Странные чары

К лагерю я шла медленно, стараясь унять дрожь в коленях. В ушах всё ещё стоял тот низкий, гипнотизирующий голос: «Я знаю, ты здесь, ma belle». От этих слов по спине пробегали мурашки — не только от страха, но и от какого-то странного, запретного любопытства. Он чувствовал меня. Буквально. И это было в тысячу раз опаснее, чем если бы он просто увидел искажение воздуха или света на границе барьера. В палатке царила гнетущая тишина. Рон сидел, отвернувшись, и яростно чистил свою кружку тряпкой, хотя она и так блестела. Гарри метался по ограниченному пространству, и по его лицу было видно, что он снова где-то далеко — вероятно, в мыслях у Лорда Волан-де-Морта. — Где ты была? — бросил Рон, не глядя. — Мы уже думали, что ты сбежала. «Сбежала» — это про него. Он грозился уйти вчера, после особенно жаркой ссоры из-за того, кто последний ел тушёнку. И даже не предположил, что ее могли схватить. — Я была у границы, — сказала я, и голос прозвучал непривычно хрипло. — Там были егеря. Мгновенно все повернулись ко мне, разом забыв про обиды. В глазах Гарри вспыхнул чистейший ужас. — Егеря? Здесь? Но как… они нашли нас? Они прорвали барьер? — Нет. Они прошли мимо. Тащили какого-то пленного. — Я сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание. — Один из них… он почти что нащупал меня. Не магией. Каким-то чутьём. Он сказал, что чувствует запах. Опаловых роз. Гарри нахмурился. — Это заклинание на сокрытие? Ты использовала что-то новое? — Нет! — я с раздражением провела рукой по волосам. — Это он… так сказал. Будто это мой запах. Рон фыркнул, но в его фырканье слышалась нотка ревнивой тревоги. — Понятное дело. Егеря-то в основном отбросы и мракоборцы-неудачники, но среди них попадаются те, кто любит поиграть в галантных злодеев. Хотел тебя выманить комплиментом. Но это было не просто комплимент. Это было знание. Ma belle. Опаловые розы. В его голосе звучала уверенность, будто он обращался к старой знакомой. И этот взгляд, серый и пронзительный, как зимний рассвет, который видел меня насквозь. — Он не обычный егерь, — тихо сказала я. — Его зовут Скабиор. И в нём есть что-то… животное. Гарри насторожился. — Оборотень? — Нет. Его спутники над ним смеялись, что он «в оборотней играется». Но чутьё у него волчье, это точно. Он приказал им идти вперёд, а сам подошёл к самому барьеру. Смотрел прямо на меня. И я… я почти сделала шаг навстречу. В палатке повисло молчание. Теперь они смотрели на меня не со страхом перед внешней угрозой, а с лёгким отстранением и непониманием. — Ты хотела сдаться? — спросил Гарри, и в его тоне прозвучало холодное разочарование. — Нет! — выкрикнула я. — Это было не по моей воле! Это было похоже на Империус… но тоньше. Как наваждение. Он не произносил заклинания вслух. Он просто смотрел и говорил. Я поднялась и начала нервно ходить туда-сюда, теребя медальон на шее — не тот, проклятый, а свой, простой, с фотографией родителей. — Существуют редкие формы врождённого магического дара, связанные с внушением. Часто они проявляются у магов с тёмной кровью или у тех, в чьём роду были вейлы. Но чтобы так, без вербальной компоненты и прямой визуальной связи… Это невероятно опасно. Нам нужно немедленно сменить дислокацию. — Мы пытались! — взорвался Рон. — Этот чёртов медальон не даёт нам установить постоянное убежище! Мы как хомяки в колесе! Ссора вспыхнула с новой силой, но на этот раз я не стала её сглаживать. Я сидела, прижавшись спиной к холодной стенке палатки, и смотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. Я закрыла глаза — и снова увидела его. Не хищную ухмылку, а сосредоточенное, почти любопытное выражение лица, когда он втягивал воздух, пытаясь уловить мой «запах». И его глаза… в них не было безумия фанатика или тупой жадности наёмника. В них была холодная, расчётливая ясность. Той ночью сны были ещё ярче. Я не просто бродила по льдам и туманам. Я была там. Холод пронизывал до костей, но я не чувствовала его ужаса. Я шла по заснеженной равнине, а впереди, силуэтом на фоне бледной луны, двигалась массивная фигура существа с тёмно-русой шерстью и красными прядями в районе шеи. Он обернулся, и его глаза вспыхнули знакомым серым светом. Он ждал. Я проснулась с одним чётким, леденящим душу пониманием: он не просто прошёл мимо. Он заметил. И для хищника, почуявшего редкий, неуловимый аромат, одной встречи никогда не бывает достаточно. Он начнёт охоту. А у нас в кармане лежал медальон, который не давал убежать далеко. Мы были в ловушке вдвойне: в ловушке этого леса и в ловушке медленно растущего интереса человека по имени Скабиор. И я с ужасом осознавала, что часть меня — та самая, что чуть не сделала шаг за барьер, — ждёт этой встречи снова.