Странные чары

Появление Титании в Большом зале Хогвартса вызвало немедленную, хаотическую реакцию. Полдюжины палочек Ордена Феникса были направлены на неё в мгновение ока. Вспышки красных и жёлтых заклинаний пронзили воздух. Они не достигли цели. Заклинания не отразились и не рассеялись. Они просто… замёрзли. Застыли в воздухе на полпути, превратившись в хрупкие, переливающиеся ледяные скульптуры магической энергии, которые затем с тихим звоном рассыпались в пыль. Королева фейри даже не пошевелилась. Её свита, стоящая сзади, лишь слегка улыбнулась, словно наблюдая за игрой несмышлёнышей. — Довольно, — её голос прозвучал тихо, но отозвался в каждом уголке зала, вбиваясь в сознание, как ледяной гвоздь. — Я пришла не ломать вашу игрушечную крепость. Я пришла предложить условия. Кингсли, бледный, но собранный, жестом остановил своих людей. —Говорите. Титания сделала несколько бесшумных шагов вперёд, её взгляд скользил по лицам, читая страх, ненависть, надежду. —Мой народ древнее ваших стен. Наши интересы… специфичны. Темный Лорд посягает на земли, которые были нашими задолго до того, как первый камень этого замка лёг на камень. Он нарушает баланс. Это нам не нравится. — Она сделала паузу, давая словам осесть. — Я предлагаю нейтралитет. Более того, временный союз. Мои воины помогут вам защитить это место. Взамен… когда пыль осядет, вы оставите в покое заповедные рощи, холмы со старыми камнями, источники, что поют по ночам. Вы забудете дороги к ним. И мы забудем, что видели сегодня в ваших глазах страх перед нами. Справедливо? В зале повисло недоверчивое молчание. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Северус Снейп, стоявший в тени у колонны, не сводил с Титании холодного, анализирующего взгляда. Он слышал не только слова, но и музыку за ними. «Нарушает баланс» — это значило, что Волан-де-Морт стал угрозой непосредственно им. «Временный союз» — фейри не собирались сражаться до конца. Они устранят непосредственную угрозу их владениям, а потом отойдут в тень, наблюдая, как люди режут друг друга. Они играли на два фронта, обеспечивая свою безопасность любой ценой. Это был не альянс, а страховка. И Снейп понимал, что им придётся принять эти условия. У них не было выбора. Пока в зале шли переговоры, Титания приблизилась к Гарри Поттеру. Её присутствие было ошеломляющим. Он невольно сжал свёрток в руках. —Мальчик-Который-Выжил, — произнесла она, и в её голосе не было ни насмешки, ни почтения. — Ты носишь в руках ключ. Но ключ — не меч. Ты знаешь, как им рубить. Но знаешь ли ты, как им… резать? Резать не плоть, а саму ткань зла? Я могу показать. Плата за урок будет… воспоминанием. Одним счастливым воспоминанием из детства. Маленькая цена за умение нанести удар, который завершит войну. Гарри, пойманный в ловушку её ледяного взгляда, медленно кивнул. *** В это время в тронном зале Малфой-мэнора царила гнетущая тишина. Волан-де-Морт сидел, барабаня пальцами по столу, размышляя о пропавшем кельпи. И тут стражники ввели Скабиора. Он выглядел истощённым, одежда была покрыта илом и следами магической битвы, но в его серебристых глазах горел холодный, решительный огонь. — Страж Глубин возвращается, — прошипел Лорд. — С пустыми руками. И без своей игрушки. — Моя игрушка оказалась с шипами, — хрипло ответил Скабиор. — И потерялась в потоках. Но я нашёл кое-что ценнее. Проход. Прямой путь в сердце Хогвартса. Через старые, затопленные подвалы. Их не охраняют, потому что не знают. Волан-де-Морт выпрямился, его интерес был немедленно захвачен. —Говори. —Это сложно. Нужно провести тебя лично. Вода… не каждому послушна. — Скабиор выдержал его взгляд. — Но я готов. За твоё обещание. Когда всё закончится, глубины и источники — мои. Без вмешательства. — А где девочка? — внезапно спросил Лорд, и его взгляд стал пронзительным, как шип. — Твоя роза. Ты не упомянул её. На губах Скабиора появилась медленная, злая, почти звериная ухмылка. В ней была такая горечь и такая искусно сыгранная ярость, что даже Волан-де-Морт не усомнился. —Погибла. Пыталась бежать через мои же воды, когда я… отвлёкся. Глубины не прощают небрежности. — Он сделал паузу, и в его голосе прозвучала неподдельная, леденящая скорбь, которую он черпал из самых тёмных уголков своей души, где жил страх это потерять её по-настоящему. — От неё остался только запах. Теперь он всегда будет в воде. Волан-де-Морт наблюдал за ним, и, казалось, удовлетворённо заметил эту боль. Боль означала контроль, слабость. Он кивнул. —Глубины будут твоими. Готовь проход. Мы выступаем с рассветом. *** В Большом зале Хогвартса напряжение немного спало, но не исчезло. Внезапно