты, это я. Мои отношения всегда заканчиваются катастрофой. – Однажды обжёгшись, теперь избегаешь огня? Уилл фыркнул. - Больше похоже на вечное горение. И я знаю, что это не их вина. Мне нелегко быть с кем-то. – Мне тоже, - Ганнибал пожал плечами. - Мы оба люди привычки, я думаю. Давай посмотрим, куда это нас заведет? Уилл кивнул, еще больше расслабившись, и слабо улыбнулся. - Хорошо. Я имею ввиду, да. Если ты готов мириться со мной. – Я буду. Мне нравится то, что я до сих пор видел в тебе, - ступив на кухню, Ганнибал сократил расстояние между ними, сжал плечо Уилла. - Итак, позволь мне что-нибудь для тебя упаковать с собой. Ты хочешь сходить и освежиться перед дорогой?       Уилл закончил с большой термокружкой, наполненной горячим кофе, четвертью Tarte Tatin, и большей частью их обеда. Он молчал, но это было облегченное молчание. В дверях он потянулся к Ганнибалу, выпрашивая поцелуй. Ганнибал поддержал его, с уверенностью собственника положив Уиллу руки на бедра. - Спасибо, - сказал Уилл, когда они прощались. - И прости. Я знаю, как вести себя, как взрослый, клянусь. - Возможно, ты сможешь остаться на ночь в следующий раз. Или, если пожелаешь, я приеду в Wolf Trap, - хотя до этого варианта Ганнибал надеялся пока не дойдет. Дом Уилла, та часть, которую он видел, была не совсем его стандартов. Может быть, спустя некоторое время, он смог бы приучить Уилла принимать более высокий уровень материального комфорта. Уединенная жизнь на отшибе не означает жизнь в нищете. - Я не думаю, что тебе понравится надолго оставаться там, - голос Уилла звучал позабавлено. Он кивнул на открытую дверь за спиной Ганнибала. - Я видел, как ты живешь. - Твоей кухне не помешает обновление, - или полный капитальный ремонт. – В таком случае, у меня. Может мы устроим из этого свидание? – Думаю, я более свободен в распоряжении своим временем, чем ты. Когда?       Ещё остались части Бенжамина Мердока: голова с мозгом, ноги, которые для Ганнибала практически не имели смысла в использовании, а также другой хлам, который не мог составить целого ужина, тем более на двоих. Для гостей, для кого-то, кто в какой-то момент обозримого будущего собирался делить с ним постель, необходимо только самое лучшее - Ганнибал должен был пойти на охоту для пополнения своих запасов.       По понедельникам он оставался допоздна в офисе, разбираясь с документами. Во вторник Питер Долл созвал заседание Симфонического Совета. Это оставляло среду, чтобы найти кого-то подходящего для обеденного стола. - Четверг, если это тебя устраивает. Восемь часов? - Хорошо. - Уилл снова подался вперёд, быстро «клюнув» поцелуем. - Нужно ли мне принести что-нибудь? - Время, - сказал Ганнибал - и аппетит.       В воскресенье утром Ганнибал только сел за завтрак - греческий йогурт, домашний персиковый мармелад, тосты, кофе - как раздался звонок в дверь.       Это был Франклин. Сгорбившись, он щурился от яркого утреннего солнца. Раздражение Ганнибала от находившегося на пороге дома человека не было почти столь же очевидным, как отобразившийся испуг Франклина, когда они оказались лицом к лицу. - Я пришел извиниться, - пробормотал Франклин, уставившись на свои ботинки. - Друг вразумил меня, - За Франклином, в проёме открытой двери передней стоял высокий чернокожий мужчина. Он отреагировал на внимание Ганнибала нейтральным кивком. - Я выставил себя дураком, и мне очень жаль. Я не буду вас больше беспокоить.       После нескольких недель, месяцев навязчивого внимания Франклин увидел свои ошибки? То, чего не достигли десятки сеансов терапии, вдруг произошло в течение одного уик-энда? Ганнибал не поверил. Кроме того, неспособность Франклина искать друзей была по большей части причиной того, почему он в своё время обратился за помощью, и теперь вдруг появился один?       Человек, ждущий у двери, снова улыбнулся на возобновленное пристальное внимание Ганнибала. Ганнибал подумал: «Удачи с вашим новым банным листом. Вам она понадобится».       Франклину же сказал: - Я рад слышать это. Вы сделали первый шаг на пути к самосовершенствованию.       Франклин опасливо поднял голову. - Так вы не сердитесь?       Ганнибал не злился. Гнев очень редко играл роль в принятии его решений. В свободное время он решит, какая дальнейшая судьба должна постигнуть Франклина за причину такой ненужной сцены, но сейчас не время. Независимо от наказания, он решил, что это преступление произойдет через несколько недель, если не месяцев с сегодняшнего дня, когда исчезновение Франклина Фруадево не сразу приведет к открытию, что он только недавно, и не на лучших условиях, перестал видеть своим терапевтом Ганнибала.       Он ободряюще улыбнулся. - Все прощено.       Франклин расслабился с облегчением. - О, слава богу, - во вздохе отразились его надежды. - И вы не будете возражать, если я продолжу ходить на собрания Симфонического Совета? С, эм, Тобиасом? - Я большой поклонник оперы, - отозвался человек у двери, вступив в разговор. Он подошел к ним, протягивая руку. - Тобиас Бадж. Это удовольствие, познакомиться с вами, доктор Лектер. Франклин так много мне рассказывал о вас.       