Сахар и Специи (и ничего хорошего) (Sugar and Spice (and nothing nice))

Чесапикский Потрошитель ударил снова!       Стоя на крыльце, Ганнибал прочитал статью.       Пострадавший был обнаружен на пляже Толчестер, что на другой стороне залива, парой подростков, которые - о, человечество - сфотографировали на мобильные телефоны и загрузили фото на несколько сайтов в социальных сетях, прежде чем вызвали полицию. Пресса уже получила в руки эти фотографии. Статья сопровождалась одной из них, показывая знаменитый пирс пляжа Толчестер в ночное время, освещенный полной луной: голое тело мужчины, ничком, с раскинутыми в стороны руками и ногами. Убитый.       Черные квадратики цензуры, размещенные по картинке в большом количестве, блокировали худшие повреждения и защищали более чувствительных читателей от необходимости переваривать такой ужасный вид наряду с их утренним кофе, но статья оставляла очень мало простора для воображения. Жертва была задушена и выпотрошена. Убийца нарисовал мелом символы вокруг тела и оставил внутренности и органы жертвы в ведрах, помечающих вершины пентаграммы.       Одно это уже должно было сказать любому репортеру достойному своего имени, что это не было работой Чесапикского Потрошителя. Ганнибал молча злорадствовал, возвращаясь на кухню. Он никогда бы не опустился бы до чего-то настолько грубого, настолько очевидного, и он, безусловно, не поклонялся Сатане или его двойнику, Богу.       Это даже не было работой подражателя. Ничего в этом не говорило "Чесапикский Потрошитель". Пресса поспешила сделать выводы на основе доказательств, которые, в лучшем случае, были косвенными.       Недовольный, Ганнибал начал готовить завтрак. Ему не нравилось быть столь настойчиво смешанным с остальными, ничем не примечательными, лишенными воображения убийцами, которые часто посещали Мэриленд и Балтимор в частности. Быть ошибочно принятым за одного из них было оскорбительно. Чесапикский Потрошитель был единственным в своём роде.       Двадцать минут спустя Уилл спустился по ступенькам на кухню, и, сонный, врезался в Ганнибала. Он пробормотал что-то, что при наличии воображения, могло сойти за «доброе утро», с совиными глазами и зевающий. Не утренний человек, но, тем не менее, радующий глаз тем, что был одет только в синие трусы.       Ганнибал почувствовал, как его настроение улучшилось. Засос, что он оставил на груди Уилла, ярко выделялся на его коже, навевая приятные воспоминания, и его запах был ... теплым. Ганнибал не нашел никакого другого способа описать сочетание секса, мускуса и различных запахов своего собственного дома, что цеплялись за Уилла.        Это было то, к чему, как Ганнибал чувствовал, он мог привыкнуть. - Есть кофе, - сообщил Ганнибал, позабавившись, когда Уилл начал наклоняться вперёд. Он разделывал печень, и теперь неловко держал руки в стороны, чтобы предотвратить попадание какого-нибудь сока на человека напротив него, в полудрёме нависшего над столом и разделочной доской. - Позволь мне закончить приготовление завтрака, пожалуйста. Это займет всего еще несколько минут.       Уилл издал звук, который звучал одновременно и как согласие и как недовольство. Он протер глаза, направляясь за кофе, держащимся теплым в графине у окна. - Ты всегда встаешь в такое ужасное время? - Я рано встаю. Надеюсь, ты хорошо спал? - Как ребенок.       С чашкой в руке, медленно потягивая горячий напиток, Уилл, казалось, проснулся. Он слегка поежился, побудив Ганнибала сделать мысленную пометку, оставить здесь второй домашний халат в следующий раз, когда они сделают это. Было бы жаль прикрыть всю эту прекрасную кожу, бывшую ныне на виду, но благополучие его гостя имело первостепенное значение.       Он закончил рубить печень, добавил куски к омлету, который медленно готовился на сковороде. - Aу, черт.       Ганнибал поднял голову. Уилл обнаружил газету, оставленную на серванте в этот раз без скрытых мотивов. О произведенном эффекте сказали, он увидел, поднявшиеся брови Уилла, когда тот прочитал статью, а затем сложил бумагу со вздохом отвращения. – Дилетанты, - пробормотал Уилл себе под нос и прислонился к столешнице, медленно потягиваясь. Это было довольно странное мнение. - Этот серийный убийца преследует Мэриленд в течение длительного времени, и он до сих пор не пойман. Это точно не признак дилетанта, - заметил Ганнибал. - Я имел в виду прессу. Это не работа Чесапикского Потрошителя, - Уилл бросил газету обратно. - Кроуфорд одержим этим делом. Любой, кто когда-либо работал на БАУ, или думал о работе в БАУ, или даже если проходил в пределах слышимости БАУ, то шёл читать все о Потрошителе. Я знаю эти случаи изнутри, я знаю, что искать, - он допил чашку и пошел за добавкой. - Ты говоришь мне, Кроуфорд не говорил об этом с тобой до настоящего времени? - Он упомянул об этом несколько раз, - признался Ганнибал, - но не так много, чтобы у меня сложилось впечатление, что он поглощен этим, - он помешал яичницу. - Мне любопытно, - он указал на газету. - Что выдало его? - Все, - сказал Уилл сухо. Он прислонился к столешнице, скрестив щиколотки. - Чесапикский Потрошитель - тот, кто желает выступить. Он художник. Каждый жестокий выбор имеет элегантность. Значение. Это же в сравнении - работа ребенка. - А пятиугольник? Религиозный аспект очевиден.       Уилл думал об этом мгновение. - Слишком очевидно, на мой взгляд. Ритуальная символика является довольно распространенным элементом на месте преступлений у многих серийных убийц. Они пытаются найти и обвинить кого-то или что-то за то, что они делают, чтобы уменьшить бремя собственной вины, поэтому обращаются к религии. Но по определению, Бог – положительное влияние в нашей жизни. Это оставляет Сатану в качестве козла отпущения. Я не думаю, что Потрошитель нуждается в козле отпущения. Он точно знает, что делает и не чувствует своей вины по этому поводу.       Ганнибал был впечатлен. Наконец кто-то понял его правильно. В то же время, внутри него засело что-то тревожное, бдительное. Кроуфорд упомянул Чесапикского Потрошителя пару раз, но Уилл первым раскрыл, что БАУ имел на него рабочий профиль. Кто знал, что еще БАУ приготовило с того времени, как Уилл покинул ФБР? Ганнибал знал, что Кроуфорд недавно начал рассматривать каннибалов под этим ракурсом, но не многим больше.       