Он - наш гость!
16 августа 2017 г., 00:45
Ночью было беспокойно. Полная леди луна пряталась за пушистыми тучами, ветер выл свою песню, потроша деревья и осыпая наземь листья.
Однако в пабе царило веселье. Пекарь вновь побеждал одного за другим в армреслинге, а Чонгук лежал в кресле, свесив ноги на подлокотник, уставившись в деревянный потолок.
Что он сделал не так? Все же просто в восторге от милой улыбки и голоса Чона. А мышцы украшают мужчину. Ну да, перебрал, может, сняв сапоги, но Чим ни имел права так грубо его позорить. Неужели Чон, и правда, неотесанный дикарь?
― Господин, вы заболели? ― Обратился Габриель, глядя на молодого страдающего юношу.
― Продолжай веселиться и оставь меня в покое. ― Пробурчал Гук, потеряв всякое желание говорить что-либо дальше.
― Аааа, это вы так расстроились из-за Пак Чимина? ― Габриель спросил настолько громко, что все услышали и примолкли. Девушки же начали возмущаться. Как мог этот ненормальный обидеть их героя? Как вообще мог позволить себе так грубо с ним обойтись?
― Да, из-за Пак Чимина. ― Подтвердил Чонгук, встав с кресла. ― Ну, вот скажи мне, Габриель, разве я не хорош?
― Хорош! Хорооош! ― Начал хором народ.
― Разве я не обходителен? ― Продолжил Чон, стукнув по столу, чтобы ему немедленно подали пива.
― Обходителен! Ещё как! ― Поддакнули из толпы.
― Разве я не силен?! Что же ещё нужно этому Чимину? ― Парень выпил кружку хмеля и небрежно вытер пену у рта рукой.
― Сэр, просто… Чимин, ― начал заикаясь помощник, но его перебил народ, доказывая, что Чонгук самый смелый! Чонгук самый первый! Чонгук не может быть отвергнут, и когда силе не остается места, то этому на замену на короткое время приходит ум.
Дверь в пабе отворилась, впуская внутрь кашляющего Шихёка. Он потер голову и стал кидаться к каждому, говоря, что его сыну угрожает опасность.
― Что случилось старик? ― Усевшись на звериное кресло спросил Чон.
― Ох, Чонгук! Ты же охотник, пожалуйста спаси моего мальчика! Он угодил в лапы чудовищу из-за меня! ― Кинулся на грудь Шихёк.
― Неужели… чудовище! И какое же из себя это чудовище? ― Подал голос бармен.
― Оно огромное! Шесть футов рост, огромные клыки и острые когти! Ох, мой бедный Чимин!
Чем больше изобретатель вопил про чудовище, тем больше паб смеялся. И когда кто-то из толпы сказал, что поможет ему, Чонгук придумал план. Да, отцу надо было помочь, потому что он окончательно свихнулся. Осталось только подкупить заведующего сумасшедшим домом и дело в шляпе.
Старика выгнали из паба, и, превозмогая холодный ветер, он побрел к себе.
― Габриель, собирайся, нас ждет долгий путь. ― Чонгук набросил на себя меховой жилет.
― Что? Но, сэр! Ещё не было традиционного кабана… — Помощник не успел пискнуть, как Чонгук взял за шкирку Габриеля, и они покинули паб.
***
Немного придя в себя, Чимин решил выйти наружу. Заснуть так и не удалось, желудок прижался к позвоночнику и настойчиво урчал. Заглянув на кухню, он заметил, как заварочный чайник укладывает спать своего племянника Чинука, рассказывая ему сказку. Печь изрядно злилась, что он зря корпел целых три часа готовя изыски. ― Ам… здравствуйте, ― осторожно подал голос Чим и на всякий зажмурился, вдруг сейчас посуда начнет метать в него ножи. ― Ва-а-ах, наконец-то ты пришёл! ― Пробасил чайник прыгая на подставке прямо в руки к Чимину. ― Не шевелись, дай я посмотрю на тебя. Ох, какой же ты красавчик! Но вижу ты пришел, не для того, чтобы я тобой любовался. Верно же? Чим согласно кивнул. ― Эй, Сондык! Включай печь на максимум! Наш гость хочет есть! ― Прокричал мистер Тэ и пошел будить чашки и тарелки. Хосок посадил гостя за стол в столовой и начал танцевать и вопить. Даже спящему Юнги досталось. Не успел он пошевелить стрелками, как уже кружился в танце с Хосоком, который был настолько близко и смотрел как-то странно, а потом отпустил, и часы упали со стола, рассыпав винтики и шестеренки. ― Чон Хосо-о-о-о-о-о-ок! ― Донеслось с пола, и свечка стыдливо зарумянилась. Пак расхохотался. Оказывается слуги у этого чудовища очень приятные ребята, и он, пожалуй, с радостью остался бы здесь, если бы… ― Итак! Ужин! ― Объявил мистер Тэ и разнообразные котелки со вкусностями запрыгнули на стол. ― Ох, я так объелся! Спасибо вам большое! ― После сытного, даже чересчур, ужина Чим откинулся на спинку. ― Мы рады слышать! Это лучшая благодарность! ― Печь удалилась на кухню с кучей грязной посуды, а чайник, что-то нашептывал канделябру и часам. Позже он пожелал Чимину спокойной ночи и ушел. Хосок с Юнги отвели уже полусонного Пака в спальню, и Чим и не помнил, как уснул в теплой кровати.***
