Месть 5/2

Четверг. Чем ближе конец недели, тем сложнее работается. Сережа каждую минуту поднимал глаза на часы, а время стояло на месте, будто бы его сковал паралич. Матвиенко жутко завидовал Попову, который свалил из офиса на полдня. Остаток дня Арсений так же не был щедр на внимание, но когда секретарь принес ему кофе, Арс слегка шлепнул парня по заднице. За маленькую шалость пришлось поплатиться желанием. 89. Каждый жест, взгляд, намек Попова подстегивал Сережу на новые размышления, которые, как правило, ни к чему не приводили. Просто Матвиенко лишних пять минут думал об Арсении, о том, что он за человек, но скоро его внимание переключалось на что-то другое. Еще Сережа никак не мог определиться насчет своего отношения к боссу. С одной стороны, первые слова при мысли о Попове всегда были матерными. С другой, нельзя было отрицать ту непреодолимую тягу, которую испытывал Матвиенко, находясь рядом с голубоглазым подонком. Эта неопределенность раздражала Сережу и не раз наталкивала на мысль о том, что он, возможно, сходит с ума. Единственное эффективное лекарство Серега видел в сексе с девушкой, но с его боевыми отметинами в виде засосов опасно затевать любовную авантюру. В принципе, можно подцепить в клубе девочку на ночь, а темнота поможет скрыть подарки Арсения. Вот только так уж это надо Сереже? «Найду беспринципную пьяную шлюху». Надо ли? Конечно, надо. На кону стоит его независимость, его сексуальная ориентация и даже психическое здоровье. Четыре стены офиса, напоминающего клетку, в которой Матвиенко заперт вместе с тигром, угнетали с каждым днем все больше и больше. Нужно развеяться. Нужно забыть о Попове хотя бы на день. Хотя бы на ночь.

* * *

Рабочий день официально закончился. Арсений пригласил секретаря к себе в кабинет. - Я подумал насчет твоего предложения… - начал Попов. - Какого предложения? - Ну, того, когда ты говорил про порно и затычку в жопе. Думаю, это будет полезно. - Затычка в жопе? – Сережа выгнул бровь. - Да нет же! – произнес Арс, раздраженный тем, что его постоянно перебивают. – Порно. Будешь смотреть порно и учиться на чужом опыте. Эмоции, испытываемые Матвиенко, можно было бы сравнить даже с радостью. Ну кто не любит порно? А когда Сережа открыл в себе новые пристрастия (не без помощи Попова, разумеется), он перестал гнушаться и гей-порно. Арсений включил ролик не абы какой, а тщательно подобранный, такой, чтобы большая часть времени уделялась именно работе ртом. Ведь именно этому Арс и хотел обучить непутевого секретаря. «Я на электрика учился, а не на сосальщика хуев». Ну что ж, диплом об образовании Арсений, конечно, выдать не сможет, но предмет студент будет знать на пять с плюсом. - А дрочить можно? – спросил Матвиенко, садясь на место начальника. Попов задумался. - Ну-ка, встань, - неожиданно произнес он и сам уселся обратно в свое кресло. Ответом на вопросительный взгляд Сережи стала следующая фраза: - Вот теперь садись. Матвиенко продолжал стоять и хмуриться. Арсений похлопал по колену, зазывая. Между ног Попова сидеть было неудобно, но Сережа быстро смирился с этим фактом. Руки Арса моментально проникли под рубашку секретаря, а через пару секунд уже расстегивали ремень брюк. Сережа так привык к этому, что принимал бесконечные прикосновения босса без какого-либо напряжения. На этот раз порно смотрелось не в наушниках, а