Наперекосяк

— Гарри Поттер… — Протянул голос с гаденькими нотками. Мальчик обернулся, теперь внимательно рассматривая собеседника: острые черты лица, оливковая кожа, черные, угольные волосы и высокомерные, голубые глаза. — Я… Я не знаю, как тебя зовут, но рад познакомиться, — улыбнулся Поттер, протягивая руку для рукопожатия. — Сразу видно, что Национальный герой воспитывался магглами, — усмехнулся мальчик, брезгливо смотря на протянутую ладонь. — Это так плохо? — Наивно спросил Гарри, оглядываясь на Забини, притихшего возле своей кровати. — В этом определенно нет ничего выдающегося. Теодор Нотт, — чуть склонил голову он, как этому учили все уставы их чистокровной семьи. — Ты же слышал историю этого факультета? Слизерин брал таких же, как он, хитрецов, безупречных, к тому же, по крови. А ты, Поттер, полукровка. — Ты не слышал, что сказал староста, а, Нотт? — Вдруг встрял в разговор Блейз. — Это давно осталось в прошлом, и, если шляпа определила Гарри на этот факультет, значит, у него есть все качества, что ценил Салазар Слизерин. — Не ожидал от тебя, Забини… — Только и сказал Тео, брезгливо осматривая теперь уже двоих мальчишек. На этом «милое» знакомство с приветливым соседом было закончено. Нотт выбрал самую дальнюю кровать от Гарри и Блейза, тут же принявшись распаковывать сундук. Поттер внутренне приятно был удивлен тем, что Забини, который при первом знакомстве за столом в Большом зале показался нелюдимым единоличником и эгоистом, вступился за него. Это было неожиданно, и в этот момент он понял, что стоит присматриваться к людям, прежде чем судить о них. Две кровати так и оставались пусты, и только почти перед самым отбоем в комнату вошли двое мальчишек, чем-то напомнивших Гарри его кузена, Дадли. Может тем, что были похожи на две маленькие бочки, а может тем, что щеки и подбородки у них были измазаны заварным кремом. Поттер так и остался стоять столбом у тумбочки, с перьями и чернильницей в руках, Блейз, с укором покачав головой, закрыл глаза ладонью, пытаясь сдержать улыбку, а Нотт лишь брезгливо повел носом, но промолчал. — Крэбб, Гойл, — не выдержал Забини. — Неужели, вы только нашли спальни? — Нет, просто мы это… — Гойл нервно посмотрел на товарища. — В гостиной были, со старостой разговаривали, — тут же нашелся Крэбб, мгновенно ретируясь к своей кровати. — Вкусные были пирожные? — Ненавязчиво поинтересовался мальчик снова. — Ага… — ответили оба, тут же опуская головы ниже и быстро стирая крем с лиц. Так Гарри и познакомился со всеми соседями, с которыми он будет жить на протяжении всех лет обучения. И мальчик был почему-то уверен, что они подружатся, ведь как сказал староста:

«Мы, слизеринцы, приглядываем друг за другом (заботимся друг о друге), чего нельзя сказать о Когтевране. Не говоря уже о том, что они являются самым большим стадом зубрил, какое вы когда-либо видели, и идут друг у друга по головам, чтобы получить хорошие оценки, в то время как мы, слизеринцы, братья».

И Поттер, определённо, гордился тем, что попал на этот факультет. Несмотря на то, что Рон и Гермиона попали на Гриффиндор, а мальчик, по имени Драко, которого Гарри просто обязан был найти и попросить прощения, да и просто, он хотел подружиться с ним, распределенный в Хаффлпафф … Почему-то он был уверен, что это не имеет никакого значения, кто и где учиться. Какая вообще разница? С такими мыслями, новый студент Слизерина, легенда Магического Мира, Гарри Джеймс Поттер рассматривал темно-зеленый бархатный полог, медленно засыпая.

