Упавшая звезда

— Подымайся, Паппи, мы еще не закончили! — Мне… Ньехех… нужен перерыв! — Врагу разве можно говорить такое?! Соберись! На поле боя тебя НИКТО не пощадит! Папирус поднялся, держась за плечо. Еще чуть-чуть, и Андайн бы его выбила. Хорошо еще, что их тренировки проходили не настоящими магическими атаками, а несформированными сгустками. И то, Андайн умудрялась ими бить так, что кости скелета так и норовили треснуть. — Еще раз! — приказала монстриха, встав в боевую позу. Несмотря на то, что она была одета в обычный спортивный костюм, Папируса она заставляла носить прочную защиту. И не зря. Выдохнув, Папс собрал всю волю в кулак и начал агрессивную атаку, посылая сгусток за сгустком. Девушка виртуозно уворачивалась от шаров, плавно перепрыгивая с места на место. Наконец, пришла ее очередь. Скелет едва увернулся от одной атаки, другая полетела под ноги, но ловкий прыжок спас от подножки. Папирус издал боевой клич, помчавшись прямо на Андайн, накапливая в руках энергию для ответного удара. Они сблизились в бою, почти что перейдя в рукопашный. Сгустки, сорвавшиеся с рук Папса, были ловко блокированы. Андайн ударила его кулаком в грудь, и скелет ухнул, отлетев на метр. И все же он приземлился на ноги. Почти сразу же в него полетел сгусток, и Папирус направил в него кулак, намереваясь разбить атаку. Это было больно. На секунду ему показалось, что все кости разом сместились со своих мест, а энергосуставы растянулись и едва не лопнули. — Старайся так не делать, Папс, — сказала девушка, дав ему секунду передохнуть. — Так можно сильно повредить руку. — Ах… ага, — простонал скелет, держась за руку. Он сжал пальцы и разжал. На этом передышка окончилась, потому что Андайн с криком налетела на него, направляя новые атаки. От неожиданности Папирус едва не попал под них, но он привык к таким подлянкам, поэтому успел поднять себя магическим трамплином и ответить щедрым водопадом энергии. Андайн уже спряталась под щитом, ухмыляясь. — И это все?! Давай же! — как только водопад окончился, она нанесла мощный удар энергетическим шаром, который пришелся прямо в грудину монстра. Охнув, Папирус отлетел и приземлился на спину. В такие моменты он жалел, что они занимаются борьбой в Водопадье, а не около дома. Там много мягких-премягких сугробов. А тут сырой твердый камень, да еще и рельефный. — Кажется, я спину не чувствую, — прохрипел Папирус. Он поморгал, приходя в себя, и увидел протянутую руку. — Я не слышала хруста, ты цел, — Андайн подняла рывком скелета. Тот еще стоял, сгорбившись. — В этот раз ты продержался дольше. Ты молодец. Монстра это, кажется, немного приободрило. Поэтому он улыбнулся. — Правда? Вауви, значит, я делаю успехи? — Конечно, приятель! Дуэли стали куда длиннее, чем несколько секунд. Ты запоминаешь мои тактики, предугадываешь атаки. Это хорошо для воина. — И все же… я все равно проигрываю, — не мог не заметить Папирус, чуть сникнув. — Эй! Вспомни, как я тренировалась с Асгором! В один день я… наверно, я тоже буду радоваться, что ты надерешь мне задницу, — Андайн усмехнулась и похлопала его по плечу. Папс ойкнул. Левое плечо пострадало больше всех. — Спасибо, — смущенно пробормотал он. — Да без проблем! А теперь руки в ноги и на кухню! Нас ждет более важная тренировка! — Анда-а-айн… — Никакого нытья! На поле боя нет перерывов!