Рука Баджа была теплой сухой и сильной, его хватка – собственнической. Его взгляд – оценивающим. Ганнибал мог сразу сказать, что Бадж был более изысканным и уверенным в себе, чем Франклин мог когда-либо надеяться быть. - Только самое лучшее, я надеюсь,- Ганнибал повернул руку Баджа ладонью вверх. Его пальцы были в затвердевших мозолях. - Скрипка, виолончель или гитара? - О, - сказал Бадж, смотря с восторгом, - Собрат струнный музыкант? Не многие признают это только через рукопожатие. Я играю на виолончели. Вы? - Клавесин.       Невозмутимо произнесенное, это уменьшило улыбку Баджа только немного. Франклину, слушавшему их разговор, как зрителю на матче в пинг-понг, и выглядящему все более и более раздраженным из-за того, что оставался в стороне, еле-еле удалось превратить свой смешок в кашель. - Я не должен был предполагать, - Бадж отдернул руку. – В мире так много инструментов. Мы не можем все играть на одинаковых.       Существовало что-то скользкое, масляное в Бадже. У него была улыбка, как у акулы, больше демонстрация зубов, чем проявление подлинных эмоций. Между чересчур рьяным приветствием и неоднозначностью слов Ганнибал обнаружил темное, не озвученное послание. Он почувствовал, что Бадж очень сильно заинтересован в нем.       Не обратив внимания на скрытое, Франклин похлопал Баджа по плечу. - Я думаю мы отняли достаточное количество времени доктора Лектера, не так ли? - он повернулся с желанием уйти. - Хорошего воскресенья, доктор. И еще раз спасибо. – Не благодарите, Франклин.       Бадж попрощался кивком, его манера поведения стала менее открытой, чем раньше, более острой. - Доктор Лектер.       Ганнибал наблюдал как они уходили. Франклин вел нетерпеливый разговор, полный демонстрации. С другой стороны, Бадж, который весь был как жесткие линии, сцепил руки за спиной. Только, прежде чем они завернули за угол, Тобиас оглянулся через плечо, и его взгляд безошибочно нашел Ганнибала.       Понедельник и вторник не принесли ничего необычного, пока Кроуфорд не пришел в офис во вторник вечером, бросив тонкую папку, содержащую отчеты вскрытия и фотографии жертв о – по выражению Фредди Лаундс - Грибном монстре.       Ганнибал перелистал страницы. - Как идет расследование? - Плохо, - невесело признался Кроуфорд. - Мы до сих пор не определили всех жертв. Можно подумать, что со всеми этими, кому не лень, проповедующими любовь и единение, люди заметили бы, что их соседи внезапно пропали без вести, - он кивнул на файл в руке Ганнибала. - Посмотрите, когда у вас будет время.       Ганнибал положил папку на свой стол. - Еще один случай для моего неопытного взгляда, позволяющего увидеть то, что еще не увидели вы? - Надеюсь. Мы прочесываем лес Elk Neck и его окрестности, но до сих пор не обнаружили новых грибных посадок. Мы официально заглохли, - Кроуфорд вышагивал по офису. Взяв себя в руки и сев, он посмотрел на Ганнибала через стекло своего бокала. - Вы, кажется, выглядите по-другому, - Брови Ганнибала поднялись одновременно с уголком рта Кроуфорда. - Кто эта счастливая леди? - Я настолько очевиден? - Вы сияете, - указал Кроуфорд, все еще беззаботно ухмыляясь.       Как и любое животное на планете, люди реагировали на запах. Теория состояла в том, что примитивная способность чувствовать запах потенциальных партнеров шла рука об руку со способностью обоняния потенциальных соперников. Там не было "сияния". Подсознательно Кроуфорд отметил, что у Ганнибала недавно был секс, и с нетерпением ожидал того же самого. Все это было неотъемлемой частью правила жесткой «выживает сильнейший» природы - менее жесткого сегодня в западном мире, с его лечебными и техническими достижениями, которые позволяли даже болеющим процветать, но все-таки, как правило, достаточно актуального. - Я предпочитаю не афишировать личную жизнь, но в данном случае, я сделаю исключение, - Ганнибал хотел понаблюдать за реакцией Кроуфорда, когда он поймет, что причиной "сияния" был его бывший коллега. - Это он, а не она. - Брови Кроуфорда поднялись. - Мне стоит замолчать? Вы выглядите немного ... - Ах, нет, нет. - Хмыкнул Кроуфорд. - Это не то, что вы думаете. Я видел людей, умерших всеми ужасными видами и способами. Я предпочитаю видеть их живыми. Поверьте, мне нет никакого дела до остальных, до тех пор, пока все это по взаимному согласию, и каждый соответствующего возраста. - Здравое отношение, - Ганнибал поднял бокал в тосте. - Спасибо, - Кроуфорд отсалютовал бокалом в ответ. - Вы просто не отследили мой… как это слово - гейдар? Странное слово, я знаю. Белла принесла его домой с работы. Она была вынуждена объяснить мне, что это значит. Итак, кто счастливчик? - Я думаю, что вы его знаете. Уилл Грэм.       