Он распределил яйца и печень на двух подогретых тарелках, с гарниром из помидоров и базилика. - Как ты думаешь, они когда-нибудь поймают его? Уилл смотрел в свою чашку. - Нет, если он не захочет быть пойманным. И я не вижу, чтобы это произошло, независимо от того, что думает Кроуфорд. Потрошитель может быть кем угодно. Он может быть тобой, может быть мной. Он мог бы быть женщиной, все мы знаем. То, что я знаю: Потрошитель умный, увлечённый и дотошный. Этот вид убийц почти невозможно поймать. Ганнибал поднял бровь. - Почти? Уилл хихикнул. - Все совершают ошибки, рано или поздно. Это то, на что Кроуфорд надеется. Волосок, частичный отпечаток пальца. Что-то оставленное в спешке.       Ганнибал никогда не оставлял ничего на местах своих преступлений, если это не было нарочно. Если Кроуфорд надеялся на его промашку, то он будет ждать действительно долгое время. Ганнибал выключил горелку. - Будем надеяться, что он ошибётся. Теперь, завтрак готов. - Да, об этом ... - Уилл кивнул на тарелки. - Печень на завтрак? - Просто немного протеинового омлета для начала дня.       Хотя завтрак привел к кое-каким объятиям на диване, которые привели к общему душу, кой побудил потребность в другом душе сразу после него, Ганнибал прибыл в свой офис с достаточным запасом времени, сэкономленным для звонка Кроуфорду. Во-первых, он хотел обнародовать взгляд Уилла на дело Грибного монстра, и во-вторых, ему было интересно влияние утреннего заголовка.       Кроуфорд прозвучал озабоченным и далеким, пока Ганнибал не рассказал ему, что сказал Уилл. - Черт возьми, - пробормотал Кроуфорд, - всегда эти мелкие детали. Благодарю. Я попрошу криминалистов проверить это.       Никаких вопросов, никаких сомнений. Кроуфорд принял догадку Уилла на веру. - Джек, вы не думаете, что все вопросы между вами и Уиллом могут быть решены? Очевидно, что вы считаете его идеи достойными развития. Нет ли какого-нибудь способа?.. Смех Кроуфорда прозвучал вынужденным и унылым. - Этот поезд уже ушел. Я ценю то, что вы пытаетесь сделать, но поверьте мне: если бы был шанс на примирение между Уиллом и мной, это бы уже случилось. Я не слишком горд, чтобы не признать свои ошибки.       Так Кроуфорд был движущей силой раскола между двумя людьми, или по крайней мере, думал, что это так. Интересно. - Вы читали газету сегодня утром? - Не надо, - Кроуфорд звучал сейчас даже более устало, унылее. - Они вызвали меня, когда было обнаружено тело. Есть что-то кровавое – и они вызывают меня, – шуршание бумаги пересекло линию, а затем по керамике звякнула ложка. Кроуфорд спросил немного раздраженно: - Я могу не предполагать где Уилл провел ночь? Он взглянул на газету? Есть ли у него какие-нибудь идеи, чтобы рассказать об этом? - Он видел, и да. - И? - Он думает, что это не Чесапикский Потрошитель. Долгий вздох Кроуфорда резко зашипел через ресивер. - Он не сказал почему? - Он назвал это работой ребенка. Он также сказал, что религиозная символика была слишком очевидной - что тому, кто убил человека на пирсе, нужен был козел отпущения, которого Потрошителю не требуется, - Ганнибал все еще светился гордостью при одной мысли об этом... Уилл признал, что Потрошитель был кем-то большим, кем-то лучшим, чем простой серийный убийца. Косвенно он назвал Ганнибала художником. Лесть била во все правильные места даже спустя часы.       Кроуфорд пробормотал что-то себе под нос. Он откашлялся. - Я буду иметь это в виду. Слушайте, извините, что обрываю, но я должен пойти сообщить криминалистам о возможной точке зрения – кетоацидозе. И я знаю, Уилл, возможно, не захочет слышать, но, - Кроуфорд колебался, - передайте ему, что я сказал спасибо. - Я передам, - пообещал Ганнибал. - Хорошего дня, Джек.       В ту же пятницу ФБР арестовало Элдона Стэмэтса, также известного как Грибной монстр. Ганнибал прочитал обо всем этом на Tattlecrime.com, когда вернулся вечером домой: что Стэмэтс был сотрудником в крупной национальной сети аптек, и как команда спецназа обрушилась на него, как только он поднялся над телом бессознательной женщины, которую положил в багажник своего автомобиля.       Изображение Стэмэтса показало хрупкого на вид, человека около 60 лет, с широко распахнутыми глазами. Он выглядел безобидным, доброжелательным. Выражением его лица было исключительно чистое отчаяние, вызванное осознанием того, что у него не получилось начать другой грибной сад, как подозревал Ганнибал. Бедное, обездоленное существо. Независимо от цели Стэмэтса, это теперь было навсегда вне его досягаемости. Комбинированная тяжесть Кроуфорда и железных челюстей американской системы правосудия не позволит Стэмэтсу хоть когда-нибудь увидеть пресловутый дневной свет снова.       Арест Грибного монстра мало что значил для Ганнибала. Он предусматривал кое-что еще: Уилл был прав. Слишком прав. Было нормально, что десятиминутный взгляд на несколько скудных файлов и фотографий сказали одному человеку то, что целый БАУ не увидел за несколько недель? Это удачные догадки, но Уилл не звучал, как будто он угадывал, когда стоял на кухне Ганнибала и профилировал образ действий Грибного монстра. Так же он не гадал про труп на пляже Толчестер. Как мог Уилл увидеть все это, и не увидел Ганнибала?       Ответ крылся, конечно же, в собственном мастерстве Ганнибала в своем искусстве; на самом деле, он не должен быть разочарован. Скорее всего, он должен был поздравить себя: отточил искусство скрываться у всех на виду до такой степени, где способности профайлера Уилла не видели монстра, когда он смотрел ему в лицо – или обедал с ним, целовал его, делил с ним постель.       По логике вещей, Ганнибал признавал, что было бы лучше Уиллу не видеть - чтобы он оставался в неведении: кем-то для Ганнибала, кем он мог наслаждаться, пока это продолжалось. Это было хорошо, как оно было. Слабая, крохотная нить недовольства осталась.       Тихие выходные замаячили на горизонте. У Уилла и Ганнибала не было никаких планов по поводу их следующего свидания. Ганнибал не возражал: настолько, насколько он наслаждался компанией других - и в последнее время, компанией некого отставного профайлера ФБР – настолько же он ценил и время, потраченное на себя. Были сделаны уборка и покупки. Был труп в подвале, хранящийся в запертой морозильной камере, который необходимо обработать: бесполезные части отбрасываются, хорошие части подготавливаются для последующего использования.       