S.T.A.L.K.E.R. Цепочка иллюзий

      Боль тщетно стремится затопить сознание. Я молчу. Я улыбаюсь. Рядом кричит человек. Голос тонет в окружающем звоне, разбивается на тысячи эхо, осколки которого царапают гибнущий слух. Спина бьется о твердое, рука ощупывает поверхность – бетон. Теперь вокруг кромешная тьма. С третьей попытки ноги принимают массу тела. Слух возвращается медленно: подвывает ветер, трещит “электра”, вдали отбивает очередь пулемет. Но кругом по-прежнему темнота. Черт, пространство не лишено света – веки его не пропускают! Появляется картинка: серое небо Зоны. Взгляд опускается на человека. Северный ветер треплет белые волосы, пестрит кровоподтеками меловая кожа: тот самый борец, только поседевший. Он пятится, смешно перебирая ногами. – Замри. Мой голос теперь совершенно безлик, похож на скрежет. Слева мелькает белая как мел рука. Незаметная, тихая тварь. Излом? Молниеносный разворот… никого. Это моя конечность – аномалия повредила цветовые пигменты волос и кожи. Зрачки возвращаются к цели. От былой уверенности у горца не осталось ничего: сидит на земле, бросая исподлобья робкие взгляды. Единственный глаз заплыл, вторая глазница – кровавое месиво. Без медпомощи протянет дня три, но идти не сможет уже через сутки. – Зачем ты нужен, если все равно молчишь? Короткий замах ножом... – Стой! – горец закрывает лицо. – Меня незачем убивать! Это был обычный заказ, больше я за него не возьмусь, – толстые губы растягиваются в тупую улыбку. Надо же, какой интересный ответ придумал... – Чей заказ? Опухший глаз осторожно глядит снизу-вверх. – Когда скажу, ты меня убьешь! – С чего ты взял? Конечно же, убью. Но загнанный в угол человек часто сам не ведает, на что способен – не будем усложнять задачу. – Поклянись мамой! Тогда скажу. Какой наивный… Самое интересное, они действительно верят в клятвы. Думают, что вибрации воздуха от голосовых связок несут что-то, кроме закодированной информации. Она и повлиять-то может лишь на Homo sapiensов, за редким исключением, а уж изменить объективную реальность… – Клянусь матерью, что не убью тебя. Изувеченное лицо корчится в жирной улыбке. – Сидорович заказал! Говорил, ты слишком много знаешь. Вплоть до последней фразы речь выглядела нелепой попыткой оправдаться, но конец предложения… “ты слишком много знаешь”. Жалкий торговец, теперь ты – угроза! Значит, подлежишь устранению. – Слушай, а где мы? – бородач повеселел окончательно: говорит беззаботно, будто я приятель из соседнего аула. – Не знаю этих мест. Ты знаешь? Раз будем выбираться вместе, меня звать Ахмедом. Кличут – Ахмат. Нож высекает из толстой шеи кровавые искры. На смуглом лице так и застыла гримаса детского удивления. От нежелательного общества избавились, теперь собираем сведения об окружающем пространстве...       Вокруг кладбище техники времен первой аварии. На юге подпирает горизонт труба ЧАЭС. На юге! Нас выбросило с другой стороны станции, по ту сторону “выжигателя”! Паршивая ситуация, мягко выражаясь. Что имеем? ПДА, как и следовало ожидать, не ловит. Опытный глаз всюду подмечает ловушки, кое-где маячат артефакты, но сейчас задача – выжить, потому тратить время на сбор не буду. Одну единственную и неповторимую фиговину я уже подобрал... Вот что вышло. “Пробой” наверняка открылся от взаимодействия “компаса” с тем камушком, о чем непременно нужно сообщить Сахарову. Только для начала следует выжить.       Пройти к барьеру можно либо напрямую через “выжигатель”, либо через разрушенную больницу, однако до условной развилки еще предстоит добраться. А пока имеем незнакомую, не отмеченную на картах, не посещаемую людьми территорию. Конечно, сюда могут наведываться монолитовцы, только от этого не легче, а, скорее, наоборот.       