Ты боишься Бога?

Элизабет не могла поверить в то, что Букер целует ее по собственной воле, причем так пылко, что у девушки сперло дыхание. На пару секунд она просто обомлела, опустив руки, словно являлась тряпичной куклой, но вскоре шок прошел, уступив место взаимной страсти. Тонкие пальчики нежно зарылись в короткие жесткие волосы мужчины, плавно поглаживая, пока шатенка кое-как успевала отвечать на страстные поцелуи. — Прости, — вдруг прошептал Девитт, отстранившись от нее. — Для тебя это все впервые, и мы слишком спешим… Я хочу сразу отметить, что мы не сможем заняться этим полноценно. Не спрашивай, — попросил отец, прикладывая указательный палец к ее губам, — я не думаю, что мы вообще должны заниматься этим. Но я понимаю, что гормоны в тебе сейчас просто бушуют, — он позволил себе легкую улыбку, погладив дочку по щеке, стирая остатки ее слез. — Уж я-то знаю… У нас с твоей матерью все начиналось так спонтанно, а в итоге получилась ты, — его улыбка стала шире, и Элизабет не могла не улыбнуться в ответ, прижавшись щекой к ладони Букера сильнее. Однако улыбка его тут же пропала, так как и другие прошлые воспоминания настигли его, заставив нахмуриться. — Я не могу представить, как ты… почему ты хочешь быть со мной? — его голос дрогнул, а глаза не стали больше смотреть на девушку, потому как Девитт отвернулся, прекратив касаться ее, отчего она с грустью вздохнула. — Когда я говорю, что я плохой человек, я не преувеличиваю, Элизабет. Увидев, как я расправляюсь с врагами в первый раз, ты оттолкнула меня, назвала монстром… — он прикрыл глаза, стиснув пальцами переносицу. — И если ты так отреагировала на убийство людей, которые хотели покончить с тобой, то чтобы ты сказала, узнай, что я убивал женщин и детей? — мужчина сжал правую руку в кулак, на которой в тусклом свете настольной лампы были отчетливо видны инициалы AD. — Да, милая, к убийствам быстро привыкаешь. Я соврал, когда сказал, что наслаждаюсь этим… Я делал так, потому что меня вынуждали обстоятельства, либо я просто хотел доказать всем что-то, а в итоге понял, насколько все было бессмысленно. Я никогда не прощу себе того, что я сделал… Потому я и хочу уберечь тебя от ошибок, которые я совершил. Я не хочу, чтобы ты жила во грехе, чтобы чувствовала на себе косые взгляды, когда мы идем рядом… Я… я желаю лишь счастья для тебя, Элизабет, — его пальцы утонули в ее каштановых волосах, — но как я могу обещать тебе его, если ты будешь со мной? Я позволю себе дать слабину, но мы не дойдем до конца, ты меня понимаешь? — Букер, — прошептала девушка, одновременно растроганная и в то же время озадаченная тем, что сообщил ей отец, — я уже говорила, что твое прошлое для меня не имеет никакого значения. Свое я вспоминать уж точно не хочу. Я сужу тебя по текущим поступкам, а ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня… Как вспомню, что Соловей собирался… — она всхлипнула, но сразу же взяла себя в руки, делая глубокий вдох. — Ты исправил свою ошибку, ты вернул долги. Мы здесь, мы вместе, и ты… ты не чудовище, Букер. Ты — мой отец. Ты человек, которого я люблю, — Элизабет склонилась над ним, бережно взяв его правую кисть между своих ладоней, а затем внезапно поднесла ее к губам, запечатлев на тыльной стороне легкий поцелуй — в том самом месте, где располагалось клеймо. Девитт шумно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, с любопытством наблюдая за дочкой, которая продолжала нежно целовать его руку. — Вот доказательство того, что ты не забыл про меня, что всегда помнил. Ты… хороший человек, Букер, — добавила шатенка, поднимая на него голубые сверкающие в полумраке глаза. — Я вижу это. Ты не Комсток. Ты просто запутался, оступился, но каждый человек заслуживает прощения. Я простила тебя давным давно. — Элизабет, — если бы она не знала его лучше, то могла поклясться, что мужчина готов был пустить слезу. И хоть глаза его и блестели, но до рыданий дело не дошло. — Ты слишком хороша для меня, для всего этого грязного мира… — Я устала быть агнцем, в котором видят невинного ангела… Я не боюсь своих грехов и я готова поплатиться за них, когда настанет мой час, — вдруг твердо заявила девушка, сжав