Странные чары

Кошмар обрушился не громом заклинаний, а гробовой, неестественной тишиной. Гарри и Рон ушли на рассвете за дровами. Последняя ссора из-за медальона висела в воздухе едким дымом, и им обоим нужно было остыть. Мы начали слишком много ссориться, и я пришла к мысли, что медальон тому виной, поэтому стала хранить его у себя.Я осталась одна, пытаясь сосредоточиться на ветхом фолианте о защите от темных артефактов, но буквы расплывались перед глазами. Они должны были вернуться через час. Максимум — два. Прошло три. Беспокойство, сперва холодной змейкой скользнувшее под кожу, превратилось в ледяной ком в груди. Я вскочила, едва не опрокинув стол, и бросилась к границе барьера по знакомой тропе. Их вязанка хвороста лежала рассыпанной у самых пределов заклятия. Земля была изрыта и истоптана грубыми ботинками. И следы — не их легких кроссовок, а тяжелых, мужских, множество. А еще две глубокие борозды, будто волокли мешки… и пятна. Темные, почти черные на бурой листве. Кровь. Мир поплыл перед глазами. Я уперлась ладонями в колени, пытаясь вдохнуть, выдохнуть. Логика, Гермиона, логика! Они вышли за барьер. По невнимательности, в пылу ссоры, случайно — и попали в засаду. Пленных волокли. Кровь означала сопротивление. Значит, живы. Пока. Паника, острая и безрассудная, рванула меня броситься по следам. Но холодный остаток разума кричал, что это самоубийство. Я одна. Без Гарри, его палочки, его связи с Волан-де-Мортом… Я была просто мишенью с ношей в виде крестража. И тогда я услышала плеск. Тихий, будто большая рыба лениво перевернулась в лесной луже. Я замерла, сжимая палочку так, что дерево впилось в ладонь. Из тумана, стелящегося над сырой низиной, возник он. Скабиор. Босой, в простых штанах и темной, мокрой по подолу рубахе. Он выглядел не как охотник на тропе, а как нечто, вышедшее из самой чащи. Его серебристо-серые глаза сразу нашли меня, будто я вовсе и не была под покровом маскировочных чар. — Они живы, — произнес он без предисловий. Голос был низким, влажным, как шелест камыша. — Команда Долохова. Тупицы, но дисциплинированные. Отвели пленников на временную заставу. Ждут приказа. — Где? — вырвалось у меня, и голос хрипел от напряжения. — Отведите меня к ним! Он усмехнулся, уголок рта дрогнул. —«Отведите»? Прямо так, с порога? Чтобы получить Аваду в спину от своих же? — Он сделал шаг ближе, и я непроизвольно отступила. — Я могу провести тебя. К самому краю. А там… посмотрим. — Почему? — прошептала я. — Вы служите Тёмному Лорду. Это ловушка. — Я служу себе, — поправил он мягко. — А сейчас мне интересно посмотреть, что сделает знаменитая Гермиона Грейнджер, когда окажется в двухстах шагах от своих друзей, окруженная двумя десятками тех, кто мечтает о славе. Это будет… впечатляюще. Это был безумный риск. Возможно, предательство. Но следы на земле и темные пятна крови не оставляли выбора. Сидеть в палатке и ждать было невозможно. — Ведите, — сказала я, выпрямив спину. Логика кричала, что это ошибка, но что-то другое — отчаянная надежда, холодный расчет на его странный, болезненный интерес — заставляло согласиться. Он кивнул и повернулся. Я собрала вещи, и мы пошли не по тропам, а вдоль ручьев, через заболоченные прогалины. Он шел бесшумно, вода, казалось, сама обтекала его ступни. Я же продиралась сквозь влажные заросли, тонула в черном иле, спотыкалась о корни. Он не оглядывался, будто был уверен, что я последую хоть на край света. И я следовала. Потому что впереди были Гарри и Рон. Чем дальше, тем глуше становился