За грудой бытовой электроники кто-то страдальчески мычит, ему вторят с десяток хриплых голосов. Снорки не так опасны, как многие думают, но в стае могут доставить неудобства. Суеверные бродяги уверены, что эти мутанты – бывшие ликвидаторы, и никого не смущают логические нестыковки. Увидели форму ликвидатора на почти человеческом теле – все, истина есть, думать более не надо, ведь и так все понятно! На самом деле, у снорков проблемы с образованием эпидермиса, вот они и сращивают дерму с любым тряпьем, которое находят, дабы продлить свой недолгий век. С большой охотой они натягивают противогазы, оставляемые сталкерами на могилах товарищей, заматываются в остатки шарфов, а уж найти полноценный костюм для снорка – удача всей жизни. Вот и обрастают неказистые гуманоиды все новыми легендами. Увидит дурак чью-то броню на мутанте… и начинается. Были даже случаи, что сталкеры всерьез о братьях меньших заботились, еду им таскали, мол: ничего, друг, не беда, что ты снорк. Я тебя все равно не брошу! А мутанты что? Мутанты, разумеется, не против. Мало кто против бесплатных харчей. И плевать, называют их “друг”, или “Акакий Акакиевич”, лишь бы кормили. А при случае можно и кормильца сожрать.       Вожак, одетый лучше всех, пялится из-за стекол противогаза. Рядом один за другим приземляются рядовые. Гнилые когти в нетерпении скребут по мусору, рычат голодные пасти. АКМ Чавкает одиночным, вожак оседает на землю. Остальным это, судя по всему, не понравилось. Длинными прыжками снорки мечутся по немыслимым траекториям, сокращая дистанцию. Экономная очередь срубает одного, второго… третий уже готов выбить автомат из рук… он не ожидал, что я использую калаш как дубинку – оглушенное тело катится по земле. В одной руке сверкает нож, другая выхватывает ТТ. Уродцы бросаются врассыпную. Ну куда же вы? Только интерес появился…       Кругом пустынная местность. Воздух пропитан гулом “воронок”, “трамплинов”, “каруселей”… Пару раз выдавали себя мутанты, но напасть не осмелились. Паршиво, что за ЧАЭС даже твари, разновидностей которых не так уж много, с трудом определяются на слух. Окружающая среда незнакома. А чем меньше мы знаем, тем больше времени требуется для принятия решения.       Зону обволакивают сумерки. Петляние между аномалиями неспешно приближает трубу, что по-прежнему таранит горизонт на юге. Красиво. Но времени любоваться, увы, нет. Я не знаю территории, не знаю ловушек, не знаю даже, на какую тварь нарвусь в потемках. Так что придется искать ночлег. О сне речь, конечно, не идет: перспектива быть съеденным нисколько не прельщает. Но укрытие до крайности желательно. Подходящей кандидатурой видится дом на отшибе: стены кирпичные, дверь взломана, два этажа… – сплошные плюсы. В руки ложатся НРС-2, глаза упираются во мрак проема. Через минуту уже различим интерьер – поехали.       Лохмотья обоев не скрывают бревна, с вешалки капает кровь: на ржавых крючьях дергаются крысы. Догадка подтверждена: в доме кто-то, или что-то живет. Осталось это что-то найти и убить, пока оно меня не опередило. Прихожая перетекает в гостиную... Левый угол занят лестницей наверх, правый – бетонным спуском. Тлетворный запах намекает, что под домом затопленный подвал – еще интереснее.       Ступать бесшумно не выходит: половицы гнутся, рождая назойливый скрежет. Начнем со второго этажа. Миновав лестницу, упираюсь в коридор с тремя дверьми. Заглядываем в первую... щели хватает для полного обзора – чисто. Следующая дверь прикрыта. Медленно толкаем ее вперед… ДСП открывает бывшую детскую. В центре гниет кровать, на тумбочке восседает кукла. С третьим помещением проблем так же не возникло. Остался подвал.       