Дворцу разума Ганнибала так же необходимо внимание. Недавние события оставили несколько комнат менее аккуратными, чем ему это нравилось. Переход через процесс психической очистки был чем-то, чему Ганнибал посвящал свою максимальную концентрацию. Дворец был его убежищем, его святилищем, местом, где он хранил все свои воспоминания. Грандиозная структура давала ему возможность вспомнить все, с чем он когда-либо вступал в контакт и считал стоящим запоминания - все, что ему было нужно, найти правильную комнату, нишу, где была установлена определенная часть его прошлого.       Миша была там, в самых старых, самых холодных уголках. Его родители портретами висели на стенах затянутой паутиной детской. Уилл тоже был там: теперь газетной вырезке восьмилетней давности уступили более заметное место в одной из новых, менее кишащих призраками комнатах.       В субботу Ганнибал только сел за обед, как раздался звонок в дверь. У женщины, стоящей на коврике у двери, была мятая кожаная куртка и темные круги вокруг глаз, воспаленных от недостатка сна. Ее короткие, светлые волосы хаотично торчали. Она сверкнула значком, идентифицируя себя в качестве члена Балтиморской полиции. Позади нее, маячил угрюмый Джек Кроуфорд. - Давайте пройдем внутрь. Ганнибал впустил их в дом. - Выпьете? Детектив Линн Гарнер устало махнула рукой. – Мне ничего, спасибо. - Она переглянулась с Кроуфордом, который жестом велел ей продолжать. - Извините, что беспокою вас. Просто у меня есть несколько вопросов, это не займет много времени. - Вы не беспокоите меня вообще. Я всегда рад помочь лучшим в Балтиморе. Сюда, пожалуйста, - Ганнибал указал путь в гостиную. - Присаживайтесь, пожалуйста, - Гарнер села, смотря с благодарностью. Кроуфорд предпочёл стоять, заняв позицию у двери. - Итак, в чем суть дела? - Доктор Лектер, - Гарнер вытащила маленький блокнот вместе с ручкой, - вы терапевт господина Франклина Фруадево, все верно, так?       Ганнибал взглянул на Джека, чье лицо ничего не выражало. Есть что-то кровавое, и они вызывают меня. - Я был терапевтом Франклина. Я направил его к коллеге больше месяца назад. Гарнер записала несколько слов. - Когда вы в последний раз видели его? – В прошлое воскресенье. Он пришел сюда с другом. - Пациенты приходят в ваш дом? - Франклин уже не был моим пациентом на тот момент. Гарнер повертела ручку между пальцами. - Я буду откровенна, доктор Лектер. Я говорила с другом мистера Фруадево этим утром. Он намекнул, что вы и мистер Фруадево расстались не на лучших условиях.       Ганнибал припомнил акулью улыбку Тобиаса Баджа и его общую маслянистость. - Это верно. - Подробности, пожалуйста, - пробормотал Кроуфорд, - столько, сколько вы можете дать, соблюдая врачебную тайну.       Что-то должно было произойти с Франклином. Учитывая ограниченный круг общения мужчины, было вполне естественно, что полиция постучится в двери тех немногих, с кем он контактировал. Странно - не было ничего в новостях об очередном убийстве, даже не на Tattlecrime.com. - Я передал Франклина другому терапевту, потому что он проявил довольно нездоровую привязанность ко мне. Это отрицательно сказывалось на прогрессе в его терапии. Выражение Гарнер ожесточилось. Кроуфорд спросил прямо: - Была ли его привязанность сексуального характера? - Нет. - Насильственного? - Опять же нет. Франклин не был жестоким человеком. На самом деле, причиной тому, что он пришел ко мне домой в минувшее воскресенье было желание извиниться – он осознал ошибки своего пути, так сказать, - Ганнибал надел простодушное выражение. - Я с нетерпением жду встречи с ним на заседании Симфонического Совета Балтимора на следующей неделе. - Да, что же, - Кроуфорд начал ходить по гостиной, - он не будет слушать оркестр в ближайшее время.       Ганнибал переводил взгляд с него на детектива Гарнер и обратно. - Я надеюсь, ничего плохого с ним не случилось?       Гарнер зажала конец ручки зубами. У нее были никотиновые пятна на пальцах, показатель того, что жевание ручки не было ее единственной вредной привычкой. Когда Кроуфорд не ответил, а только продолжил ходить, как сердитый тигр в клетке, выражение её лица изменилось, она явно готовилась сообщить плохие новости. - Часть мистера Фруадево была найдена в Парке Рузвельта, вчера рано утром. - Часть его? - Его голова. Она была установлена на вершине статуи, - объяснила она. – Её обнаружили бегуны. Мы все еще ищем остальное, а также голову статуи.       Это объясняло присутствие Кроуфорда. Два жестоких убийства примерно в том же географическом районе, совершены примерно в то же время, оба постановочные - несмотря на вчерашний телефонный звонок, Кроуфорд, вероятно, слышал, как его старый друг Чесапикский Потрошитель стучится в дверь, хотя всё совершенно определенно говорило о том, что Потрошитель не убивал этих мужчин. На самом деле, Чесапикского Потрошителя в настоящее время довольно раздражало, что кто-то отнял удовольствие от убийства Франклина Фруадево у него и привел полицию прямо на его порог. - Я не знаю, что сказать, - проговорил Ганнибал. Гарнер снова повертела ручку. - Вы были в курсе всех конфликтов мистера Фруадево? Был кто-то, кто имел к нему претензии? Кто-то, к кому претензии были у него?       Франклин был человеком, который считал, что «поговорив об этом» можно решить мировые проблемы. Ганнибал не мог даже представить, чтобы он выяснял отношения с кем-либо, словесно или физически. Единственный раз, когда он видел, что Франклин потерял самообладание, это когда он рассказал ему о перенаправлении, и позже, когда Франклин появился в его кабинете, пьяным и требующим от него продолжения сессии.       Мыслительный процесс Ганнибала остановился на этом. В тот же день была стычка. Она никогда бы не перешла в физическую, но как Уилл встал там, неподвижный и сосредоточенный, холодный... Нелепо. Он решительно покачал головой. - Мне очень жаль, но я боюсь не могу обещать, что от меня будет толк, детектив. Франклина я знал, как пацифиста до мозга костей. Если его наклонности изменились с течением времени, я не знал об этом. Может быть, вы должны спросить его нынешнего терапевта, она может знать больше, чем я. Гарнер полистала свой крошечный блокнот. - Это была доктор Мэри Бартли? - Верно. Устало вздохнув, Гарнер засунула блокнот и ручку обратно в карман. - Я это сделаю. Она следующая в моем списке, - детектив выглядела разочарованной. - Спасибо за ваше время, доктор. Ганнибал поднялся. - Пожалуйста, позвоните, если будет что-нибудь, чем еще я могу помочь. - Я позвоню, спасибо, - Гарнер стрельнула взглядом на Кроуфорда. - Агент Кроуфорд?       