Наперекосяк

Драко с каким-то леденящим ужасом ждал, когда поезд остановится на платформе 9 ¾, он увидит маму и отца… Мальчик посмотрел на себя. Он специально остался в школьной форме, чтобы показать, на каком факультете он учится. Ведь отец не будет устраивать сцен на людях, и ему придется ждать возвращения в Мэнор и за это время тот успеет остыть. Так думал Малфой.  — Драко, — позвала его Паркинсон, сидевшая напротив. — Все нормально? — Да, — натянуто ответил мальчик. — Он просто боится говорить отцу, — вмешался Блейз будничным тоном, словно, это была сущая мелочь и так всем понятная. — Ты как всегда проницателен, Забини, — огрызнулся Малфой. — Что? Почему? — Удивилась девочка, отложив книгу. — Потому что, Панс. В моем роду все учились на Слизерене. Дед, отец… Да, даже крестный. А я… — Эй, Драко. Ты забыл? Не место делает человека, а человек место. А мне иногда кажется, что у вас там, хлеще, чем у нас. Тебе до сих пор, вон, все какие-то гадости делают, — она качнула головой, указывая взглядом на недавно исчезнувшую надпись на его лбу. — У нас даже Поттера уже перестали прессовать. — Что за выражения, Мисс? — Одернул ее Забини. — А, что? Скажешь, нет? После того случая на отборочных, когда Нотт попытался скинуть его с метлы, и после победы Гарри на матчах, все уже более менее смирились, что Мальчик-Который-Выжил  попал на Слизерин.  — Да, но ты помнишь, — вновь вмешался Блейз. — Как недавно… — Да. Драко, мы тебе не рассказали, — взвизгнула она. — Нотт недавно зачаровал Поттеру полог кровати. Правда, что-то пошло не так, и ткань чуть не задушила его.  — А ты говоришь, у меня — хуже, — закатил глаза Малфой — младший, внутренне содрогнувшись, когда поезд начал сбавлять ход. До самой остановки локомотива, ребята ехали молча. Попрощавшись, Малфой первым покинул купе.  Сердце стучало где-то в горле, когда он спускался на платформу, почти что судорожно осматриваясь вокруг, ища, таких приметных среди серой толпы магов, родителей. Но в толпе он сразу разглядел только маму, и быстрым шагом направился к ней.  Женщина стояла у одной из высоких колонн, одетая в утепленную зимнюю мантию, улыбнувшись, когда заметила приближающегося сына. Леди Малфой сразу отметила, что мальчик остался в школьной форме,  и еще раз удивилась. Ведь дома муж сказал ей, что он слишком занят важными документами. Люциус хотел, чтобы сын сам рассказал ему о своем факультете. Однако в душе жила надежда, что Драко останется в форме, и, увидевший его муж, свыкнется с этой мыслью до того, как они переступят порог фамильного гнезда.   И сейчас она видит сына, который думал, очевидно, точно так же, и мысленно аплодирует мужу, просчитавшему все на два шага быстрее и раньше, чем она. — Драко, — улыбнулась женщина, когда сын остановился возле нее, поставив сундук рядом. — Мама, — ответил он, внимательно всматриваясь в серебристые глаза. — А где отец?  — Он не смог, у него важные дела, — произнесла она, словно, не замечая канареечного герба на черной мантии. — Домой? — Да, — и Драко взял ее за протянутую ладонь.

