S.T.A.L.K.E.R. Цепочка иллюзий

      Большинство сталкеров просыпается с восходом солнца, дабы успеть на промысел до темноты. Говорят, ночью по Зоне ходят лишь монстры, призраки да самоубийцы. Когда слышу подобное, провозглашаю свою принадлежность к первой категории. Всю ночь Сидор водил меня по катакомбам – теперь нервной системе нужен отдых.       Привычная мысль: “проснуться, или спать дальше?”. В памяти плывут первые дни тренировок: задаешь себе этот вопрос… потом нисходит озарение: “бессмысленное времяпровождение – признак слабости”. Уже через минуту тело стойко переносит ледяной душ, а на лице – довольство маленькой победой. Сейчас для меня стерлись понятия желания, довольства, смысла... Короткий взгляд на часы – без десяти двенадцать. В принципе, достаточно.       Распространено мнение, что организм может восстановиться, только если уснул до одиннадцати вечера. Это соответствует истине лишь отчасти. Действительно, многие важные для ЦНС вещества вырабатываются в определенное время, но это время не константно, а определяется индивидуально для каждого организма. Основную роль играет среднее время отбоя в детстве. Как правило, отпрысков загоняют в кровать как раз до одиннадцати вечера, отсюда делаем вывод...       После сна неплохо бы уложить в голове полученную информацию. Сознание расцветает информационными потоками, а руки совершают бытовые операции. Удобно: не замечая времени, я чищу зубы специальным составом, сортирую инструмент, разбираю автомат…       Целая станция метро под Кордоном. И даже старожилы не подозревают о ее существовании. Теперь я один из немногих, кто действительно способен покинуть Зону. Попасть сюда не так трудно, а вот выбраться... Перекупщики поддерживают стабильные поставки людей, ведь даже опытнейшие могут погибнуть. Их надо кем-то замещать, иначе бизнес встанет. Продажные вояки закрывают на дельцов глаза, но майор Халецкий в свое время доходчиво объяснил: “Путей обратно быть не должно!”. Для мира Зона – просто клочок радиоактивной земли. Обобщенные сведения доступны общественности, но тонут в морях слухов и домыслов. Любой сталкер – утечка. Военные и ученые подписывают пожизненные акты о неразглашении, сталкер же – призрак. Официально он тут никогда не появлялся, значит, и ответственность за раскрытие тайн нести не может. Сценарий прост: взвоет пресса. “Зеленые” выйдут на улицы и займутся любимым делом: начнут бастовать под лозунгами вроде “Свободу кровососам! У них тоже есть чувства!”, а там и до шапок кордонного начальства недалеко. Если у государства проблемы из-за Зоны, виноват тот, кто ее охраняет – нужно же кого-то наказать. Вояки это знают. Сейчас, правда, “у руля” менее дальновидная личность, но перекупщики и сами давно поняли: внимание к их тихому омуту, в котором что только не водится, приведет к полному закрытию кордонов, а значит, положит конец бизнесу. Зато я теперь – исключение. Хоть сейчас могу отправиться в путешествие на ржавой дрезине, а потом объявиться в Киеве с чистыми документами, непримечательным прошлым и огромной кучей денег. Вопрос только: “зачем?”. Моя жизнь лишена смысла, как и любая другая, как и в целом существование вида эгоистичных приматов, гордо называющих себя людьми. Что поменяется от смены среды обитания?       Пока голова занята мыслями, руки препарируют гаусс-патроны: летят прочь поражающие элементы, артефакты-аккумуляторы облачаются в проволоку. На выходе имеем шесть батареек к “сайленсу”. Осталось помыться, побриться и отнести деньги в схрон. Там решу, над чем работать дальше. Сталкер должен быть чистым: несоблюдение гигиенических норм в Зоне часто приводит к смертям. Во-первых, запах привлекает мутантов, во-вторых, зуд снижает внимание… таких пунктов много. Ребята “в теме”, потому, несмотря ни на что, стараются отмыть организм перед ходкой. Некоторые даже тратят круглые суммы на покупку воды, но более опытные приобретают специальные полотенца, пропитанные тем же составом, что спиртовая салфетка. Аналогичный результат за несравненно меньшие деньги. Центральный дом умельцы “переоборудовали” под душевую. На самом деле, просто сделали несколько кабинок из подручных средств и повесили табличку: “душевая”. Интересное название для помещения без водопровода. Рассохшаяся дверь пронзительно скрипит… – Здравствуйте, дядя Фоукс. На “ресепшене” из перевернутой бочки восседает подросток. Ко мне и покойному Логопеду обращается на “вы” с тех пор, как сердобольный бородач устроил очередную спасательную операцию. По ее итогам выжило три новичка. Один подался в “Долг”, окрестили Пулей. Второй прижился в “темной долине”, получил кличку “Неумеха” и, в принципе, ей соответствует. А данный индивид до сих пор сидит на кордоне, заправляет нашей “душевой”. Волк ему приплачивает, чтобы хоть как-то мог свести концы с концами. – Привет, Толик, где свободно? – Да все свободно: мужики на промысле. Зеленые глаза жалобно глядят из-под кепки. – Дядя Фоукс, дайте взаймы, я верну! Пацан ежится от взгляда, но не сдается. – Решил по стопам Неумехи пойти? Так он хотя бы вылазки совершает. Впрочем, держи, помяни Логопеда. Немытое лицо сияет: в тонкую руку ложится “Хабаровск”. – Беги, развлекайся. Не заметив в голосе иронии, Толик вылетает на улицу.       Пять тысяч – малая цена за избавление от его общества: есть люди, при общении с которыми явственно ощущаешь собственную деградацию.       Грязный комбинезон летит на вешалку. Щелчки многочисленных фиксаторов эхом заполняют “душевую”. Наконец, система кевларовых щитков и скрытых микросхем снята. Оружейники ученых поработали на славу: “сайленс” удобен в носке и весит не больше кожанки. Помимо базовых характеристик, костюм может создавать “мертвое поле”, в коем материя теряет способность менять температуру. Как следствие, порох не может взрываться. Я тоже теряю возможность стрелять, но контролирую момент отключения установки, отсюда тактическое преимущество. Жаль батарейки садятся быстро и радиус невелик.       Спиртовое полотенце ложится в руку, обжигая натертую кожу. Слух ловит осторожные шаги: в раздражителе килограмм шестьдесят, перенос веса на пятку выдает неумение ходить. Толик… я уж думал, на сегодня от тебя избавился. Дверь вздрагивает, задвижка падает на пол... Из прохода удивленно лупают глаза Насти. – Слушай, киндер-сюрприз, в таких ситуациях просят прощения и двигают к свободной кабинке. Еще секунду гостья пребывает в ступоре с виноватой улыбкой на лице. – Никогда не видела таких… шрамов. – Больше артистизма! Где шарм, где мимика?! – Хотела извиниться. Вы спасли мне жизнь, а я повела себя, мягко говоря, неправильно. Саркастичные комментарии множатся в ядовитом сознании, но не буду портить отношения с Сидоровичем через дочку. – Извинения приняты. Можешь возвращаться к папе. – Это не все. Настя с кошачьей грацией ступает в кабинку. Что за беспредел? Хотя, гормональная встряска организму не помешает, ибо, в отличие от большинства сталкеров, я не пользуюсь услугами проституток. Ну не оправдывает редкая, хоть и полезная зарядка для сосудов риска получить ЗПП. И нетрудно представить, какие деньги на этом сэкономлены. Местные дамы, живущие по желтому билету, имеют запредельные расценки, объясняя тариф работой в “экстремальных условиях”. На месте генерала Воронина давно бы выставил этих монополисток за теплые стены бара для лучшего усвоения понятия “экстремальные условия”. Просто потому, что любая работа должна оплачиваться в соответствии с ее сложностью и требованиями к квалификации. В итоге же самка человека, не читавшая ничего длиннее инструкции к тесту на беременность, зарабатывает больше, чем сталкер, жизнь которого ежедневно может оборваться сотнями изощренных способов, мозг работает на износ, быт переполнен убийствами, а конец всегда одинаков. – Будешь требовать свою долю гонорара? Сарказм проходит незамеченным. – Папа сейчас в катакомбах. Говорил, часа через три поднимется. Велел ждать в бункере. Эти слова девушка мурлычет, уже силясь положить меня на лавку. – Может, хоть задвижку вернешь? Настя неохотно отступает к двери, изящная рука берет отвеску, чей деревянный каркас намертво клинит петлю. Данный способ запереть кабинку всплыл у меня в голове секундой ранее, что Насте пойдет в условный плюс. – На чем мы остановились? Странно. Прекрасный пол, как правило, старается извлечь из полового акта выгоду, а тут… или есть скрытые мотивы? Не исключено, что кому-то нужен инструмент шантажа: будет грозиться придумать историю об изнасиловании. Только какой в этом смысл? Да и не поверит перекупщик: слишком “железные” стереотипы я вбил ему в голову. Еще предположения? Расширенные зрачки, поверхностное дыхание и присаженный голос выдают банальное желание потрахаться. Ладно, мадам, будь по-вашему. Благо, контрацептивы в наличии.       