Только потому, что внимательно наблюдал за ним, Ганнибал увидел минутную дрожь, которая прошла по телу Кроуфорда. Рука, поднимавшая бокал к губам, задержалась секунды на две, или около того. Джек пришел в себя превосходно быстро, интересуясь с беспечностью: - Из Wolf Trap? Я довольно давно не слышал ничего о нём. Ганнибал ухмыльнулся. - Когда Уилл сказал мне, что он работал на ФБР, да еще и в группе поведенческого анализа, я не мог не задаться вопросом, не был ли он тем коллегой, упомянутым вами несколько недель назад. Помните? Тот, кто… - Всегда говорил мне вещи, которые мне не хотелось бы услышать, да. Я помню, - поставив свой бокал на маленький столик, Кроуфорд слегка улыбнулся. – Как тесен мир, да? Как вы двое встретились? - О, Джек, в самом деле. Вы не хотите этого слышать. Это немного романтичная классика, довольно смущающая. - Я хотел бы услышать, - настаивал Джек, - пожалуйста, побалуйте меня. - Не говорите, что я вас не предупреждал.       На протяжении всех воспоминаний Ганнибала о случайной встрече на театральной стоянке, Кроуфорд поддерживал эту улыбку, эту фальшивую, болезненную, растрескавшуюся улыбку. При виде него, такого, последние из подозрений Ганнибала, что общение с Уиллом подстроено, были эффективно похоронены. Кроуфорд выглядел так, будто он просто напоролся на нож там, где он не ожидал.       Что произойдет, если Джек Кроуфорд и Уилл Грэм окажутся в одной комнате? Будет ли эта встреча бывших коллег полной уважения и дружеских рукопожатий, общих переживаний о своих прошлых приключениях? Ганнибал сомневался.       Он подошел к концу своей короткой повести. Не упомянул об энцефалите: это, он чувствовал, было полностью между ним и Уиллом. - А остальное уже история, как говорится. Мы до сих пор новички. Можно назвать это стадией медового месяца, - брови Кроуфорда поднимались все выше и выше с каждым новым словом. Действуя самозабвенно, Ганнибал загорелся. - Я должен пригласить вас на ужин, так что вы и Уилл может…       Кроуфорд отрезал прямо, сурово. - Плохая идея.       Ганнибал притворился удивленным. - Оу? - Мы с Уиллом так и не построили нормальных отношений. Он не будет рад меня видеть. - Если вы так говорите, - Ганнибал изучал его. - Я так говорю, - Кроуфорд проглотил оставшуюся часть своего вина. - И, пожалуйста, остановимся на этом.       Они поговорили о деле ещё некоторое время. Кроуфорд становился все более беспокойным. Наконец, он заявил, что не закончил работу и должен там присутствовать. Уже у двери, со шляпой в руке, он остановился. Его взгляд метнулся к столу. - Как вы думаете, есть шанс, что ... Ганнибал знал, что Кроуфорд скажет после этого. - Вы хотите, чтобы я попросил Уилла взглянуть на дело.       Кроуфорд тяжело вздохнул. - Только если это не слишком хлопотно. Дела с использованием необычных орудий убийства всегда находились в области его интересов.       Симулировав нежелание, Ганнибал кивнул. - Я посмотрю, что смогу сделать. Но, Джек, вы только что сказали мне, что между вами и Уиллом есть неприязнь. Вы думаете, он согласится?       Выражение лица Кроуфорда было непонятно. - О, поверьте мне. Уилл Грэм был не в состоянии сопротивляться хорошему убийце. Четверг.       Уилл прибыл за пять минут до восьми, капли воды тонкой дымкой легли на его волосы. Лето билось в предсмертной агонии: дни ещё полны приятного тепла, но ночи постепенно становились всё холоднее. Сегодня весь день шел дождь - тяжелый, проливной ливень, который сейчас уменьшился до простой мороси.       В то время как Уилл снимал куртку, Ганнибал посмотрел на переносной холодильник и рюкзак, привезенные им с собой. Холодильник имел выцветший логотип, как тот, установленный над входом в пекарню в Wolf Trap. Уилл заметил направление взгляда. - Привыкай к этому, - он поднял холодильник, демонстративно обнимая его у своей груди. - Ты готовишь для меня, я пеку для тебя. Таким образом, мы…       Ганнибал, миновав барьер рук и холодильника, обхватил Уилла за подбородок и поцеловал его: просто сладко и медленно прижался губами к еще открытому и все еще движущемся рту Уилла. Отстранился. - И тебе привет.       У Уилла вырвался наружу смех. - Привет.       Ганнибал слегка дернул мочку Уилла. - Когда я приглашаю кого-то, я ожидаю, что они будут сидеть и покорно позволять мне баловать их. - И я помню, говорил тебе, что у меня плохо получается просто стоять рядом, - Уилл слегка подтолкнул носом запястье Ганнибала. - Уступи. Ты не выиграешь в одиночку. - Я считаю себя побеждённым, - Ганнибал направился на кухню. Благодаря пациенту, аннулировавшему встречу, назначенную на половину седьмого вечером из-за срочного семейного дела, он пришел домой раньше, чем обычно, и уже начал свою подготовку. - Нужна ли тебе снова печь? - Только немного масла и небольшая сковорода с крышкой.       