Наперекосяк

Прошло почти два с половиной месяца с начала учебы, и теперь присутствие слизеринцев и гриффиндорцев за столом Хаффлпаффа перестало всех заботить. После того случая с отменой испытаний на Квиддич, Рон продолжал злиться и ненавидеть своего однокурсника, чем и объяснил постоянное присутствие за столом другого факультета. Гермиона была с ним солидарна, поэтому тоже часто подсаживалась. А у Блейза и Панси это просто вошло в привычку, тем более что за своим столом было порой тихо и немногословно: старшие курсы что-то обсуждали тихо и не охотно пускали в свой круг новых слушателей, а первогодки порой по сто раз болтали об одном и том же — погоде, сплетнях или новых выпусках «Пророка». Хотя часто и эти разговоры заканчивались раньше, чем время обеда или ужина. А за их, теперь общим столом, или частью стола, всегда было о чем поговорить. И часто общие темы находились даже у Блейза и Уизли. Конечно, Драко это порой удивляло, как Забини, ярый всегда защитник прав чистокровных и их «голубой крови», сейчас спокойно и, главное, с таким интересом обсуждал с Рональдом новых игроков профессиональной сборной Уэльса по Квиддичу.    А сейчас, когда слизеринцы сидели одни, что в последнее время тоже часто стало нормой, никто даже головы не поворачивал в их сторону. Как, например, сейчас, когда Панси и Гарри сидели за столом барсуков вдвоем, дожидаясь всех остальных. Близился обед, а Паркинсон снова рассказывала Поттеру об особенностях того, как нужно вести себя в обществе. — … И так, по жестам, мимике, каким-то движениям, можно понять, что человек думает или чувствует на самом деле, — завершила долгое предложение девочка. — Что, вот так и всегда? — Недоверчиво спросил он. — В большинстве случаев, да. Давай посмотрим, на… — Она обвела взглядом зал, и остановилась на собственном столе. — Вот, на Нотта.  — Давай, кого-нибудь другого выберем? — Почти взмолился Поттер. — Нет, смотри. Что он делает? — Разговаривает с Гойлом, — спокойно ответил он. — Как? — Словами. — Ну, Поттер. Нет. Смотри, кто говорит больше? Нотт. А как только начинает говорить Грегори, тот сразу перебивает. — По-моему, он так себя всегда ведет, — флегматично ответил Гарри. — Нет. Когда он разговаривает с Блейзом, то молчит и слушает.  — Блейз умеет убеждать, — ответил, усмехнувшись, мальчик. — Хорошо, давай дальше. О, Маркус Флинт. Теперь твой капитан. — Ну, давай, — Поттер перевел взгляд на нужного человека, и, наткнувшись на изучающий взгляд темных глаз, тут же быстро перевел взгляд. — Ты специально? Я не буду этого делать. — Да, специально. Почему он так на тебя смотрит?  — Откуда мне знать? Может, готовит мне пытку, если я не выиграю завтрашний матч? — Не думаю, посмотри, он почти ни с кем не говорит… А я видела, что было на испытании. Гарри, я бы на твоем месте…  — Стоп. Давай дальше. Вон, Малфой идет. Давай, о нем. — Хорошо, — пожала та плечиками. — Давай. Драко, когда переживает или нервничает, всегда держит спину ровно и никогда ничего не поправляет, в отличие от тебя, между прочим. — Я? Когда такое было? — И он тут же запустил пятерню в волосы. — Только что. Гарри, просто надо быть наблюдательным.  — А… а… Гермиона? — Грейнджер? Тут все просто. Она, как и любой другой маглорожденный, поступает по «правилам»: волнуется — накручивает волосы на палец, нервничает — начинает читать какие-то лекции, врет — потирает кончик носа… — Откуда ты это знаешь? — Я просто наблюдательна, — ответила, улыбаясь, она, чуть двигаясь по скамье, и освобождая место для Малфоя. — Ну, как настрой, Поттер?  — Уверенно спросил мальчик, опустившись на скамью. — Завтра сыграем? — Конечно, — спокойно ответил Гарри, теперь понимая, о чем говорила Панси. Метнув быстрый взгляд на нее, он улыбнулся. Девочка слегка качнула головой, понимая, что он спрашивает: « Он волнуется?». — Вы представляете, что мы узнали? — Как вихрь примчался к столу Уизли, и тут же плюхнулся рядом с Гарри. — И что же ты такого узнал, что нужно рассказать об этом всему залу? — Спросила устало девочка, подпирая рукой щеку. —  Не я, а мы, — ответил Рон, начиная накладывать себе еду. — А он? — Одними губами спросил Гарри. — А он ест в любом состоянии. Испуган, взволнован, спокоен, удивлен… Не важно, — в голос ответила девочка. — Вы о чем? — Поинтересовался Драко.  — Да, так, ерунда, — отмахнулся Поттер. — Так что вы узнали? — Собака охраняет… — Начал Уизли с набитым ртом. — Она охраняет то, что создали Дамболдор и Николас Фламелль, — дополнила Грейнджер, пришедшая вместе с Забини, что-то обсуждая, и опустилась рядом с Малфоем. — А теперь угадайте, что создал Николас Фламелль? — Казалось, что Блейз задал даже риторический вопрос, ответ на который все давным-давно знали. — Николас Фламелль, — в один голос начали Панси и Драко. — Самый известный алхимик всех времен Магической Британии. Прославился тем, что создал Философский камень  — предмет, дарующий бессмертие.  Однако сам создатель давно канул в лету, что и опровергает теорию о магических свойствах камня. — Долго вы репетировали? — Спросил, усмехнувшись, Забини. — Ты сам знаешь это, — ехидно ответил Драко. — Откуда вы… — недоверчиво спросила Грейнджер, единственная, пришедшая в себя после такой мини-лекции. — Эх, Грейнджер, — ответила Панси. — В отличие от вас, мы знаем Историю магии вдоль и поперек. К этому мы добавим вызубренную дополнительную литературу. И, вуаля. — Даже как-то грустно, — сказал Гарри. — Это почему? — Удивился Блейз. — «Веселое» у вас детство было, — ответил за мальчика Рон.  — А у тебя… — взвилась Панси, но вовремя положивший на ее плечо руку Малфой, остановил поток ненависти. — Ладно, это все не к теме. И что вы предлагаете с этими знаниями делать? — Спросил Драко, внимательно смотря на темнокожего мальчика напротив. — Раз Снейп был у собаки, значит, он хочет его забрать. Украсть… — ответил Гарри. — А ты хочешь поиграть в «Героя» и вернуть пропажу Дамболдору? — Тебе не кажется, что это бред? — Спросила скептически Панси. — Нет, не кажется, Паркинсон. Он — ваш декан, но все-таки это не делает его неприкасаемым, нет? — Спросил Уизли. — По-моему, Снейп не так уж ратует за директора… — Так, давайте пока оставим этот вопрос, — предложила Гермиона. — Сегодня матч Когтевран –Гриффиндор. А завтра Хаффлпафф — Слизерин. Думаю, у нас пока есть время все обдумать и решить, стоит ли лезть в это. — Что ж, Грейнджер, это самая дельная мысль за день, — ответил Малфой.

