Странные чары

Тьма в затопленных подвалах Хогвартса была абсолютной и живой. Она не просто поглощала свет — она шевелилась, дышала сыростью и тиной. Скабиор шёл впереди небольшого отряда элитных Пожирателей, ведомых самим Волан-де-Мортом. Его босые ступни не шлёпали по воде — они словно сливались с ней, и с каждым его шагом водная гладь расступалась, образуя зыбкий, но проходимый путь по дну древних тоннелей. Вода, повинуясь его воле, отступала от стен, обнажая покрытые слизью камни с высеченными рунами, которым было больше тысячи лет. — Скоро, — глухо произнёс Скабиор, не оборачиваясь. Его голос отражался от мокрых стен, смешиваясь с каплями, падающими с потолка. — Проход древний. Его забыли. Волан-де-Морт шёл за ним, его красные глаза, светившиеся в темноте, как угли, впитывали каждую деталь. Он чувствовал древнюю магию этих мест, и это вызывало в нём не столько опасение, сколько жадный интерес. Его свита, в которую входили Беллатриса, Руквуд и ещё несколько проверенных бойцов, шла молча, палочки наготове. Они шли долго. Вода то отступала, то снова смыкалась над их головами, заставляя Пожирателей использовать пузырьки воздуха, но Скабиор, казалось, вообще не нуждался в дыхании. Наконец, впереди показался слабый, зеленоватый свет. Воздух стал холоднее и свежее. — Выход, — сказал Скабиор и сделал последний шаг вперёд. Вода окончательно отхлынула, открыв каменную арку, за которой виднелось ночное небо, усыпанное звёздами, и чёрная, зеркальная гладь озера. Они вышли на старую, полуразрушенную каменную пристань, заросшую камышом. Замок возвышался в отдалении, на другом берегу, его окна светились тёплым, призрачным светом. Они были на территории Хогвартса, но не внутри его стен. Прямо перед замком. — Это что? — прошипела Беллатриса, озираясь. — Мы снаружи! Ты обманул нас, тварь! Волан-де-Морт поднял руку, заставляя её замолчать. Он смотрел на замок, затем на Скабиора. —Почему сюда? — Главные входы заколдованы, завалены, — ответил Скабиор, его лицо было непроницаемым. — Силы защиты здесь тоньше. Озеро — слабое место. Они ждут атаки с неба или с суши. Не со стороны воды. — Он сделал паузу. — Я привёл вас к их порогу. Дальше — ваша битва. Пока Волан-де-Морт отдавал тихие приказы, разворачивая отряд для внезапной атаки через озеро, Скабиор отошёл в тень разрушенной колонны. Он протянул руку над водой у края пристани. Из тумана, стелющегося над озером, и капель влаги с его собственных пальцев, он сплёл маленькую, призрачную фигурку — коня, точную, но миниатюрную копию тех, кем когда-то пугал людей его род. Существо из воды и лунного света. Он прошептал ему на ухо, на языке ручьёв и подводных течений, и конёк бесшумно растворился в тумане, уносясь в сторону замка, к тому окну, где, как он чуял, была она. Весточку. Всего одно слово, отпечатанное в капле росы: «Скоро». **, Тем временем в зале, который принял облик гигантской, хаотичной горы хлама из вековых запасов школы, царила напряжённая, взрывоопасная атмосфера. Гарри шёл впереди, держа перед собой как компас меч Гриффиндора, который отдавал лёгкую вибрацию вблизи чего-то тёмного и зловещего. За ним шли Гермиона, Рон, Драко и Лисса. — Левее, — сказала Гермиона, изучая потолок, увешанный старыми люстрами. — Я читала, что Рейвенкло ценили не только ум, но и воздух, высоту. —Может, она просто на какой-нибудь дурацкой статуе, как и всё остальное? — проворчал Рон, отряхивая паутину с волос. Он упорно не смотрел на Драко. —Если бы это было так просто, её бы уже нашли, Уизли, — холодно отбрил Драко, не глядя на него. Его лицо было бледным, а под глазами залегли тёмные тени. —Не начинайте, — сквозь зубы сказала Гермиона. — Мы ищем. Вместе. Или вы хотите, чтобы вас всех по отдельности нашёл Волан-де-Морт? Рон фыркнул, но замолчал. Лисса шла молча, её пальцы то и дело касались амулета на груди, будто он был источником сил. Она что-то шептала на древнем языке, и казалось, что груды хлама слегка расступаются перед ней. — Здесь, — внезапно сказал Гарри, остановившись перед ветхим бюстом какого-то забытого волшебника в дурацкой шляпе с пером. Меч в его руках звенел, как натянутая струна. Они все приблизились. И тут увидели её. Не на виду. Она была аккуратно водружена на голову бюста, словно корона. Диадема Рейвенкло. Тонкая, изящная, но от неё веяло такой концентрацией зла и холода, что воздух вокруг казался ледяным. — Вот она, — прошептал Гарри. Он поднял меч двумя руками, чувствуя его