Ганнибал извлек необходимые предметы. Уилл осторожно вытащил из холодильника-переноски слоеный пирог, готовую начинку и глазурь для украшения. Нижний корж был настолько темный, что казался почти черным. Каждый последующий – на оттенок светлее. Следующим, пошарив в переноске, Уилл достал бутылку сливок и чашу для взбивания, сразу же отправив это в домашний холодильник. Из своего рюкзака Уилл вытащил бутылку кукурузного сиропа, пакетик сахарной пудры, и несколько других вещей. Наконец, последовала кексница и соответствующая металлическая чаша. - Ты мог бы сказать мне, какие ингредиенты обычно используешь. Я держу хорошо укомплектованную кладовую, - Ганнибал подвернул свои манжеты, надел фартук и поставил на другой стороне стола работающий счетчик. - Ты не должен приносить так много.       Поставив кастрюлю на самую маленькую горелку печи, Уилл отмерил воду, сахар и кукурузный сироп. Он смешал их вместе, добавив несколько капель ванили из крошечной коричневой бутылки и накрыл кастрюлю крышкой. - Я подумаю об этом, - сказал он. Потом вздрогнул. Посмотрел на Ганнибала с озадаченным выражением на лице. - Ты только что предложил мне оставлять мою одежду здесь? - Я оставлю интерпретацию тебе.       Уилл захихикал. Он с любопытством посмотрел на миски и горшки рядом с Ганнибалом. - Ты собираешься сказать мне, что ты делаешь? - Ты собираешься сказать мне, что ты делаешь? - Quid pro quo*? Гато в клетке. Незначительное изменение оригинального рецепта. Сливы вместо клубники, и я пропущу Кирш*, который обычно заправляют над нижним слоем.       Ганнибал однажды ел «Гато в клетке» во время поездки в Париж. Тем, что делало его таким особенным, и вызовом для пекарей во всем мире, был не сам торт, который может быть чем-то простым, как бисквит, а филигранная «клетка» в которой представлялся. Карамельным сиропом обливали снизу и по бокам металлической чаши и оставляли охлаждаться и затвердевать, тем самым создавая «купол» клетки. Процесс повторялся с кексницей большей где-то на дюйм, чем та, где запекался торт, для пола клетки.       Трудная часть состояла в том, чтобы отделить хрупкую карамельную сетку от чаши и кексницы. Даже со слоем сливочного масла, не позволяющего карамели прилипать к металлу, для того, чтобы аккуратно снять её, требовались чрезвычайно умелые руки и терпение. Немного сильнее надавить – и все будет разрушено.       Ганнибал указал на свои собственные ингредиенты, установив тяжелую железную кастрюлю на сильном огне. - Опаленная говядина, подается на молодой рукколе. Мясо недолгое время необходимо жарить на гриле, на сильном огне, только до формирования корочки, так, чтобы центр сохранил свою сочность и необычность. Затем мясо очень тонко нарезается и охлаждается.       Блюдо было спартанским в представлении, но компенсировало это вкусом. Ганнибал подавал его с несколькими каплями соуса, пряной смесью йогурта и чили: достаточной только, чтобы пощекотать язык, не подавляя вкус мяса. - Я надеюсь, тебе нравится необычное мясо. Потому что это блюдо будет очень необычным, - он ждал ответа. Когда никто не ответил, он поднял голову. Уилл пристально смотрел куда-то рядом с раковиной. Ганнибал знал, на что он смотрит. Он оставил папку, которую Кроуфорд дал ему, на виду, вместе со своим дневником и кошельком. - Уилл?       Уилл моргнул, одарив Ганнибала быстрой улыбкой. - Прости. И да, необычное мясо – отлично. - Все хорошо? - Просто отвлекся на мгновение, - Уилл снял маленькую кастрюлю с огня и поднял крышку. Запах карамели сразу же заполнил кухню, напоминая о Tarte Tatin. Особой кулинарной ложкой он принялся осторожно перемешивать смесь. Затем кивнул на папку. – Берешь работу на дом? - Ах это. Просто несколько файлов, которые я собираюсь посмотреть позже. Намного позже, - Ганнибал подошел к холодильнику и вытащил мясо. Длинный кусок, вырезанный из бедра одного инвестиционного банкира, охлаждался с прошлой ночи и теперь прекрасно затвердел. - Файлы пациента? - Файлы ФБР. - Грибной парень? Это было на всех новостях. Как продвигается это дело?       Кроуфорд был прав. Насколько бы Уилл не хотел показаться небрежным, обнаружив папку с отчетливым штампом ИМУЩЕСТВО ФБР, он был заинтересован. Ганнибал отнес мясо на столешницу, положил ложечку масла в кастрюлю, и проговорил над полученным потрескиванием: - Не очень хорошо. Я не могу сказать тебе большего, чем это.       Уилл кивнул, проделав тот «я-держу-рот-на-замке» жест. - Я понимаю.       Взявшись за сливочное масло и большую металлическую миску, Уилл равномерно смазал металл. Затем, столовой ложкой начал обливать карамелью по всему дну и бокам чаши, добавляя слой за слоем, пока она не стала похожа на рукотворную, хаотичную сеть. Он повторил процесс с кексницей, а затем отставил всё в сторону, чтобы позволить карамели охладиться и затвердеть.       