Странные чары

Воздух в тронном зале Малфой-мэнора застыл, как лед в глубоком колодце. Появление Королевы Титании никогда не было предсказуемым, но сегодня в её красоте сквозила сталь, отточенная веками. Она вошла без стука, и её платье из живого плюща и лунных лучей не шелестело, а лишь слегка мерцало. — Ты звал, самозваный король, — её голос был мелодичен, но лишён всякой теплоты. — Говори. Мои леса не охраняют себя. Волан-де-Морт наблюдал за ней, его пальцы медленно постукивали по ручке кресла. —Наши договоры стоят. Но вода... стала беспокойной. Твой «принц глубин» исчез после... инцидента. Титания не моргнула. —Воды всегда беспокойны. Они текут туда, куда должны. А принцы... у них бывают дела в глубинах, куда не проникают даже ваши мысли. — Где он? — вопрос повис в воздухе, острый как лезвие. Королева медленно обвела взглядом зал— по лицам Пожирателей, по теням в углах. Её взгляд, казалось, задержался на мгновение на месте, где в стене всё ещё зияла сырая трещина от недавнего потопа. На её губах дрогнуло что-то вроде улыбки, знающей и бесконечно далёкой. —Он там, где его корни сплелись с чем-то новым. И хрупким. Вы бы не поняли. Вам, разрывающим душу на клочки, не понять цепей иного рода. Он вернётся. Или нет. Это его выбор. Она повернулась, чтобы уйти, бросив на прощание: —Не ищите его в глубинах. Ищите в отражениях. В том, что он оставил на поверхности. Её уход оставил после себя неясное беспокойство. Волан-де-Морт не любил загадок, которые не мог разгадать силой. *** В Хогвартсе, в самом сердце Запретного леса, у чёрных вод озера, где ива склоняла ветви к самой поверхности, скрывался Скабиор. Не в воде, а в её отражении — в хрустальном, нестабильном пространстве между миром и его зеркальной копией, куда можно было ступить лишь с древним знанием. Он сидел, скрестив ноги на призрачном мокром песке, и смотрел сквозь плёнку реальности на замок. Он боялся. Не за себя. Боялся, что его связь с Гермионой, теперь известная Волан-де-Морту, навлечёт на неё беду, если он приблизится. Боялся, что его дикая природа, разбуженная кровопролитием, снова вырвется наружу и причинит ей боль. И тогда, в этой тишине подводного отражения, его настигло осознание. Оно пришло не как озарение, а как медленное, неумолимое понимание, поднимающееся из самых тёмных глубин его существа. Он любил её. Не как диковинку, не как розу в своём саду. Он любил её ярость и её ум, её хрупкость и её силу, её человечность, которая обжигала его древнюю душу. Он любил её настолько, что готов был раствориться в этих водах навсегда, лишь бы не стать для нее угрозой. Эта любовь была ужаснее любого проклятия, потому что делала его уязвимым. Она приковала его к берегу, как самого жалкого морского тюленя. В этот момент отражение воды перед ним дрогнуло, и в него, не нарушая поверхности, ступил Северус Снейп. Он стоял на призрачном песке, не выражая ни малейшего удивления, его чёрные глаза изучали Скабиора с холодным интересом. —Удобное убежище. Прямо под их носами. —Что тебе нужно, челове́к? — голос Скабиора звучал глухо, будто из-под толщи воды. —Ты боишься навредить ей. Благородно. Глупо, но благородно. — Снейп сделал паузу. — Есть способ навредить ему. Раз и навсегда. Нужно оружие. Не просто зачарованное. Пропитанное магией старше его, древнее, чем его жалкие попытки обмануть смерть. Магией самой природы. Магией... такой, как твоя. Скабиор медленно поднял глаза. —Чтобы что? —Чтобы перерезать последнюю, самую крепкую нить. Когда всё остальное будет уничтожено. Нужен клинок, который сможет то, чего не могут адский огонь или клык василиска. Который нарушит саму магию расщепления души. Скабиор долго молчал. Любовь и ненависть, страх и долг боролись в нём. —И что я получу взамен? —Её безопасность. Шанс для неё выжить. И... моё молчание о твоём местоположении и твоей... привязанности. — Снейп произнёс последнее слово с лёгким оттенком брезгливости, но в нём была непреложная логика сделки. — Где это оружие? —Здесь. В школе. Но ему нужна... доработка. Согласен? Скабиор взглянул сквозь водную пелену на замок, где, как он знал, могла быть она. И кивнул. *** Снейп провёл его тайными ходами в самое сердце Хогвартса — в ту самую комнату, которая теперь являла