***

Вечером, после ужина, Драко шел в гостиную. После того случая, когда Седрика окатил поток уксуса, никто больше не подговаривал портрет и не заговаривал бочки. Поэтому мальчик теперь спокойно входил через нормальный вход, если его можно было таковым назвать.  В гостиной было шумно, сидел весь первый курс, и он уже собирался свернуть в коридор, ведущий в спальню, как его окрикнул Захария. — Эй, Малфой.  — Что? — Сыграешь с нами? — Спросил тот, поднимая вверх колоду карт. — Я не… — Что? Испугался? — Во что играете? — Ухмыльнулся Драко, внимательно всматриваясь в «добродушное и честное» лицо. — В подрывного дурака, — ответил с ухмылкой Смит. — Кто проигрывает, неделю ходит с надписью на лбу: « Я — дурак».  — Хорошо, — ответил мальчик, опускаясь в кресло напротив.  — Нет, так не пойдет. Давай по правилам, с пожиманием рук. — Ладно, — Драко протянул раскрытую ладонь. Смит повторил еще раз правила, крепко сжимая руку противника. И, как только озвучивание правил было завершено, колода карт взметнулась в воздух и разложилась самостоятельно. — Начнем, — усмехнулся Смит. Драко понимал, что проиграть нельзя, но был уверен, что то-то здесь не чисто. Хотя, согласитесь, Малфой, не был бы Малфоем, если бы во время рукопожатия, первый шепотом не сказал, чуть склонив голову: « При честной игре».  Теперь он был почти уверен, что, если Захария будет мухлевать, просто так проигрыш не обернется. Партия длилась около получаса.  Драко настолько был увлечен обыгрыванием соперника, что не заметил, как за его креслом весомо прибавилось людей. Нет, никто не подсказывал, а просто смотрели, может, болели за него, но половина точно перешла из-за Смита. Если бы Малфой отвлекся на это, возможно, он бы ухмыльнулся и сказал что-то вроде: « Теряешь свиту, Смит». Но было не до того. При всем мастерстве Драко, которое он оттачивал при игре то с Забини, то с крестным, выходило, что он в проигрыше.  — Ты проиграл, Малфой, — положив последние карты на стол, победоносно сказал Захария.  Драко  затаил дыхание, когда Смит начал покрываться волдырями, половина которых моментально лопнула, выплескивая гной. Смотрелось это отвратительно. Но тут Малфой почувствовал, как его лоб больно обожгло. Значит, все-таки, Смит, что-то тоже успел сказать. Зараза. — Что? Что со мной? — Взвыл от боли мальчик, начиная расчесывать волдыри, которые от этого становились еще больше. Но Драко определенно не понимал, в чем дело. Ведь  то, что высыпало на теле противника, определенно, был сглаз — заклятие, которое кто-то наложил на… самого мальчика либо на карты. Драко начал осматриваться. В комнате было полно народу, началась полноценная паника, выбежали старшекурсники, решая теперь, что делать с этим чудом. Но среди этой толпы, Малфой заметил того, кто выглядел так, словно ничего не случилось.  Диггори стоял, прислонившись к косяку проема, ведущего в спальню мальчиков, и улыбался, скрестив руки на груди. Поймав взгляд белобрысого паренька, он лишь осторожно приложил указательный палец к губам, делая знак, что об этом никто не должен знать. И потом просто растворился, нырнув в темноту коридора. — Драко, — захлебнувшись воздухом, произнес Стефан, наклоняясь к нему. — Что? — Словно, ничего не случилось, спросил он. — У тебя… На лбу… — Как-то сконфуженно, словно извиняясь, произнес мальчик. — Я знаю, — еще спокойнее ответил Малфой, понимая, что сосед по комнате его определено побаивается. И он принял решение, использовать тактику отца: само спокойствие — это часто устрашает еще больше, чем крики и вопли. — Спокойной ночи. Драко вошел в ванную комнату и всмотрелся в свое отражение. На лбу, неоновым красным цветом, словно было выгравировано: Я — дурак. Что же с этим делать? Завтра матч, а у него такая прелесть во весь лоб красуется…  И тут ему пришла идея. Осторожно проскользнув в потайной ход, мальчик вышел в главный коридор. Сегодня ночной патруль на Макгонагалл и Флитвике, поэтому крестный должен быть у себя.  Перебежками Малфой добрался до нужной двери. Тихий стук. И едва различимый звук шагов. — Драко? — От увиденного, глаза зельевара, видавшего многое, округлились и стали похожи на два галлеона.  — Привет, крестный…

***

— Идет пятнадцатая минута матча Хаффлпафф — Слизерин, — громко произнес комментатор. — Счет матча 100: 90. Обе команды идут метла в метлу, но ни один из ловцов не спешит ловить Снитч. А Гарри просто не мог его заметить. На трибунах было слишком много людей, которые именно сегодня, в этот солнечный день, надели броши и часы. Все это постоянно отсвечивало и мешало сосредоточиться.  Но вот, ровно над рубкой комментатора сверкнул золотым маленьким боком Снитч. Гарри направил метлу туда,  но… *** — Что с его метлой? — Спросил Рон, стоящий рядом с Гермионой, Панси и Блейзом. — Она его не слушается, — ответила Паркинсон. — Смотри, — дернула за рукав мантии Грейнджер Забини, указывая на трибуну преподавателей и протягивая мальчику свой бинокль. — Что? — Удивился Блейз, рассматривая, как их декан произносит что-то очень быстро, внимательно смотря на метлу ловца. Но девочка уже сбежала с трибуны.

***

Внезапно метла зависла в воздухе, перестав дрыгаться, что позволило ловцу Слизерина забраться на нее и продолжить погоню за золотым мячиком, который сейчас загонял Драко.  Склонившись к самому древку, Поттер направился наперерез Снитчу. Случайно подрезав Драко, Гарри догнал золотой мячик, крепко сжимая его в руке.  — Гарри Поттер, новый ловец Слизерина, поймал снитч. Слизерин победил со счетом 250:160, -заорал комментатор, а Гарри невидяще посмотрел вокруг. Все слилось в один круговорот и четкими остались только обиженные глаза ловца в желто-черных «доспехах» и его снисходительная улыбка.  — Браво, Поттер, — усмехнулся он, и направил свою метлу вниз.

***

Никто из игроков не заметил переполоха на учительских трибунах, а вот трое студентов, Гриффиндорец и двое Слизеринцев, внимательно смотрели, как напротив загорелась мантия декана Слизерина, а после этого перестала дергаться метла ловца… Что-то здесь не чисто.