пальцы Букера в своих, что было довольно нелегко, так как его ладонь на фоне ее смотрелась просто огромной. — Я знаю, что ты не трус. Однажды ты уже согласился взять на себя ответственность и нести свое бремя до последнего вздоха. Я не хочу никого другого, Букер. Только тебя. Мне плевать на то, кем мы приходимся друг другу, я уверена, что хочу пойти до конца, ведь я доверяю тебе и люблю. И сегодня… — ее теплые губы коснулись мочки его уха, прежде чем Элизабет выпалила: — Я хочу, чтобы ты любил меня! Она с радостной улыбкой упала спиной на кровать, распластавшись на ней, словно морская звезда, игриво глядя на отца. — Любите меня, мистер Девитт — мой рыцарь в сияющих доспехах, — захихикала шатенка, протянув к мужчине руку. — Я и так люблю тебя, глупышка, — сдавшись, наконец улыбнулся Букер, переплетаясь с ней пальцами, и она впервые видела, чтобы его взгляд излучал такую заботу и любовь. — Если мы и попадем в ад, то кто-то должен составить тебе компанию, — с этими словами он резко накрыл Элизабет своим телом, стараясь не придавить, нежно прижимаясь к ее устам, которые тут же приоткрылись, впуская внутрь его юркий язык, отчего девушка сладко застонала, обнимая Девитта обеими руками. Она уткнулась ему в шею, позволяя ласкать ее лицо, а сама тем временем жадно втянула носом воздух, наслаждаясь этим терпким мужским ароматом. — И давно это у тебя? — усмехнулся тот, оторвавшись от своего занятия, чтобы взглянуть на дочь, почувствовав, как ее нос легонько пощекотал его шею. — Не знаю, но стоит мне оказаться в достаточной близости от тебя, и я уже не могу себя контролировать… Мне нравится, как ты пахнешь, Букер. Разве что когда не куришь, — она сморщилась, изображая гримасу отвращения, чем еще больше развеселила отца. — Я брошу, обещаю, — он убрал непослушную прядку с ее лица, вглядываясь в ее черты. — Хорошо, — она кивнула и тут же охнула, когда зубы Девитта сомкнулись на бледной коже ее шеи, судя по всему, оставив на том месте большой красный след, но не то чтобы Элизабет этого стеснялась. Нет, наоборот, она хотела, чтобы Букер сделал ее своей, насколько это было возможно. — Разденься, — капризно захныкала шатенка, получив от мужчины очередной смешок. — Думал, что вести буду я, но как пожелаешь, — он привстал, чтобы стянуть с себя брюки, однако решил пока что остаться в нижнем белье. — Сначала я хочу увидеть тебя, моя милая. Полностью, — объяснил он, вынудив девушку покраснеть. Она прикусила губу, позволяя отцу спустить лямки ее платья с плеч, пока он бережно осыпал их поцелуями, из-за чего у Элизабет внизу живота приятно заныло, но она не особо хотела спешить, удовлетворенно постанывая от любого движения его горячих, почти что обжигающих губ. — Букер! — взвизгнула девушка, стоило тому добраться до ее выпуклой груди и пройтись по напряженному соску языком. — Не знаю, могу ли я говорить об этом, но… иногда я ловил себя на мысли, что гадал, какого они размера, — стыдливо признался Девитт, виновато глядя на дочь. — И, если честно, даже мечтал проверить, сорвав с тебя то синее платье, и… — Букер, — вновь простонала шатенка, у которой перехватило дыхание от подобного заявления, а кровь мигом прилила к лицу. — Ты была одной из самых прекрасных девушек, что я видел… Тогда я еще не понимал, кого именно ты мне напоминаешь. В тебе было и есть какое-то очарование, но я корил себя за то, что меня посещают такие развратные мысли, ведь ты казалась мне невинным ребенком. Хотя и сейчас кажешься… — Тшшш, — прошептала она, намереваясь заставить его замолчать, пока Букер снова не почувствовал той вины, которая убедит его остановиться. — Это неважно. Сейчас я твоя. Я хочу этого. Прошу, Букер, не останавливайся, не смей этого делать, — взмолилась Элизабет, обхватывая его лицо двумя ладонями и страстно целуя. — Мне будет сложно остановиться, — ответил он, в очередной раз припав губами к торчащему маленькому соску, слыша, как дочь стонет его имя еще громче. — В моих книжках все было не так… откровенно… Это еще приятнее, чем я представляла… — бормотала шатенка, прогибаясь, будто пыталась оказаться поближе к Девитту. — Я всегда считал, что практика гораздо лучше теории, — скривился в