***

Инку надоело валяться. Силы потихоньку возвращались к нему, и он больше не мог лежать. Спать ему тоже не хотелось. Не так часто. Да и вообще хотелось какой-то движухи. Но тело определенно было против. Поэтому он начал с того, что стал смотреть телек с Сансом. Мелкий скелет не был против посмотреть с новым знакомым пару передач. Тем более, что ему было о чем поболтать с ним, пока на фоне монотонно шумел телевизор. — Так значит, ленивый Папирус существует? — не мог поверить в сказанные Инком слова Санс. Он ухмыльнулся. — Я хотел бы его увидеть! — О, он бы тебе понравился, — кивнул художник. Он наконец получил свою любимую одежду и теперь с досадой смотрел на идеально отстиранный шарф. Саму одежду довольно неплохо залатали, но художник решил для себя, что сотрет заштопанные места и перерисует некоторые детали. — Я могу тебя познакомить с ним. Он знает о других реальностях, однажды он подрался с другим собой. Зато братья Сансы неплохо поладили. — Чудеса, да и только. Санс достал из кармана бутылку кетчупа и открыл ее. — Что это? — спросил Инк. — Кетчуп? Ну, конечно, как я мог забыть! — Так много Сансов, которые пьют кетчуп? — скелет выдавил себе приличную порцию и улыбнулся. — Не особо… но в подобии вашего мира поголовно. — Будешь? — О да! Инк не без удовольствия сделал пару глотков и отдал удивленному Сансу. — Я и не думал… — начал было он, а художник хихикнул. — Я так часто бывал в мирах, где много сладостей, что никогда не откажусь от чего-то резкого. У вас есть уксус? — Ну ты и экстремал… Когда сможешь ходить, посидим у Гриббли? — Я с удовольствием! — Лады тогда. Что-то я засиделся, — Санс зевнул, потягиваясь. — Перевязку мы с тобой сделали, так что с чистой совестью я иду спать. Он поднялся с дивана и отдал пульт Инку. — Не скучай тут. Еще какое-то время Инк залипал в телек, пока не вспомнил, что давно хотел сделать. Он скинул с себя одеяло и попытался подняться. Пришлось держаться за спинку, чтобы не свалиться. Ноги еле слушались. На секунду в глазах потемнело, а голова закружилась, но Инк терпеливо ждал, пока это состояние пройдет и можно будет пройтись до столика, где лежали заветные дневники. Он делал медленные шаги, держась за стену и приближаясь к своему сокровищу. Наконец, ему удалось их взять, и он спрятал их за пазуху. Стоило скелету сесть обратно, как он тут же открыл первый дневник. «Альтернативные реальности», — гласило название. Он быстро перелистал до нужной страницы и стал вчитываться. — Все, как я думал, — пробормотал он, разглядывая рисунки. На одном из них он увидел Папируса, который катал на плечах человека. Сверху была подпись «НЬЕХЕХЕХЕХЕХЕХЕХ!». Художник тепло улыбнулся. Он был в подобной вселенной, где монстры встретили самого доброго человечка, который вывел их на поверхность. Что произойдет дальше с этим миром, он не знал. События могли пойти разными путями. Даже тем, что никто не придет, и монстры сойдут с ума. Второй дневник представлял из себя краткие выдержки путешествия Великого Папируса-Аэрографиста. Здесь нужно нашкрябать пару строчек. Инк взял карандаш и начал писать: «С тех пор, как я заметил неполадки в мире, где все монстры — улитки, прошло немало времени. Как я и догадывался, Эррор добрался до этой вселенной, и я пытался остановить его. Но я потерпел неудачу и понятия не имею, что случилось с маленьким Азриелем-улиткой и его друзьями. Это очень грустно. Я хотел бы познакомиться с ними поближе. Но после поражения я попал в мир оригинального подземелья, до событий с человеком… — Инк задумался, прикусив зубами кончик карандаша. И продолжил. – Если, конечно, он придет. Меня спасли здешние братья-скелеты и любезно разрешили