Странные чары

Холодный, влажный комочек тумана коснулся моей щеки. Не птица, не насекомое — нечто бесформенное и живое. Оно зависло перед моим лицом, и в нем мелькнул отблеск лунного света на воде, знакомый серебристый отсвет. И запах — запах озера, влажного камня и чего-то дикого, древнего. Скабиор. Существо не произнесло ни слова. Оно просто растворилось у меня на ладони, оставив лишь ледяную росу и одно, четкое, переданное не звуком, а самой сутью магии, понимание: «Они здесь». Сердце упало, а потом забилось с новой, яростной силой. Не страх, а решимость. Я развернулась к остальным, голос прозвучал резко и четко, перекрывая гулкое эхо только что уничтоженного крестража. —К оружию! Они у ворот! *** Большой зал превратился в штаб обороны. Вся собравшаяся сила — маги Ордена, профессора, старшекурсники, фейри Титании и их диковинные союзники — стояла единым, разнородным строем. Кингсли, Минерва Макгонагалл и сама Королева фейри возвышались на небольшом возвышении. — Вместе! — прогремел голос Кингсли, и десятки, сотни палочек взметнулись вверх. Профессор Флитвик визгливо выкрикивал латинские формулы, профессор Спраут вплетала в чары силу растений, растущих у стен замка. Фейри не пользовались палочками — они пели. Низкое, многоголосое гудение, похожее на шум леса и ветра, поднялось от их рядов. Сильфы кружились под потолком, оставляя за собой следы мерцающей пыли, которая укрепляла камень. Дварфы били кайлами и топорами в пол, и от каждого удара по земле расходились волны уплотняющей магии. Из кончиков палочек, из поднятых рук, из самых сердец защитников хлынули потоки света — золотистого, серебристого, изумрудно-зеленого. Они сплетались над головами, образуя сложнейший узор, похожий на витраж или панцирь гигантской черепахи. Светящаяся паутина росла, крепла, расползалась по стенам, над башнями, пока не сомкнулась высоко в небе, образовав ослепительный, переливающийся всеми цветами магии защитный купол над всем Хогвартсом. Он гудел низкой, мощной нотой — звуком коллективной воли к жизни. *** Я, вложившая в щит всю свою ярость и знание, смотрела на это сияющее чудо. И вдруг на мгновение меня охватило воспоминание. Не это грандиозное зрелище, а маленький, дрожащий барьер в глухом лесу. Запах сосны и страха. И тот первый взгляд сквозь невидимую стену — серые, как туман над водой, глаза, которые видели меня. Тогда это был страх перед хищником. Теперь… Теперь это было воспоминание о начале чего-то невероятно сложного и важного. Я сжала кулаки. Они выстояли тогда. Выстоят и сейчас. *** На холме Волан-де-Морт наблюдал за появлением купола. На его лице не было разочарования, только холодный расчет. —Напрягитесь, мои верные, — прошипел он. — Сломайте его. Зеленые вспышки «Авада Кедавра», кроваво-красные клубки «Круциатуса», черные сгустки темнейших чар ударили в купол. Он дрожал, звенел, как гигантский колокол, но держался. Великаны швыряли в него валуны, которые рассыпались в пыль, едва коснувшись сияющей поверхности. Казалось, защита неприступна. Титания, стоявшая у одного из ключевых точек поддержания щита, слегка наклонила голову. Ее ледяной взгляд встретился со взглядом Волан-де-Морта через все расстояние. Ничего не было сказано. Но в следующее мгновение, в том секторе купола, за который «отвечали» ее фейри-певцы, гармония дала микроскопический, не слышимый человеческим ухом сбой. Одна нота в их песне оказалась фальшивой. На долю секунды. Но этого хватило. В сияющем щите, прямо над Квадичем, вспыхнула и погасла крошечная искра. Брешь. Небольшая, но достаточная. — ТЕПЕРЬ! — рев Волан-де-Морта пронесся над полем. Через образовавшуюся дыру, как гной из вскрывшегося нарыва, хлынули дементоры. Десятки, сотни парящих, прожорливых теней. Ледяной холод, отчаяние и чувство безнадежности обрушились на внутренний двор. Вслед за ними, используя темную магию как таран, через расширенную брешь ворвались первые ряды Пожирателей. Битва началась. *** Хогвартс превратился в ад. Большой зал стал ареной для хаотичной, жестокой схватки. Красные и зеленые вспышки заклинаний проносились между колоннами, сбивая с ног, оставляя на камне черные подпалины и пятна крови. Филч, орудуя метлой как алебардой, с диким воплем гнался за закравшимся в замок гоблином-наемником. В коридорах творилось невообразимое. Брошенные учениками сумки с книгами оживали по команде профессора Макгонагалл и бросались в атаку на Пожирателей. Доспехи сходили