***

— Малфой, — окликнул его знакомый голос. — Да, — устало обернулся мальчик, скользя взглядом по высокой фигуре Гаретта. — Ты — молодец, это была самая лучшая борьба ловцов, особенно первокурсников, которую я видел. Я в тебе не ошибся. Завтра игра с Гриффиндором… Уверен, там ты себя покажешь. — Почему? — Удивился Драко. — Дело в том, что их ловец, по — моему, на метле вчера первый раз сидел… Так что, ты сможешь покрасоваться… Разрешаю даже поиздеваться… И с этими словами, капитан команды развернулся и зашагал в сторону Большого зала.  А мальчик был в шоке. Даже не от похвалы за проигрыш, а от того что было сказано про завтрашний матч. Зайдя в гостиную, Драко насладился тишиной. Все были в большом зале. Окинув взглядом комнату, он улыбнулся. Все было на своих местах, на столе между двумя диванами стояли шахматы, у камина на полу — тарелка и пара кружек, между ними лежали раскрытые книги, на подоконнике, в позолоченной клетке пела канарейка Энтони.  Все это как-то… по-домашнему. Зайдя в ванную, чтобы умыться, мальчик снова встретился со своим отражением. На лбу, словно шрам, было написано: « Я — Драко». Богатая фантазия крестного, что сказать.  Но, мальчик понимал, что это вынужденно. Убрать вчера надпись не получилось, поэтому пришлось переставить местами несколько букв и чуть обесцветить надпись. Но он хотя бы ходит и разговаривает, а Смит до сих пор в больничном крыле, и видок у него « не сахар».  Малфой умыл лицо, переоделся в школьную форму, накинув на плечи мантию, и ушел в Большой зал, где весь факультет, поочередно поздравлял его с первым матчем.

***

Все матчи были отыграны, а победители должны будут сойтись на поле снова весной, провести еще два состязания, за первое и третье место. Турнирная таблица выглядела следующим образом:

Слизерин — 480 очков Хаффлпафф — 340 очков Когтевран — 180 очков Гриффиндор — 150 очков 

Неумолимо приближалось Рождество… Или Йоль. Каждая гостиная по-своему называла этот праздник, но главное — ждали его с нетерпением…  Все, кроме двух. Гарри и Драко. Гарри понимал, что большая часть его гостиной разъедется по домам, а он останется один в сырых подземельях. Но было в этом и что-то приятное. За полгода и четыре матча, отношение к нему в гостиной поменялось кардинально. Больше не было косых взглядов и шепотков, но никуда не делись те, кто был настроен против мальчика, из-за которого большинство родителей студентов Слизерина, сидели в Азкабане. Однако и в холодных и сырых подземельях с приходом Йоля стало значительно теплее и домашнее. А Драко… Мальчик понимал, что ему придется поговорить с отцом, которому он не писал с момента отправления в школу. Да и от родителей не было ни одного письма, что тревожило мальчика больше всего. Каждый день, проходящий и отсчитывающий время до отъезда, заставлял ноги подкашиваться все больше, а сны становились все напряженней.  И история с философским камнем так просто не закончилась… Ребята узнали о том, что «камешек» может продлить жизнь, а Хагрид случайно рассказавший им о драконьем яйце и том, кто его принес, проболтался: он сказал незнакомцу о том, как усыпить пса. — Ты думаешь, что этот «некто», был Снейп? — Спросил Блейз, закутываясь в теплый шарф. — А почему нет?  — Ответил Поттер, повторяя жест, перед тем, как выйти во двор. — Потому, что… Но договорить у него не вышло. В лицо мальчику врезался снежок, прерывая его сильно заумную лекцию, готовую вырваться наружу. Сумка от неожиданности упала с плеча, и теперь снежок медленно сползал со лба. — Ахахах, — не удержался Поттер, согнувшись пополам, но тут же получил снежком по пятой точке. — Эй.  Из-за укрытий выскочили Панси, Драко и Гермиона с Роном, начиная обстреливать двух впавших в ступор слизеринцев. Началась самая настоящая снежная баталия за Хогвартц. Проходящие мимо сторонились развеселившихся первокурсников, чтобы не получить снежком между глаз, от озлобленного Забини или нерасторопного Рона. Но кому-то не повезло. Маркус Флинт, как раз шел  через улицу, что-то увлеченно обсуждая с загонщиками, которые не успели его предупредить. Флинт резко развернулся, и в этот момент получил снежком в грудь.  Наступила гробовая тишина. Остановились все. Но тут тишину нарушил один из загонщиков, Люциан Боул, согнувшись пополам. Его подхватили все вокруг, и в этот момент, произошло то, чего не ожидал никто. Маркус нагнулся, собрал в широкую ладонь мягкого снега и, в момент, оказавшись возле Люциана, закинул этот сугробчик ему за шиворот.  Бой продолжился в более масштабном варианте:  к нему уже подключились те, кого случайно  задели крупные снежки старшекурсников. Неумолимо приближалось Рождество…