Сапоги неслышно ложатся на бетон. Шаг… еще шаг… Внимание напряжено до предела, нельзя ничего упускать. Впереди прогнившая дверь без замка. Дергаю ручку, пронзительный скрип царапает слух... Во тьме вспыхивает с десяток глаз. – Вечер добрый, чтоб вас… Огромный кровосос вскидывает щупальца, вдоль стен катится утробный рев. Земля дрожит от поступи, сверху падает могучая лапа. Почему-то мутант не стал “исчезать” для столь простого ужина. Тем лучше! Ныряю под конечность, нож рассекает шкуру. Враг не успевает остановиться, второй клинок вспарывает зеленое брюхо. Разгон впечатляет: меня уводит вслед за оружием.       Позади шипит молодняк. Главное – ранить каждого, тогда кровь выдаст расположение, если додумаются “исчезнуть”. Кровососа непросто убить: альфа-самец лишь разозлился от ран. Впрочем, пули они переносят еще легче. Бой будет долгим и трудным. Радует один факт: лужа “холодца” режет мрак ядовитым свечением.       Пара уродцев несется вперед, растопырив отростки, еще один скачет вдоль стены. Я и не думаю сворачивать, напротив, уверенно набираю скорость. До монстров считанные метры, молниеносный нырок вниз… тело уже не бежит, а скользит по шершавому бетону, ножи рассекают плоть на склизких голенях. Кувырок... Последний целый мутант пытается “исчезнуть”, но пара режущих ударов обрывает процесс. Прохладная кровь заливает лицо. Мгновение она льется из воздуха, но уже через секунду появляется пасть. Щупальца не успевают заключить меня в объятия – тело завершает нырок под когтистую лапу, высекая из тощего бока алые брызги.       Кровососы не лишены зачатков разума: определив, что противник опасен, они строятся кольцом – спасибо за лишнее время. Тощий пропускает обходной маневр, острие тонет в затылочном мешке. Труп. Альфа-самец хромает, заправляя кишки в разрез. Другие особи лишь поцарапаны. Первым нападает раненый – грубая ошибка. Подошва таранит вспоротое брюхо, мутант с воем падает на пол – чувство боли у монстров притуплено, а не атрофировано.       Молодняк атакует сообща. Взаимодействие – черта самок. Они слабее, но хитрее. Я тенью скольжу меж когтистыми лапами, ножи кромсают плоть в бешеном танце... Нанося порез за порезом, организм смещается так, чтобы второй противник блокировался первым. Изрезанная лапа сгребает воздух последний раз – лезвие тонет в мощной шее. – Следующий! Плечи будто сжимают тисками, ноги отрываются от пола. Из последних сил я выгибаюсь, отталкивая самку. Клинки не достают атаковавшего сзади вожака. Перехватить, нащупать кнопку… рукояти стреляют. Хватка ослабла достаточно, чтобы вырваться – нож рассекает плоть в развороте. Позади хрипит самка… Слишком близко – не успею среагировать. Рывок вперед, перекат... Проскользнув меж огромных лап, я встаю за спиной вожака. Будь он посвежее, не удался бы фокус, но силы уже покидают могучую тушу. Тварь неуклюже поворачивается. Тщетно. Ноги толкают тело вверх, клинки тонут в склизком затылке. Пока самец падает, самка заходится воем. Жалость-то какая... Мужа грохнули! Невменяемая тварь рвется вперед, когтистая лапа сливается в размытую линию... Даже уворачиваться не придется – достаточно перенаправить удар. Нож прошивает лапу в замахе, увлекая монстра вниз. Второй клинок вспарывает склизкий затылок. Победа за мной.       Весь бой сопровождался писком детенышей. И где наши малыши? Вот они… Копошатся в тряпье. Под сапогом хрустит первый череп…       Консервная банка летит в пакет, дабы запах не привлек новых тварей. Впрочем, кровь местных ктулху и так отпугнет большую часть фауны. Сахаров объяснял это тем, что кровосос занимает одно из высших звеньев пищевой цепочки. Монстры среднего пошива не горят желанием сталкиваться с кем-то, способным пустить ему кровь.       Убежищем выбрана вторая комната второго этажа, с самой прочной дверью. Проход блокирован тумбочкой, задвинутой под ржавую ручку – даже если в дом кто-то залезет, комната не сдастся без шума. Когда теперь представится возможность поспать? Вопрос риторический. Обнявшись с автоматом, я проваливаюсь в забытье. Больше глубоких фаз сна – больше восстановится нервных клеток.

