The Last Petal

      Сидя у камина в пабе на кресле из костей животных, обтянутом звериными шкурами, Чонгук призадумался. А думать он привык не часто, полагаясь в основном на свою силу матушку, которой наградила его природа. В голове, где был спрятан в паутине кусочек мозга, всплывало яркое нервное пятнышко в виде Пак Чимина. Этот несносный, своеобразный и красивый брюнет остался в мыслях Чона. А как он злился! Как сжимал свои маленькие кулачки и кричал… Ох.       Признаться, Чонгук так не хотел убить зверя, как заполучить Чимина, чего бы это не стоило, словно найти сокровище и править миром.       Девушки, сидящие в пабе нахваливали внешность Чона, не переставая оголять глубокие вырезы на груди или показывать стройные ножки. Но Чонгука это не завлекало, он нашел свою цель.       ― Господин, вы что? Думаете? ― помощник подал Чонгуку кружку пива, и зал немного притих.       ― Какой же ты идиот, Габриель! Нет, конечно! ― Гаркнул Чон. ― Но, завтра же мы организуем свадьбу, и я сделаю предложение этому Пак Чимину! А потом, Габриель, у нас родится пять! Нет! Семь детишек! И все похожие на меня, Габриель! Только представь каковы крепкие молодцы! ― Парень встал на кресло и, наступив на вершину, опрокинул предмет мебели, гордо оглядел пекаря, что мог помочь смастерить высокий торт, и портного, что мог сшить им с Чимином костюмы, священника, что мог обвенчать их. Девушки горько рыдали.       Помощник так и не смог объяснить, что репродуктивная система мужчин не способна воспроизвести детей.

***

      Днём неподалеку была собрана арка. Габриель пригласил оркестр, и надел парадный фрак. Пекарь показал свою работу, и Чонгук поднял палец вверх. Всё шло по плану. Он сейчас зайдет к нему в дом, скажет о своих намерениях, и тот просто обязан прыгнуть на шею и завизжать от экстаза. Да! Иначе просто быть и не может.       ― Хватит таскать булки, Габриель! ― Резким рывком Чон оторвал своего помощника от подноса и почти поднял его за шкирку.       ― Сэр, вы меня задушите, ― прохрипел Габриель и упал на землю.       ― Слушай меня сюда, как только мы с Чимином выйдем под ручку с этого входа, ― Чонгук указал на дверь в доме, ― начинай играть марш Мендельсона, ясно? И не смей позорить меня перед ним! ― Пригрозил кулаком Чон, и Габриель стал земельного цвета. Он не мог поверить, что господин и в самом деле увяжется за этим ненормальным шизофреником Паком.       Чимин как раз недавно закончил свои дела, и взял в руки книгу. Не успели его глаза зацепится за строчку, как в дверь начали настойчиво стучать.       ― Для отца слишком рано. ― Бубня поднялся с кресла Чим, оставляя на кофейном столике раскрытую книгу. Посмотрев в специальное оборудование по типу «глазка „в двери, он понял, что это Чонгук. Сам Чон Чонгук, великий охотник, который на самом деле являлся просто неопрятным дикарем и последним в мире хамом. Поняв, что Чимин не хочет отворять дверь, Чон сам открыл её.       ― День Добрый, Чимин. ― С розой в зубах проговорил Чон, медленно переходя порог двери, после чего посмотрелся в зеркало, оставил розу и плюхнулся в кресло.       ― Чонгук? Какой неожиданный сюрприз, только вот вовсе не приятный… ― Чим скорчил рожу, когда Чонгук поставил грязные сапоги на чистые страницы книги.       ― Ох, где же мои манеры? ― Чонгук поднял ноги и, сняв сапоги, продемонстрировал рваные носки. Чим еле-еле спас от зловония книгу, поставив ее на полку, но вот свой нос не успел.       ― Может ты поищешь свои манеры в другом месте, Чон? ― Зажимая нос проговорил Чим, но Чонгук не слышал его. Он откинулся на спинку кресла и принялся вещать расслабленным тоном.       ― Я тут думал вчера… ― Начал Чон.       ― Не знал, что тебе это свойственно.       ― Так, вооот. Ты же тебе 21 год и ты живешь с отцом. Как думаешь, не стоит ли тебе покинуть отеческое гнездо?       ― Не понимаю о чём ты, ― скрестил руки Чимин.       ― Будь моим мужем Чимин! ― Вдруг руки Чонгука коснулись ладоней Пака, и тот отшатнулся.       ― Чего-о-о-о?!       ― Из нас выйдет идеальная пара, ты умный, я сильный, ты готовишь, а я сильный, ты убираешься, а я всё ещё сильный!!! Ты просто представь! ― Чонгук резко вскочил и прислонил Чимина к стене, обняв его за плечо, он показал рукой в даль, будто бы вырисовывая невидимую картину. ― Охотничий домик на опушке леса, в котле жарится принесенная мною добыча! Муж, что массирует мне уставшие стопы! А на полу играются семь детишек с собакой! И все похожие на меня! ― Чонгук потянулся поцеловать Чимина, но Пак оттолкнул его прислонился к двери.       ― Ох, Чонгук…       ― Ну, Что Чимин, ты готов сказать ‚да‘ или ‚Оооо, дааа‘?! ― Парень почти приблизился к губам Пака, но Чим открыл дверь и Чон угодил прямо в навозную лужу.       ― Или Чонгук, или. ― Отсмеялся Пак и выкинул следом сапоги парня. ― И забери своё зловоние!       ― Чтоб ты знал, это запах самца! ― крикнул Чонгук, и Габриель затянул марш Мельденсона.       ― Ну, как всё прошло? ― Расплылся в улыбке помощник. И как он остался цел после этого, ведомо только одному богу, но Чонгук не собирался сдаваться.