С утра разлепив веки Чимин подумал, что он снова дома. Отец уснул за чертежами, и, по-хорошему, надо бы уже делать утренние дела после такого замечательного сна. Но как только шкаф громогласно прокричал: «Доброе утро!» ― Юноша понял, что это ему вовсе не приснилось. На всех трапезах которые проводил для него антиквариат, господин замка отсутствовал. Чимин даже начал чувствовать уколы совести. А что, если и в самом деле стоило тогда спуститься и поужинать с ним? Перед ужином, нагуливая аппетит, Хосок случайно проболтался, что хозяин живет в западном крыле замка, но Чимину туда ходить не позволялось. ― Ну и трепло ты, огарок! ― Заворчали часы. ― Чим-Чим, это куда это ты собрался? ― Подсвечник перегородил дорогу в западное крыло. ― Я же ваш гость так? ― Хитро улыбнулся Пак. ― Да, ― кивнул Хос. ―И замок теперь мой дом, верно? ― Поднял бровки Чим. ― Э-э-э-э, завязывай играться бровями, ― Юнги схватил за палец юношу и потащил вниз, ― чего ты упираешься-то, малой? Ты думаешь, что я безобиден? А вот и нет! Ты будешь ненавидеть меня, когда я буду будить тебя по утрам! ― Мин смотрел в глаза Чимину. ― Я встаю с восходом солнца! ― прищурился юноша, понимая, что победил, но тут вмешался Хосок. ― У нас же есть библиотека! Огро-о-о-омная! Ты же любишь читать? ― обнажил восковые зубы Хосок и влез между ними. ― Просто обожаю! ― С не передаваемой радостью спустился с лестницы Чим. ― Давай за нами! Юнги, старина, нельзя быть таким хмурым! ― Светильник закинул ручку на механизм и убавил огонь. Чимин захихикал в ладошку от того, каким пунцовым стал циферблат. И так они ушли вперед, не услышав, что Пак ослушался их и поднимался прямо к западному крылу.***
Чимин осторожно ступал по лестнице, оборачиваясь по сторонам. Его будоражило воображение, одновременно с этим в крови от осознания того, что в любой момент его могут поймать, бурлил адреналин. Но, похоже, Хосок и Юнги были слишком заняты собой. Наконец, поднявшись, Чимин сглотнул и набрал в легкие воздуха. Он, конечно, мог представить ужасную обстановку, но не это. На стенах были следы от когтей, картины выпотрошены. Полотно лоскутками стелилось по красному ковру. Сама дверь была тоже изрядно покалечена. Две золотых ручки в виде голов минотавра буквально кричали о том, что Чимину тут не рады. Юноша осторожно приблизился и огладил кольца. На секунду подумалось, что эта ручка тоже внезапно заговорит с ним и расскажет, что повидала на своем веку. Собравшись с силами он аккуратно толкнул дверь вперед и зашел. В комнате был хаос. Осколки зеркала, разорванный портрет. Мебель раздроблена до состояния опилок. Какая-то вовсе не радостная композиция у хозяина замка. Чимин подошел к портрету и поморгал в темноте, пытаясь восстановить зрение, и рассмотреть изображение, когда внимание его привлек яркий розовый свет, который звучал. ― Поразительно… ― прошептал Пак и подошел к розе. Осторожно сняв купол, он огладил кончиками пальцев бархатные лепестки. Роза казалось благосклонной к нему. ― Тебе запрещено находиться в этом крыле! ― Сокджин подлетел к нему и немедленно накрыл розу хрустальным куполом. Чимин упал на пол от страха, и начал медленно отползать к двери. ― Я не знал, прости… ― юноша закрывал лицо. ― Знаешь, что ты мог натворить?! Уходи пока я не разорвал тебя в клочья, паршивец! ― Чудовище кинулось к нему, и Чим всхлипнул. Не помня себя он выбежал из замка. В ливень. Бежал пока в горле не стало жечь, а остановившись и переведя дух, услышал вой волков. Чим вымок до нитки, под ногами расползалась и чавкала земля, а хищники продолжали щелкать пастями совсем рядом. ― Больше… не… могу… ― Пак, казалось, произнес свои последние слова, как его отбросило куда-то в траву, а с хищниками сражалось… чудовище? Сокджин и сам был похож на зверя. Рычал и кидался на них, выворачивая пасти волков наизнанку. Стая заскулила, и стало понятно, что Ким сильнее их. Животные, поджав хвосты, убежали, а вот чудовище, выдохнув пар изо рта, посмотрело на Чимина и упало в грязь. Чимин сжал кулаки и уже хотел было убежать в город, к отцу, к прежней жизни, но… Поругав мысленно себя, он кое-как попытался поднять тушу зверя. Набросил когтистую лапу на себя, и так они доковыляли до замка. Там хозяина встретила с широко раскрытыми ртами и глазами утварь. ― Ох, что же с вами случилось? ― Подхватил хозяина Хосок. ― Волки, ― выдохнул Чим, как только с его плеч сняли тяжелую тушу. ― Так-так дорогой, быстро в ванную! ― Встревожился мистер Тэ и повел Пака. Почему-то Чим нервно оглядывался на удаляющуюся широкую спину и жевал губу.***