В любых вопросах стараюсь опираться либо на справочную литературу, либо на личный опыт. Часто одно не мешает другому, как сейчас, например. Разумеется, можно изобразить классическое совокупление самца Homo Sapiens, но репутация во всем и перед всеми должна быть безупречной. Многие мечтают научиться возносить партнершу на седьмое небо, ищут статьи в интернете, покупают обучающие диски, но, несмотря на усилия, не добиваются результата. Проблема в следующем: чтобы информация работала, она должна быть объективной. В учебнике биологии за восьмой класс, к примеру, достоверности больше, чем в откровениях “казанов”, убежденных в собственных божественных навыках: убедить себя можно в чем угодно, только на реальности это отразится минимально. В школах не проходят строение половых органов, зато подробно изучают нервную и кровеносную системы. Рисунки и схемы недвусмысленно говорят о насыщенности малого таза сосудами и нервами. Тот, кто способен анализировать, сделает вывод: для повышения восприимчивости нервных окончаний необходимо улучшить кровообращение. В медицинских классах проходят строение нервной системы подробнее. Соответствующие учебники располагают большими архивами знаний о нервных узлах, воздействие на которые будет вести к нужным реакциям организма. Итак, для начала ускорим сердечный ритм “жертвы”. Как следствие, повысится чувствительность не только эрогенных зон, но и тела в целом. Далее следуют воздействия на сами эрогенные зоны, начиная с менее чувствительных, к примеру, между лопаток, и заканчивая основными, известными каждому. Соответственно, чем больше эрогенных зон знает мужчина, тем больше этапов предварительных ласк он сможет подарить партнерше. Слишком долго воздействовать на одну и ту же чувствительную область – стратегия проигрышная, так что необходимое время ласк приходится набирать объемом знаний. У меня с компетентностью проблем нет: после десятиминутного расслабляющего массажа руки опускаются с шеи на позвоночник, далее на поясницу, на верхнюю часть ягодиц... Разворачиваю девушку будто в порыве страсти, на самом же деле нужно узнать степень возбуждения – на груди проступают вены, соски набухли: уже неплохо, можно переходить к первичным эрогенным зонам.       Самки человека возбуждаются по-разному, из-за чего приходится наблюдать непроизвольные движения-ориентиры. А опытные женщины не стесняются и открыто направлять своих кавалеров. Данные жесты – ценная информация. Помимо эрогенных зон обязательным является знание анатомии половых органов, причины и следствия мышечных сокращений… Очевидный вывод: не все так просто, как многие думают. Бесспорно, у каждого собственный взгляд на половой акт. Мне, к примеру, плевать, получает удовольствие партнерша, или нет. Но восторженные отзывы девушек подругам – хорошая инвестиция. Доведенная до пределов блаженства секретарша потенциального клиента/цели/объекта наблюдения, выложит о нем все. А знают секретарши предостаточно. Для большинства женщин половой акт – способ жить и улучшать условия существования. Для большинства мужчин – биологическая потребность. Но ведь всегда интересно ломать систему, верно?       К сожалению, жизнь человека – существование в социуме. На момент возникновения вида, у нас, как и любого животного, существовало два основных инстинкта: инстинкт самосохранения и инстинкт продолжения рода. В современном обществе, когда природа работает на человека, нет столь массового голода, а государство стоит на страже безопасности, значение первого инстинкта уменьшилось. Но если откуда-то что-то ушло, значит, в другом месте прибыло. Уменьшение роли чувства самосохранения привело к увеличению значимости полового влечения. А так, как наш вид, вроде бы, считается разумным, кое-кто осознал: ребенок тормозит движение по карьерной