Странные чары

Секунда, показавшаяся вечностью, повисла в сыром воздухе хижины. Я не двигалась, не дышала, палочка была направлена прямо в сердце Драко Малфоя. Он был таким же пленником, каким чувствовала себя я, но доверия это не рождало. Только острую настороженность. — Что ты здесь делаешь? — мой голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Это ловушка? Он привел и тебя? Драко сглотнул, его взгляд метнулся по темному помещению, ища ответы на стенах. —Я… я не знаю, где это. Он… выдернул меня из воды. — Его слова были прерывистыми, выдавленными из себя. — И бросил тут. Я даже не видел его лица толком. — Из воды? — Повторила я, медленно опуская палочку на пару дюймов. В мозгу щелкнуло: Скабиор. Полу-кэльпи. Вода — его стихия. Драко пошатнулся и, кажется, только сейчас осознал, насколько он промок и истощен. Он тяжело опустился на пол у порога, прислонившись спиной к косяку, и закрыл глаза. В свете тусклого магического шара, висевшего под потолком, он выглядел не врагом, а изможденным мальчишкой — бледным, с синяками под глазами и дрожащими руками. — Он просто… появился. Как тень в реке. Я уже не боролся… думал, все. А он схватил и вытащил. Будто выносил мусор, — голос Драко сорвался на хриплый шепот, полный самоуничижения. — Потом провел сквозь какой-то туман… и вот. Сказал одно: «Здесь пока не умрешь». Я подошла ближе, все еще держа дистанцию. —Почему? Почему ты в воде? Что происходит, Малфой? Он засмеялся — коротко, горько, беззвучно. —Что происходит? Крах, Грейнджер. Полный и окончательный. Задание провалено. Неудача… у нас не прощается. — Он открыл глаза, и в них был чистый, немой ужас. — Он сказал, что с матерью… Он сказал… — Драко сжал голову руками, его плечи затряслись. Это была не игра, не поза. Это был животный страх, с которым я сталкивалась лишь у самых загнанных жертв Пожирателей. И тогда, глядя на его согнутую спину, слушая прерывистое дыхание, я все поняла. Миссия, которую дал Волан-де-Морт Драко — убить Дамблдора — провалилась. И цена за провал в стане Тёмного Лорда всегда одна. Его мать, Нарцисса… они стали разменной монетой, заложниками его лояльности. А сам Драко, оказавшись между молотом и наковальней, видя единственный выход в том, чтобы исчезнуть, выбрал темные воды лесной реки. Скабиор, этот загадочный охотник, вытащил его. Зачем? Из прихоти? Увидел в нем родственную душу — другого загнанного зверя, тонущего в последствиях своего выбора? В этот момент, будто в ответ на мое сострадание, сквозь толщу усталости и отчаяния, пронзила острая, жгучая боль. Не моя. Чужая. Знакомая. Я вскрикнула, схватившись за грудь, где под одеждой лежал медальон. Он был ледяным. *** Гарри приходил в сознание от очередного удара. Холодный каменный пол. Запах пота, крови и страха. Его руки были вывернуты за спину и скованы магическими наручами, глушившими любые попытки колдовать. Рон лежал рядом, без сознания, с окровавленным лицом. Над ними стоял Долохов, его тощее лицо искажала усмешка. —Ну что, Поттер? Где твоя подружка-всезнайка? Где крестраж? — Он наклонился, и его дыхание пахло гнилью. — Лорд очень ждет. И он не любит ждать. Рывок. Еще одна волна боли. Гарри стиснул зубы, чтобы не закричать. Он должен был держаться. Должен был дать Гермионе время. Во что бы то ни стало. *** Боль отступила, оставив после себя леденящую пустоту и тошнотворное понимание. Я отшатнулась от Драко, который смотрел на меня, на мгновение забыв о своем горе. — Что с тобой? — пробормотал он. — Они… Их пытают, — выдохнула я, чувствуя, как слезы жгут глаза. Я ненавидела эту слабость, но ненавидела еще больше свое бессилие. — Гарри и Рон. Прямо сейчас. Я чувствую это. Драко отвел взгляд. На его лице промелькнуло что-то сложное — не злорадство, а скорее усталое признание правил игры, в которой мы все оказались пешками. —Долохов, — тихо сказал он. — Он специалист по… добыванию информации. Считает это искусством. Я заставила себя дышать ровно, сжала кулаки, вонзив ногти в ладони. Боль помогала сосредоточиться. —Нам нужно отсюда выбираться. Ты знаешь, где эта застава? Он покачал головой. —Я не в курсе их текущих точек. Меня… держали в стороне от дел после провала. — В его голосе снова зазвучала горечь. — Но если это Долохов, то это временная точка. Они не будут долго задерживаться. Отвезут… прямо к Нему. Или в Малфой-мэнор, — он содрогнулся. Мы замолчали. Враги. Заклятые школьные враги. Он — сын Пожирателя, изгой, наверняка попытавшийся бы меня убить. Я — та, кого он презирал все эти годы. И теперь мы были заперты в четырех стенах сырой лесной избушки, брошенные одним и тем же загадочным существом, пока наши самые близкие люди страдали. — Почему он спас тебя? — спросила я, не в силах разгадать эту головоломку. — Скабиор. Драко пожал плечами, глядя в пустоту перед собой. —Кто его знает. Может, посчитал, что я еще пригожусь. Может, ему просто стало интересно, сколько продержится размазанный по берегу Малфой. — Он бросил на меня колкий взгляд, в котором вдруг мелькнула искра старого высокомерия. — А тебя-то зачем пощадил, Грейнджер? Решил коллекционировать гриффиндорские трофеи? Я не стала отвечать на колкость. В его тоне сквозил страх, а не истинная злоба. —У меня есть крестраж, — сказала я прямо, наблюдая за его реакцией. Его глаза расширились на секунду, затем сузились. —Идиотка. Тащить такое на себе. Он чувствует это. Он всегда чувствует свои вещи. — Скабиор тоже чувствует, — парировала я. — И он даже не попытался его забрать. Это заставило Драко замолчать. Он уставился на потрескавшиеся половицы, его мозг, воспитанный в интригах и двойных играх, лихорадочно работал. —Значит, он играет в свою игру. Очень опасно. Для всех. Снаружи завыл ветер, заскреблась ветка по стене. Мы оба вздрогнули. Мы были в западне. Но теперь нас было двое. Враг и враг. И, возможно, единственные шансы друг друга на спасение — или на предательство. Тишина в хижине стала густой, тягучей, наполненной невысказанными мыслями, старыми обидами и новым, щемящим страхом за тех, кто был сейчас так далеко и так близко в своих мучениях.