***

      Спустя два часа Пак опасливо выглянул во двор.       ― Вы только представьте, я муж Чонгука?! ― Чим провел по перьям курицы.       ― Ах, Чонгук, мой милый муж,       Видно ты объелся груш.       Что вдруг в голове сбрело.       Что я сам выйду за него, ― нараспев вытянул звонко Чим и побежал на поляну.       Там он лег в пушистые белые одуванчики, которые казались большой подушкой. Сдув все семена-парашютики, он загадал желание выбраться отсюда, и, словно услышав, по полю проскакал загнанный конь его отца без наездника, везя за собой тележку с изобретением. Юноша встал и остановил коня, погладил его нос, вглядываясь в бешеные глаза.       ― Где мой отец? ― спросил коня Чим, отстегивая тележку. Он напоил и накормил животное, накинул дорожный плащ и пустился в путь, разыскивать своего старика.       Видно молитвы Чимина были услышаны Богом.       До заката солнца Чим добрался в странный замок. Страх потерять отца никогда не гнал так парнишку, как сейчас. Казалось, кровь в венах подменили на магму, которая горячими волнами подступала к голове. Пак повернулся и увидел одинокий запутавшийся в прутьях калитки шарф, колеблющийся точно воздушный змей.       ― Ох, нет! ― Чим слез с коня и забрал шарф. Открыв решетку, он привязал к ней жеребца, а сам, дрожа в тумане от страха, пошел в темный замок.       ― Отец? ― крикнул Чим входя в огромное помещение служившее, видимо, прихожей. ― Здесь есть кто-нибудь? Эй? ― Чимин прошел вдоль зала мимо канделябра, которому зажали рот часы.       ― Только посмей раскрыть свой огарок! ― прошипел Юнги.       Хосок зажег фитиль и немного опалил железные ручки и часы вскрикнули, чем напугали Чимина.       ― А? Наверное показалось, ― Чимин стал подниматься по винтовой лестнице вглядываясь под ноги, чтобы не оступиться. Он чувствовал кожей, что отец здесь.       ― Ты думаешь, что это он? ― Юнги рассвирепел, и стрелки часов заходили по циферблату.       ― А у тебя, вариантов много что ли? Пошли за ним тихо, а то заблудится ещё. ― Прыгая за Чимином, вслед отправился Хосок, а за ним и Юнги.       Несколько раз Хосок с Юнги выводили Чимина из тупика, и, наконец, он нашел подвал. Там под неярким светом луны была темница, из которой доносился кашель.       ― Отец! ― кинулся к решетке Чимин, взяв старика за ладонь.       ― Чимин, мой мальчик! Уходи, тут очень опасно! ― Не успел договорить Шихёк, как из-за спины всплыла огромная тень.       ― Что ты тут забыл?! ― Рыкнуло чудовище на Чимина.       ― Мой отец болен, пожалуйста, отпусти его из своей темницы! ― Взмолился Чимин, пытаясь вглядеться в темноту, но видел лишь когти и широкие плечи.       ― Он мой пленник! Или же… ты хочешь занять его место? ― Немного помолчав продолжило чудовище смягчившись.       ― О, Чим-чим, я старый, мое время и так вышло, уходи прошу! ― Просил отец, ища сознание своего сына.       ― Выйди на свет. ― Попросил Чимин и ахнул, когда в свете луны показалась когтистая лапа, а потом и безобразное лицо с клыками и капающей с них слюной.       ― Я согласен. ― Скрыв ужас в глазах, прошептал Пак и упал на колени, горько зарыдав.       ― Отлично, ну, старик, ты свободен, уходи отсюда! ― Чудовище схватило за шкирку старика, Чимин что-то хотел сказать отцу, но так и не успел.       Сокджин выгнал старшего Пака и вернулся в темницу, где Чим припал к окну и пытался возвать отца для прощальной весточки. Что сделает с ним этот страшный зверь? Порвет? Скормит своим горгульям?       ― Эм, я отведу тебя в свою комнату, ― немного смягчился Сокджин глядя на парня.       ― А что это не мое место? ― Оттер слёзы Чим и повернулся.       ― Хочешь сидеть здесь?! ― Разозлилось чудовище.       ― Нет.― Сказал Пак и встал.       ― Тогда прошу за мной. ― Сокджин взял за подставку Хосока и повел юношу в его комнату в восточном крыле.