лес, темнее — кроны. Воздух густел от запаха гниющих водорослей и сырого камня. И до меня стало доходить — мы давно не шли к какой-либо заставе. Мы углублялись в самую непролазную чащу. Я остановилась, сердце колотилось о ребра. —Это не путь к заставе. Он обернулся. В зеленоватом полумраке его глаза светились фосфоресцирующим, нечеловеческим светом. —Нет, — просто согласился он. — Это путь в безопасное место. — Вы солгали! Гнев,острый и ясный, вспыхнул во мне. Я выхватила палочку. «Ступефай!» Зелёная вспышка ударила ему в грудь и… растеклась по мокрой ткани, как рябь по воде, бессильно рассыпавшись брызгами света. Он даже не моргнул. — Вода гасит огонь, — произнес он тихо, и в его голосе послышалось что-то вроде усталой насмешки. — А моя природа гасит магию, рожденную слепой паникой. Не трать силы, девочка. — Зачем вы привели меня сюда? — прошипела я, опуская палочку, но не выпуская ее из пальцев. — Чтобы спасти тебя от твоей же глупости, — ответил он прямо. — Долохов уже передал пленников по цепи. Они уже далеко. А в том секторе сейчас рыщут еще три отряда, предупрежденные о возможной поимке Грейнджер. Ты шла прямиком в пасть. Ледяная волна отчаяния накатила на меня. Значит, все кончено? Они уведены, а я в ловушке у… Он повернулся и жестом велел следовать. Через несколько минут в чаще показалась постройка — низкая, приземистая, сложенная из темного дикого камня и почерневших бревен. Похоже на заброшенную лесную сторожку или древнее святилище. Он отворил тяжелую, скрипящую дверь. — Входи. Здесь тебя не найдут. Ни по следам, ни по магии. Это… нейтральная территория. Я переступила порог, ожидая ловушки. Но внутри было лишь пустое, пыльное помещение с камином, грубой деревянной кроватью и столом. Пахло сыростью, дымом и временем. — Я вернусь с информацией, — сказал Скабиор, оставаясь на пороге. Его фигура вырисовывалась на фоне серого света сгущающихся сумерек. — Не пытайся уйти. Лес вокруг… недружелюбен к незваным гостям. И еда есть. — Он кивнул на грубо сколоченную полку, где действительно стояла глиняная миска с ягодами и кусок сыра. Прежде чем я успела что-то сказать, дверь захлопнулась. Я услышала щелчок замка — не магический, а обычный, железный. Я была заперта. Первым делом я проверила комнату на присутствие заклинаний или других существ. Ничего. Затем инстинктивно потянулась к внутреннему карману плаща, где лежал медальон. Он был на месте. Тяжелый, холодный, чертов кусок металла. Скабиор даже не попытался его забрать. Почему? Если он служит Волан-де-Морту, этот крестраж — величайший трофей. Мысли путались, усталость давила на виски. Я подошла к единственному запыленному окну. Снаружи уже почти стемнело, и лес превратился в черную, беззвучную стену. Бежать сейчас было безумием. Вдруг — шум. Не со стороны леса, а сбоку от хижины. Приглушенный всплеск, будто кто-то тяжелый вылез из воды. Потом — спотыкающиеся шаги, хриплое, прерывистое дыхание. Кто-то приближался к двери. Я прижалась к стене рядом с камином, затаив дыхание, палочка наготове. Это не был легкий, крадущийся шаг Скабиора. Дверь с силой распахнулась, ударившись о стену. На пороге, опираясь о косяк, стоял Драко Малфой. Он был промокший насквозь, его обычно аккуратно уложенные светлые волосы липкими прядями падали на лицо. Дорогая мантия была в грязи и тине, один рукав порван. Он тяжело дышал, и его серые глаза, широко раскрытые от шока или ужаса, встретились с моими. — Гр-Грейнджер? — выдохнул он, и его голос сорвался. — Что… Как ты… Где это, черт возьми?