Пленник.
3 августа 2017 г., 23:17
Они двигались не спеша — чудовище впереди и лишь на несколько шагов позади Чим, который не переставал шмыгать своим маленьким аккуратным носиком. Как же там отец? Он сильно простудился?
― Хозяин! ― Начал громким шепотом Хосок.
― Чего тебе? ― Отозвался Сокджин.
― Вы так и будете молчать? Или же скажете хоть что-то? ― Возмутился подсвечник.
― А без этого никак?
― Нет! ― пламя Хосока стало чуть выше и ярче.
― Тебе тут нравится? ― Начал осторожно Ким.
― О да, конечно, что может быть лучше плена в страшном замке?! ― сложил руки на груди Пак. ― Ты даже не дал мне попрощаться с отцом!
Сокджин опустил уши и смутился. И правда, он так забылся мыслью об освобождении от проклятья, что и думать забыл про прощание отца и сына.
Они снова погрузились в молчание, даже болтушка Хо сдвинул восковые брови к переносице и затих.
― Твоя комната, ― отворил дверь Сокджин, пропуская Чимина в большую спальню.
Пак послушно зашел, и стал оглядывать лепнинный потолок, большую двуспальную кровать, шкаф и столик с зеркалом. В целом, темница показалась даже уютной.
― Хозяин пригласите его на ужин! Он наверняка голоден, ― шепнул Хосок.
― Ты… ты будешь ужинать со мной! И твое мнение меня не интересует! Это приказ! ― Хлопнуло дверью Чудовище, а Чимин упал на кровать и снова стал растирать горькие слезы по пухлым щечкам.
Хосок влепил себе восковой ручкой по фитилю.
― Что вы творите? Вы хотите, чтобы этот малый до последнего лепестка боялся вас?
Чудовище, не слушая занудства Хосока, спустилось в гостиную и село в кресло перед камином, закинув одну лапу на другую. Пушистая морда легла в подушечки когтистой лапы. А чайник, часы и канделябр ходили из стороны в сторону, думая о том, что времени у них не так много, и Чимин просто обязан снять проклятие.
Сердце Джина не было черствым, и он вовсе не хотел грубить этому приятному мальчишке. Просто как может такое чудовище надеяться, что этот юноша влюбится в него? Сокджин за годы превратился в настоящего зверя и не знал, сможет ли он снова стать человеком.
― Вы так и будете молчать? ― Первым подал голос чайник, медленно закипавший от того, насколько груб их хозяин. Вот будь мистер Тэ на его месте, он сразу бы окружил парнишку заботой, справился бы с этой задачей в легкую. Но дело в том, что он был обыкновенным чайником.
― А что я должен сказать? Вы видели его? Вы видели этот нежный взгляд? А эти пухлые губы и розовый румянец на щеках? Звонкий голос. Черт, он никогда меня не полюбит! ― Замотал головой Сокджин и зарылся лапами в гриву.
― Да, поэтому давайте ему грубить! ― Встрял Хосок.
― Грубить круто. ― Кивнули часы.
Мистер Тэ и Хосок гневно уставились на Юнги.
― Что? Ой, да ладно вам! Хо, ты же сам смеешься как лошадь с моих приколов! ― Поддел подсвечник подставкой часы, и свеча немного зарумянилась.
― Может мне тоже стоит шутить? ― Нашелся Джин.
― Конечно, хозяин! Конечно! Ничто не располагает так, как улыбка! Ну-ка, улыбнитесь, ― светильник прыгнул на подлокотник кресла и ручками потянул шерсть на морде в стороны.
― Ох, вот это улыбка, у меня даже шестеренки встали, ― засмеялся Юнги.
― Знаю я, что у тебя там встало! Угомонись пожалуйста! ― Закипел от гнева чайник. ― Лучше сходи за Чимином и пригласи его на ужин.
― Ну, блин. Может кто-нибудь из вас, а? ― Сложил ручки Мин, и стрелки на циферблате сделали полный оборот от волнения.
― Юнги! ― Прикрикнул Хосок, пригрозив пламенем из ручки.
― Иду я! Иду! ― часы запрыгали на подставке прочь, пока Тэ и Хосок давали Сокджину советы, как надо обращаться с их гостем.