***

— Мама, — тихо позвал Малфой — младший, осторожно постучавшись в комнату матери этим вечером. — Да, милый? — Подняла чуть встревоженные глаза женщина. — Что-то случилось?  Проходи. Мальчик вошел в комнату и сел в кресло напротив софы, на которой полулежала Нарцисса Малфой. — Мам, ты специально?  — Что именно, дорогой? — Не поняла она. — Вы сговорились, да? Отец не пришел на платформу, ты, словно, не видишь ничего. И сейчас его в Мэноре нет. Это… Как так? — Драко, о чем ты? Что я должна была заметить? — Внимательно всмотрелась женщина в такие родные глаза сына. — Мама, — фыркнул мальчик. — Мне надо тебе кое в чем признаться.  — Да, я слушаю тебя. — Шляпа зачислила меня на Хаффлпафф, — замолчав после названия факультета, Малфой — младший посмотрел исподлобья на мать. Но, не увидев никаких изменений в ее лице, и вовсе замолчал. — И что тут такого?  — Ты не злишься? — Удивился он, поднимая глаза на Нарциссу. — Почему я должна это делать?  Драко, я и твой отец учились в Хогвартс. И… Мы знаем, что каждый факультет давно перестал быть таким, каким изначально его делали основатели. Гриффиндор перестал быть самым отважным, Слизерин — самым хитрым и чистокровным, Хаффлпафф  — самым трудолюбивым, а Когтевран — самым умным. И то, что сейчас чистокровных не зачисляют поголовно на Слизерин, еще ни о чем не говорит.  — То есть, ты считаешь неплохо быть Барсуком, а не Змеей? — Драко, не факультет делает человека, а человек факультет, — у мальчика даже глаза на лоб вылезли, когда мама повторила слова Панси, сказанные несколькими часами ранее. — И, если ты захочешь, то сможешь стать Змеей у Барсуков, или Львом у Змей. Факультет, его название и цвет — формальность для учителей, чтобы не путать, к какому «клану» каждый из вас принадлежит, и насколько предвзято стоит к этому относиться. — Правда? — До сих пор не веря, спросил мальчик. — Правда. Ты нашел себе друзей? — Как тебе сказать, — отвернулся он, думая, стоит говорить маме про Поттера или нет. — Что? — Да, нашел, — выпалил Драко. — Да, и кто они? С твоего факультета? Я знаю их родителей? — Нет… Не всех… В общем, все сложно и… — Драко, нет ничего сложного в дружбе. — Я дружу со Слизеринцами и Гриффиндорцами. Все сидят за моим столом, — ответил он, стараясь держать дрожащий, от волнения, голос. — Да? И кто они? Вам разрешают? — Нам не запрещают. Это Блейз Забини, Панси Парскинсон… — Так, это Слизеринцы, — проницательно заметила она. — Да, еще это Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли, — Драко закусил губу, понимая, как мать выжидающе смотрит на него. — И… Гарри Поттер. — Гарри Поттер? Уизли?  Драко, это…  — Задумала она, а мальчик уже приготовился к худшему. — Здорово, что ты выбираешь друзей не так, как когда-то выбирали мы. Только… Люциусу пока не говори… Особенно, про мистера Уизли. Он еще не готов к этому. — Ты не против?  — Нет. Это хорошо, что ты с ними дружишь, а не заводишь выгодные связи… — Этого мы тоже не будем говорить отцу, — выпалил он. — Хорошо. Я слышала, что ты — ловец? Правда? — Да, и знаешь это…

***

— Отец, — позвал Малфой — младший, заглядывая в кабинет Люциуса, через пару дней после разговора с матерью. — Можно? — Заходи, Драко, — ответил тот, поднимая голову от бумаг, разложенных на большом столе. — Как дела в школе? Как факультет? Завел новые связи? Нарцисса сказала, что ты — ловец? Похвально.  — Отец, послушай, — собрал всю силу воли Драко, и кинулся с головой, словно, С Астрономической башни. — Меня шляпа распределила на Хаффлпафф. Теперь я — ловец команды Барсуков, соревнуюсь в Квиддич против остальных команд. И сейчас моя команда на втором месте после Слизерина… И… — Я знаю, — поднял ледяные глаза отец. — Что? — Внезапно запнулся мальчик, растеряв весь воздух, словно квоффл врезался прямиком в грудную клетку. — Я был на матче… «Слизерин — Хаффлпафф», думал увидеть тебя в своей команде, — ответил тот, откидываясь на спинку большого кресла. Мальчик внимательно смотрел на отца и ждал развязки этого монолога.  — И… — Протянул отец, всматриваясь в побелевшее лицо сына. — Я был поражен твоей игрой. Это было захватывающе. Конечно, проиграть полукровке  — обидно, но не смертельно. На других играх ты показал себя. Эффектный матч был с Гриффиндором. Я, право, даже не вспомню, когда последний раз его факультет оказывался на последней строчке турнирной таблицы. — Подожди, — остановил его Драко. — То есть, ты знал? — Знал, — спокойно ответил Люциус.  — И ты не против? И не злишься? — Я просто надеюсь, что мой сын выживет и покажет себя на факультете, где все студенты «барСуки», — ответил отец, сделав упор в последнем слове, точно в том же месте, где пару раз делал и сам Драко. — О да, они те еще…