лестнице, мешает спать, вынуждает тратить время… И средний индивид отложил размножение, обосновав сие необходимостью встать на ноги финансово, или чем-нибудь еще. Но что делать с инстинктом? Разумеется, создавать иллюзию выполнения программы. Говоря проще, спариваться не для размножения, а в качестве досуга. И после рождения детей люди продолжают заниматься этим ради выработки ряда гормонов. Секс – неотъемлемая часть нашей действительности, потому его приходится осваивать. Зевнув, девушка тянется, аккуратное личико ложится на мою грудь. – А чего ты живешь в Зоне? Куда она клонит понятно сразу: “поехали со мной, я желаю тебе нормальной жизни”, а стоит за словами простой смысл: “мне охренеть как понравилось, хочу еще!”. Отвечу стереотипно, оригинальничать с ней пока безынтересно. – Мир прогнил, социум тупее с каждым поколением. Здесь непросто выжить, но жизнь тут настоящая. – Еще не уснула? Странно. Продолжаем. – В Зоне снова начинает действовать естественный отбор: неприспособленные отсеиваются. Какими бы ни были сволочами, предателями и садистами люди Зоны, это все равно люди, а не изнеженные приматы большой земли. Возьми хотя бы алкаша Слесаря: c виду конченый человек, но даст фору самому искушенному спецу регулярной армии в снайперском искусстве. Думаешь, он до Зоны стрелять учился? Нет, был работягой на металлопрокатном заводе. Большинство сталкеров хотело заработать и уехать. Но даже те, кому удавалось накопить круглую сумму и найти лазейку в кордонах, все равно возвращались. Потому, что после успешного противостояния аномальной природе, конкуренции с прагматичными убийцами, тварями, Монолитовцами… остальной мир кажется игрушечным. Глаза, большие и грустные, как у голодной совы, вновь смотрят на шрамы. – И какова цель вашего пребывания в этой банке с пауками? Совершенствоваться с целью сожрать друг друга? Прозвучало странно: без укора, с сожалением, но будто наотмашь. – Скажу честно: цели нет. У вас, к слову, ее тоже нет. Жизнь снаружи лишь тянется дольше, при всей ее рафинированности. Самой не смешно? Вы убиваете время, чтобы заработать на вещи, которые опять же будут забирать ваше время, и без того иллюзорное. Выходит, современное общество – просто жирная фабрика по утилизации дней, месяцев и лет. Не хочу становиться ее очередным сотрудником, пусть даже работником месяца. Девушка продолжает диалог неожиданно циничным голосом. – Здесь люди тоже утилизируют время, только еще и однообразно: пьют, смотрят гладиаторские бои, как в древности, ну и все! А это не так бессмысленно, как общение с Толиком, даже проснулся минимальный интерес. – Школа потребления уже настолько развита и распространена, что утилизация времени начала восприниматься как искусство. Обывателям кажется, что их жизнь исполнена важных целей, таких, как покупка 4D телевизора. По ящику идут конкурсы: “кто быстрее съест десять гамбургеров”, или… “какая из самых дорогих машин самая лучшая”. В Зоне пока все не настолько запущено, так как развитие является необходимостью. Без него сталкер долго не протянет. Девушка дышит все размереннее. Это – следствие снижения концентрации окситоцина, выделявшегося при половом акте. Объяснить можно энергоемким мыслительным процессом. – Я хочу послушать твою историю, – неожиданно выдает звонкий голос, – ты ведь расскажешь? Ого, она уже моим “внутренним миром” интересуется! Странно. Информацию собирает? Вряд ли: посыпались бы вопросы другого рода. Любопытство? Вероятнее всего. – Моя история не так интересна, как может показаться: это закономерный результат развития асоциального человека. Удивленные глазки-блюдца недоверчиво щурятся. – Асоциален каждый второй подросток. Если бы все они развивались… Ее перебивает смешок. – Так они и не развиваются. Более того, они, в большинстве своем, даже не асоциальны. Собеседница недоуменно глядит из-под нависшего локона. – В смысле? – В прямом. Быть асоциалом – значит сводить общение с людьми к абсолютному минимуму. Не только в жизни, но и в интернете, по телефону… Освободившееся время придется куда-нибудь деть. И только если человека не проглотит гедонизм компьютерных игр, алкоголя… только в этом случае он начнет развиваться. Чем