со своих постаментов и, лязгая железом, вступали в бой. Даже портреты кричали предупреждения и советовали, куда увернуться. На дворе смешались в клубке магии и ярости люди, фейри и твари. Фейри-воины сражались с неестественной, танцующей грацией, их ледяные копья пронзали броню, а сами они уворачивались от заклинаний с предвидением, казавшимся магией времени. Дварфы, сбившись в тесный круг, отбивали атаки акромантулов, их каменные топоры с грохотом отрубали мохнатые лапы. Сильфы, как осы, атаковали дементоров, и их чистая, воздушная магия, казалось, была единственным, что могло хоть как-то отогнать этих тварей. Единороги, сверкая белизной, топтали копытами оборотней, нанятых Волан-де-Мортом. Гарри, Драко и Рон, прикрывая друг друга, отступали по коридору седьмого этажа. Рон, хоть и кипя от злости на Малфоя, инстинктивно прикрывал его спину. Драко, бледный и молчаливый, стрелял в бывших соратников с ледяной, отчаянной точностью, разрывая наступающие ряды Пожирателей сложными, многослойными заклинаниями, которые когда-то считал слишком опасными для изучения. Где-то внизу, в самом сердце хаоса, Гарри Поттер пробивался к главному входу, чувствуя, как тяжёлый меч Гриффиндора жжёт ему ладони. Он видел, как падает знакомый лицом студент из Пуффендуя, как профессор Снейп, его мантия развевается как крылья летучей мыши, сражается сразу с тремя Пожирателями, его контрзаклинания быстры и смертоносны. И тут Гарри увидел её. Нагайну. Огромная змея скользила по краю сражения, охраняемая плотным кольцом самых верных Пожирателей. Её чешуя блестела в свете вспышек, а желтые глаза бесстрастно сканировали поле боя. Крестраж. Последняя часть души Волан-де-Морта, кроме той, что в нём самом. Мысль не была стратегической. Она была животной, инстинктивной. Она здесь. Надо убить. Сейчас. Гарри не помнил, как оказался рядом. Он рванулся вперед, уворачиваясь от заклинаний, падая и снова поднимаясь. Какой-то Пожиратель бросился ему наперерез — и был отброшен в сторону серебристо-голубым копьём фейри-воина. Другого сбил с ног мчавшийся подобно призраку единорог. И вот он, в нескольких шагах от неё. Змея почуяла опасность, повернула свою треугольную голову, раскрыла пасть, обнажив клыки, с которых капал яд. Телохранители закричали, разворачиваясь к нему. У Гарри не было времени на заклинание. Не было времени на мысль. Было только оружие в руках и всепоглощающая необходимость. Он вскрикнул — криком, в котором была вся боль войны, все потери, весь страх и вся ярость — и, держа меч двумя руками, совершил отчаянный, широкий взмах. Ослепительная синеватая дуга, заряженная ядом василиска и древней силой вод, рассекла воздух. Она прошла сквозь магические щиты, которые пытались возвести телохранители, словно их не существовало. Меч Гриффиндора, созданный для уничтожения невозможного, встретился с чешуей, созданной темнейшей магией. Раздался звук — не хрустальный звон, как с диадемой, а глухой, влажный чвяк, похожий на рассечение туго натянутого каната. Голова Нагайны на миг замерла в воздухе, её глаза отразили вспышку света, а потом отделилась от туловища и тяжело шлепнулась на камни. Массивное тело ещё несколько секунд извивалось в предсмертных судорогах, заливая пол чёрной кровью. В этот самый момент по всему полю боя, от подвалов до самых башен, будто гигантскую стеклянную сферу ударили молотом, прокатилась невидимая ударная волна. Все заклинания, летящие по воздуху, погасли. Дементоры отпрянули, завывая от непонятной боли. Великаны замерли, в растерянности потирая головы. Даже фейри прекратили петь. Наступила оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая только стонами раненых и тяжелым дыханием уцелевших. И в этой тишине, с центра двора, где стоял, окруженный последними верными слугами, Волан-де-Морт, раздался его голос. Он не кричал. Он говорил. Но каждый слог был отчеканен в сознании каждого присутствующего с ледяной, неоспоримой ясностью. — ГАРРИ ПОТТЕР! — прозвучало эхо, заставив содрогнуться камни. — Ты отнял у меня последнее. Теперь остались только мы. Выходи. Выйди и встреть свою судьбу. Один на один. Как и было предназначено. Или ты — трус, который прячется за спинами тех, кто умрет за него следующим? Все глаза, полные ужаса, надежды и ненависти, устремились на Гарри, стоявшего над трупом змеи с окровавленным мечом в руках. Битва замерла. Судьба войны теперь висела на волоске от вызова, брошенного в звенящей тишине.