невероятную, пугающую тяжесть. Меч не просто вёл его — он жаждал. — Гарри, подожди, — начала Гермиона, но было поздно. Гарри, собрав всю свою ярость, весь свой страх, всю любовь к погибшим и надежду на будущее, вложил всё это в один мощный удар. Меч Гриффиндора, зачарованный ядом и древней силой вод, прочертил в воздухе сияющую дугу и обрушился на диадему. Не было взрыва, не было чёрного дыма. Был звук — высокий, чистый, как звон хрустального бокала, который вдруг треснул. Диадема раскололась на две идеальные половинки, и из разлома вырвалась-таки тень — маленькая, жалкая, похожая на кривляющуюся обезьянку. Она издала тонкий, обиженный визг и рассыпалась в прах, прежде чем успела принять угрожающую форму. Тишина. Диадема лежала мёртвым металлом. Гарри опустил меч,и вдруг его охватила дрожь. Не от усталости. От осознания. Оружие в его руках было не просто мощным. Оно было чрезмерным. Оно вбирало в себя его эмоции и усиливало их до непредсказуемой степени. Один удар — и крестраж, который они так долго искали, был уничтожен почти без усилий. Что ещё он мог разрушить таким ударом? Стены? Людей? Друзей? В его руках была не победа, а огромная, слепая сила, и это пугало его больше, чем все ужасы войны. *** В Большом зале Хогвартса собрались все, кто был готов сражаться. Профессора, члены Ордена Феникса, старшие ученики из Отряда Дамблдора. И перед ними, отдельной, сверкающей холодной красотой группой, стояла армия Титании. Это было зрелище, от которого захватывало дух и леденела кровь. Рядом с королевой стояли высокие, стройные фейри-воины в доспехах из полированного дерева и призрачного серебра, с копьями, наконечники которых казались выточенными из льда. За ними клубились полупрозрачные сильфы, существа из воздуха и света. Из тени колонн смотрели тёмные, коренастые дварфы с каменными топорами, их бороды заплетены в сложные косы с вплетёнными рунами. У входа ржали нетерпеливые, ослепительно белые единороги, а в воздухе порхали крошечные, но отнюдь не безобидные пикси с острыми, как иглы, пальцами. И повсюду — духи леса, призрачные фигуры из мха, коры и папоротника. Люди смотрели на них с открытым недоверием и страхом. Это были не союзники. Это были силы природы, тёмные и светлые одновременно, непредсказуемые и чуждые. — Они будут держать фланги, — голос Титании не терпел возражений. — Мои воины не станут умирать в ваших каменных коридорах. Они встретят врага на его подступах. Духи — в лесу. Дварфы — у фундаментов. Сильфы — в небе. А мы… — она посмотрела на своих фейри, — мы будем там, где решается судьба королевы. Кингсли, обменявшись тяжёлым взглядом со Снейпом и Минервой, кивнул. У них не было выбора. Они разошлись по позициям, последние приготовления, последние шепоты ободрения. Воздух в замке наэлектризовался ожиданием. *** На холме напротив Хогвартса, откуда открывался зловеще прекрасный вид на весь замок и озеро, выстроилось основное войско Волан-де-Морта. Пожиратели Смерти, испуганные, но ожесточённые после казни Люциуса, великаны, роющие землю дубинами, стаи дементоров, погашавшие своим присутствием звёзды, и твари потемнее — акромантулы, выползающие из Запретного леса, привлечённые запахом грядущей бойни. Волан-де-Морт стоял впереди всех, его чёрная мантия развевалась на холодном ветру. Он смотрел на освещённый замок и улыбался. Улыбкой хищника, который вот-вот вонзит клыки в горло добыче. —Смотрите, — его голос, усиленный магией, донёсся до каждого его солдата. — Их последнее пристанище. Их надежда. Через час от неё останется только пепел и память о нашем величии. Смелее! Победа уже в наших руках! Войско ответило рёвом — смесью страха, ненависти и кровавого азарта. Смех, дикий и уверенный, прокатился по рядам. Неподалёку, чуть в стороне, стоял Скабиор. Он не смотрел на замок. Он смотрел на тусклое отражение звёзд в чёрных водах озера. В них он видел не светила, а карие глаза, полные ума и ярости. Он вспоминал её запах — не опаловых роз, а чего-то более реального: пергамента, лесной хвои, пота после тренировки и той неуловимой, чистой ноты, что была просто ею. Гермионой. Он шёл на величайший риск своей долгой жизни, сыграл свою роль в этой смертельной игре, и теперь всё, что ему оставалось — надеяться, что вода, которую он послал как весть, донесёт до неё больше, чем просто слово. Что она донесёт его немую клятву: вернуться. Или умереть, пытаясь. Ветер с озера донёс до него запах грозы и крови. Буря начиналась.