***

Час назад по всему замку был объявлен «отбой». Первое патрулирование школьных коридоров грозный профессор зельеварения, Северус Снейп, любил больше всего. Тишина, первая и единственная спокойная ночь, когда старшие курсы знают, кто именно контролирует все коридоры школы, а младшие отсыпаются после сложного, насыщенного событиями и эмоциями дня. Но сейчас Снейп шел в определенном направлении, с определенной целью. Тихие, быстрые шаги, еле слышный шорох тяжелой мантии, развевающейся за спиной грозного профессора, несколько поворотов, и он на месте. Золотая горгулья открывает лестницу, после четко и быстро названного пароля. Тяжелая, дубовая дверь с небольшим скрипом открывается под натиском сильной руки. — Северус? — Доносится вопрос из глубины директорского кабинета. — Профессор Дамболдор, — отчеканивает зельевар, опустив голову в знак приветствия. — Что уже успело случиться? — Нет, я просто хотел поздравить тебя, ведь на твой факультет попал Мистер Поттер, — лукаво блеснули глаза за очками-половинками. — Это большая честь. — Это большая ответственность, — скупо ответил он, поджав тонкие губы, чтобы не скривиться от приторности голоса директора. — Возможно. Я уверен, что ты справишься, мальчик мой. — Несомненно, — растянув губы в чем-то, отдаленно схожим с улыбкой, ответил Снейп. — Это все? — Да, спокойно ночи, Северус, — улыбнулся маг, закинув в рот пару лимонных конфет из вазочки на большом столе. Как только за грозным профессором закрылась дверь, Дамболдор скрестил руки на груди, теперь думая, что же ему делать. Сын двух героев светлой стороны, сам — Герой Магической Британии, сам Гарри Поттер, попадает на Слизерин… И светлейший маг боялся именно этого. Хотя он и доверял Снейпу, но всегда знал, что этот факультет самый «темный» в школе. И не потому, что там такой потенциал, а потому что вопросы и разбирательства между студентами факультета Салазара, всегда остаются в стенах гостиной. Никогда и никто не знает, какие дрязги и конфликты происходят в их рядах. Конфликты с другими факультетами — это совершенно иное, ведь когда речь идет о конкуренции и отстаивание каких-либо вопросов, ни один слизеринец не пойдет против своего однокурсника. А чему в таком обществе может научиться Национальный герой, Дамболдору оставалось лишь гадать… И придумывать план отступления, на случай: «Если что». И таковой был готов к утру… Осталось только правильно провести все рокировки в стройном ряду фигур…