***
Чимин в это время ненадолго задремал, сжав ручками одеяло. ― Он такой милашка! Да-да, он просто находка! ― Решив, что парнишка совсем крепко спит, предметы мебели подняли бубнеж у него в комнате. ― М? Тут кто-то есть? ― Чимин сел на кровати, подобрав к себе ноги, и пальцами растирал глаза, которые не хотели открываться. ― Смотрите-смотрите! Он проснулся! ― Шкаф подорвался с места и, растопырив дверки, почти кинулся обниматься. ― Ааааа! ― вскричал Чимин. ― Это что шутка такая? Почему здесь всё разговаривает?! ― Юноша спрятался под кроватью. ― Эээй, вылезай! ― Расхохотался шкаф. ― Меня Намджун зовут. Или Фешн-монстер! ― Фешн… монстер? ― Вылез из-под кровати Чимин, стряхнув с себя пыль. Парень потрогал ручки двери и выгравированные глаза, нос и пухлые губы. ― Мне это снится? ― Задал вопрос Чим, оглядев комнату, где даже пудреница смотрела ему в глаза. ― Неет, мы просто под проклятьем. ― Нет, это я, похоже, под чем-то, раз вещи разговаривают. ― Осел на кровать Чим, смирившись с тем фактом, что сейчас лучше принять реальность как есть, а там отправиться в дом душевнобольных. Чим решил звать шкаф Моном, для краткости, а в том что он действительно авангардист в выборе одежды Пак понял, когда на ужин ему предложили надеть шлем и рыцарские доспехи. ― Нет, спасибо. Мне и в своей одежде не плохо, ― отшутился Чим. Тут в дверь постучались. И все замерли, замер и Пак. Противные петли скрипнули, и, откашлявшись, часы вошли внутрь. ― Великопочтейнейший гость! Могу ли я вас просить соблаговолить спуститься на ужин к нашему хозяину? ― Юнги мнимо раскланялся. ― Эй, ворчун, к чему такой светский тон? Чимин же свой! ― Улыбнулся шкаф. А Чимин не знал, продолжать ли трястись от страха или же удовлетворить интерес и спуститься к чудовищу. С одной стороны он ужасно хотел есть, а с другой — не хотел быть порван как тряпка. ― Отставить разговорчики, модник. Я жду ответа. ― Часы свели ручки за механизм и покачивался на подставке взад вперед. ― Я не голоден. ― Соврал Чимин. ― Так и передай своему господину! ― Вздернул нос Пак. Все восхищенно охнули. А парнишка-то имеет характер. ― Слушай, времени у нас полно, но уговаривать мне тебя, ну, мягко говоря, лень. Поэтому хватай свои красивые ножки в красивые ручки и потопали вниз. ― Часы отворили свою дверцу и поправили маятник. ― Мой ответ — нет. ― Как знаешь, парень, но если мне вышибут шестеренки, я упомяну тебя первым в моем черном списке. Юнги удалился. ― Почему ты отказался? Я же слышал, как урчит твой живот, ― начал спрашивать шкаф. ― Понимаешь, хён, я просто боюсь, ― вздохнул Чимин, запирая дверь.***
Чудовище уже сидело за столом. Салфетка, что была подвязана на пушистую гриву, сдавливала горло. Хотелось уже поскорее поесть, потом улыбнуться и сказать себе ступать в комнату. Или сначала отправить его обратно в комнату, потом улыбнутся и сказать поесть? Ах, ну почему все так сложно? Почему просто нельзя вести себя как раньше? Ведь он же должен принять его таким, как есть, правда? Сокджин понял, что что-то не так, когда Юнги, пробив полночь, огласил, что сударь не хочет кушать на ночь. Говорит, боится поправиться. И тут Ким просто подскочил. Понесся зверем в восточное крыло и зарычал. Кулаком он чуть не выбил дверь. Антиквариат еле поспевал за ним. ― Ты спустишься или нет?! ― закричал Сокджин. ― Спасибо, я не голоден. — Ответил Пак своим звонким голосом. ― Господин, успокойтесь, вдох-выдох, ― осаждал мистер Тэ бархатным тоном. ― Чимин, я буду рад поужинать вместе с тобой, ― смягчился Ким. ― На ночь есть вредно, я и так поправился! ― Сказал Чимин. ― Как я могу с ним быть вежливым, когда он упрям как баран?! ― Указало лапой на дверь чудовище, цедя сквозь зубы. ― Вы, знаете, тоже не ангел, ваша светлость, ― фыркнул Юнги. ― Ну же… скажите «пожалуйста»! ― Подсказал Хосок. ― Чимин, пожалуйста, будь так добр. Спустись к ужину, я обещаю, что не причиню тебе зла, ― почти пропел мягким голосом Джин. И руки Пака по ту сторону дрогнули. Пак огладил ручку пальцами, но в последний момент вся надежда оборвалась. ― Я уже дал свой ответ. ―Тогда сиди здесь и помирай с голоду, несносный мальчишка! ― Гаркнуло чудовище и скрылось, оставив в негодовании чайник, канделябр и часы. Пак сел на пол спиной к двери и поскреб острые колени короткими ногтями.
