Упавшая звезда

Азарт после победы над глупым аэрографистом значительно возрос. Эррор ощущал, что теперь мог свернуть горы в два счета. Он доказал себе, что Папирус ему не ровня, а, значит, он мог ткнуть лицом Инк Санса в грязь и как следует растоптать. Он чувствовал это. Эррор без доли жалости слушал, как кричат монстры, убегая от коварных нитей. Это уже была четвертая реальность, которую он стирал с лица мультивселенной. Не без удовольствия, надо сказать. Он ловил одного за другим, хватая душу и разрывая ее на части, как дикое животное. Бластеры творили хаос, расчищая местность от живых существ. Но это была лишь традиция, часть веселья, которая была не столь необходима, но интересна. Эррор направлялся к ядру. Вот то, что своим взрывом разнесет к чертовой бабушке этот мир. На лице скелета возникла довольная улыбка, когда он стоял на склоне, рассматривая чудовищный механизм. Он уже кое-что переписал в коду, что сделает ядро нестабильным. Разрушать миры таким чудовищным способом ему нравилось особенно. А потом останется лишь подчистить мусор. — Эй! — Эррор дернулся. Он повернул голову. И тут же улыбнулся шире. — А-а-а, Инк! Перед ним стоял создатель альтернативных вселенных, держа кисть наготове. Глаза Санса пылали рыжим огнем, представляя из себя небольшие пламенные звезды. Он был чертовски зол и… — Ох, не-не-не могу не заметить, что ты выг-г-глядишь паршиво! — Эррор усмехнулся, расправляя плечи. Он не собирался сражаться с Инком прямо сейчас, но показывать это не надо. — Знаешь, как тяжело их восстанавливать с нуля?! — закричал Санс, направляя на него кисть. Его крик был… недостаточно громким. Да и по большей части ему приходилось опираться на свое оружие. Он ослабел. — Почему ты продолжаешь это делать?! Есть же вселенные, которые ты любишь! Так полюби все! Эррор не сдержал смешка. — Бо-большинство альтернатив-в-вных реальностей, мой дор-р-р-р-рогой друг, всего лишь ошибка, которую я обязан исправить. — Ты сам ОШИБКА! Я работал над ними не покладая рук, давал возможность творить другим! А ты все портишь, потому что в жизни не создал ничего сносного! Прогремел первый взрыв. Злодей удовлетворенно улыбнулся. Глазницы Инка расширились от страха. — Нет… — прошептал он. — Советую убраться, пока не прогремел второй взрыв, — Эррор растворился в пространстве. — НЕТ! — закричал он, но ядро вдалеке стало разрываться от помех. Вот-вот тут все взлетит на воздух. Он судорожно обернулся, ища глазами хоть кого-то из живых. Но все разбежались. Секунды, которые он мог потратить на то, чтобы хоть кого-то спасти, бессмысленны. Не остается выбора, придется бежать, как трус. Ненавидя себя, Инк ушел из умирающего мира. Он не услышал взрыва, а гул все еще стоял в ушах. Инка окружала его собственная лужайка. Дома, как всегда, царили покой и тишина. — Нет… — снова сорвалось с его уст. Еще одна реальность. Еще мириады жертв. Потому что он не успел придти вовремя. Впрочем, он был уверен, это не одна реальность, уничтоженная сегодня. Он ощущал это. Слабость, наполняющая его, приобрела еще более противный характер. — Я должен что-то сделать… Инк поднялся на ноги, цепляясь за кисть. Это была последняя реальность, которую стер его враг. Никакая слабость его не остановит. На создание миров у него уходили недели, месяцы, иногда даже года. Но не всю работу выполнял он. Иногда вселенные появлялись без него. В такие моменты появлялась надежда на то, что творцы будут всегда существовать в мультивселенной. Зародить в их голове мысль об уничтоженной вселенной, чтобы вернуть ее к жизни? Да, черт возьми! Инк раскрыл первый портал, что стоило ему неприятного покалывания в голове, и шагнул в него. Скоро он наберет достаточно силы, чтобы эти миры больше не погибали.