объемнее мозг примата, тем в больших социальных группах он может жить. Средний предел человека – сто пятьдесят особей для близкого контакта. Знание особенностей каждого из ста пятидесяти загружает большую часть мозга. Да-да, то, что мы используем ЦНС на пять процентов – антинаучный бред. Если человек асоциален, данный ресурс высвобождается, а так же возникает время на его загрузку. Непонимание в девичьих глазах сменяется интересом, сияет наигранная улыбка: – И как развивался конкретно ты? Все-таки похоже на скрытый допрос. Только ценность этих данных – грош: их банально негде использовать. – Интеллект есть совокупность информации, которой располагает человек. Чем ее больше, тем на больший спектр знаний он может опираться в своих действиях. Но у интеллекта есть враг – догмы. Если мы принимаем что-то за абсолютную истину, оно начинает искажать новые знания, ей противоречащие. Если догмы накапливаются, человек в принципе отрезает себя от новой информации. Ее заменяет так называемое “мировоззрение”, которое, как он уверен, отражает суть вещей. Если мировоззрение не меняется, человек стоит на месте. Он не думает, что прямо сейчас может сформировать лучшую концепцию, опираясь на больший спектр знаний. Таких людей большинство. Для прочих есть открытый доступ почти ко всему, что известно человечеству. Есть сомнения в данных? Можно проверять, проводить эксперименты. Даже если информация окажется ложной, она отсеется в контексте более достоверных сведений. Основной приоритет – объективность. Основной принцип – не цепляться за то, что понравилось. Так я развивался. Естественные науки, художественная литература, философские труды… чем больше получаешь информации, тем больше появляется вопросов. Начинаешь сомневаться в том, что казалось неоспоримым, зная, что когда-нибудь усомнишься и в текущих сведениях. Приходит понимание ничтожности. Не только своей собственной, но и человечества в целом. Сперва становится скучно со сверстниками, потом со взрослыми. При таком подходе никогда не останешься без хобби: всю научную литературу не вызубришь, всего не познаешь. Но бороться с апатией будет сложнее, и в какой-то момент она непременно наступит. Чтобы избежать этого, придется создать бесконечную, неисчерпаемую цель. У меня, например, родилась идея стать универсальной машиной для выполнения любой задачи. В некотором смысле, получилось. Настя слушает взахлеб, интерес абсолютно неподделен. Польщен. Обычно содержание штанов и кошелька мужчины волнует девушек куда сильнее жизненной позиции. – А что потом? – А потом я искал, где можно использовать эту машину, так и попал в Зону. Но каким бы сталкер ни был опытным, хладнокровным… выдвигаясь на промысел, он рискует, и ощутимо. Так поддерживается какой-никакой интерес к жизни. Девушка выгибается, будто кошка перед атакой. – Если ты – машина для выполнения любой задачи, почему бы тебе не изменить это “бессмысленное” общество? Смотрю ей в глаза. Взгляд недобрый, тяжелый, однако бесполезный. Никогда не ставил такой цели, действительно стоящей. Голова искрит идеями, апатия сменяется энтузиазмом. Если раньше сие действительно было неосуществимо, сейчас, с хорошим запасом денег, появляется множество новых возможностей. А что? Тем интереснее игра! Выживать в Зоне до первой ошибки уже не так занимательно: это все больше похоже на рутину. Но здесь я неплохо развился, а так же получил доступ к ряду уникальных ресурсов. Например, мне под силу собрать лучших головорезов планеты, а с ними можно сместить любое правительство. Я могу написать книгу и заложить в нее свои мысли. Можно создать огромную корпорацию с невероятной прибылью, а затем самому влиять на социум через финансовые потоки – бить врага его же оружием… – О чем задумался? Девочка оказалась совсем не глупа. – Когда папа планирует везти тебя домой? Ее зрачки кратковременно расширяются, уголки губ подняты – вспыхнул факел надежды. Зря радуешься. Думаешь, мне есть до тебя дело? – Завтра. – Одевайся, иди в бункер. – Ты не пойдешь? – Я вернусь к вечеру: перед отъездом нужно кое-что сделать. А именно, забрать из тайника деньги. Насте об этом знать не обязательно: расскажет кому-нибудь, а мне потом отстреливаться...       