***

Драко быстрым шагом двигался по коридорам родного Мэнора. Поворот налево, лестница вниз, коридор направо… Драко затормозил на середине пути, медленно вернувшись к зеркалу, мимо которого он пробежал. Что показалось странным, очень странным. С ровной глади огромного зеркала на мальчика смотрел он сам, в красивой школьной мантии, скроенной по индивидуальным меркам, из самых дорогих тканей, с изумрудной окантовкой по рукавам и переливающимся знаком своего факультета. Гордо выпрямив спину, Драко почти бегом побежал в кабинет отца, который ждал его уже слишком долго. — Papa, — позвал он, приоткрыв дверь и просунув голову в образовавшуюся щель. — Заходи, Драко, — ответил отец, повернувшись к сыну. — Я рад, что ты приехал. — Я тоже, — ответил мальчик, садясь в кресло. — Драко, а что это? — Глаза Люциуса опасно сузились и теперь прожигали дыру в сыне. Малфой-младший тут же поймал взгляд отца, стараясь проследить, куда тот именно смотрит. И ужаснулся, опустив взгляд на знак факультета. Вместо изогнутой изумрудной змеи на серебристо-зеленом фоне, на черно-золотом флаге красовался полосатый барсук. — Драко, откуда это? — Отец, я… — попытался возразить, да просто хоть что-то сказать в свое оправдание мальчик, опасливо пятясь назад. — Не называй меня отныне так. Ты опозорил нашу семью, наш род, Драко. О, Мерлин, мой сын — уродство на семейном древе Малфоев. Драко, отныне ты больше не мой сын. С этими словами Люциус подошел к семейному гобелену, что скрывали тяжелые портьеры, и одним мановением палочки выжег имя сына. Теперь не существовало наследника семьи Малфой. Теперь был только Драко, без имени, рода, прошлого и будущего. Полные слез серые глаза мальчика, умоляюще смотрели на отца, но тот был непреклонен. Пас рукой, и с пальца срывается фамильный перстень, растворяясь в воздухе, прямо перед носом бедного ребенка. Щелкает дверь, и в кабинет грациозно входит Леди Малфой. — Дорогой, что это за отребье в нашем доме? — Высокомерно спрашивает она, брезгливо морща тонкий носик. Перед Драко появляется зеркало, и мальчик шарахается от отражения, не веря своим глазам. Из зеркала на него смотрит Поттер, в грязных обносках, протягивая к нему перепачканные руки. — Нет, мама, папа. Пожалуйста. Я не хочу. Нет. Мама… В ужасе, в поту и слезах Драко Малфой вскакивает на кровати, завешенной черным пологом. Подушки, простыня, одеяло — все мокрое и жаркое от пота. И первым делом, он ощупывает правую руку, где на безымянном пальце плотно надето фамильное кольцо. Мальчик в ужасе осматривается, понимая, что это был всего лишь сон. Его самый ужасный кошмар за все одиннадцать лет. Проведя рукой по мокрым волосам и лицу, он откинул одеяло, раскрыл полог и, осмотревшись, ушел в душ. За окном было еще темно. Упругие струи били по телу, волосам, лицу, смывая ужасы этой ночи. Драко боялся даже представить, что сделает отец, если узнает о том, на какой факультет его распределили. Какие только бредовые идеи не посещали платиновую голову, но стоящих мыслей все равно не было. Выключив воду, Малфой для себя решил, что пока не получит сову от отца, переживать все равно нет никакого смысла. Решив на этом, мальчик забрался в остывшую постель, мгновенно забываясь глубоким сном, где уже никакая фантазия не могла подкинуть ему кошмаров. Утро встретило его шумом в спальне. Все собирались на завтрак. Потянувшись, Драко спустил ноги с кровати и осмотрелся. Стефан боролся с желтым галстуком, который, видимо принципиально отказывался складываться в нужную конструкцию на шее парня, постоянно становясь удавкой с двумя обычными узлами. С одной кровати, еще с закрытым пологом, доносилось тихое посапывание, остальные три были аккуратно застелены. И на странность, Смита нигде не видно. — Доброе утро, — улыбнулся, заметивший его Стефан. — Доброе, — пробубнил Малфой, направляясь в ванную. Быстро приведя себя в порядок, которому надлежит быть у воспитанного человека на лице и в одежде, мальчик теперь шел в Большой зал, на первый завтрак. Опустив взгляд, он невольно наткнулся на эмблему своего нового дома, и ночной кошмар напомнил о себе ужасной судорогой и коликами в желудке. Стало невыносимо плохо, и ему даже, на мгновение, показалось, что барсук с герба Хаффлпаффа, над его столом, зло ухмыльнулся. — О, а вот и наша Королева Драмы, — донесся до Малфоя голос Смита. Только его не хватало мальчику для полного комплекта, чтобы назвать это утро «добрым». — Как спалось ночью? — Отлично, хотя бы твоего храпа не слышал, — огрызнулся Драко, заглаживая назад прилизанные волосы. — Зато вся наша спальня слышала, как малыш Драко звал свою мамочку… что, Малфой, страшно спать одному? — Зло выплюнул Захария, поддерживаемый гаденькими смешками. — Что за крик? — Мелодичный голос позади, прервал гневную внутреннюю тираду Малфоя, которую тот уже был готов высказать этому недомерку. Но сейчас мальчик готов был провалиться сквозь землю. За его спиной стоял Седрик. — Что выясняем? Малфой встретился взглядом с Захарией, который выжидающе ждал ответа. Ну уж нет, «Королеву Драмы» он может еще и потерпит, но вот «Ябедой», Драко точно становиться не собирался. — Делимся впечатлениями о первой ночи, — ответил он, скользя победным взглядом по гадкому лицу Смита, поворачиваясь к Седрику. — Все-таки, новое место, все привыкают… — Вам понравиться у нас, — мило улыбнулся парень. — Еще увидимся. И тут рука легла на макушку Малфоя и одним отточенным движением потрепала его по голове. Драко еле сдержался, чтобы не воткнуть вилку, которую держал в руке, в ногу парня, что посмел вообще прикоснуться к нему. Что это за вольности и пренебрежения? Кое-как разобравшись с прической, Драко отодвинулся от всех, почти на самый конец стола, надеясь, что на этом, самый первый и уже получивший звание «ужасный», завтрак, закончится, и он, наконец-то, сможет просто и спокойно поесть.

