Охота

      Вновь возникшее чувство беспокойства привело Якова к усадьбе Анны, и он, пренебрегая осторожностью, вошёл в ворота парка. Пройдя по дорожке, Штольман поравнялся с беседкой и остановился перед вышедшим ему навстречу мужиком с косой.       - Куда прёшь, ошалелый? Совсем с головой поссорился? – пробасил дворовый, гневно сверкая глазами. - Здесь частные владения!       - Да мне бы это... — пробормотал Яков, играя под свой образ. - Работы бы какой. Я пахать умею и по дому. Нет ничего? – болтал он, а сам украдкой поглядывал на беседку, так как заметил в ней сидевшего в неестественной позе человека. Его голова была запрокинута навзничь, а тело безвольно свисало с лавки.       - Пшёл отсюда, — замахнулся мужик косой. - Нет у нас никакой работы.       - А я всё-таки попытаю счастья,— Штольман, обогнув косаря, бросился бегом к беседке.       - Да я же тебя, смерд, околоточному… - услышал вдогонку Штольман и ощутил цепкий захват за ворот.       - А теперь слушай меня ты, — выдавил сквозь зубы Яков мужику, остолбеневшему перед телом Коробейникова. - Немедля доложи обо всём Виктору Ивановичу. И пусть он пошлёт за доктором и отправит кого-нибудь в полицейское управление. Понял?       - Ох, грехи наши тяжкие, — мужик перекрестился и побежал к усадьбе.       Яков, приблизившись к Коробейникову, нащупал на его шее слабый пульс.       - Жив, — с облегчением выдохнул Штольман и слегка потряс за плечо своего помощника, дабы привести его в сознание.       - Как же болит моя голова, - простонал Антон и, открыв глаза, сел на лавку. - Словно конь копытом по ней вдарил.       - Что здесь произошло, и почему на вас напали?       - Боже! Анну Викторовну похитили! – резко вскочил с лавки Коробейников и, тут же со стоном повалился обратно. В голове его возник странный шум.       - Кто?!       - Я только видел серую тень, мелькнувшую на мгновенье перед глазами.       - Об этих серых я слышал, и похоже, настало время их увидеть. Но вот задача, где их найти? - задумчиво протянул Штольман. - Ладно, Антон Андреевич, ждите доктора, а я пойду искать Анну Викторовну. Пусть господин Миронов не беспокоится - я верну ему дочь.       - А собственно говоря, кто ты такой? – подозрительно прищурился Коробейников. — Я первый раз тебя здесь вижу.       - Так не местные мы, барин, — хмыкнул Яков, меняя говор. - Вот и незнаком я вам.       - Тогда откуда ты меня знаешь?       - Земля слухами полнится, — и Штольман, увидев, что на террасе появилась чета Мироновых, поспешил уйти от лишних вопросов.       Оказавшись на улице, Яков вдруг услышал раздавшийся сверху свист. Подняв голову, он увидел Ребушинского, распластавшегося во весь рост на толстом суку дерева, росшего возле самой ограды усадьбы.       - Послушай, голубчик, — обратился журналист к Якову. - Расскажи, что происходит у твоих господ. Если порадуешь, водкой угощу.       - Дык подношению мы завсегда рады. Благодарствую, барин, — отвесил поклон Штольман, забавляясь. - А что же ты хочешь знать, мил человек?       - Экий ты, братец, непонятливый, — посетовал Ребушинский, переползая по ветке поближе к собеседнику. - Мне докладывали, что сегодня в вашу усадьбу раненько любитель женских прелестей пожаловал. Говорят, Олимпиада Тимофеевна насилу от него отбилась.       - Что?! – переспросил Яков, оттягивая шарф, превратившийся вдруг в удавку, и понимая, что корреспондент упоминает о его утреннем визите.       - Или нет, расскажи лучше про серые тени, которые были замечены в вашем саду, - не замечая бурной реакции, протараторил Ребушинский. - Ты знаешь, что они живут на заброшенном кладбище и приходили за Анной Викторовной? Барышня согласилась с ними уйти? Где она сейчас и что делает?       - Дурак ты, барин, - не выдержав льющейся ереси, Штольман подобрал камень и запустил его в Ребушинского. - Чтоб я тебя здесь больше не видел!       - Это мы ещё посмотрим, кто кого не увидит! – ойкнув, зло воскликнул корреспондент, закрывая рукой подбитый глаз. - Я тебя, мужицкая рожа, городовому сдам! А потом добьюсь, чтобы ты по этапу в Сибирь отправился! У меня связи в полиции теперь есть! Белихов - не Штольман, всегда хорошему человеку рад помочь!       - Желаю удачи, — крикнул Яков и зашагал по дороге к заброшенному кладбищу.       Солнце клонилось к закату и последними лучами тускло освещало покосившиеся кресты и плиты могил, когда Штольман вошёл на территорию погоста.       Ветер лениво гладил траву и цветы, проросшие на дорожках, теряющихся за деревьями. А птицы, скрывавшиеся в их кронах, своими руладами нарушали тишину.       - Дядя дай копейку,— услышал Яков и почувствовал, как кто-то дёргает его за рукав армяка. - Ну дай копейку.       Штольман опустил глаза вниз и увидел рядом с собой чумазого худого мальчишку, одетого в тряпьё. Он едва доставал головой до кармана тулупа.       - Ты, что здесь делаешь, такой маленький? – поинтересовался Яков.       - Живу я здесь, - буркнул ребёнок. - Ну ты дашь копейку?       - Один?       - Раньше с братом, теперь один. Копейку дай, а то очень есть хочется, - пожаловался мальчишка, шмыгнув носом.       - Послушай, парень, а ты здесь больше никого не видел? – присаживаясь на корточки, спросил Штольман. — Людей в серых плащах, например? – он достал из кармана краюху хлеба.       - Видел, - вцепился зубами в подношение ребёнок. - Они на самом краю кладбища живут.       - Можешь меня проводить?       - А чего провожать-то, - прочавкал мальчишка. - Иди по этой дорожке, — он мотнул головой налево. - И упрёшься в старый большой склеп возле ограды. Там вот они сидят. А копейку дашь?       - Позже, сейчас при себе нет,— пообещал Штольман и, поднявшись с корточек, пошёл по указанной тропинке. И чем дальше он шел, тем старей и обветшалей становилось вокруг. Могилы уже были почти вровень с землёй, и только полусгнившие деревянные кресты и разрушенные от времени надгробные камни указывали на их существование. Все чаще стали попадаться на глаза мёртвые деревья.       Склеп из серого камня неожиданно вырос из-за деревьев перед Яковом. Склеп был небольшой, но ступеньки указывали, что под землёй тоже есть пространство. Штольман, не раздумывая, шагнул на них и, пройдя вниз, оказался в небольшом зале, освещённом четырьмя курильницами. Они стояли вокруг саркофага, на плите которого лежала Анна в одной нижней сорочке. Её грудь мерно вздымалась. Чертыхнувшись, Штольман подбежал к девушке и потряс её за плечо.       - Аня, очнись. Открой глаза. Аня.       Девушка, испуганно открыв глаза, посмотрела на него.       - Вы кто?!       - Аня, это я Яков, — как можно убедительней произнёс Штольман и, потянув за край маски, сдёрнул с себя личину. - Я пришёл за тобой.       - Яков! – взвизгнула Анна, и спрыгнув с плиты, разрыдалась на его груди. - Ты жив! Ты пришёл за мной?!       - Успокойся, любимая, - произнёс он срывающимся от чувств голосом и подхватил её на руки. - Все хорошо. Мы снова вместе и я никому не дам тебя обидеть! Я люблю тебя!       - Яков, — подняв залитое слезами лицо, дрожащими губами промолвила Анна. - Я тоже тебя люблю.       - Значит, когда все закончится, мы поженимся, — и Яков потянулся губами к губам девушки.       - Кхе, кхе, — гулко разнеслось по склепу. - А у меня на девицу совсем иные планы, - произнёс грубый мужской голос. - И вам, уважаемый, лучше отойти в сторону и не мешать.       - Подожди минутку, любимая, я только разберусь с этим негодяем и отведу тебя домой, — сажая Анну обратно на крышку саркофага, проговорил Штольман. Развернувшись к противнику, он увидел перед собой мальчишеское лицо, залитое румянцем.       - Сколько тебе лет, юноша? – спросил Яков, удивляясь, как разительно голос молодого человека отличался от его образа.       - Достаточно, чтобы не дать тебе отнять свою собственность, — ухмыляясь, проговорил парень и, дёрнув завязки плаща, скинул его с плеч.       - Ну что же, посмотрим, — Штольман, освободившись от тулупа, встал в стойку. - Прошу.       - Для вежливости сейчас неподходящий момент, — с улыбкой ответил Сабанеев и, молниеносно преодолев расстояние, нанёс удар в голову Якову. Штольман уклонился и, чуть согнув колени, со всей силы ударил противника в живот. Тот, согнувшись, стал хватать воздух ртом.       - Тебе достаточно?       - Мы ещё посмотрим, кому из нас будет достаточно, — Сабанееев, не разгибаясь, как бык попёр вперёд, пихая Якова головой в живот.       Штольман попытался оглушить противника, но не успел, так как парень, прижав его к стене, резко выпрямился и затылком ударил его в подбородок. В глазах Якова тут же потемнело от боли.       - Ты понял, что не с тем связался? — самодовольно спросил Серафим, глядя на почти что теряющего сознания врага.       - Ещё нет, — собравшись, Яков, выбросил кулак вперёд и достал нос противника. Отчётливый хруст разнёсся по залу.       - Ах ты ж падаль! – вытерев выступившую кровь, взревел Сабанеев. — Ну держись! – и он с новой силой налетел на Штольмана с кулаками, молотя его как грушу.       Яков еле успевал наносить ответные удары, как вдруг всё закончилось. Звонкое "бум-м-м" прокатилось по залу и Сабанеев рухнул как подкошенный. Над поверженным противником стояла Анна с занесенной кверху курильницей.       - У тебя все лицо в крови, – проговорила Анна, приближаясь. - Тебе нужно срочно показаться Милцу.       - Ничего, переживу, — откликнулся Яков и, стащив с шеи шарф, связал руки лежавшего без сознания парня. — Аня, ты босая, — подхватив девушку на руки, заметил Штольман, и отнёс её к саркофагу. - Милая, я хочу тебя попросить, чтобы ты не говорила о том, что я вернулся. Не нужно об этом никому знать, — он поцеловал её в ладошку. - Рано ещё.       - Но мы же будем видеться? – обеспокоилась Анна. - Я не смогу без тебя!       - Непременно, любимая, — и тут они оба услышали лёгкий шорох, донёсшийся с улицы. - Милая, обо мне ни слова, — Яков, быстро надев маску, закутал Анну в тулуп.       - Всем ни с места! Буду стрелять! – крикнул скатившийся с лестницы Коробейников.