Сам торт был быстро закончен. Для начала, Уилл тонко распределил сливовый джем на каждом корже, затем крем, а потом расположил сливы. После укладки коржей посыпал верхушку молотой корицей и коричневым сахаром, затем поставил торт в холодильник – отстояться. - А теперь самое интересное, - он начал с чаши. Работая по кругу, он подтолкнул край карамельного плетения, осторожно ослабив его хватку на металле. Через некоторое время, когда, казалось, тонкие прутья разрушатся от давления, всё прошло гладко.       Ганнибал наблюдал за процедурой. Несмотря на то, что она была изготовлена из простых ингредиентов, в результате карамель выглядела как стекло, как чашеобразная золотая паутина, балансирующая на кончиках пальцев Уилла, когда он держал ее в воздухе. - Это прекрасно. - Да, - Уилл смотрел на свое творение, становясь задумчивым. - Почти жалею, что мне придется разбить ее позже. – Жалости не место за столом. - Нет, - мягко сказал Уилл, - Я думаю, что это не так.       Купол клетки был оставлен на серванте, на безопасном расстоянии от чего-нибудь мокрого или горячего. Через несколько минут молчаливого, бережного подталкивания и позже снятия, пол клетки присоединился к ней. Уилл вымыл руки в раковине, а затем встал рядом с Ганнибалом, наблюдая, как он нарезал тонкие, как бумага, ломтики обжаренной говядины и располагал их на искусно подобранных листьях рукколы. - Они должны охладиться какое-то время, - Ганнибал накрыл тарелки так, чтобы запах редкой говядины не повлиял на торт, или наоборот, и поставил их в холодильник. - Я пойду, нанесу последние штрихи на стол.       Уилл покрутил лист рукколы между пальцами. - Тебе нужна помощь? - Нет, спасибо. Я вернусь через минуту.       Ганнибал возился в столовой в течение нескольких минут, подталкивая фужер полдюйма влево, перемещая украшение стола на более приятное место. Когда он вернулся на кухню, Уилл стоял у раковины, над открытым файлом ФБР.       Отметив взгляд Ганнибала, Уилл безмятежно перевернул страницу. - Это было слишком очевидно, - он осмотрел фотографию. - Позволь угадать: Кроуфорд просил тебя, чтобы я посмотрел на это? - Я даже не знал, как об этом заговорить, - присоединившись к нему у раковины, Ганнибал принял сокрушенное выражение. – Всякий раз, когда мы касались темы твоей принадлежности к ФБР, ты закрывался от меня. Я не хотел разрушить наш вечер, - он потянулся к файлу, проверяя, каков эффект от его слов. – Как бы мне ни хотелось помочь ему, я также высказал Джеку свои сомнения о том, что ты будешь восприимчив к этой идее.       Уилл выглядел то противоречиво, то мятежно. Он отодвинул файлы так, чтобы они были вне досягаемости Ганнибала. - То, к чему я не восприимчив, - каждое слово было тщательно сформулировано, - это сам Джек Кроуфорд и способ, которым он обрабатывает некоторые вещи. Мы так и не построили нормальных отношений. - Он сказал то же самое. Глаза Уилла потемнели. - Что еще он сказал?       В его словах пряталась обида, горькая и старая, скорее всего, результат столкновения личностей. В своей рабочей среде Кроуфорд был доминирующим, твердым. Он должен таким быть, будучи ответственным за отдел ФБР, который, насколько Ганнибал понял, был настоящим калейдоскопом разных личностей. Тенденция Кроуфорда проходиться катком, дожимать и раскалывать, пока он не получит то, что он хочет, что ему нужно, чтобы добиться результатов, сделала его хорошо справляющимся со своей работой.       Уилл был другим. Он не был кротким или услужливым, и Ганнибал уже видел, что в случае необходимости он мог быть даже агрессивным, но всё же иного типа человеком; не тем, который заполнял комнату лишь своим присутствием, который был громким. Он был тем, на кого можно было давить лишь до определенной точки. Это было легко представить: когда эта точка была наконец достигнута, взрыв между Уиллом и Кроуфордом, должно быть, был ядерным.       Ганнибал держал свою позицию открытой и приглашающей. - Я не обсуждал тебя с Джеком, если это то, что ты подумал. Взгляд Уилла смягчился. - Он говорил тебе, почему именно я покинул ФБР? - Нет, и я не спрашивал. Я надеюсь, что, когда ты будешь готов, ты расскажешь сам. - И я расскажу. Но пока еще нет. Ганнибал кивнул, принимая. Он протянул руку. - Могу ли я получить файлы обратно? – Как только я с этим закончу. - Уилл... - Я уже просмотрел большинство из них, во всяком случае, так что я мог бы закончить, - указал Уилл. Он вздохнул и провел рукой по волосам. - Позволь мне сделать это, – Выставив упрямо подбородок он заявил: - В следующий раз, если Кроуфорд спросит, ты можешь сказать, чтобы он попросил меня сам. Если он хочет кусок моего разума, я дам ему. - Вербально, я надеюсь. - Ганнибал приглашающе указал на файлы. - Отлично. - Что задерживает дело? - Никаких подозреваемых до сих пор. Кроме того, судебно-медицинская экспертиза не может понять, что использовал убийца, чтобы держать жертв покорными.       Уилл вернулся к чтению. Он просматривал каждую из фотографий, переворачивая назад и вперед отчёты о вскрытиях. Наконец, он замер, но глаза его были не сфокусированы. Ганнибал не мог не думать, что все это было немного театрально - а потом взгляд Уилла словно заострился, и он сказал: - Диабетический кетоацидоз. Они находились в коме.       