Чайник не переставал читать нравоучения подливая кипяток в ноги. ― Ты всегда ведешь себя так безрассудно? Знаешь, что могло бы произойти, если бы хозяин не кинулся за тобой? ― Тэ кивнул мылу и мочалкам, и те ловко начали растирать пену на плечах юноши. Чим смотрел перед собой, и не слышал буквально ничего. Не замечал касаний. Перед глазами было чудовище, что сражалось на износ. Лапы волков впивались в шерсть Сокджина, а тот даже не скулил. Продолжал бороться за Чимина? За глупого любопытного пленника, что нарушил правила? Способно ли так поступить настоящее чудовище? ― Эээй? У тебя в ушах вата что ли? ― Чайник плеснул водой в лицо. Глаза защипало от мыла. ― Ай! Щиплет! ― Стал умываться Чим. ― Ты нам так важен, Чимин, очень. Не смей больше уходить, понял? ― Мистер Тэ сказал это с такой нежностью, что у Чимина выступил румянец. ― Скажи, а ваш хозяин всегда был таким… чудовищем? ― Чим убрал влажные волосы и поглядел на чайник, что прятал грустный взгляд. ― Нет, Чимин. Все мы когда-то были людьми. Извини, мне пора, домоешься сам. ― Тэ спрыгнул и умчался прочь. Юноша призадумался и вспомнил болтовню шкафа о некотором проклятье. И как же его снять? И как долго оно будет наложено на них? Чимин вытерся и переоделся в чистые одежды. Мысленно сказал спасибо, что в выборе наряда не способствовал Фешн монстр. Забрав влажные волосы назад, Чим прокрался в зал, где виднелась в тусклом свете камина широкая тень в кресле, что шипела на помощников. ― Хозяин! Перестаньте быть таким упрямым! ― Горячился Хосок, краснея. ― У меня уже ничего не болит! Ваша помощь мне не требуется! ― Зажав раны на боку, рычал Сокджин. ― По-моему вы сами упрямый баран, ваша светлость! ― Зафыркал Юнги, кладя горячую тряпку на бок. Чудовище почти подпрыгнуло и взревело. ― Больно! ― Ой, а я думал приятно! ― Нахмурили нарисованные брови часы. И если бы не Чимин, то Сокджин, наверное, разобрал часы до механизма, и удалил функцию, которая отвечает за сарказм. ― Можно мне? ― Сиротливо вылез из тени Чимин и вытащил мокрую тряпку из зеленого травяного настоя в тазу. Их взгляды встретились. Оказывается у чудовища тоже могут быть напуганные глаза. Его зрачки метаются от Пака к этой тряпке, которая делала ему больно. ― Не подходи, ― произнес Сокджин вжимаясь в обивку кресла. ― Я не причиню тебе боли. Пожалуйста, поверь мне. ― Чим улыбнулся краешком губ, и Сокджин кивнул. Задышал часто, когда Пак стоял почти вплотную, и явно не от вида болезненной тряпки. Как только ткань прилипла к шерсти, а настойка начала впитываться в рану, рука Чимина коснулась шерсти на морде Кима. Глаза в глаза, никогда Сокджин не видел такой вселенной во взгляде. Никогда не утопал так, как сейчас, и, похоже, спасительного круга не существовало в помине. ― Я рядом, всё хорошо… Я рядом, ― пальцы Чимы вплелись в шерсть, и сердце чудовище застучало, как загнанное. ― Уже… всё? ― Проморгался Джин, когда Чимин сполоснул кровавую тряпку в травяном настое. Красные разводы все больше сливались с зеленым. ― Да, всё. Спасибо, что защитил, честно я… ― Пак поглядел на чудовище, и увидел, что тот отвел взгляд. ― Прости, что накричал и вел себя… как… чудовище… ― выдохнул Сокджин и посмотрел на Пака, согнувшегося от смеха в три погибели. Звонкий смех отражался от стен замка. ― Слышишь, Юнги? ― Начал Хосок, затаив дыхание. ― Чего? ― Приоткрыл глаз Мин. ― Грядут большие перемены, мой друг. ― Лицо свечки приблизилось к циферблату, и маятник застыл. Невинный поцелуй в боковую цифру, словно капля горячего воска, немедленно приставшего к телу. ― Ошибаешься, ― выдохнув, продолжил Юнги. ― Они начались прямо сейчас. ― Маятник снова пошел и свеча улыбнулась.