Кроуфорд не двигался в течение последних минут разговора, стоя у окна и глядя на улицу. - Идите вперед, детектив. Я догоню вас на станции.       Ганнибал сопроводил Гарнер к двери. Когда он вернулся, Кроуфорд уже занял свое обычное место. - Нам нужно поговорить. Ганнибал снова сел. - Вы думаете, что Чесапикский… - Речь идет не о Чесапикском Потрошителе, - перебил Кроуфорд. - Речь идет о Уилле. Уилл когда-нибудь встречался с Франклином Фруадево? Здесь? Может быть, в вашем офисе? Удивившись повороту разговора, Ганнибал колебался. Кроуфорд не мог честно считать, что Уилл что-то сделал для смерти Франклина? - Ганнибал? - поторопил Кроуфорд.       Лгать не представлялось возможным. Кто-то, возможно, видел Франклина выходящим из офиса. - Однажды. - Кроуфорд испустил глубокий усиливающийся вздох. Ганнибал издевался. - Джек, Уилл видел его в течение двух минут в лучшем случае. Они не поднимали руки друг на друга. Что вы подразумеваете? Кроуфорд ответил вопросом. – Вы уверены, что этот Фруадево не был жестоким парнем? Я не прошу подробностей. Просто скажите мне, что вы уверены, что он не был скрытым убийцей, серийным убийцей. Теперь Ганнибал честно запутался. - Я точно уверен, - Кроуфорд снова вздохнул. – Что все это значит? Кроуфорд посмотрел в окно. - Я не хочу ничего говорить, но, учитывая обстоятельства, я думаю, что вы должны знать. Ничего из того, что я собираюсь сказать вам не должно покинуть эту комнату. Ганнибал серьезно кивнул. После минуты напряженного молчания, Кроуфорд заговорил: - Уилл был хорош. Чертовски хорош. Он был способен попасть в голову преступнику, и это граничило с колдовством. Вы можете поместить его в комнате с подозреваемым, и через час он разузнает мотив, метод, все. Он никогда не ошибался. Ни разу. Его взгляд казался далеким. - Он мог предположить чью-то точку зрения таким образом, что чуть ли не становился этим человеком. И каждый раз, когда это делал, он понемногу погружался. Было похоже на то, что чем глубже он копал, тем больше неприятностей он откапывал для себя. Мы отправили его на психологическое освидетельствование, конечно же, проконсультироваться. Они назвали это «эмпатичное расстройство». Велели ему принимать какие-то таблетки. Намекнули, что, возможно, мы должны исключить его из реестра активных агентов и отправить его в Квантико как учителя. Мы должны были прислушаться к ним.       Внешне Ганнибал сохранял свое спокойствие, составляющее манеру поведения. Внутри же шестеренки начали быстро вертеться. Он уже знал какое-то время, что обстоятельства ухода Уилла из ФБР, должны быть жестокими или волнующими, раз до сих пор оказывали такое длительное воздействие на человека. Он всегда предполагал, что это было что-то, что случилось с Уиллом. Зловещий круг небольшого рассказа Кроуфорда вдруг нарисовал другую картину.       Кроуфорд бессознательно показал что-то еще более интересное и гораздо более опасное.       У Ганнибала были свидетельства из первых рук, насколько острыми всё ещё были навыки Уилла в качестве профайлера. Он дополнил это годами опыта и интуиции, тем самым "шестым чувством" что разрабатывалось иногда у людей, когда они были очень хороши в чем-то.       Уилл был полностью другим зверем. Эмпатия может стать мощным оружием в правильных руках, а в паре с навыками профайлера ...       Ганнибал почувствовал вскипающую смесь предвкушения, беспокойства и любопытства. Он не мог позволить себе проявить, какое направление приняли его мысли, не перед Кроуфордом, и сказал то, что Кроуфорд ожидал от него услышать. - Вы думаете, что он убил кого-то. - Я знаю, что он убил кого-то, - руки Кроуфорда сжались на коленях. - Единственное, чего у меня нет, это тела, чтобы доказать это, - он украдкой посмотрел на Ганнибала. - Вы знаете, какой последний случай был зарегистрирован, когда Уилл работал? Ганнибал сложил вместе два и два. - Растворитель, - прищур Кроуфорда подтолкнул пуститься в пояснения. - Когда я встретил Уилла, то был совершенно уверен, что знал его откуда-то. Я понял откуда, когда он сказал мне, что работал на ФБР. Я вспомнил случай, о котором писали во всех газетах лет восемь назад. Подозреваемый растворял своих жертв в кислоте. - Точно, так он и поступал. Так что: нет тела, нет доказательств, нет осуждения. - Как вы пришли к подозрению, что Уилл убил кого-то, если не было никакого тела? Кроуфорд фыркнул пренебрежительно. - Уилл помог мне найти подозреваемого в этом деле. Его звали Джесси Тэйлор. Но прежде, чем я смог добраться до него, Тейлор исчез. А через неделю фермер в Вирджинии нашел на своем поле барабан, заполненный желе из человеческих останков. Криминалисты получили совпадение с ДНК Тейлора. Он был представлен, как еще одна жертва Растворителя. Но каким-то чудом, после смерти Тейлора, Растворитель никогда больше не убивал. - Тейлор мог совершить самоубийство. Кто-то мог бы убить его, - указал Ганнибал. - Пресса травила нас в то время, так что мы держали закрытой любую новую информацию. Только два человека знали, что мы принимали во внимание Тейлора как подозреваемого: я и Уилл, - объяснил Кроуфорд. – У Уилла не было алиби на время исчезновения Тейлора, и он едва держал себя в руках в то время. Ганнибал облизнул губы. - Так вы думаете, что Уилл убил этого убийцу. - Я думаю, что Уилл стал убийцей, на какое-то время. Он сделал с Тейлором то, что Тейлор делал со всеми своими жертвами, - взгляд Кроуфорда снова был направлен вдаль. - Он говорил вам, что он раньше был детективом в убойном отделе, прежде чем он присоединился к БАУ? Даже тогда о нем ходили слухи. Они говорили, что Уилл хорош при ловле монстров, потому что он один из них, что он как магнит для таких людей, - многозначительно добавил он. - А теперь один из ваших пациентов оказался мертв. Был очевидный недостаток в этой теории. Ганнибал увидел его сразу же. - Франклин Фруадево не убийца. Кроуфорд поднял обе брови, выражая недоверие. - Вы прыгнули в постель с Уиллом и кто-то, кого вы знаете, оказывается мертвым. Вас это не заставило задуматься, просто немного?       