Странные чары

Тишина после его слов была хуже любого грохота битвы. Она была тяжёлой, липкой, полной невысказанного ужаса и смутной надежды. Я видела, как Гарри стоит посреди двора, его плечи расправлены, но в глазах — пустота человека, который уже сделал выбор. Меч в его руках все еще капал чёрной кровью Нагайны. — Я выйду, — сказал он. Голос был тихим, но он нёсся по замковому двору с силой заклинания. — Один. Рядом со мной Рон издал сдавленный звук, похожий на стон. Я повернула голову и увидела его лицо. Не страх. Не протест. Решимость. Тупую, каменную решимость пса, который готов следовать за хозяином в самый ад, даже если тот прикажет остаться. Гарри его не видел. Гарри видел только Волан-де-Морта. Тёмный Лорд, казалось, кивнул с ледяным удовлетворением. —Час, — провозгласил он, и его голос, лишённый теперь всякой театральности, звучал как приговор. — У вас есть час, чтобы оплакать ваших павших. Чтобы проститься. Затем мальчик приходит в лес. Ко мне. Один. Если кто-то последует за ним… — Он не закончил. Просто медленно обвёл взглядом наш замок, и в этом взгляде было обещание такого разрушения, от которого содрогнулись бы даже камни Хогвартса. Он развернулся, и его свита, ощетинившись, стала отступать к лесу, унося с собой раненых и оставляя на поле боя бездыханные тела и стоны. Час. Всего час. *** Хаос сменился лихорадочной, гнетущей деятельностью. Лечили раненых, оттаскивали погибших в сторону, пытались хоть как-то подсчитать потери. Воздух был густ от запаха крови, гари и слёз. В Большом зале, который теперь больше походил на лазарет и штаб одновременно, вспыхнул первый спор. —Ты не пойдёшь один, — Кингсли Бруствер стоял перед Гарри, его обычно спокойное лицо было искажено яростью и страхом. — Это самоубийство. Это именно то, чего он хочет! Он выманивает тебя из-под защиты! —Какой защиты? — голос Гарри был усталым. — Щита, который они прорвали? Стен, которые они обойдут? Он придёт сюда и убьёт всех, если я не выйду. Вы слышали его. —Тогда мы идём все! — крикнул кто-то из ордена. — Устроим ему последний бой здесь! —И он устроит бойню, — холодно вклинился новый голос. Все обернулись. Титания стояла в дверях зала, её платье было безупречным, будто она не участвовала в сражении, а лишь наблюдала из ложи. Её ледяные глаза скользнули по Гарри, затем по Кингсли. —Это их битва. Ткань судьбы соткана так, что переплелись именно эти две нити. Вы можете бросить в него всем своим войском. Он убьёт половину, а вторую половину убьёт та сила, что вырвется из него, когда мальчик падёт. Это закон магии. Сила требует равной жертвы. Либо один… либо многие. — Удобная философия для той, кто играла на оба фронта, — раздался ядовитый, знакомый голос. Северус Снейп вышел из тени, его чёрные глаза сверкали презрением. — Ваша «фальшивая нота» в щите, леди. Она была не ошибкой. Это был расчёт. Вы хотели убедиться, чья сила перевесит, прежде чем делать окончательную ставку. Титания не моргнула. Её губы тронула едва заметная, холодная усмешка. —О, профессор. А разве не вы стояли здесь все эти месяцы, целуя руку тому, чью спину сейчас защищаете? Мы все — существа выживания. Я обеспечиваю выживание своего народа. Вы… обеспечиваете выживание своих призраков. Не осуждайте мою игру, когда ваша собственная доска так замысловата. Между ними пробежала искра такого взаимного понимания и ненависти, что воздух затрещал. Снейп побледнел, но не стал отрицать. Он отвернулся, его взгляд случайно встретился с моим, и в нём на мгновение мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать — предупреждение? Сожаление? Пока взрослые спорили, я заметила движение у окна. Драко и Лисса стояли, склонившись над её амулетом. Он лежал на её ладони и… светился. Не тем холодным светом, что был раньше, а тёплым, пульсирующим золотым сиянием, которое было до боли знакомо. Я подошла ближе. — Это… — прошептала Лисса, её глаза были широко раскрыты. — Он активен. Он связан с чем-то. С какой-то силой… водой… древней… —Он работает как портал, — закончил за неё