усмешке мужчина, мягко массируя обе груди, играя большими пальцами с этими соблазнительными твердыми вишенками, что заставляло девушку вздрагивать от удовольствия. — Как давно ты… ты не… — Давно, уже и не помню, — хрипло проговорил Букер, прокладывая дорожку из поцелуев к пупку Элизабет, краем глаза наблюдая за ней. — Был сильно занят, спасая одну привлекательную особу. Я прикладываю все усилия, чтобы не взять тебя прямо сейчас, — заключил он, и она едва слышно выдохнула. — Этого не произойдет, я обещаю. Сегодня твоя ночь, Элизабет. — Нет, наша, — поправила шатенка, мило улыбнувшись отцу, а тот резко стянул ее платье вниз вместе с бельем, и ей пришлось предстать перед ним совершенно обнаженной. Первым инстинктом Элизабет было прикрыться, но она постаралась расслабиться, ожидая от Букера дальнейших действий. Он зачарованно созерцал, как ее плоть поблескивала от влаги, что уже успела проступить на половых губах, информируя его о том, насколько возбуждена была девушка. Нерешительно, сглотнув внезапно образовавшуюся во рту слюну, мужчина аккуратно дотронулся подушечками пальцев до ее лобка, вырывая из горла дочери сладострастный стон. — Ниже, — попросила она, раздвигая ноги, чтобы предоставить отцу доступ к своей промежности. И Девитт послушно кивнул, скользя двумя пальцами вдоль расщелины, проникая между мокрых складок, которые, как ему казалось, приоткрывались перед ним, словно Элизабет непроизвольно желала ощутить его пальцы внутри. Возможно, так оно и было, но для начала Букер хотел попробовать, какова она на вкус. Без лишних раздумий он улегся на живот, устроившись между ног дочери, сначала опаляя ее лоно своим горячим дыханием, а после проводя по нему языком, чувствуя небольшое головокружение из-за ее запаха и всей ситуации в целом. Черт, он действительно давно ни с кем не был, а сейчас ему, как назло, нужно проявлять терпение и осторожность, хотя все, о чем он мечтал — это погрузиться в это манящее соблазнительное тело, чтобы его со всех сторон обволакивал жар… — Букер! — опять вскрикнула Элизабет, когда темп движений его языка ускорился, и теперь он уже жадно лизал ее с особым энтузиазмом, не подавляя тихих стонов, которые он непроизвольно издавал. — Совсем не то же самое, когда делаешь это сама… О, боги! Как хорошо! — не стеснялась в выражениях девушка, не зная, куда деть руки, пока те не вцепились в подушку. Ее бедра пришли в движение сами, вторя движениям языка отца, что, казалось, не ведал усталости, стараясь довести шатенку до исступления. Когда она была наиболее расслаблена, Девитт решил плавно ввести сначала один палец, а затем и два, растягивая ее так осторожно, что даже сама Элизабет попросила его проявить активность, теряясь во всех этих ласках. — Ты обещал, что разденешься, — возмутилась девушка, привстав, дабы толкнуть отца в грудь и опрокинуть на спину. — Сними их, — попросила она, нагло целуя Букера, который поспешил ответить, одновременно избавляясь от трусов, убирая последнюю преграду, что отделяла их друг от друга. Элизабет не видела, но ощущала, насколько большим и твердым был его член между ее ног. Шатенка начала слизывать капельки пота, что проступили на его скулах, нависая над ним. Данная позиция позволила ей легонько двинуть тазом, чтобы иметь возможность пройтись влажным лоном вдоль его подрагивающего достоинства. Букер запрокинул голову назад, упиваясь этим прикосновением, желая большего, невольно толкнувшись вверх, прижимаясь пахом к промежности дочери. Девушке понравилось то, какую власть она имела над отцом в текущий момент, порхая своими пальчиками по его торсу, наконец сталкиваясь с его едва ли не прилипшим к животу членом, который выглядел весьма занятно. Маленькая ручка попыталась обхватить это мощное орудие, отчего Девитт зарычал, и Элизабет пришлось выпустить его, когда она взволнованно обратилась к мужчине: — Все хорошо? Прости, я не… — Нормально, — зашипел он, — просто слишком долго воздерживался… — Я не стану утверждать, но разве это не болезненно? Ну, когда ты… — Да, не без этого, — горько усмехнулся Букер. Он ошарашено уставился на дочь, когда та, оседлав его, бережно приподняла его член, собираясь вставить его