Гигиенические процедуры завершились еще до непрошеной гостьи – одноразовое полотенце летит в мусорное ведро. Поверх термокостюма ложатся щитки “сайленса”, вновь щелкают фиксаторы, пряжки, замки… Из нагрудной пластины падают “мертвые” батарейки, на их место по очереди встают новые. Комбинезон с рюкзаком завершают экипировку. Попрыгал на месте: ничего не гремит, не стесняет движения – можно выходить. Последняя ходка в окровавленной амуниции – маскировка страдает, но терпимо. В конце концов, не к ЧАЭС выдвигаюсь. Ноги уносят освеженное тело к свалке, где под терриконом ждет уютное логово.       Горизонт закрыт железнодорожной насыпью, а воздух дрожит от привычной канонады: отбивает очереди АКСу, грохают обрезы – на блокпост под мостом вновь напали ренегаты. Последние давно хотят контролировать прямой путь к свалке, чтобы брать дань с новичков, но мой путь лежит правее перестрелки: возникла мысль проверить тоннель, где, по словам торговца, лежит “компас”.       Неподалеку высится холм с крестом на вершине. Загробный мир, в моем понимании, – не более, чем утешение, но, если что-то похожее есть, пусть старик попадет туда, где ему будет хорошо. Жаль в этом случае мы уже не встретимся. В тумане темнеет остов электровоза, левее кострище. Там часто ночуют сталкеры, но сейчас день, и в лагере обосновались кабаны. Знакомые все рыла… под корявым дубом роется молодняк с изувеченными лбами. Живучие хрюшки, благо не злопамятные. Самка-мамаша лишь недоверчиво косится, но расстояние слишком велико. Вот когда ранишь кровососа, или, что хуже, убьешь детенышей, монстр непременно попытается отомстить. У гуманоидных мутантов весьма развит мозг, потому они хитры, злопамятны и склонны к садизму. Звероподобные твари, вроде кабанов, не нападут, если сыты и спокойны, потому можно без опасений оставлять стадо вне поля зрения.       Тоннель рядом, остается преодолеть насыпь и увидеть… Не имею привычки рассчитывать на случайности: проход пуст, однако, как говорил торговец, артефакт внутри подземки перемещается – не лишним будет проверить. Абсолютная тишина вокруг, лишь далеко в кромешной тьме катакомб воет ветер. Или не ветер? Без разницы. Сканер энергетических отклонений ложится в руку, сигнал информирует о следах “пузыря”. Это нормально для мест, где долго находилась пространственная аномалия. Шаг вперед… приборчик заходится писком: “предположительно, вы попали в аномалию “жарка”. Ноги реагируют мгновенно, сканер успокаивается. Весьма интересно. Попав сюда днем ранее, я незамедлительно приступил бы к исследованию тоннеля, но сейчас цель другая. Денег предостаточно и без “компаса”, время дороже.       Сзади осыпается щебенка, палец толкает переключатель на запястье. В ту же секунду недвусмысленно щелкает затвор. Скучно, избито... придумайте что-нибудь новенькое! – Ствол на землю! – с акцентом приказывает неизвестный. Мой смех эхом катится по тоннелю, сливаясь с далеким воем. – Ты совсем охренел?! – властный голос переходит в медвежий рев. – Живой ты стоишь чуть больше, но клянусь богом… – Скучно, – хищный взгляд стреляет в противника из-за плеча. Вчерашний горец. Калашников в мощных руках выдает осечку. – Шайтан!!! Слишком близко: не успеваю достать нож. Он в метре, широкий лоб готов протаранить мое солнечное сплетение. Что, всерьез собрался идти в рукопашную? Как угодно. Главное – не дать событиям развиваться по его сценарию. Все, что есть – доля секунды. Ноги толкают тело вверх, напрягается пресс, левая рука обхватывает борцовскую шею. Лужа отражает изумленное лицо, в твердую голову приходит понимание: что-то не так. Враг хотел сбить лбом дыхание и опрокинуть меня, на деле мы оказались в клинче.       