***

Гарри остался в Замке на все новогодние каникулы. Конечно, подземелья не внушали праздничного настроения, несмотря даже на то, что у камина стояла, украшенная волшебными игрушками, лохматая ель, на дверях висели еловые венки с нетающим снегом и ветки омелы, а под потолком парили свечи, как в большом зале.   Старшие курсы долго и упорно боролись с заклинанием длительной гравитации для них, узнавая, под разными предлогами, тайну «света» Большого зала.  А после удачного его решения, началась рубрика «Эксперименты». Над омелой тряслись более трех дней, придумывая различные комбинации с основным заклинанием. Но результат всегда получался странный.  Сначала старшие курсы просто подняли ее вверх, и собирались что-то добавить, как Блейз, проходя мимо колдующего пятикурсника, поскользнулся на разлитом кем-то кофе и чуть не упал, схватившись за парня, в руке которого была палочка.  Что произошло, никто так и не понял, но все, что было в комнате, начало подниматься вверх, под потолок.  Следующая попытка увенчалась тем, что каждая омела должна была подплывать к одной паре… Но. Опять что-то пошло не так, и во время этого самого «не так», в гостиную вошел Флинт. Все тридцать омел, что были под потолком, словно наученные псы, настроились, и с оглушительной скоростью устремились к бедному капитану Слизеринской команды. После нескольких таких экспериментов, последний косяк был просто смехотворным. Веточки настроили так, чтобы они подлетали к парам, все хорошо. И даже опробовали несколько раз. Но, никто не подумал, что вместе на кресле могут сидеть два парня или две девушки.  Подлетающая омела висела над ними и принципиально выжидала, когда двое поцелуются именно в губы. А когда они собирались встать и уйти, подлетала вторая, и начинался «мордобой». Если студенты отворачивали головы, наглые веточки ударяли по щеке, заставляя развернуться обратно. Выглядело все  это уморительно. Со стороны. И не для Гарри. Ведь он сам оказался в эпицентре событий вместе с Блейзом, который помогал ему с эссе по трансфигурации.   Но все это было ерундой, приятной и веселой ерундой, когда мальчик смог почувствовать, хоть немного, что он — часть семьи. А сейчас на его факультете осталось совсем немного студентов, и то, они не были близко знакомы. Все друзья, Драко, Панси, Блейз, Гермиона — разъехались на праздники по домам. В замке, на счастье Гарри, остался только Рон. С ним они и проводили завтраки, обеды и ужины, а так же все свободное время.

***

Настал  канун Рождества.  Поттер проснулся утром, и не поверил своим глазам. На сундуке перед его кроватью, аккуратно сложенные, лежали… Рождественские подарки.  Сам Гарри тоже, с помощью Панси, смог заказать их на деньги, которые остались у него после похода в Гринготс. Но получить что-то для себя, такого он точно не ожидал. Мальчик тут же переполз по кровати и сел на пятки, внимательно рассматривая свертки и коробочки. Верхним лежал подарок от Гермионы, и записка, в которой красивым подчерком было написано:  

« С Рождеством, Гарри. Это непроливающаяся чернильница. Думаю, тебе она пригодится. Спасибо за новое перо, оно — прекрасно»

— С Рождеством, Гермиона, — улыбнулся мальчик, осторожно беря в руки коробочку с чернильницей. Следом лежал подарок от Панси. Коробка, так полюбившихся мальчиком, шоколадных лягушек с Рождественской серией вкладышей. В подарок от Блейза, Поттер получил перчатки ловца, с подписью:

« С Йолем, Гарри. Спасибо за перчатки. Заклинание постоянного тепла и уникальный состав… Я польщен „

И Гарри, уж совсем не ожидал увидеть подарок от Драко. Книга ‚Дополнительные материалы для начинающих зельеваров. Или то, чего нет на страницах учебника‘, а внутри записка:  

“ Твоя удача распространяется на все, кроме этого предмета.  Надеюсь, после использования этой литературы, ты перестанешь взрывать котлы и нервировать этим Снейпа.  Счастливого Йоля, Поттер. Д.Л.М. P.S.: Спасибо за колдорамку »

Осталось два свертка, и один из них был от Рона. Вязаный свитер с большой буквой «Н» по центру. А вот последний  был без подписи и обозначений. Сверток был перевязан старой бечевкой, под которую была подсунута записка с витиеватым подчерком: 

« С Рождеством. Она досталась мне от твоего отца. Пришло время вернуть ее тебе»

Развернув подарок, Гарри не сразу понял, что держит в руках мантию, только из очень странного материала и очень большого размера. Накинув ее на себя, мальчик подошел к зеркалу. И открыл рот от удивления.  — Мантия-невидимка…

