Охота

      Выбравшись из дупла старого дуба на землю, молодой человек энергично принялся разминать затёкшие за ночь мышцы. Те одеревенели и упорно отказывались подчиняться, а при каждом движении отзывались болью. Но он, превозмогая эту боль, упорно заставил себя двигаться, отчего кровь заструилась по жилам, давая возможность свободно перемещаться.       Вздохнув от облегчения, парень снова нырнул в дупло и извлёк из него холщовую сумку. Порывшись в ней, он вытащил на свет краюху хлеба и отщипнув кусочек, положил в рот.       "Что мне нужно сделать?" — подумал он, окинув взглядом зелёную поляну. "Во-первых, купить билет и первым же поездом бежать. Наверняка местная полиция с удвоенной силой начнёт искать того, кто устроил поджог и пустил пулю в лоб инспектора."       "А здорово всё-таки вышло", — похвалил он сам себя, и его тонкие аристократичные черты лица перечеркнула злая ухмылка. Как он тогда сказал удивлённому и испуганному отцу: «Наконец-то я от тебя избавлюсь!» И как тот задрожал, увидев перед собой револьверное дуло, как затравленно произнёс: «За что, Максим? Ведь я желал тебе только добра!»       "Добра он мне желал, как же", — нахмурился Максим Аристархович. "Здорового человека запереть в дурдоме!" — и он злобно, наотмашь ударил кулаком по тонкому стволу едва распустившейся рябины. "Подумаешь, люблю я гулять вместо парков по погостам! Что такого, если меня манит запах разрытой кладбищенской земли? Вот нравятся мне строгие, правильные линии могил и лаконичность надписей на памятниках. А вид скорбящих людей вызывает просто экстаз!" Максим даже застонал от удовольствия, ощутив сладковатый запах земли. И тут же мысленным взором увидел себя самого в десятилетнем возрасте - стоящего над разрытой могилой матери и впервые ощущающего эйфорию от всего происходящего.       Глубоко вздохнув, чтобы побороть охватившее возбуждение, Максим доел остатки хлеба и стал мысленно прикидывать, что еще нужно сделать. Но неожиданно нахлынувшее острое желание найти дом 13 по Затонскому тупику отвлекло его от логических построений.       Почему именно этот адрес всплыл в его голове, Максим не задумался, так же как до этого не думал о природе своих противоречивых желаний. Он просто следовал за ними и получал именно то, что хотел. Правда, совсем недавно, при побеге из больницы, он вступил в конфликт с самим собой из-за жажды мести. Он знал, что отец рядом, и что тот должен получить за всё. И это перечеркнуло все намерения, которые до этого плавно вели Максима к свободе. Тогда он собрался и сделал то, что должен был сделать, и сейчас упивался своим торжеством.       Ровно также он упивался этим чувством год назад, в один из осенних вечеров. И снова воспоминания затуманили взор Максима.       В тот вечер он прогуливался между могил и наслаждался красотой погоста. Его душа пела. И вдруг он увидел среди оград на отшибе группу людей в серых плащах. Они стояли неподвижно над свежезасыпанной могилой и монотонно тянули унылые звуки.       Влекомый любопытством, Максим осторожно подошёл к серым людям, и, притаившись на бугорке за кустом ракиты, стал наблюдать за ними. Минуту ничего не происходило. Он уже хотел продолжить прогулку, как ему прямо под ноги ударила молния. Испугавшись, он дёрнулся, упал и скатился к сапогам под серыми плащами. Серые мигом разбежались, а Максима охватил экстаз.       Вот так, сидящим на могиле и хохочущим от наслаждения, и нашёл его отец, после чего определил в лечебницу для душевнобольных.       — Теперь мы квиты, папочка, — проговорил Максим, и стряхнув крошки с воротника пальто, украденного им в больнице, зашагал на звук паровозного гудка.