***

Утро для Гарри впервые было добрым. Проснувшись, он тут же отправился в душ, а когда вернулся, Блейз уже ждал его в гостиной, вместе с Панси, чтобы отправиться на завтрак. Девочка приветливо улыбнулась Поттеру, и, подхватив сумку, начала рассказывать ему то, о чем желательно знать до попадания на занятия. — Значит так, сегодня у нас по расписанию Чары и Истории Магии, затем обед, а после еще пара Травология. Я попросила старосту, и после завтрака нам раздадут карты замка, чтобы можно было спокойно ориентироваться. Так же, у нас… — Панси, еще только половина восьмого утра, а ты уже загрузила мой мозг настолько, что мне никакие занятия не нужны, — пожаловался Блейз, потирая переносицу. — Я это рассказываю для Гарри, — ответила девочка, повернув голову снова к Поттеру, который пропускал ее, придерживая дверь из гостиной. — Спасибо. — Молодец, Поттер, — улыбнувшись, поджал губы Забини, проходя следом. — Такими темпами, ты очень скоро станешь своим в аристократическом обществе Слизеринцев… — Что… — Шучу, — белозубо улыбнулся мальчик, видя замешательство на лице Поттера. –Мерлин, Гарри, прошу тебя, не принимай все так близко. Сложно жить будет. И троица зашагала в Большой зал, где уже половина столов была заполнена. Ребята направились к своему столу, когда Гарри заметил платиновую макушку, на окраине огромного стола, в совершенном одиночестве. — Поттер, ты идешь? — Поинтересовался Блейз, обернувшись к замершему мальчику. — Я… я вас потом найду, — ответил он, даже не повернув головы, и, поправив сумку на плече, направился в противоположную от однокурсников сторону, провожаемый несколькими парами удивленных глаз. Пока Гарри шел до стола Хаффлпаффа, успел взглядом встретиться с Роном и Гермионой, приветливо кивнувшим ему из-за своего стола. — Привет, — улыбнулся мальчик, опускаясь на скамью напротив Драко. Тот лишь поднял неопределенный взгляд на своего нового соседа, а после снова вернулся к книге, что лежала перед его носом, рядом с тарелкой с еще горячей овсяной кашей и нетронутым стаканом с тыквенным соком. А перед Поттером тут же, как только он сел на скамью, появилось блюдце с хрустящими тостами, креманка с вишневым джемом, яичница-глазунья и целая чашка горячего, ароматного черного чая. И без зазрения совести, мальчик стал поглощать свой завтрак. То, что Драко был в шоке, даже говорить не стоит, но вот то, что это был еще один «приятный бонус» к доброму утру, думаю, все поняли. На самом деле, Малфой не имел ничего против общения, но вот компания Героя, его явно, не очень устраивала, хотя бы потому… что половина зала сейчас косыми взглядами наблюдала за тем, как Слизеринец преспокойно завтракает за столом Хаффлпаффа. Да еще и напротив того, кто по своей природе, по крови и происхождению должен был учиться на Слизерине, носить эту форму, этот зеленый галстук и сидеть за столом с другими детьми из аристократических семей. С Блейзом и Панси, Ноттом. Да и какая была бы разница, что последний самая настоящая заноза, ведь это был бы Слизерин. «А этот полудурок, Мерлин, почему именно он попал туда? На мое место? И куда попал я? В Слизерине сейчас, что, акции? Или благотворительностью занимаются: берут все проходимцев…» — сокрушался про себя Драко, остервенело переворачивая страницы учебника. — Интересно? — Спросила