Всё внутреннее представление Ганнибала о том, кем был Уилл Грэм, перевернулось с ног на голову. Тем не менее, следуя логике Кроуфорда, Франклин был решающим фактором в этом сценарии. Франклин Фруадево убивал? Убийца? Ганнибал покачал головой. – Нет.       Это было не тем, что Кроуфорд хотел услышать, что и отразилось на его лице. - Ну, видя, что вы двое встречаетесь, я понимаю, если вы захотите дать Уиллу презумпцию невиновности.       Теперь Кроуфорд пересекал линию профессионального, а также личного. Ганнибал не оценил смысла и отцовского тона голоса и строго посмотрел на него. - Не я. - Нет? - бросил вызов Кроуфорд. – Нет. Франклин был моим пациентом в течение длительного времени. Кроуфорд посмотрел на него. - Речь идет не о Франклине. - О нем, косвенным образом. Если Уилл является магнитом для убийц, как вы выразились, Франклин должен быть железной иглой в этом случае, - указал Ганнибал. - Франклин никогда не проявлял каких-либо насильственных тенденций, не говоря уже о желании убить кого-либо.       Франклина, возможно, подсознательно привлекали люди, гипотетически способные на насилие. Он целеустремлённо преследовал дружбу с Ганнибалом; потом был Тобиас Бадж, в котором Ганнибал почувствовал тьму так, как будто это было живое существо. Франклин нашел их обоих, не зная, чем именно было то, что он нашел.       Кроуфорд, похоже, был не готов отказаться от своей версии прямо сейчас. - Вы сказали, что Уилл и Франклин встретились в офисе. Я буду считать, что вы и Уилл дружили уже тогда. Может быть, Франклину не понравилось видеть кого-то живущего на его территории. Может быть, он пришел потом к Уиллу. - И в порядке самообороны, Уилл... что? Расчленил его? Оставил его голову в Парке Рузвельта? - Ганнибал позволил тону голоса говорить самому за себя. - Я сказал вам, их встреча длилась не более двух минут. Я не назвал Франклину имени Уилла, и Уилл также не представился. Теперь вы действительно нападаете, Джек. - Это то же самое, что сказал Уилл восемь лет назад, - выдавил Кроуфорд. - Что я нападаю. Что я вижу вещи, которых нет. Что вообще нет никаких доказательств, - он с горечью фыркнул. - Просто целая куча действительно подозрительных обстоятельств.       Молчание, повисшее между ними, было напряженным и нестабильным. Ганнибалу вдруг захотелось, чтобы Кроуфорд ушел. У него было так много чего обдумать, пересмотреть. Одна вещь, в частности, кружила, как акула среди других мыслей: что делать, если Уилл уже знал, кем был Ганнибал? Раньше Кроуфорд упомянул, что Уиллу необходимо провести время с кем-то, чтобы погрузить себя в его образ мышления, сопереживать ему. - Извините, если я испортил счастливое сияние, - пробормотал Кроуфорд, спустя бесконечные минуты. - Вы ничего не испортили, Джек, - Откровения предыдущих двадцати минут были столь же захватывающими, насколько они были и опасны. Ганнибал едва осмеливался думать о возможностях, которые внезапно развернулись перед ним. - Я искренне считаю, что это все совпадение. - Я надеюсь, что вы правы. Я действительно надеюсь. Прошла еще минута. Ганнибал постучал себя по груди. – У Уилла здесь есть шрам от огнестрельного ранения. Вы знаете, как он получил его? Кроуфорд отвел взгляд. - Я оставил его. - Как? - Самооборона. Он в то время соскользнул слишком глубоко... мы спорили. Он пошел на меня. - Для того чтобы напасть на вас? - Я не знаю, - признался Кроуфорд. - Это было после того, как мы нашли Джесси Тейлора в барабане полном кислоты. Терпение иссякло, он двигался определенным образом... Я не мог с уверенностью сказать, что Уилл собирается сделать. То, что его состояние заставит его сделать. Мы все были на взводе. Все это замели под ковер. Уиллу была выплачена порядочная сумма, в свою очередь он не судился. Он оставил свою работу, и я не потерял мою. Ни секунды не повод для гордости ФБР. Ни секунды не повод для гордости для меня.       Уилл, вероятно, прямо сейчас все еще живет на эти деньги. Это объясняло, как ему удавалось поддерживать себя со своим пекарским бизнесом, который находился так далеко, и как Ганнибал не собирался на самом деле заниматься полный рабочий день. - Послушайте, я пришел сюда не порочить Уилла, - сказал Кроуфорд. - Может быть, я ошибаюсь. Может быть, он никого не убивал ... - Ваше шестое чувство говорит иначе? - Спросил Ганнибал. Кроуфорд кивнул. - У меня там два трупа. Один из них связан с вами. Я пока присмотрюсь к другому, посмотрим, что удастся выяснить. Но опять же, разговор принял неожиданный оборот. - Труп нашли на Tolchester Beach? - Нахмурился Ганнибал. - Уилл был здесь в ночь обнаружения этого трупа. Вы даже спросили меня, где он провел ночь. - Я по-прежнему буду следить за ним, - сказал Кроуфорд. - Криминалисты определили время смерти человека на пирсе: в начале вечера во вторник. Когда Уилл пришел сюда? - Он был у меня дома в восемь часов, - Ганнибал просчитывал временную линию. Там была еще одна вещь, чтобы принять во внимание, и которую Кроуфорд либо упускал из вида или игнорировал: расположение. - Tolchester Beach является туристической достопримечательностью. Там полно людей до и после захода солнца. Нет никакого способа, чтобы Уилл мог бы убить этого человека, а затем оставить тело так, чтобы никто не увидел его, и я могу заверить вас, Уилл не оставлял мой дом в течение ночи.       Собственническое покровительство проснулось в Ганнибале. Так или иначе, убил ли Уилл кого-то было не так важно, почти так же, как не имели значения и другие осложнения, принесенные откровениями Кроуфорда. Если Уилл был столь же хорош, как Кроуфорд и подразумевал, из-за своего мощного дара он должен был разработать выборочную слепоту, чтобы не увидеть монстра прямо перед собой.       Ганнибал был уверен, что Уилл не был слепым. Он должен был иметь план - своего рода окончание игры, какую-то цель. Ганнибал собирался выяснить, что это было, и он не хотел вмешательства извне от Кроуфорда или кого-либо другого. Если Уилл успел проложить себе дорогу к благосклонности Ганнибала - и в его кухню и кровать тоже - нарочно, то он заслуживает пристального внимания Чесапикского Потрошителя без каких-либо отвлекающих факторов, встающих между ними.       