***

Праздники пролетели так быстро, что никто из учеников даже толком не успел отдохнуть. Но Гарри и Рон ждали всех, чтобы рассказать новости, которые узнали, пока были в замке. — И что за важное событие, которое не может подождать? — Возмущалась Панси, когда Гарри тащил сонную девочку на завтрак, почти за два часа до начала занятий. — Узнаешь, идем, — подталкивал ее он, попутно дергая за рукав такого же, засыпающего на ходу, Блейза. За столом уже сидел Драко, не менее сонный, чем Блейз, Панси и Гермиона. Зато Рон был бодрее всех. Опустившись на скамейку, Панси, пытающаяся досмотреть последний сон, прислонилась к такой же Гермионе, а та, и вовсе, легла на плечо Рона.  — Эй,  у нас такие новости, — тряхнул за плечо Малфоя Рон. — Еще раз тронешь меня, и я так тресну тебя, что… — Зевая, растягивал слова Драко. — Да, ладно вам. Мы такое узнали, — вклинился Гарри. — Квиррелл и Снейп что-то замышляют. И это касается того, что охраняет собака.  — С чего ты взял? — Спросил Малфой, тут же очнувшись, только услышав о крестном. Его примеру последовали Забини и Паркинсон, которые знали связь между студентом первого курса Хаффлпаффа и грозным деканом Слизерина. — Я слышал, как один угрожал другому… И речь шла… Про… Волан-де-Морта.  У Малфоя похолодело все внутри. Ведь он знал, кто его крестный… И какую связь он имеет с Лордом. — Как ты слышал? Что, супер-слух проснулся? А когда мне нужна помощь, ты ничего не слышишь, — фыркнула Панси, которую не убедили доводы мальчика. — Панс, смотри, — Гарри осмотрелся и, поняв, что в зале только они, забрал протянутую Роном мантию,  укрыл себя и сидящего рядом Малфоя. — Эй, — возмутился Драко, наблюдая как странно все озираются. — Что? Где вы? — попеременно спрашивали первокурсники. — Что это, Гарри? — Осторожно спросил Драко, выпутываясь из слоев ткани. — Мантия-невидимка. Я шел ночью по коридору и случайно увидел их там. Разговор шел о камне. Мне кажется, что они хотят его украсть, чтобы возродить … — И ты предлагаешь… — Поинтересовался Блейз. — Забрать камень и вернуть его в банк, — спокойно ответил Поттер. — Нормально, да, Блейз? Украсть, вот так запросто. Поттер, а ты бесстрашный. Думаешь, раз двое преподавателей это еще не сделали, то мы сможем? — Спросил Драко, искоса смотря, как за преподавательский стол опустился крестный, внимательно наблюдая за их компанией. — Нас же шесть, — ответил Рон. — Железобетонное заявление, — ответила Грейнджер, скептически смотря на однокурсника. — Вы это серьезно? 

***

— Серьёзно? — Возмутился Блейз, когда вся шестерка стояла у деревянной двери на третьем этаже. — И как мы все пойдем? — Просто, — заявил Гарри. — Сначала я и кто-то, кто сможет наколдовать музыку, чтобы усыпить собаку… А потом… — Хорошо, — ответил Рон. — Кто? — Ой, Уизли, явно не ты, — огрызнулся Забини. — Драко? — Ладно, — ответил блондин, залезая под мантию.

***

Миновав собаку, дьявольские тиски, первокурсники думали, что уже все. Пока… — Это что? — Спросила Панси, подходя к большой шахматной доске. — Шахматы, — ответил Рональд. — Может, пройдем так? — Спросила Грейнджер, но ей тут же преградил дорогу Забини. — Нет. Не может все так просто быть. Смотрите, нет шести фигур. — Придется играть.  И все заняли пустые клетки. К финалу игры расклад фигур на доске складывался не в пользу студентов, кем-то приходилось жертвовать, ради победы. И их было трое: Рон, Малфой и Гермиона. Играл и командовал фигурами Блейз, после долгих пререканий с Уизли. Но результат был все равно плачевным. — Блейз, давай, — крикнула Панси. — Мы многим жертвуем, — ответил мальчик, понимая, что пожертвовав тремя, они выиграют. — Давай, — крикнул Малфой.  — Малфой — А7, Рон — D3, Гермиона — В6. По очереди. Панс, как все выстроятся и… Ставишь шах и мат. Партия была разыграна и выиграна, но дальше никто из них идти не смог. Гермиону отшвырнуло булавой к стене, Рон еле увернулся от мечей пешки, а Малфой получил по спине куском разрушенного короля. — Иди, Гарри, — Крикнула Панси. Оставив друзей в зале, Поттер двинулся дальше. И, какого было его удивление, когда вслед за ним вбежал Невилл Лонгботтом.  — Невилл? — Привет, Поттер, — фыркнул тот. — Гарри Поттер, — прохрипел профессор Квиррелл, стоящий внизу, перед зеркалом Еиналеж. — И его заместитель… Какая честь…  — Профессор, — взвизгнул Лонгботтом. — Я хочу его видеть, — раздался еще один голос. — Да, повелитель, — и, когда мужчина раскрутил ткань, мальчики увидели в зеркале за профессором еще одно лицо.

***

Огонь охватил зал, Лорд рассыпался от прикосновений Гарри, и, ровно в тот момент, к ногам мальчика без чувств упал Лонгботтом.  Победа была за Поттером… Почти…