Странные чары

Гарри Поттер проснулся с криком, который застрял у него в горле комом ледяного ужаса. Не зелёный свет. Нечто иное. Он видел его. Волан-де-Морта. Но не торжествующего, не бессмертного. А корчащегося на земле, в самом сердце какого-то древнего леса. Его тело не разрушалось от заклинания — оно расползалось. Будто невидимая, титаническая сила тянула его в разные стороны. Из его рта, глаз, из самой ткани его существования вырывались черные, вязкие тени — но не с криком, а с тихим, жутким шелестом, похожим на шепот самой земли. И этот шепот складывался в одно слово, повторяемое снова и снова: Равновесие. Потом видение сменилось. Гарри увидел цепь. Семь звеньев, чудовищно перекрученных, разорванных в нескольких местах, но всё еще держащихся за счёт какой-то чёрной, липкой магии. А вокруг цепи — бушующее, слепое сияние природных сил: вода, смывающая всё на своём пути; огонь, испепеляющий; ветер, рассеивающий в прах; земля, поглощающая в свою неподвижную глубину. Природа пыталась стереть эту аномалию, эту язву на своей ткани, но чёрная магия, как живая опухоль, сопротивлялась, не давая цепи разорваться окончательно, но и не давая ей срастись. Бессмертие, купленное ценой вечной, мучительной агонии самого естества. Гарри сел на походной кровати в палатке, весь в холодном поту. Рон, спавший рядом, вскочил, хватая палочку. —Что? Опять связь? —Нет, — прошептал Гарри, давясь словами. — Не он… Это… мир. Сам мир отвергает его. Крестражи… они не просто хранят душу. Они нарушают какой-то закон. Баланс. Природа пытается его уничтожить, но не может, потому что магия крестражей… она как раковая опухоль. Рон смотрел на него,не понимая. —И что это значит? Что мы должны ждать, пока его съедят… черви? —Это значит, — сказал Гарри, и в его глазах зажёгся новый, странный огонь, — что нам нужно не просто уничтожить крестражи. Нам нужно помочь этому… равновесию. Довести дело природы до конца. Найти то, что перережет последнюю нить этой чёрной магии. *** В лесной хижине я сидела, скрестив ноги, и пыталась, как учил Скабиор, слушать не мысли, а «вкус» магии в воздухе. Он наблюдал за мной, прислонившись к косяку. —Он видел, — внезапно сказал я, не открывая глаз. — Гарри. Он видел истину. —О чём? — его голос был ровным. —О том, что крестражи — это болезнь. И мир пытается её выжечь. Но не может. Нужно… лекарство. Или скальпель. Скабиор задумался.Потом подошёл и опустился передо мной. —Старая магия, которой пользовался твой Лорд… она берёт силу, но нарушает поток. Как плотина на реке. Вода будет биться в неё, пока не смоет. Но если плотина крепка… — он замолчал, и в его глазах промелькнуло воспоминание. — Лисса. Её амулет. Я открыла глаза. —Что? —Корни и звёзды. Он не просто для красоты. Это ключ. Не к силе, а к… целостности. Он связывает, а не разрывает. В нём магия договоров, баланса. Теоретически… такая вещь могла бы стать тем самым скальпелем. Он мог бы не уничтожить чёрную магию, а… растворить её. Вернуть в поток. Довершить то, что пытается сделать природа. Надежда, острая и опасная, кольнула меня. —Мы должны получить его. Скабиор мрачно усмехнулся. —Он на шее у девушки, которую Тёмный Лорд считает ценной гостьей и потенциальным союзником. И которая, кстати, не захочет с ним расстаться. Это всё, что у неё осталось от рода. —Тогда мы должны её убедить. —И как ты предлагаешь это сделать? Прийти в Малфой-мэнор с цветами? — в его голосе зазвучала привычная колкость, но под ней чувствовалось напряжение. Я встала, смотря ему прямо в глаза. —Ты — Страж Глубин. У тебя есть «непослушная» наложница, которую ты должен усмирять. Отведи меня туда. Под предлогом… исправления. Демонстрации власти. Дай мне поговорить с ней. Хоть минуту. Он долго смотрел на меня, его серебристые глаза читали каждую черту моего лица, каждый оттенок решимости. —Это безумие. —Это единственный шанс. Он вздохнул— долгим, странным вздохом, в котором слышался свист ветра над водой. —Хорошо, ma belle. Но помни — один неверный шаг, и нам обоим конец. И ей тоже. *** Подвал Малфой-мэнора, где теперь формально «обучали» и «исправляли» магических существ и неугодных, пах сыростью, болью и страхом. Меня привели туда под конвоем двух туповатых Пожирателей. Скабиор шёл впереди, его осанка излучала холодную, неоспоримую власть. Лиссу привели в соседнюю, чуть более чистую комнату — якобы для «беседы» с ней Стража Глубин о древних традициях. Нас оставили на несколько минут под предлогом, что Скабиор проверяет безопасность помещения. Как только дверь закрылась, я схватила руку Лиссы. —Слушай. Амулет. Он может помочь. Он может перерезать последнюю нить. Лисса отпрянула,её пальцы инстинктивно сомкнулись на тёплом металле на её груди. —Нет. Это невозможно. Это… —Это единственный шанс положить конец этому кошмару! — прошептала я яростно. — Ты видела, что он творит! Ты хочешь, чтобы его сила, его извращённая магия длилась вечно? —Это всё, что у меня есть! — в её голосе впервые прозвучала настоящая, детская боль. — Последняя нить к моему дому, к моим предкам. Без него я… я никто. И они заметят! Королева… она почувствует! —Тогда мы сделаем копию! — в голову мне пришла отчаянная идея. — Обманку! Из… из чего-то, что несёт отпечаток сильной, старой магии. Что-то, что пахнет правдой. Лисса замерла, её умственный взор работал. —Кровь, — выдохнула она. — Кровь существа старой крови. Оно должно быть… мощным. И связанным со мной договором или долгом. Кровь, смешанная с пылью лунного камня и… пеплом священного дерева. У меня есть пепел. Пыль… возможно, в библиотеке. Но кровь… Дверь приоткрылась. Скабиор стоял на пороге, его лицо было каменным. Он всё слышал. —Нет, — сказал он тихо, но так, что воздух задрожал. —Должен быть другой способ! — начала я, но он перебил меня. — Нет другого способа, который сработает достаточно быстро. И нет другого существа. — Он вошёл в комнату и закрыл дверь. — Фейри почуют фальшь в простой крови. Нужна кровь, в которой есть эхо стихии. Моя. —Но тогда ты… — Лисса смотрела на него с растущим ужасом. —Тогда я покажу свою истинную сущность в сердце вражеской крепости, — закончил он за неё. — И мне придётся бежать. Надолго. Он посмотрел на меня. В его взгляде не было сомнений. Было лишь холодное, безрассудное принятие. —Делай, что должна, ma belle. А я… я сделаю то, что должен. Он протянул руку. Лисса, дрожа, достала из складок платья маленький кристальный флакон с пеплом и пустой сосуд для крови. Я, не думая, схватила тот самый заветный нож, который всегда был у меня за поясом, и, прежде чем страх мог меня остановить, глубоко провела им по его ладони. Кровь, тёмная, почти чёрная, хлынула густо. Но в тот момент, когда она коснулась воздуха, что-то в Скабиоре щёлкнуло. Его глаза закатились, оставив лишь фосфоресцирующее серебро. Из пореза хлестнула не кровь, а струя ледяной, солёной воды, а его тело начало корчиться, меняться. Он не просто превращался. Он срывался. Костлявые плавники разорвали спину рубашки, кожа стала влажной и переливающейся чешуйчатым рисунком, пальцы сплелись перепонками. Он уже не был ни человеком, ни даже тем кельпи, что сражался с оборотнями. Это было древнее, безудержное чудовище глубин, разбуженное болью и необходимостью. Он издал звук — низкочастотный рёв, от которого задрожали стены и посыпалась пыль со сводов. Лисса вскрикнула, прижимая амулет к груди. Я застыла, заворожённая и ужасающе прекрасным зрелищем его истинной формы. А потом он двинулся. Это не была атака. Это был взрыв стихии. Вода хлынула из ниоткуда, затопив комнату по колено ледяным, солёным потоком. Дверь снесло с петель ударом водяного кулака. Из-за пределов комнаты послышались крики, взрывы заклинаний, которые гасли, сталкиваясь с непробиваемой толщей внезапно возникшего тумана и бушующей воды. Скабиор, теперь уже полностью чудовище, метнулся в этот хаос, сметая на своём пути всё. Я видел, как один из Пожирателей, попытавшийся наложить на него оковы, был подхвачен водоворотом и с хрустом ударился о стену. В этой неразберихе, стоя по колено в ледяной воде, я видел, как он обернулся на мгновение. Его серебристый, бездонный взгляд встретился с моим. Никаких слов. Только бесконечная глубина, обещание и прощание. Потом водяная стена сомкнулась перед ним, и он исчез, унося с собой часть потопа, оставив после себя только разрушение, крики и нас — ошеломлённых, мокрых, держащих в руках флакон с его тёмной кровью, смешанной с водой глубин. Он ушёл. Исчез. И я знала, что не увижу его снова, пока не выполню свою часть договора. Пока не довершу то, ради чего он обнажил свою душу и показал своё истинное лицо врагу. Вода успокоилась, превратившись в обычные лужи на каменном полу. Но холод в моём сердце был глубже любого океана.