боковая дверь, ведущая в каморку Аргуса Филча, распахнулась. На пороге стояли трое. Гермиона Грейнджер, бледная, с тёмными кругами под глазами, но не сломленная, в простом платье, перепоясанном ремнём с ножом. Рядом с ней — Драко Малфой, без мантии, в потрёпанной дорожной одежде, его лицо было замкнутым и решительным. И Лисса Драгомир, держащаяся за свой амулет так, будто он был её единственной опорой. Для Гарри и Рона это было как удар обухом по голове. Рон, увидев Малфоя рядом с Гермионой, вскрикнул от ярости и боли. —ТЫ! — его палочка метнулась вперёд. «Ступефай!» Гарри,не раздумывая, последовал его примеру. «Экспеллиармус!» Но заклинания не достигли цели. Гермиона, движением, выученным не в классе, а в суровых уроках выживания, выхватила нож и, даже не целясь, провела им по воздуху перед собой. Древняя магия, вплетённая в сталь, рассекла заклинания, как паутину. Она не отразила их — она их разорвала. — Хватит! — её голос, хриплый от напряжения, прогремел в наступившей тишине. — Они со мной. Они на нашей стороне. — Твоей стороне? — закричал Рон, и в его глазах стояли слёзы ярости и предательства. — Ты с ними! С этим ублюдком и… и этой… Ты предала нас! Ты предала всё! Гермиона смотрела на него, и в её глазах была невыносимая боль, но и непоколебимая твёрдость. —Я выбрала сторону, которая может победить! Они рискуют всем! Драко только что потерял отца из-за этой игры! — Она не знала, насколько пророческими окажутся её слова. *** В это самое мгновение в тронном зале Малфой-мэнора Волан-де-Морт получил донесение. От волшебного источника, наблюдавшего за Хогвартсом. Сообщение было краткими и ясными: Драко Малфой в замке. С Грейнджер. На стороне врага. Ярость Тёмного Лорда была тихой и абсолютной. Он поднялся с трона. —Приведите Люциуса Малфоя, — произнёс он, и его голос заставил содрогнуться даже самых ожесточённых Пожирателей. Измученного, грязного Люциуса приволокли и бросили на колени перед троном. В его глазах не было уже ни гордости, только животный, всепоглощающий страх. —Мой господин, я… —Молчи, — отрезал Волан-де-Морт. — Твой щенок. Твой наследник. Он предал нас. Он в логове врага. Кровь предателя… течёт в твоих жилах. Люциус затрясся. —Нет… он не мог… он… — Он мог. И он сделал это. А ты… ты его отец. Ты взрастил эту змею. Ты будешь платить. Платить за каждую каплю доверия, которую я в тебя вложил. Платить за каждый взгляд, который я позволил тебе бросить на меня. Казнь не была быстрой. Волан-де-Морт приказал приковать Люциуса к центральной колонне зала магическими цепями, которые впивались в плоть, жадно поглощая остатки его магии. Затем, без единого слова, Лорд поднял палочку. Это не было «Авада Кедавра». Это было нечто иное. Он начал с «Круциатуса». Но не обычного. Заклинание длилось минуту, две, три, пока Люциус не перестал кричать, а только хрипел, выгибаясь в немыслимых судорогах, его кости трещали, а глаза закатились, показывая белки. Затем, не давая ему потерять сознание, Волан-де-Морт сменил заклинание. «Сектусемпра» вспорола воздух, и невидимые лезвия принялись методично, с хирургической точностью, отсекать от Люциуса куски плоти. Не смертельные. Сначала мочки ушей. Пальцы рук, один за другим. Полоски кожи со спины, обнажая рёбра. Кровь ручьями стекала на мраморный пол, образуя липкую лужу. Люциус уже не мог кричать, только булькал кровью, его тело дергалось в конвульсиях. И финальным актом, когда от знатного Пожирателя смерти осталось лишь окровавленное, изувеченное подобие человека, Волан-де-Морт использовал тёмный огонь. Не адский, а нечто более личное, более мучительное — «Игнис Атра», чёрное пламя, которое пожирало не просто тело, а самую суть, оставляя после себя не пепел, а чёрную, зловонную смолу, в которой навсегда застывали последние гримасы агонии. Пламя лизало останки, медленно, наслаждаясь процессом, пока от Люциуса Малфоя не осталась лишь бесформенная, обугленная масса, прикованная к колонне, и удушливый запах горелой плоти и отчаяния. Волан-де-Морт опустил палочку. В зале стояла абсолютная, парализующая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающей смолы. Он обвёл взглядом бледные, испуганные лица своих последователей. —Такова цена предательства. Такова цена слабости. На рассвете мы идём на Хогвартс. И каждый из вас… будет сражаться так, как будто ваша жизнь и ваша смерть уже принадлежат мне. Понятно? Никто не посмел не кивнуть. Ужас, посеянный в этом зале, был прочнее любых клятв. И где-то в Хогвартсе, Драко Малфой, ещё не зная ничего, внезапно содрогнулся, почувствовав ледяной холод, пронзивший его сердце, и услышав в ушах далёкий, беззвучный крик отчаяния.