Диабетический кетоацидоз был потенциально опасным для жизни состоянием, в частности для людей, страдающих от диабета. В ответ на дефицит инсулина, организм начинал сжигать жировые кислоты, в результате чего производились кислотные кетоновые тела. Сопровождающие этот процесс симптомы были многочисленны и могли сами по себе быть опасными для жизни - и да, они могли привести к коме.       Кома объясняла, почему никто из жертв Грибного монстра просто не встал и не ушел, как заметила Беверли Кац. Это объяснило бы также и то, почему команда судебно-медицинской экспертизы не нашла наркотиков, проведя свои токсикологические анализы. Там не было никаких наркотиков. Убийца использовал тела жертв против них самих, как лучший способ заключения.       Как Уилл вообще смог прийти к такому выводу?       Ганнибал позволил показаться своему скепсису. - Ты говоришь, что все потерпевшие – диабетики?       Уилл кивнул. Он закрыл файл и бросил его на стол. - Убийца манипулировал лекарством своих жертв. Для этого ему нужен доступ к их медицинской информации. Таким образом, он врач или фармацевт, или он работает где-то в медицинских учреждениях, смотрителем, медсестрой.       Теория звучала смешно, но чем дольше Ганнибал обдумывал её, тем больше она соответствовала фактам. Если Уилл был прав, то он только что продвинул расследование на большой шаг вперед.       Уилл взглянул на него и сник. - Не смотри на меня так, пожалуйста. Как Кроуфорд – так, как почти все привыкли смотреть на меня, когда у них не было охоты следовать моим указаниям.       Ганнибал собрал файлы. - Ты должен меня простить. Джек сказал, что ты один из лучших, с кем он когда-либо работал, но я даже не представлял, что ты способен разобраться с делом за пять минут. - Дело еще не решено. - Если ты прав… - Если я прав, - Уилл задумчиво закусил нижнюю губу. - Я, наверное, немного заржавел к настоящему времени.       Ганнибал услышал подразумеваемое «я никогда не был неправ прежде». - Как же они смотрели на тебя? Твои бывшие коллеги. - Как будто я все выдумываю. А я не выдумывал. - Ты делал скачки, которые ты не мог объяснить, как только что. - Нет, нет - доказательства, или отсутствие доказательств, объяснимо, - Уилл указал на файл. - Глюкоза в катетерах жертв? Они буквально питались сладкой водой, в конце концов. Это помогало грибам расти, но и сохранить их органы, в состоянии, производящем те самые вещества, которые оставляли их в коме. Я прочитал «декстроз» и следующее, что я подумал, был диабет. Это не так уж трудно понять. Ганнибал горестно сказал: - Ну, я не увидел этого, а я лицензированный врач. Твои медицинские знания проницательны, кстати. Мало кто знает, что такое кетоацидоз или как он проявляется. - Очень обобщенные знания, - отвергнул комплимент Уилл, - и больше для того, чтобы люди умерли, а не для того, чтобы сохранить их здоровыми и живыми. - Да, я видел доказательства тому, - Ганнибал подмигнул ему. - Что ты пытался сделать? Пережить энцефалит из упрямства?       Уилл отвернулся и занялся карамельной клеткой, кончики его ушей покраснели. - Отчасти. Предполагаю, Наверное, я надеялся, что все пройдет само по себе.       Разрываясь между более глубоким исследованием поднявшихся в Уилле навыков профилирования или тем, чтобы сделать сейчас в этой теме перерыв, Ганнибал положил файл обратно. До тех пор, пока Кроуфорд не последует за новой версией и не произойдёт кое-что из этакого, не было никаких доказательств того, что Уилл был прав. Но Ганнибал почему-то был уверен в том, что Уилл прав. Кроуфорд, конечно, казалось, тоже полагал, что он мог бы быть.       Уилл поднял интересный вопрос: почему бы Кроуфорду не позвать его самому, если он думал, что Уилл может помочь в деле? Зачем использовать Ганнибала в качестве посредника? Вражду в сторону, Кроуфорд и Уилл были взрослыми и людьми закона, даже если один из них был сейчас в отставке. Конечно, в интересах поимки серийного убийцы они могли отложить в сторону свои разногласия на некоторое время.       Было что-то большее, чем просто плохие отношения.       Уилл подошел к холодильнику, вытащил слоеный пирог. - Я хотел спросить кое-что. - Он осторожно установил торт на полу клетки, - Почему ты ушёл из хирургии? - Я убил кое-кого, - ожидаемо пораженный, Уилл стрельнул в его сторону взглядом, и Ганнибал объяснил: - Точнее, не смог спасти. Но это чувствовалось как убийство. - Ты был хирургом на скорой помощи, это должно было происходить время от времени. - Это случалось чаще, чем нужно. Я перенес мою страсть к анатомии в кулинарное искусство. Я помогаю разуму вместо тела, и никто не умер в результате моей терапии. Теперь, - Ганнибал хлопнул в ладоши, - давай есть. Ужин готов.       