Кроуфорд повернулся, упрямо уставившись перед собой. - Даже если Уилл не убивал этого, есть еще Франклин Фруадево. Если есть хоть малейший признак, что Уилл был где-нибудь рядом с Парком Рузвельта вчера ночью ...       Кроуфорд хотел чтобы Уилл был виновным. Он был вынужден отпустить его восемь лет назад, а теперь увидел шанс снова приблизиться к нему. То, что это Уилл направил расследование дела Грибного Монстра на правильный путь, видимо, не учитывалось в размышлениях Кроуфорда вообще.       Не удивительно, что отношение Уилла при простом упоминании имени его бывшего коллеги было настолько отрицательным – кто знал, какие ещё убийства Кроуфорд приписал ему. Кроуфорд настолько зациклен, что даже, похоже, был не готов искать в других направлениях, других подозреваемых.       Позорное пятно на характере Кроуфорда, но не обязательно нежелательное в этой ситуации. Такого рода фиксация может быть полезной. Ганнибал надел соответствующее ситуации озабоченное выражение. – Я не верю, что он способен на что-то подобное. Кроуфорд снова уставился в окно. - Вот, что я имел обыкновение думать еще до Джесси Тэйлора.       После того, как Кроуфорд ушел, Ганнибал вернулся к своему теперь уже холодному обеду. Его интерес к еде равнялся нулю. Он был полон беспокойства и его разум переполнился противоречивыми побуждениями. «Терпение, - наставлял он себя, - терпение. Спешка приводит к ошибкам, как в суждениях и планировании».       Кроуфорд сказал ему, что на данный момент расследование причастности Уилла к гибели Франклина Фруадево и человека на пирсе будет идти тихо, не привлекая внимания Уилла к тому, что он был подозреваемым. Как бы зациклен Кроуфорд ни был, он был также хорош в своей работе, и у него был предыдущий опыт, извлеченный из этого; он не мог обвинить Уилла ни в чем без доказательств во второй раз.       Это означало, что на данный момент Ганнибал был хозяином положения. Он знал, что, очевидно, Уилл не хотел, чтобы он знал. Уилл хотел сохранить дело Джесси Тейлора при себе от стыда, потому что это либо означало признание, что он однажды был подозреваемым в убийстве, либо из самосохранения, так как он бы показал глубину своего мастерства и, таким образом, сообщил свои цели, что было совсем другим делом. Двигаясь на автомате, Ганнибал начал убирать со стола.       Он вернулся к тем ранним подозрениям относительно их встречи с Уиллом в театре, только в этот раз Кроуфорд не был причастен к этому, в том смысле, как он предполагал. Настолько, насколько та первая встреча, возможно, была совпадением, все, что последовало после этого, было теперь под вопросом.       Если Уилл был так ловок по отношению к монстрам, то когда он узнал, кто прячется под костюмом Ганнибала? В больнице? Когда Уилл встал между ним и Франклином в офисе? Когда встал на колени между распростертых бедер Ганнибала, жаждущий и возбужденный? Если он узнал, видел ли он все? Все это было просто игрой?       Ганнибал не знал, не наверняка, и эта неопределенность была всем, что сдерживало его настроение от сползания в смертельный гнев. Подозрительная, всегда бдительная его часть настаивала: Уилл играет с ним, но там были кусочки, которые не вписывались в мозаику Кроуфорда, оставляя чистый холст.       Франклин, это один кусочек. Ганнибал просто не мог заставить себя поверить, что Уилл убил его. Насколько Уилл якобы способен вынюхивать "монстров", настолько же и Ганнибал был в этом хорош: чего ему не хватало в эмпатии он восполнял знаниями, инстинктом и опытом. Он умел слушать и наблюдать, как и читать между строк - неизбежно, те из его пациентов, чьи вкусы стремились в более темное, более кровавое направление, убирались прочь. Франклина не было среди них.       Другой кусочек - если Уилл признал Чесапикского Потрошителя в Ганнибале, то почему поддерживал этот спектакль? Конечно, даже Кроуфорд послушает, если Уилл придет к нему, если это означает, что он сможет наконец захватить Потрошителя - Кроуфорд слушает все сказанное Уиллом, до тех пор, пока это касается серийных убийц. Если дело будет за доказательствами, Уилл предоставит после, их было много. Каждое блюдо Ганнибала служило бы ему доказательством. Были доказательства в подвале и прямо сейчас, в различных морозильниках.       ... Что аккуратно приводило к окончательной, самой очевидной части головоломки, которая не вписывалась: кто сидел за столом с каннибалом и просил добавки?       Конечно, существует вероятность того, что Уилл видел только часть его, а не всю картину. Опять же, Кроуфорд, описывая возможности профилирования Уилла как нечто вроде "колдовства", делал это очень маловероятным.       То, что Ганнибал продолжал стоять здесь и прокручивать эти вопросы снова и снова в своей голове не могло решить их. Ганнибал проверил время: едва минуло три, раннее начало дня. Он знал, что было иррационально предполагать, что со знанием, которое он теперь имел, появилось бы что-нибудь иное в Уилле, но он хотел его видеть. Он хотел, увидеть человека, которому, возможно, удалось обмануть его.       Как ему повезло, что он еще не передал благодарность Кроуфорда за помощь Уилла с делом Грибного Монстра: идеальный повод для неожиданного визита.       На полпути к черте города Балтимор, Ганнибал заметил, что за ним следят.       Черный джип следовал за ним, держа дистанцию в две машины от бентли Ганнибала. На красном свете, благодаря крошечному спортивному автомобилю позади него, свернувшему на другую полосу, у Ганнибала получилось хорошо рассмотреть водителя. Это была Фредди Лаундс. Даже с большими солнцезащитными очками, скрывающими половину ее лица, Ганнибал знал, что это была репортер Tattlecrime.com; он признал бы этот бунт красных завитков где угодно.       Он несколько раз дополнительно повернул, прежде чем отправиться в направлении Wolf Trap, чтобы убедиться, что это не просто совпадение. Черный джип продолжал следовать за ним. Мисс Лаундс, вероятно, не ожидала, что ее добыча будет начеку. Помимо вождения на умеренном расстоянии от бентли, она не делала ничего, чтобы скрыться.       Настроение Ганнибала испортилось. К тому времени, когда он проезжал через Wolf Trap, он был зол. Репортер, должно быть, следила за его домом весь день, чтобы быть в состоянии последовать за ним так. Кроуфорд предупредил его, что Фредди Лаундс часто использует тактику городских партизан, чтобы получить то, что она хочет. Это был недосмотр со стороны Ганнибала, предположить, что она не будет приближаться к нему напрямую.       