Драко, и в его голосе звучало дикое, отчаянное возбуждение. — Смотри! Он не просто амулет… он ключ. К чему-то большему. К сети. Мы можем… мы можем вывести людей. Не всех, не сразу, но раненых, детей… Надежда, острая и болезненная, кольнула меня. Но одновременно холодный ужас сковал живот. Если это был портал… ему нужна энергия. Огромная энергия. *** В лесу, у самого края лагеря Волан-де-Морта, Скабиор стоял на коленях у тонкого, едва журчащего ручейка. Его пальцы впивались в сырую землю. Он чувствовал зов. Слабый, но настойчивый, как эхо в собственной крови. Амулет. Он дал свою кровь для его активации, и теперь эта связь тянулась, как намокшая верёвка. Через неё он чувствовал страх, решимость, суету в замке. И он знал, что нужно делать. Он закрыл глаза и отпустил свою сущность в воду. Не для трансформации. Для передачи. Он стал насосом, качающим древнюю магию стихии через подземные воды прямо в сердце амулета Лиссы. Ручей забился, закружился, его воды потемнели и засверкали изнутри серебристым светом. Энергия текла. Но лагерь Волан-де-Морта был котлом, готовым взорваться. Час ожидания, страх перед предстоящей дуэлью, злоба за потерю Нагайны и неясные перспективы — всё это клокотало под тонкой плёнкой дисциплины. Где-то в толпе гигантов вспыхнула ссора из-за добычи. Послышался рёв, удар. Потом крик — уже человеческий. Кто-то из Пожирателей, на нервах, применил заклинание. Запах крови, тёплой, человеческой, донёсся до Скабиора. Всё. Контроль рухнул. Как будто щелчок произошёл у него в самом основании черепа. Древний, животный инстинкт, тот самый, что он так долго подавлял, вырвался на свободу. Кровь в воде. Его вода теперь несла в себе кровь. Это был призыв. Пиршество. Его зрачки расширились, поглотив серебристую радужку, став чёрными безднами. Из его горла вырвалось низкое, нечеловеческое рычание. Связь с амулетом — тонкая, сложная нить передачи чистой энергии — порвалась, сменившись грубым, жаждущим поглощением. Он начал втягивать силу обратно, но не для передачи, а для себя. Для тёмного пира своей второй натуры. *** В замке золотое сияние амулета Лиссы вдруг померкло, задрожало и погасло, как перегоревшая лампочка. Лисса вскрикнула, отшатнувшись, как от удара. Драко схватил её за руку. —Что случилось? —Связь… прервана, — она задыхалась, прижимая амулет к груди. — Его… его поглотило что-то тёмное. Что-то в нём самом. Мы… мы не успели. Я почувствовала это в тот же миг. Не боль. Пустоту. Тот тихий, постоянный «шум» его присутствия на краю моего сознания — запах озера после дождя, ощущение прохлады — вдруг исказился, наполнился дикой, ненасытной жадностью и болью. И затем оборвался, оставив после себя ледяное, немое эхо. Со Скабиором что-то случилось. Что-то ужасное. Мои ноги сами понесли меня к главным воротам. Я ничего не могла с этим поделать. Но там я увидела другую картину. Час истёк. Гарри стоял на пороге, один, как и обещал. Меч Гриффиндора он держал в руках, но теперь он был чист. Кто-то вытер с него кровь. Он выглядел не героем, а очень уставшим, очень юным парнем, который идёт выполнять самую тяжёлую работу в своей жизни. Он не оглянулся. Не посмотрел на Рона, который замер в тени арки, сжимая свою палочку так, что костяшки побелели. Не посмотрел на меня. Он шагнул в темноту, направляясь к опушке Запретного леса. И как только его силуэт растворился в ночи, Рон двинулся следом. Бесшумно, как тень, с лицом, на котором не осталось ничего, кроме слепой преданности. Он даже не посмотрел, иду ли я за ним. Я сделала глубокий, дрожащий вдох. Мой лучший друг шёл на верную смерть. Другой… что-то случилось с другим, кто стал для меня чем-то большим, чем я могла признаться. Страх раздирал меня на части. Я бросила взгляд на хаос в зале, на спорящих лидеров, на плачущих детей, на бледное, потерянное лицо Драко. А потом развернулась и побежала. Бежала в темноту, туда, куда ушли Гарри и Рон. Бежала, не зная, смогу ли помочь кому-то из них. Зная только одно: я не могу остаться в стороне. Не тогда, когда решается всё.