Они ели в столовой. Стол был украшен большим гнездом, сотканным из почерневших веток. В нем, на подушке из лилий, лежали крошечные скелеты птиц, устроенные так, как если бы они собирались взлететь. Уилл приподнял бровь, рассматривая заведомо нездоровую демонстрацию, но не стал комментировать. Он подождал, пока Ганнибал не налил вино и не занял свое место на другой стороне стола, а затем попробовал опаленную говядину.       Ганнибал наблюдал как его непроницаемое выражение лица моментально превратилось в удовлетворенное. Он поднял вилку и попробовал кусочек. Перед передачей он подвесил мясо на несколько часов, чтобы стекла кровь, затем оставил мариноваться в холодильнике, и наконец высушил его на сковороде, выпарив часть сока. Оно было еще свежим и влажным в середине, удивительно прохладным. Ганнибал скрутил для следующего укуса листья рукколы. Пряный вкус в сочетании со свежим соусом йогурта-чили, по его мнению, прекрасно убирал послевкусие. - Я никогда прежде не пробовал ничего этакого, - признался Уилл. У него снова было то отсутствующее выражение глаз. – У мяса интересный вкус. Это на самом деле не ощущается как говядина. - Неплохой вкус, я надеюсь. – Нет. Просто иной, - он облизнул губы. - Мне это нравится.       После основного блюда, Уилл принес торт. Он раздавил карамельную клетку быстрым движением ножа для торта, золотые осколки стремительно разлетелись по полированному дереву стола. Ганнибал положил один из них в рот, позволяя ему растаять на языке. Торт не был столь приторно сладким, как он подозревал, сливы использовались сочные и свежие, и когда он откусил, карамель захрустела на зубах. Это было похоже на пережёвывание хрупких, тонких костей. - Мне нужно быть осторожным, - сказал он, - или ты превратишь меня в одного из тех обжор, которые не могут себе позволить пропустить торт. Это преступно вкусно.       Ухмылка Уилла была самодовольной, как у кота, который поймал канарейку. Он тщательно дробил большие осколки карамели на своем торте на мелкие кусочки, прежде чем съесть кусочек, из уважения к острым концам, которые, Ганнибал чувствовал, уже втыкаются в его небо. – Тогда мой гнусный план работает. - Для того чтобы заставить меня безнадежно увлечься тортами? Улыбка Уилла была спокойной. - Для того, чтобы откормить, прежде чем я съем тебя. Ганнибал поразился. - И вот я подумал, что ты уже получил часть меня, в прошлый раз… - Ты ведь не серьезно, так? - ...даже если просто наполнил рот.       Уилл смотрел на него. Он покраснел, едва в состоянии сохранить серьезное выражение лица. - Ты свернул туда. О, мой Бог.       Ганнибал наблюдал, как он растворяется в приступе смеха, чувствуя, как приподнимаются уголки его собственных губ. Несмотря на напряженный момент на кухне, сегодняшний вечер был успешным. Ганнибал мог видеть, что Уилл начинает доверять ему, что будет только вопросом времени, пока он не будет готов раскрыть все. Когда это случится, Ганнибал знает, что он уже имеет это – и крючок, и грузило. С его очевидной неприязнью к Кроуфорду, возможным становилось и иное использование Уилла, если Ганнибалу когда-нибудь понадобится джокер в игре, в которую он играл с ФБР; возможности были бесконечны и перспективны.       Уилл помог отнести посуду на кухню. Затем он прижал Ганнибала к раковине. Ганнибал дернул его еще ближе. Он был удивлен собственным поведением. Секс обычно не играл большой роли в его жизни. Он не жаждал его, как многие; он не любил быть рабом первобытных побуждений; и когда он сдавался, это было потому, что он хотел.       Сейчас он хотел. Уилл дрожал рядом с ним, нетерпеливый и раскованный - физические ощущения пьянили так же сильно, как и чувство собственной необходимости. – Кровать, – пробормотал Ганнибал в губы Уилла. Последний раз был слишком поспешным, закончился слишком быстро. - Моя спина будет благодарна.       Уилл усмехнулся ему в губы. Он уже расстегнул две верхние пуговицы рубашки Ганнибала, и провел пальцами меж показавшихся седеющих волос на груди. - Веди.       В спальне Уилл показал такую же нетерпеливую раскованность, что и до этого, пока Ганнибал не замедлил его, удержав. Он всосал рельефный шрам на груди Уилла, увлеченный различной текстурой, отчего Уилл начал извиваться на простынях, но не сделал ничего чтобы остановить его, когда этого стало слишком много. Когда Ганнибал переключился на заострившийся сосок рядом с рубцом, Уилл впился ногтями в его голые плечи и застонал.       Ганнибал растягивал время, отказываясь спешить. Когда он, наконец, потянулся к тумбочке за презервативом и смазкой, Уилл, тяжело дыша, беспорядочно извивался, вконец раздразнённый и распробовавший. Ганнибал перевернул его, устраиваясь сверху. Уилл немного посопротивлялся играючи, всего лишь правильное количество сопротивления, чтобы разбудить желание одолеть его, трахнуть, забрать. Ганнибал погрузился в него. Его глаза медленно закрылись. Теснота была восхитительна. Уилл задыхался сейчас под ним, иногда приятно сжимая. Ганнибал трахал его медленно, пока эти короткие вздохи не превратились в полные желания скулеж и гортанные стоны.       