в себя. — Ты что это делаешь? — брови Девитта сошлись на переносице. — Хочу облегчить твою боль, разве не ясно? — удивленно спросила Элизабет, приставляя головку к своему входу. — И самой скрючиться от боли? Ты в своем уме? — выругался мужчина, без труда скинув с себя шатенку, подминая ее под себя, встречаясь с ее взглядом, полным непонимания. — Я просто подумала… — Элизабет, — вздохнул Букер, погладив ее по запястью, — для тебя это впервые, поэтому тут нельзя спешить. Я сделаю это сам. Не смогу простить себе, если причиню тебе еще больше боли… Она почувствовала, как в нее стали входить сразу три пальца, но в каждом движении проскальзывала забота, с которой Девитт подготавливал дочь, сомневаясь, в состоянии ли он исполнить то, о чем сказал пару минут назад. — Я готова, — произнесла девушка, ободряюще смотря на него, цепляясь ноготками за широкие плечи отца. — Войди же в меня наконец, умоляю. Я не выдержу более ни секунды. И Букер выполнил ее просьбу, сосредоточившись на лице Элизабет, медленно вводя в нее свой член, делая это настолько осторожно, насколько возможно, что у него на лбу даже проступила испарина. Шатенка прикрыла глаза, принимая его достоинство в себя, чуть поморщившись, но не более того. Она и не предполагала, что настолько легко сможет уместить его в себе, однако была крайне удивлена результату. Ее веки приоткрылись, чтобы лицезреть Девитта, который все еще не позволял себе расслабиться, а потом резко толкнулся до самого конца, издавая вздох. Его лоб соприкоснулся со лбом дочери, и он сделал небольшой перерыв, давая им обоим перевести дух. Он принял вертикальное положение, стоя на коленях на кровати, бросая непроизвольный взгляд на то место, где соединялись их тела, подметив, что что-то здесь было не так. Ему показалось странным, что ему удалось так плавно войти в Элизабет, не говоря уже об отсутствие крови (хотя последнее, насколько он был осведомлен, не обязательное условие). — Элизабет? — его брови удивленно приподнялись, когда он поглядел на нее. — Ты думал, что я девственница в полном смысле этого слова? — немного смущенно поинтересовалась девушка, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — В башне у меня было много времени на изучение как книг по биологии, так и самой биологии… И у меня возникли потребности… интимного характера. В общем, все, что тебе нужно знать, это то, что я экспериментировала с кое-чем, эмм… если говорить коротко, то я лишила себя невинности сама, случайно, — призналась она, прикусив язык, не осмеливаясь взглянуть ему в глаза. — Я пробовала только один раз… Поняв, что натворила, я не стала повторять. А теперь, стоит мне подумать, что кто-то мог следить за мной через то стекло, я… — Тише, — постарался успокоить ее Букер, ласково стиснув ее предплечье. — Ты больше не там. Ты здесь, со мной, — он улыбнулся, вовлекая дочь в еще один глубокий поцелуй. — Ты не разочарован, что я не девственница? — С чего мне быть разочарованным? Так даже легче, — ехидно усмехнувшись, подметил он. — Спасибо, — шепнула она ему в губы. — За что? — За то, что пытался быть осторожным… Прости, что испытывала тебя, но мне хотелось проверить, как ты себя поведешь, не зная о моей ситуации… Разве нужны еще какие-то доказательства того, что ты хороший человек, Букер? — она погладила его плечо. — Ты так переживал за то, что я буду чувствовать… Теперь я не сомневаюсь, что ты тот самый человек, — она привлекла его к себе поближе, обвиваясь вокруг него руками и ногами, охая, когда он совершил первый толчок. — Элизабет, — сорвалось с его уст, и стоны девушки вторили ему при каждом размеренном движении бедер. — Ты можешь чуть быстрее… я… мне этого хочется… давай… — просила шатенка, потерявшись в этом водовороте страсти, раскрываясь перед Девиттом, забывая обо всем на свете. — Ты слишком узкая… но это чертовски приятно, когда ты так… сдавливаешь меня, Элизабет… — он зарылся лицом промеж ее грудей, — ты тоже хорошо пахнешь… — Букер! — громко всхлипывала она, подаваясь назад из-за более агрессивных толчков. — Если бы я знал, как в тебе прекрасно, я бы… я уже готов кончить, черт! — недовольно прошипел мужчина, стараясь контролировать свои