остаться здесь, пока я не встану на ноги. Папирус тут очень добрый и хороший. Мне кажется, мы станем отличным друзьями!» Он решил сделать зарисовку, где они с Папсом пытаются выпить лекарство. Инк запечатлел тот момент, когда его новый друг выплевывает отвар. Он тихонько засмеялся. Парадная дверь открылась, и Инк быстро захлопнул дневник, озираясь. Это был Папирус. Выглядел он уставшим, даже больше, чем обычно. — Привет, мой новый крутой друг! — весело поприветствовал его Инк, пихая дневники в карман. Папс молча плюхнулся на диван рядом с Инком и зевнул. — Привет, — протянул он устало. — Ты голоден? — О, нет. Санс угостил меня горячими кошками. — Что?! — Он почему-то называет так хот доги, — пояснил Инк ошарашенному скелету. Папирус раздраженно выдохнул. — Он наверху? — Да, пошел спать. Он весьма интересный собеседник, но со специфическим лимитом бодрости, — художник тихо засмеялся. Но по взгляду Папса можно было понять, что он недоволен этой чертой брата. — Эй, а как прошла тренировка? — Ну… — Папс замялся. — Сначала я обрадовался, что продержался дольше, чем обычно. Но это все равно поражение. Я так и не смог сбить Андайн с ног. Ни разу. Скажи, я не один такой Папирус? — спросил он умоляюще. Инк покачал головой, улыбаясь. — Конечно нет, приятель, — потом он задумался. — Знаешь, я не люблю драться, но кое-какие тактики знаю. Могу рассказать, вдруг поможет? Папирус не мог отказаться от дельного совета. Он вообще любил советы. Особенно от тех, кто путешествует через миры и получает тумаков от каких-то злодеев. — Скажи, Папс, как ты атакуешь? — По возможности быстро и много, — ответил Папирус, задумавшись. Он вообще старался следовать совету Андайн «Атак должно быть много и чтобы было больно!». — Не атакуй вообще. Такой странный совет заставил Папируса пару раз моргнуть и даже поковыряться пальцем в том месте, где у него должно быть ухо. — Прости, что? — Да, — Инк закивал. — Не атакуй до поры до времени! Направь все свои силы на увороты и защиту! — И? — Папс, кажется, не очень понял. — Ты успеешь и рассмотреть ситуацию и истощить соперника. И тогда, когда ты будешь знать наверняка, что он пропустит удар, можешь сбивать его с ног и радоваться, что победил. Или, кто знает, он сам упадет, потому что очень устал. — Ньех? Это… — скелет в самодельных доспехах вдруг расширил глазницы. — А это хороший совет! — А то… И не забывай представлять, что ты настолько невесом, что атаки не могут тебя коснуться. — художник плавно провел рукой по воздуху. — Словно листок с дерева, ты огибаешь их. — Словно листок, — повторил Папирус, смотря перед собой. Он улыбался, блаженно прикрывая глазницы. Он уже представлял, как огибает все атаки, которые лишь едва развевают его шарф. Инк и сам часто пользовался такой тактикой. Когда не хотел драться и пытался просто обездвижить врага. С Эррором такая тактика временами прокатывала. Он никогда раньше не пытался убить ошибку вселенной. Но в какой-то момент понял, что Эррор не оставляет ему выбора. И сражение приобрело более агрессивное течение. — Знаешь, — тихо сказал Инк, — я предпочитаю мирные разговоры за чашкой чая, нежели эпичные битвы. Но иногда тебе просто необходимо защитить себя и тех, кто тебе… — он повернул голову к Папирусу. Тот уже посапывал, опустив голову. –…дорог. «Совсем измотался», — подумал Инк и взял свое одеяло. Он накрыл им Папируса до шеи. Тот немного поерзал под теплым укрытием и улыбнулся во сне. Сейчас он был похож больше на ребенка, окруженного заботой, нежели на будущего рыцаря. — Пусть тебе приснится победа, мой друг, — тихо сказал Инк, доставая свои дневники. Теперь художник мог закончить свои новые рисунки и записи.