Поттер, покончив с глазуньей и переходя к тостам. — Что именно? — На выдохе спросил Малфой, смотря перед собой. — Книга, конечно. — Слушай. Что ты тут делаешь? — Драко поднял глаза на мальчика, и, наткнувшись на непонимающий взгляд в ответ, продолжил. — У тебя есть твой стол, факультет, друзья… Что ты забыл здесь, за столом Хаффлпаффа? — Драко, я хотел извиниться за то, ну, за то, что произошло в поезде… За то, что сказал Рон. Я не думаю, что ты плохой, и, что из-за твоей семьи, мы не можем общаться… — А может Уизли прав? — Вскинулся Малфой, захлопывая учебник по Травологии. — Может со мной именно из-за семьи и не стоит общаться? Ты, Поттер, присмотрись к людям, и думай сам, с кем и почему не надо общаться… Драко поднялся со скамьи, зло одергивая помявшуюся ткань мантии, и хотел было уйти, как внезапно, даже для себя, добавил: — Ищи друзей на своем факультете, Поттер. И гордо подняв подбородок, Малфой-младший покинул Большой зал. Ведь в голове у него уже была идея, что делать с этим несносным факультетом. Главное было дожить до вечера, когда можно будет незаметно уйти в совятню и отправить письмо отцу. Первой парой у Хаффлпаффа сегодня стояли занятия у своего декана, профессора Стебль, по травологии. Стоя возле нужной теплицы, Драко придирчиво осматривал старые строения, которые вот-вот да и рухнут. К теплицам стали подтягиваться другие студенты, в том числе и … гриффиндорцы. В толпе мелькнула рыжая голова, вызвав у Малфоя рвотный рефлекс. — Студенты, проходите, — мило улыбнулась профессор, распахивая скрипучие створки дверей. Малфой расплылся в вымученной улыбке. «Отлично, мой декан — куст засохшего физалиса. Мечта» — мелькнуло в голове, при одном взгляде на женщину. Толпа студентов ввалилась в жаркую теплицу, нагретую под последними яркими и теплыми лучами солнца. — Вставайте с двух сторон от грядок, и позвольте представиться, — улыбалась женщина. — Преподаватель Травологии, Мадам Стебль, декан факультета Хельги Хаффлпафф. Она считала, что ее сила и знания обращены к земле, а ее призвание — растения и многообразная флора и фауна нашей страны… Пока Мадам что-то вещала про «многообразную флору и фауну, которой несравненная Основательница посвятила свою жизнь», Малфой думал совершенно о другом. Почему этот мальчик, Поттер, вдруг решил извиниться? Зачем? Да еще и за это рыжее недоразумение, которое сейчас сует пальцы в пасть хищному цветку, который только и ждет этого… — Мистер Уизли, уберите свои пальцы от Плотоядной гортензии, и послушайте меня, пока у вас еще остались пальцы, — наконец-то обратила она свое внимание на гриффиндорцев, которые стояли с противоположной стороны грядок. Драко усмехнулся, смотря, как рыжий покраснел и спрятал руки в карманы потрёпанной мантии. Сглотнув, Малфой отогнал все ненужные мысли, про утренний сон, и теперь принялся усердно слушать, чему будет их обучать декан. Под конец занятий, когда Драко чуть не умирал со скуки перед парой по Истории Магии, которую мальчик знал почти с самого рождения, его толкнули под локоть. — Что надо? — Огрызнулся он на пухленькую девочку, что уселась рядом с ним. — Ты же Малфой? — Шепотом спросила она. — Вот это новость, — брови Драко наигранно взлетели. — И что? — Не заходи сегодня сам в гостиную… — С этими словами девочка тут же пересела.