Он собирался исправить ее мнение, что он был легкой мишенью, при первой же возможности - на постоянной основе, если ни одного другого решения не представится.       Начался дождь, когда подворье Уилла появилось в поле зрения. Черный джип, сейчас маленькая точка позади него, по-прежнему двигался в том же направлении. Припарковавшись на стоянке рядом с серым вольво Уилла, Ганнибал оглядел дом, примыкающую пекарню и сарай. Все огни были выключены. Собаки не возились вокруг. Дверь в пекарне была закрыта.       Ганнибал посмотрел в зеркало заднего вида. Черный джип исчез. Он не рассчитывал, что репортер оставит свою погоню. Она, вероятно, припарковалась на обочине дороги и оставшееся расстояние прошла пешком, чтобы не быть слишком очевидной.       Взяв зонтик с заднего сиденья, Ганнибал вышел из машины и обошел вокруг дома. Его надежда, что Уилл оставил заднюю дверь незапертой рухнула, когда он попробовал дёрнуть ручку. Он постучал. Ни шагов внутри, ни предупреждающего лая. Уилла не было дома.       Хотя его автомобиль был здесь, так что, возможно он просто пошел на прогулку. Ганнибал сел на шаткий садовый стул на крыльце и стал ждать.       Через десять минут яркий женский голос вторгся в его тихое одиночество. - Здравствуйте? - Стоя на нижней ступеньке крыльца под зонтиком Фредди Лаундс смотрела на Ганнибала с откровенным любопытством, ее улыбка была дружественной и теплой. - Не возражаете, если я присоединюсь к вам? - Добрый день, - Ганнибал встретил ее. - Ничуть. Фредди присоединилась к нему на крыльце, вытряхивая свой зонтик. - Он делает это, иногда. - Прошу прощения? - Блуждает. - Фредди кивнула на дом. - Если бы торты не были лучшими в округе, я не думаю, что у него был бы хоть один клиент. Ужасная бизнес-стратегия, если вы спросите меня.       Она говорила так, как будто она и Уилл были старыми друзьями. Ганнибал сомневался, что они хотя бы познакомились. Фредди Лаундс была таким человеком, который, если вам было что скрывать вцепился бы в вас своими зубами; а Уилл скрывал многое. Вполне вероятно, она преследовала его ради интервью, возможно, чтобы получить от него информацию про старые дела.       Фредди приняла молчание Ганнибала как приглашение продолжить разговор. - Заметила ваш номерной знак. Вы не местный, да? Длинный путь проехали сюда просто для какого-то торта. - она смело протянула руку. - Роза Кимбалл. Ганнибал схватил ее за руку. - Также известная как Фредди Лаундс? Ее улыбка не дрогнула. - Моя репутация идёт впереди меня, как я вижу. Ганнибал отпустил ее руку. Она даже не моргнула глазом будучи уличенной во лжи. - Я заядлый посетитель вашего сайта, мисс Лаундс. Я признал вас по вашему фото. - Ну, тогда мы можем пропустить все знакомства и приветствия, - сказала Фредди. - Я уже знаю, кто вы, доктор Лектер. Как удачно пересечься с вами здесь. Я думала о том, как провести интервью с вами в скором времени. Джек Кроуфорд, уверена, знает, как выбрать интереснейших из всех, для своей маленькой команды борцов с преступностью.       За Фредди, как раз на линии деревьев, граничащих с собственностью Уилла, внимание Ганнибала на долю секунды привлекло движение. Уилл был еще больше чем за четверть мили, но даже через такое расстояние Ганнибал увидел его замедлившееся движение и резкий жест. Собаки, следующие за Уиллом немедленно насторожились. Ганнибал надел извиняющиеся выражение. - Я не вправе обсуждать работу, которую делаю для ФБР. Улыбка Фредди превратилась в хищную. - Я на самом деле не заинтересована в работе, которую вы делаете для ФБР, доктор, – стоя спиной к заднему двору, она не заметила Уилла покрывавшего расстояние между ними большими шагами. - Видите ли, я пишу книгу о нашем общем друге здесь. Я была бы более чем счастлива адекватно возместить вам за любую информацию, которую вы готовы рассказать о Уилле Грэме. - Книга о Уилле? - Ганнибал поднял брови. - Не знал, что здесь есть о чем писать.       Она посмотрела на него, ее выражение стало задумчивым. В следующее мгновение ее глаза вспыхнули. - У вас нет? А вот я думала, что вы двое, как бы это сказать, романтически связаны?       Должно быть, она следила за домом Ганнибала дольше, чем только сегодня, раз знает это. Ни Ганнибал ни Уилл не выразили желания сохранить свои отношения в тайне - тема даже не всплывала в разговоре, - но также ни один из них не был склонным сделать публичное зрелище из этого. Были только целомудренные приветственные и прощальные поцелуи у входной двери. - Может быть, ваша маленькая интрижка просто еще не достигла той стадии, когда пришло время определиться, - размышляла Фредди. - Мы могли бы сравнить заметки. Похоже, что я знаю о нем больше, чем вы.       Перед тем как Ганнибал смог ответить на этот очевидный подкоп под состояние его отношений с Уиллом, прежде чем Фредди узнала, что она на цыпочках у опасной черты там, Уилл добрался до них. Улыбка соскользнула с лица Фредди, когда она, наконец, услышала приближающиеся шаги под шипением дождя. Обернувшись, она сделала большой шаг в сторону от человека, ступавшего вверх по трем ступенькам на крыльцо.       Уилл излучал тот же холод, целенаправленную ярость, что и тогда, когда столкнулся лицом к лицу с Франклином, сложив несколько пунктирных линий в твердое убеждение Ганнибала, что он не убивал этого человека. Он сейчас, конечно, выглядел способным на убийство, стоя там, с дождевой водой, стекающей по его лицу, с кулаками, упёртыми в бока. Фредди пыталась спасти ситуацию. – Мистер Грэм! Просто человек, которого я надеялась…       В то время как Ганнибал ожидал рычания, возможно, даже крика, Уилл заговорил совершенно ровным, бесстрастным тоном. - Убирайтесь прочь с моей собственности, или я вас арестую. Фредди резко распахнула глаза. - Арестуете? За что? – За незаконное проникновение. Я могу также добавить слежку к списку. Вы продолжаете пробираться сюда без приглашения. - Уилл запустил руку в карман негабаритной дождевой куртки цвета хаки, в которую был одет. Фредди сделала еще один шаг назад, и даже Ганнибал, который наблюдал за происходящим с интересом, оказалось напрягся на минуту. Тем не менее, это был только мобильный телефон, который Уилл вытащил, пластиковая крышка зловеще скрипнула, так он держал ее, сжав до побелевших от захвата костяшках. - Если вы не уйдете сию секунду, я вызываю полицию. Фредди перестала притворяться. - Успокойтесь. Мы просто разговариваем. Не так ли, доктор Лектер? - Тридцать секунд, - сказал Уилл.       