***

Папирус очнулся на диване. Он не особо припоминал, что решил предложить Инку свою кровать, потому что тогда бы ему пришлось забираться по лестнице наверх, а он был… Стоп, а где он? Скелет поднялся с дивана, стягивая с себя одеяло. С кухни доносилось пение и грохот посуды, поэтому Папирус незамедлительно пошел туда. Источником пения оказался, как ни странно, сам Инк. И пел он очень приятным голосом. «Вауви, наверно, я тоже так шикарно пою! — подумал Папирус. — Странно, что Санс просил меня не петь в душе. Может, завидует?» Не сказать, что художник передвигался на ногах уверено. Он цеплялся за стол рукой, да и на полу можно было лицезреть парочку разбитых яиц и, о боже, тарелок со спагетти. — Доброе утро! — Инк не сразу заметил Папируса, поэтому очередное яйцо отправилось экспрессом на пол. — Ох, я… — художник растерялся, поворачиваясь к скрестившему руки другу. — Я подумал, что отплачу вам доброй монетой и приготовлю завтрак. Хотел яичницу сделать и разогреть твои спагетти, но… — он виновато опустил взгляд. — Я порой немного неуклюжий. Особенно после избиения до полусмерти. — Сядь, Инк! Я вообще не помню, чтобы разрешал тебе ходить, — тон Папируса стал походить на тон мамочки. Инк невольно улыбнулся, но пререкаться не стал. — Как скажешь, — он поставил стул около плиты и сел на него. — Но без моего завтрака ты не уйдешь! — Инк! — Никаких Инков! Великий Папирус сказал свое слово! Это было даже смешно, потому что именно это и хотел сказать сам Папирус. И все же он настоял на том, чтобы они вместе убрали кавардак и приготовили завтрак, хоть художнику напрочь запретили подниматься со стула. Пока жарилась яичница, мобильник Папса затрезвонил. — Да? — сказал он в трубку. — О, Альфис! Пациент? Нормально пациент. Ходит, дебоширит… Нет-нет, не надо смирительных рубашек! Я в том плане, что уже на ногах стоит… — он посмотрел на улыбающегося «от уха до уха» Инка и добавил: — Стоит, но шатается. Прогулки? Не рановато ли? Ньех, ладно, но я бы его еще подержал в лежачем положении. — Великий Папирус включил Великую Мамочку, — прошептал Инку появившийся из воздуха Санс. Оба тихонько захихикали. — Замолчи! — воскликнул Папс ржущему в кулак брату. Потом осекся. — Нет-нет, Альфис, я не тебе. А? Хорошо, передам, — скелет обратился к Сансу: — Альфис спрашивает, когда ты вернешь ей диск с фильмом. — Ох… передай ей, что на следующей неделе. Я все время забываю посмотреть его. — САНС! — донесся из трубки голос Андайн. Папирус едва не выронил трубку. — О, привет, Андайн! — сказал он. — Ты больше не кричи так, а то я оглохну. Что? А… Санс, Андайн хочет взять этот диск уже третью неделю… Санс в ответ лишь развел руками и улыбнулся. Инк тихо посмеивался в кулак. — Ладно, я понял, почему ты гневаешься, верни, пожалуйста, трубку Альфис, — вежливо попросил Папирус. — Слушай, а он может прогуляться в пределах гостиной? Нет? А, первый день да, но завтра на улице. Отлично, Санс устроит ему экскурсию! — Я? — изумился старший и покачал головой. — Нет, я занят важными делами. — И какими же?! — Подрабатываю поедателем бургеров у Гриббли. — Санс! — Мне тоже не помешало бы подработать, — Инк подмигнул скелету в толстовке. Санс заулыбался. — Лады, завтра мы разомнем кости!