желания. — Последний раз мне было так хорошо, когда… — он осекся, стиснув зубы вместе, опустившись на локти, чтобы оказаться вблизи от лица Элизабет. — Когда вы с мамой зачали меня? — без обиняков спросила девушка, впервые заметив, как смутился Букер. Видимо, она попала в точку. — Я рада, что тебе так… приятно со мной… — Господи, Элизабет, я и не знал, что ты можешь быть такой непристойной, — промолвил Девитт, ущипнув дочь за соски. — Ммм, это все твое пагубное влияние, — хихикнула та, дрожа всем телом, чувствуя, как волна наслаждения вот-вот накроет ее. Ее пальцы нашли клитор, и мужчина не стал возражать, хотя изначально собирался сделать это сам, но потом подумал, что она лучше знает свои слабые точки, а сейчас ему было просто необходимо, чтобы Элизабет получила неземное удовольствие. — Я скоро… ох, Букер… ты ведь… не выходи, пожалуйста, кончи в меня… хочу быть твоей… — Элизабет, — чуть не задохнулся Девитт, не ожидавший подобной просьбы. — Я не могу… ты можешь забеременеть, так нельзя. — Разве ты не понял, что путешествие через разрывы сделали с нами то же, что и Комстоком, Букер? И ты, и я… мы теперь бесплодны… к сожалению или к счастью… — Но… — он как-то не догадался об этом, однако грусть вдруг охватила его. — Это значит, что у тебя никогда не будет детей? — Если мы не можем сделать их вместе, то я не хочу их, — произнесла шатенка, кидая на отца нежный взгляд. — А тебе, надеюсь, достаточно одной меня. — Я люблю тебя, — вместо ответа, сипло прошептал мужчина, и Элизабет вздрогнула, едва сумев сдержать слезы. — Это очень важно для меня… Я тоже люблю тебя, Букер, — она впилась в его губы, увеличив скорость, с которой ее пальцы теребили клитор, готовая увидеть звезды, как описывалось в книгах. — Тогда тебе ничто не мешает прийти к финалу вместе со мной. — Как скажешь, — усмехнулся Букер, вколачиваясь в нее еще быстрее, видя, как меняется в лице его дочь, когда он использует иной угол проникновения. — Сейчас, Букер, сейчас! — воскликнула девушка, стараясь схватиться пальцами хоть за что-то, чтобы не утонуть в этом океане удовольствия. — Кончи для меня, Букер, кончи для меня! Услышав ее вскрикивания, оповещающие его о том, что она достигла пика, Девитт бурно кончил в нее, кажется, напоследок выкрикнув ее имя. Он устало повалился на кровать, невидящим взглядом уставившись в потолок, уже готовый винить себя в том, что, может быть, поступил неправильно, как вдруг услышал сбоку от себя слабый стон, а затем посмотрел на дочь, которая блаженно улыбалась, прикрыв глаза. — Ты не жалеешь? — осторожно спросил мужчина, поворачиваясь к ней лицом. — Как я могу жалеть о том, о чем мечтала? — засмеялась шатенка, скользя пальцами вниз к своему лону, вставляя в себя один из них. Букер наблюдал за этим с неподдельным удивлением, не понимая, что она делает. Когда девушка вытащила палец, то он оказался покрыт его семенем, а после Элизабет преподнесла его поближе, чтобы рассмотреть то, чего никогда не видела. — Забавно, когда думаешь, что из этого появилась я, — прыснула от смеха она, отмечая, как зарделся Девитт. Это было очень мило — лицезреть его таким… Она поразила его еще больше, когда вобрала палец в рот, пробуя его сперму на вкус. — Элизабет! — опешил отец, раскрыв рот, но ему не хватало слов. — Ммм… — она сглотнула, слегка скривившись, а затем спокойно произнесла: — Полагаю, что алкоголь из твоего рациона мы тоже вычеркиваем. Уверена, что ты будешь более приятным на вкус в таком случае, — она снова засмеялась, наблюдая, как растерянно на нее таращится Букер. — Да и на запах тоже. — С чего это ты вдруг такая смелая? — придя в себя, заметил мужчина, уголок рта которого плавно пополз вверх. — Я и не знал, что вы такая испорченная девчонка, мисс Девитт. Не говоря уже обо всех этих ваших маленьких извращениях. — Тогда тебе следует наказать меня… папочка, — усмехнулась Элизабет, проводя рукой по отцовской шее, одаривая его игривым взором своих чарующих очей. — Именно это я планирую сделать, дорогая, — Букер насмешливо подмигнул ей, нежно приобняв, прижимаясь к девичьему бедру своим пахом, явно намекая, что ночь еще далека от завершения. И кто она такая, чтобы с ним спорить?