просто на низкой громкости. Ролик уже начался, и Матвиенко сконцентрировался на просмотре, отдавая Арсению полную власть над своим телом. Тот, в свою очередь, успел распахнуть рубашку и залезть одной рукой в штаны подчиненного. Даже парня на экране раздевали и то медленнее. Ладонь Арса двигалась неспешно, пальцы не давили, а ненавязчиво гладили. Это помогало частично насытить нарастающее возбуждение и растянуть удовольствие на подольше. Сережа внимательно смотрел на экран, завороженный танцем языка хорошенького порно-актера, и время от времени облизывал пересохшие губы. Когда паренек из видео с каким-то голодным выражением лица заглотил немаленький член партнера целиком и уткнулся носом в низ живота, закрыв глаза, Матвиенко не без удивления приподнял брови и взволнованно проглотил слюну. Сережа ерзал на коленях босса, стараясь усесться поудобнее, придвигался поближе, чтобы не свалиться, а это уже провоцировало возбуждение Попова. Он все это время гладил живот Матвиенко и вылизывал его шею, практически не обращая внимания на монитор, но в определенный момент этого стало мало. Сережа чуть не взвизгнул, когда Попов неожиданно стянул с него трусы и прижался к копчику твердым членом. Порно резко отошло на второй план. Матвиенко попытался встать, но Арсений властным движением посадил его обратно на колени. - Не бойся, я не буду входить, - шепот обжег ухо, и по спине пробежала толпа мурашек. Слова Попова нисколько не утешили кавказца. С этой секунды Матвиенко больше не мог сидеть спокойно и думать о «видео-уроке». Всё, о чем он теперь думал – теплый, чуть влажный член, который терся о его спину. Его анальная девственность еще никогда не была так близка к своей кончине. Какое отвратительное слово «кончина», - подумал Сережа и громко выдохнул через ноздри, страшно негодуя. - Ну что, перейдем к практике? – голос Арса вновь заставил Сережу вздрогнуть. Видео поставили на паузу. Мужчины, как и в прошлый раз, легли на диван в позу 69, но на этот раз Попов был снизу и работал не так активно, внимательно наблюдая за действиями секретаря. Матвиенко избавился от прежней брезгливости и почти сразу взял член в рот, но один просмотр порно не сделал из него королеву минета. Все еще ощущалась какая-то дерганность и неловкость; слушая напряженное сопение кавказца, Арсений с трудом сдерживал смех. Тем не менее, ему нравилось ощущать язык Матвиенко, погружаться в его рот, а потому Арс поставил себе четкую цель выдрессировать из парня отменную соску. Свою личную соску. - Про головку не забывай, - голосом наставника говорил Попов. – За хороший минет буду снимать по два желания. Ничто не могло так хорошо мотивировать Матвиенко, как желания. Казалось, после этих слов даже вкус члена вдруг изменился, и Сережа стал вылизывать его не просто с усердием, а с внезапно проснувшимся аппетитом. Арсений почувствовал острое давление в паху и понял, что оргазм гораздо ближе, чем он предполагал. Когда на пике ощущений он рефлекторно толкнулся тазом вверх, это словно отпугнуло Сережу и он выпустил изо рта член, из-за чего спермой окропило низ рубашки Попова. - Твою мать… Матвиенко! – выпалил Арс, как только пришел в чувство. - Упс. Месть Попова была страшна. Нет, желание он засчитал (только одно), но так и не дал Сереже кончить. Бедному секретарю пришлось идти в туалет и заканчивать начатое вручную. 88.