Он начинает переводить борьбу в партер, не забывая о защите: доступ к кадыку закрыт подбородком. Левая рука с трудом удерживает бритую голову и скоро ослабнет. Вариант действий один: свободный кулак сжимается, выставляя сгиб фаланги, костяшка с короткого замаха входит в висок горца… Спина врезается щебенку, огромные лапы смыкаются на моей шее, сдавливая сонные артерии. Выдержал точечный в висок – крепкий парень. И даже умеет душить. Паршиво, но умеет: секунд через пять отключусь. Могучая шея защищена плечами и подбородком. Хоть бы зону Геринга показал, сволочь. Что ж, тем для тебя хуже. Большой палец утопает в его глазу, по Зоне катится отчаянный вопль. Пользуясь заминкой, рука отпускает борцовскую шею, пальцы ложатся на рукоять ножа. Незавидная ситуация, да? Отпустишь кисть хотя бы одной рукой – запихну палец в мозг, будешь бездействовать – получишь ножевое. Что выбираешь? Он поднимается, освобождая мои ноги. Могучие предплечья что есть силы давят на ладонь, пальцы такой нагрузки не выдерживают – ноготь выходит из глазницы. Казалось бы, успех! Но выпускать мои ноги не стоило...       Фронткик в “солнышко” складывает горца пополам, голову встречает колено… В этом звуке хруст переносицы сливается с хлюпаньем крови. Я закручиваюсь, стреляя хуком – под костяшками дробится скула. Враг пятится. Он еще не может вдохнуть и надсадно хрипит, пуская кровавые пузыри. Ты в моем поле зрения: ты беспомощен и ничего не сможешь сделать. Контроль над ситуацией успешно восстановлен. С хищным оскалом я шагаю к оппоненту, но мозг озаряется мыслью: проход в ноги сместил меня! Мы в тоннеле! Сканер минуту назад был уверен, что хозяин тут сжарился. Натужно сигналящий приборчик немедленно ложится в руку: “предположительно, вы попали в аномалию “жарка””. По ноге будто проводят раскаленной кочергой, в глаза бьет свет: на бешеной скорости ко мне летит “компас”. Взгляд на ногу: отобранный у зомби артефакт скачет по щебню, пылая красным пламенем, ткань на колене прожжена вместе с пластиной “сайленса”.       Организм срывается к выходу, но что-то белое, невыносимо яркое, заливает все вокруг. Земля уходит из-под ног, ориентация в пространстве потеряна полностью. В ушах стоит бесконечный звон, перекрывший остальные звуки. Все, что мне остается – улыбаться.       Бывают ситуации, когда сознание жаждет отключиться, уйти от обработки происходящего с организмом. Большинство людей не противятся, и это имеет смысл, но не в Зоне. Болевой шок, ментальная атака, другой критический раздражитель – еще не смерть, а беспамятство – уже несоизмеримо к ней ближе. По телу бегают разряды, звон становится громче, свет проникает сквозь веки, сжигая глаза. Я привык сопоставлять информацию с органов чувств, анализировать ее, и, в соответствии результатам, планировать действия, но сейчас информации нет. Это конец? Возможно.       На самом деле, смерть – очень увлекательный процесс. Столько вопросов… и понятно, что ответов, вероятнее всего, не будет. Но, если так, не будет и стремления к истине, а при таком раскладе и ответы ни к чему. Зато в течении жизни эти ответы торчат из каждого закоулка, свисают с рекламных баннеров, скалятся из телевизора… Ты только прими их как истину, остальное дело техники. Но предложения не бывает без спроса: иллюзия знания – не проблема, а необходимость. Вся наша жизнь – цепочка иллюзий, от еще одной миру хуже не станет. Так что… продолжать познание, или нет – вопрос личного выбора, причем бессмысленный. В памяти всплывает бородатая улыбка Логопеда. Этот человек, несмотря на множество противоречий, все же двигался по пути познания. Стремление распутать бесконечный клубок самообмана у него странным образом сочеталось с глубокой верой. И он не злился, когда я отпускал шутки, за которые на большой земле можно получить срок. Он спокойно выслушивал любое утверждение, подвергал беспристрастному анализу и соглашался, если оно приближало к истине хоть на толику. Бывало, что такое маленькое утверждение рушило к чертям все мировоззрение, но он не ленился по крупицам собирать новое. Он допускал, что может ошибаться. Этим мы и различаемся: у старика было мировоззрение, но не было уверенности, что оно истинно; у меня же мировоззрения нет – я сомневаюсь, что человек в принципе может быть прав. Однако мы шли одной дорогой, и умрем, не сворачивая. Так чем путь познания лучше пути иллюзий? Странный вопрос. Может быть тем, что он все-таки... бесконечен?       Чувствуя, как звон рвет барабанные перепонки, кожа теряет цветовые пигменты, а лучи неизвестной природы калечат глаза, я плаваю в безграничном пространстве с улыбкой, близкой к оскалу. Так умирал мастер. Это было красиво. Умру так же.