собой огромную, пустую кузницу. В центре, на наковальне из чёрного камня, лежал меч Годрика Гриффиндора. Он сверкал чистым серебром, но в его сиянии не было той древней мощи, о которой говорил Снейп. — Он вбирает в себя только то, что делает его сильнее, — пояснил Снейп. — Василисковый яд уже в нём. Но ему не хватает... первичной силы. Силы стихии, которая существовала до разделений, до крестражей. Силы, которая просто есть. Скабиор подошёл к мечу. Он не прикоснулся к нему. Вместо этого он закрыл глаза и позволил той части себя, которую он так опасался выпускать, коснуться клинка. Из его ладоней, не повреждая плоть, сочился не свет и не вода, а нечто вроде тумана, сотканного из воспоминаний о первом дожде, о зарождении первого ручья, о бесконечном, безличном цикле жизни и смерти в природе. Этот туман окутал меч, впитываясь в металл, и тот загудел низкой, мощной нотой. Рубины в рукояти вспыхнули не алым, а глубоким синим цветом, как вода в бездонном омуте. — Теперь, — прошептал Скабиор, отступая и выглядев внезапно истощённым, — нужен тот, кто сможет им воспользоваться. Не просто держать. Вложить в удар всю ярость жизни против смерти. Настоящий Гриффиндорец. Снейп кивнул, убирая меч в невидимый, защищённый сверток. —Он уже в пути. *** В Малфой-мэноре Драко узнал новость от перепуганного домового эльфа: за Люциусом Малфоем была объявлена охота. Провал миссии, потеря ценных пленников, подозрения в нелояльности — чаша терпения Лорда переполнилась. Отец скрывался где-то в нижних уровнях поместья, как загнанная крыса. Драко нашёл мать в её будуаре. Нарцисса сидела у камина, но не смотрела на огонь. Она смотрела куда-то внутрь себя, и её лицо было маской ледяного спокойствия, под которым бушевала бездна страха. Драко, не говоря ни слова, положил перед ней на стол часы-порт-ключ. — Мама, слушай внимательно. Это выход. Единственный. Коснись стрелки и скажи «Убежище». Тебя перенесёт в безопасное место. Отец... отец должен найти свой путь. Но ты должна быть в безопасности. Для меня. Нарцисса посмотрела на часы, потом на сына. В её глазах плескалась буря. —Я не могу оставить тебя... и его... —Ты должна! — голос Драко сорвался. — Иначе он использует тебя против нас обоих! Пожалуйста! Внезапно, нервно схватив часы, чтобы лучше рассмотреть, Нарцисса неловко дотронулась до заводной головки. Механизм щёлкнул, и тонкая стрелка дрогнула. Комната наполнилась синим сиянием, завихрением воздуха. — Нет, не сейчас! — крикнул Драко, но было поздно. Нарцисса, с глазами, полными ужаса и решимости, успевшей сформироваться за долю секунды, обернулась к нему, её губы шепнули: «Прости». И её фигура распалась на мириады светящихся частиц, унесённых вихрем. Портал захлопнулся. Драко стоял в пустой комнате, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Он остался один. Совсем один. *** В Хогвартсе тихо, но верно собирались силы. Через потайные входы, через каминные сети, под покровом мощных чар, наложенных Снейпом и теми немногими оставшимися верными профессорами, в Замок просачивались члены Ордена Феникса. Они занимали оборону в стратегических точках, готовили укрепления, шептались в коридорах. В Большом зале, где когда-то проходили пиры, теперь царила суровая, сосредоточенная тишина перед битвой. Кингсли Бруствер говорил с Гарри и Роном у карты школы. Гарри держал в руках что-то тяжёлое, завёрнутое в ткань. Его лицо было бледным, но решительным. Именно в этот момент, когда последние приготовления были завершены, и напряжение достигло предела, главные двери Большого зала не распахнулись, а... растворились. Они не сломались, не превратились в щепки — они просто перестали существовать, как будто их стёрли ластиком реальности. И на пороге, в обрамлении морозного сияния и запаха дикого леса, стояла Королева Титания. Не одна. За её спиной, в колеблющемся мареве, виднелись силуэты её свиты — высокие, прекрасные и безжалостные. Её ледяной взгляд обвёл зал, остановившись на Гарри, на свёртке в его руках, на Снейпе, стоящем в тени, и будто бы сквозь стены — на скрытые воды, где таилось отражение. — Кажется, — произнесла она чистым, звенящим голосом, нарушив гробовую тишину, — вечеринка начинается без приглашения королевы. Это... невежливо.