* * *

В пятницу Матвиенко был чрезвычайно весел. Он изо всех сил филонил и один раз даже умудрился сбежать на третий этаж. Заметил это Попов или нет – оставалось только догадываться. Попов был занят настолько, насколько вообще может быть занят «большой папочка». Папочка «большого папочки» мог заявиться с вторичной проверкой когда угодно, поэтому Арс готовился к любым неожиданностям. Он проверял, доделывал, что-то возвращал на доработку в отдел, что-то менял кардинально. Если бы не Сережа, Арс так бы и проработал весь обеденный перерыв. Ах да, если бы не Сережа, который был дерьмовым секретарем, возможно, Арсу и не пришлось бы работать в обед. - Тук-тук, - секретарь вошел в кабинет. – Ты тут живой еще? – Сереже даже стало немного совестно, когда он увидел измученное лицо шефа. - Что-то случилось? – Арс выглядел рассеянным, словно видел Матвиенко впервые. - Обед уже. Сережа надеялся отработать желания днем, а вечером свалить пораньше домой. Но вот Попову, кажется, было совсем не до желаний. - Да, надо сделать перерыв. – Арсений отъехал от рабочего стола и потер глазные яблоки сквозь сомкнутые веки. Затем он поднял тяжелый взгляд на секретаря и долго смотрел, думая о своем. – Ты уже поел? - Ага. Снова пауза. Попов словно переключался с одного режима на другой, и когда он вернулся к действительности, то резко встал из-за стола, бросил пиджак и, взяв секретаря за руку, повел его к дивану. От былой вялости не осталось и следа. Молчаливая властность Сережу удивила и заинтриговала. Чему Матвиенко точно не удивился, так это тому, как босс в очередной раз ловко оседлал его. Однако в этот раз от Попова исходила какая-то особая аура – еще никогда Сереже не хотелось так сильно подчиниться этому человеку. Арсений расстегнул рубашку на своем подчиненном и провел ладонью по смуглой коже так же, как ценители ощупывают дорогие шелка, бархат, мех редкого зверя. Арс съехал чуть ниже бедер и нагнулся, исследуя туловище глазами. - Засосы слишком быстро сходят, - без явного разочарования произнес Арсений. Это скорее был голос ученого, который проводит эксперимент и записывает свои наблюдения. Арс пошире раскрыл полы рубашки и широким мазком провел языком от пупка к груди. Сережа коротко выдохнул. Если Матвиенко уже отобедал, то Попов все еще был голоден. Это была священная трапеза. Темная кожа приглушала голод Арсения, и в благодарность он подарил ей ожерелье засосов, которые бусинами раскатились по всему телу: от плеч до живота. Каждый сантиметр горького шоколада Арсений смаковал с такой жадностью, что Матвиенко не переставал изумляться – неужели он настолько вкусный? Сережа с трудом сдерживался: от одного взгляда на Попова под языком скапливалась слюна, а губы требовали своей порции. И эти губы вдруг заговорили: - А можно..? – Матвиенко едва успел закрыть своевольный рот и запер внутри предательские слова, но одного хриплого «можно» хватило Арсению, чтобы понять, чего именно хочет секретарь. То ли интуиция подсказала ему, то ли голодный взгляд, прикованный к бледной шее Попова выдал все тайны Сережи. Так или иначе, Арс не стал тянуть, и меньше, чем через минуту, его торс оказался полностью обнаженным. Сережа приподнялся на предплечьях и замер. Матвиенко уже видел начальника голым. Но сейчас он чувствовал себя совершенно иначе. Почему-то днем все казалось еще более неправдоподобным, чем при свете фонарей. Ослепленное солнцем желание, несмотря ни на что, продолжало расти, но Сережа походил на сломанный компас. Он походил на пса, что видел кость в руке, но не осмеливался взять, потому что не знал, чья это рука: хозяина или врага? Ночью он бы просто взял свое. Но сейчас день, смотрящий со всех сторон миллионом невидимых глаз. Арсений долго наблюдал за растерянным секретарем, за тем, как он бессмысленно смотрит в одну точку и без конца облизывает губы. И очень быстро ему это надоело. Матвиенко вышел из транса только когда чужие руки притянули его за шею и окунули лицом в молоко живота. Он широко распахнул глаза и раскрыл рот, желая закричать, но сделав лишь вдох, потерял себя без остатка. Арсений положил руки на плечи и аккуратно приобнял Сережу, пока тот знакомился губами с его телом. Он шептал поцелуями и познавал речь прикосновений с нуля. Матвиенко был закоренелым двоечником в вопросах любви и вот, спустя много лет он наконец нашел своего учителя. За уроки Сережа расплачивался той же валютой, что и Попов, разбрасывая по белой коже бронзовые засосы. Попов гладил ученика по волосам за его прилежность и поощрял любое действие, пока Сережа не добрался до шеи. Арсений остановил секретаря, взял его лицо за подбородок и приподнял. Попов наивно полагал, что уже можно. Уже открыты все двери, поднят шлагбаум и в доме с запахом кофе и корицы его ждут с распростертыми объятиями. Ха. Арс не успел даже коснуться губ Матвиенко – кавказец резко столкнул с себя брюнета и вскочил с дивана, как ошпаренный. - Еб твою… - Попов ударился затылком о ручку дивана, благо, та была мягкой, без деревянных подлокотников. И все же подобные полеты мало кого могут обрадовать. Сережа начал быстро застегиваться, пряча взгляд. Он сбежал. Будет сбегать, пока еще есть пути к отступлению. Матвиенко был не так прост, как казалось Попову. А еще Матвиенко был намного сложнее, чем хотелось бы самому Матвиенко. - Какого черта? – Арсений покраснел и ощутил прилив настоящей злости, чего сам от себя не ожидал. – Почему твоя идиотская гетеросексуальная религия позволяет тебе сосать член, но не позволяет просто поцеловать меня? - Потому что… - резко выдохнул Сережа, будто захлебнувшись ответом. Потом он сделал вдох, голос его стал тверже, но ответ остался тем же: - Потому что. Ужасающая беспомощность напала на Арсения. Он смотрел в карие глаза и не знал, что сказать, чем пробить эту стену, чьи ворота то приоткрываются на миг, то резко закрываются, обрубая головы любопытным. Попов вряд ли когда-нибудь признается себе в этом, но именно с этого «Потому что» он начал влюбляться в своего несносного секретаря. Болезненно, отчаянно, безнадежно. Попов сверлил вглубь, словно дрель, задевая оголенный нерв Матвиенко. Матвиенко, как наждак, снимал слой за слоем фальшивую оболочку Попова. В игре в любовь побеждает тот, кто первым сдается. Как жаль, что ни один из них не умел сдаваться.