Ганнибал поднялся. Если Фредди надеялась, что он придет к ней на помощь, она будет разочарована. - Я считаю, что будет лучше, если вы уйдете, мисс Лаундс. - Прерванный разговор с ней должен был оказаться интересным, если была какая-то правда в ее более раннем заявлении, что знает больше о Уилле, чем он. На данный момент, однако, он должен был играть роль внимательного любовника. - В другой раз, может быть.       Уилл и Фредди, оба бросили на него жесткие взгляды, один полный гнева и подозрений, а другой чистого расчета. С прерывистым вздохом Фредди прошествовала с крыльца. Она пересекла двор и направилась к стоянке. Уилл смотрел на Ганнибала с чистым неверием на лице. - В другой раз? Ты даже знаешь, кто это? - Я знаю. Фредди Лаундс. - Ганнибал подошел ближе. - Я думаю, что она была здесь из-за меня, а не из-за тебя. Она следовала за мной из Балтимора и попросила интервью, - не так точно, как прошел их разговор, но он сомневался, что Уилл и Фредди собирались сравнивать истории. - Если бы я знал, что она причинила тебе столько неприятностей, я бы попросил ее немедленно уйти. Я прошу прощения.       Уилл сник. Он, повернув голову, посмотрел туда, где Ганнибал мог видеть Фредди движущуюся вниз по дороге от фермы. - Ты не мог знать, - аура излучаемой им холодной угрозы ушла. Уилл теперь выглядел только усталым и раздраженным. - Так или иначе, что ты здесь делаешь? - Такой теплый прием, - упрекнул Ганнибал. - Я ждал тебя. Кроуфорд хотел, чтобы я передал его благодарность за твою помощь с делом Грибного монстра. Я был в этом районе, поэтому решил заехать. К сожалению, мне не пришло в голову позвонить, чтобы проверить, занят ли ты чем-нибудь. Не то, чтобы мой звонок достиг бы тебя, как я вижу, ты не был дома. Уилл поднял свой сотовый телефон. - Ты мог бы позвонить на это, ты знаешь. Если бы не начался дождь, я ни за что бы не пришел домой до наступления темноты.       Несмотря на полностью мокрое состояние Уилла, Ганнибал наклонился и поцеловал кончик его носа. - Ты стоишь ожидания. Уилл положил руку Ганнибалу на грудь и мягко оттолкнул его. - Не надо. Ты промокнешь, - всё же улыбнувшись, он вынул брелок из кармана. - Я только позову собак. Иди внутрь.       Задняя дверь открылась прямо в ту же гостиную, где Ганнибал нашел Уилла в бреду с высокой температурой, в то время как его мозг медленно варился внутри черепа. Пространство выглядело сейчас менее загроможденным и более уютным. Уилл, должно быть, убрался, возможно, ожидая, что он будет рано или поздно развлекать здесь гостя. Ганнибал снял пиджак и повесил его на спинку стула. Он услышал пронзительный свист снаружи, а затем лай вдалеке. В той степени, что собаки, представлявшие разномастную стаю, были бродячими и Уилл спас их, в конечном итоге, от смерти на дороге, как он выразился, он обучил их хорошо.       Слушая как Уилл говорит с собаками на улице, хваля их, что они такие хорошие мальчики, Ганнибал почти услышал приглушенный стук откуда-то из глубины дома. Отвлекающий его от созерцания рыболовных крючков, выстроенных, как солдатики на верстаке, он слышался всё сильнее. Не только глухой удар, но и ряд из них, нерегулярный и беспокойный.       Другая собака? Уилл обычно много говорил о своих собаках, если Ганнибал не направлял разговор по крайней мере немного, но он не упоминал о каких-либо новых дополнениях к своей стае.       Задняя дверь открылась, пропустив Уилла и лающую стаю. Сразу же, резкий запах мокрого собачьего меха напал на обоняние Ганнибала. - О, нет, ты не можешь, - Уилл схватил за шиворот двух собак, которые сразу направились к Ганнибалу. - Садись, - предложил он, с понимающей улыбкой. - Я только моментом оставлю эту кучу где-нибудь, где они не будут капать и не зальют все вокруг тебя. - Спасибо.       Предоставив его самому себе, Уилл выгнал стаю из гостиной, и Ганнибал решил посмотреть книжные полки и снова прислушался к странному стуку. Собаки слишком шумели, чтобы позволить ему услышать что-то кроме их лая и скулежа, даже если теперь он звучал так, как будто Уилл погнал их в направлении другой стороны дома. А потом… Пум.       Ганнибал направился к двери. Он не представлял, что может издавать этот звук. Если это не собака, то может быть что-то более зловещее. Вор, возможно, удивил бы Ганнибала, как и все же пробравшаяся в дом Фредди, теперь сбегающая через одно из окон. Дикое животное могло бы найти себе дорогу в дом каким-то образом, нет ничего необычного в этом уголке сельской местности.       Он двинулся вниз по короткому коридору между гостиной и кухней. Влажные следы ног и лап на полу указали, что Уилл действительно направился к задней части дома. Остановившись у входа на кухню, Ганнибал собирался окликнуть его, чтобы предупредить о шуме, когда он увидел что-то на кухне, что заставило слова замереть на его губах.       Там на стуле, связанный и с заткнутым ртом, сидел Тобиас Бадж.       Ганнибал вошел на кухню. Бадж посмотрел на него темными, злыми глазами, испариной на лбу, и рванул вперед, в результате чего стул, где он сидел, оторвал свои задние ножки. Когда стул вернулся вниз, он издал странный стук, звук, услышанный Ганнибалом. Тобиас не был способен на другие движения - он был связан вниз от лодыжек до груди длинным тросом, прикрепившим его к месту.       Он исторгнул бешеный, низкий звук из своего горла, глядя на Ганнибала. Его рот был заткнут большим куском ткани, который соответствовал кухонному полотенцу, висящему на стойке у печи. Самодельный кляп был привязан на месте другим длинным канатом. Тобиас рванул вперед снова, выдал еще один, теперь требовательный звук, и многозначительно посмотрел на свои привязи, а затем снова на Ганнибала.       Может быть, первый раз в своей жизни Ганнибал ничего не понимал. Что Тобиас Бадж делает в доме Уилла? Он сделал еще один шаг на кухню и увидел, как глаза Баджа расширяются. Он сразу же понял, что совершил ошибку. Ганнибал медленно обернулся. - Уилл…       Уилл стоял в коридоре. Он целился пистолетом прямо Ганнибалу в лицо. - Один неверный шаг, - сказал он, совершенно спокойно сняв предохранитель, - и все кончено.