Он обвил рукой горло Уилла, чтобы почувствовать вибрации этих звуков.       После оргазма Уилл пробормотал что-то о мокром пятне, в котором он непосредственно лежал, и моментально уснул.       Ганнибал избавился от презерватива и принес полотенце, чтобы вытереть себя. Уилл представлял собой восхитительную картину, раскинувшись морской звездой на темно-синих простынях, линии и изгибы его тела приглашали наблюдателя задержаться. Несмотря на то, что он чувствовал посткоитальную усталость, одолевавшую его с удвоенной силой, Ганнибал бодрствовал ещё некоторое время, осматриваясь. Устроившись сбоку от Уилла, он прикоснулся ко всем маленьким следам, оставшимся после их энергичного занятия любовью – слабые красные кольца вокруг запястий Уилла, мелкие отметины зубов на его плечах.       Они быстро тускнели. Так же, как и те, что Уилл оставил на нем.       Ганнибал спрятал усмешку в волосах Уилла, буквально свернувшись вокруг него.       Он всегда мог воссоздать их.       Его опять разбудило движение. Уилл пододвинулся к нему, распластавшись и сопя. Они переместились за ночь: Ганнибал лежал на спине, а Уилл прижимался к нему сбоку, одну руку перекинув через Ганнибала. Ганнибал наблюдал за танцующими на потолке спальни тенями, созданными бледным утренним светом, пробившимся сквозь кроны деревьев на заднем дворе. Было достаточно рано для Балтимора, и потому еще тихо, только слабый шум автомобилей вдалеке знаменовал о наступлении нового дня.       В конце концов, Ганнибал осторожно выпутался из своего человеческого осьминога. Уилл спал так крепко, что не почувствовал, как матрас опустился и поднялся, и это его состояние, этот момент теперь принадлежал Ганнибалу целиком и полностью. Он натянул одеяло обратно Уиллу на плечи, подобрал домашний халат, пижамные штаны и тапочки, и спокойно двинулся вниз.       Завтрак должен быть простым, но плотным, решил он. Яйца, смешанные с прованскими травами, кусочки печени. Свежий тост и апельсиновый сок, крепкий чай и кофе.       Однако сначала кухня, которая была не в том состоянии, чтобы быть кем-либо увиденной. Пока он убирался, Ганнибал вслушивался в звуки со второго этажа, даже постоял дважды у подножия лестницы. Никаких признаков того, что Уилл, проснувшись вернулся на землю. Он, вероятно, привык спать столько, сколько хотел – непозволительная роскошь для тех, кто занят с девяти до пяти. Через два с половиной часа Ганнибал должен был быть в офисе, чтобы открыть свои двери для первого пациента. Готовка завтрака и душ были просчитаны, и он мог позволить Уиллу поспать немного дольше.       Каким он был по утрам? Резвым, отдохнувшим, готовым к борьбе следующего дня? Или сварливым, односложным, пока он не увидит дно первой чашки кофе, со следом от подушки на лице и волосами, после постели торчащими во все стороны?       Ганнибал вышел на улицу забрать газету. Мысли о утреннем состоянии Уилла разлетелись, когда он пробежался взглядом по первой странице. Оттуда, жирными черными буквами, заголовок «ЧЕСАПИКСКИЙ ПОТРОШИТЕЛЬ УДАРИЛ СНОВА!» закричал на него. *Услуга за услугу *Вишневая водка Примечания от автора:       Гато в клетке от Julia Child. Есть множество рецептов - технически тысячи - потому что тип пирога не имеет большого значения. Эта 'клетка', самое главное... и она надрала мне задницу. Я ранее попыталась 4 раза это приготовить, и каждый раз что-то шло не так. Лучшее из того, что мне удалось, это клетка, в которой отломилась лишь небольшая часть края.       Опаленная говядина с копченой томатной поливкой. Ганнибал использовал другой соус для своего рецепта. Я знаю, что «йогурт с мясом ???» это, вероятно, придет в голову немногим людям, но это не такая уж редкая комбинация. Тысячи рецептов используют ее. Если вы хотите попробовать, используйте не ароматизированный, простой йогурт (кислого вида) и смешайте с вашими любимыми травами, рубленым чесноком, мелко нарезанным луком, нарезанными овощами, такими как сладкий перец, черт возьми, даже со свежими или солеными огурцами. Все, что идет с мясом, на самом деле. Развести водой (можно) или молоком (лучше), если вы хотите 'текучий', менее кислый соус. Если только вы не собираетесь делать карпаччо, подайте мясо горячим и йогурт комнатной температуры, или только слегка охлажденным. Попробуйте с хорошим стейком. :)       Главное примечание: Я не пью алкоголь. Вообще. В некоторых рецептах, которые я буду размещать, использованы различные спиртные напитки при изготовлении, и в то время как я лично попробовала все рецепты, я никогда не употребляла алкоголь, так что я не могу утверждать, что его отсутствие в пропитке погубит рецепт торта или сделает вкуснее, или не будет никакой разницы. Я готова сделать и попробовать довольно много вещей для некоторой степени подлинности написанного мной, но выпивка не одно из них.