* * *

      Лабиринт комнат с бетонными стенами лишен окон. Всюду строительный мусор, пахнет сыростью. Но самое любопытное – в зале толпятся подростки без намека на защитные костюмы. – Ох, какую же я офигенную мангу прочитала вчера вечером! Голова опускается, глаза красные, но я поняла, что не лягу, пока не добью ее! Короче… Темноволосая девушка стоит перед угрюмым парнем. Глаза с приятным блеском обращены к собеседнику, но тот с начала монолога сверлит взглядом меня. Лицо без выражения, в глазах – лед. – Вить, ты тут, или уснул? Теперь девушка совсем близко, а на месте парня со взглядом наемника блестит зеркало. Это был я… Только десятилетней давности. Ситуация проясняется. – Впал в прострацию ненадолго. Продолжай. Не ожидал, что умею говорить столь дружелюбно… – Читал недавно, что трехмерная система координат не отражает суть действительности, а отражает лишь суть нашего восприятия. В качестве четвертой координаты авторы статьи предлагают время, что вполне логично. Следующая статья гласила, что время иллюзорно и без наблюдателя существовать не может. А Эйнштейн в работах по ОТО представлял пространство-время как единую структуру, существующую независимо от нас. Ты как считаешь?       Теперь моя очередь говорить. Девушка с нескрываемым интересом воспринимает то, что даже Миша усваивал с большим трудом. О среднем собеседнике, интересы которого свернуты в цикл “жрать-срать-ржать”, и говорить нечего. Ей удалось создать уют в совершенно не располагающем к этому месте, удалось даже вызвать интерес к себе. «Социальный кукловод в действии» – язвит разум, и осекается: физиология тут ни при чем. Уровень серотонина и окситоцина в крови неизменен, значит, причина комфорта в другом. Можно регулярно проверять, восстановились ли мышцы, как функционирует кровеносная система, и прочие сугубо физиологические аспекты эксплуатации организма, но сейчас отдыхает нечто другое. Отдыхает сознание, уставшее от лицемерия. Отдыхает мозг, привыкший работать на износ в разговоре, лишь бы выудить толику выгоды. Я давно потерял настоящего себя в сотнях противоречащих масок, но сейчас сомнений быть не может: так легко говорить, слушать и улыбаться можно, только если сознание не стеснено рамками.       Идиллию рушит хруст досок. Из-за плеча девушки лезет гниющая морда бюррера. Руки вскидывают автомат, грохочет очередь… Пули замирают перед мутантом. Классика: автомат вырывает из рук, через мгновение дуло смотрит на меня. Опытная тварь: сноровисто калашом орудует. Пальцы цепляют тумблер на запястье, тут же щелкает осечка, а я завершаю перекат, выхватывая нож. Лезвие готово ослепить карлика, но тот в последний момент оглядывается – рука вязнет в пространстве. Почти человеческие глаза раскрыты от ужаса: еще мгновение, и все могло закончиться. Бюррер вскидывает ладонь… Грудь таранит чудовищный удар. В глазах потемнело, шея хрустнула... – похоже, я оставил след в стене. Ножи взмывают к потолку – теперь тварь и их считает опасными. Рядом падает автомат. Не можешь сосредоточиться на нескольких объектах? Отлично. Поймав калаш, я выключаю “сайленс”. Грохочет очередь, ноги толкают тело вперед… Как и следовало ожидать, ни одна пуля не достигла цели, но, сконцентрировавшись на летящем металле, тварь подпустила меня слишком близко – пальцы утопают в гноящихся глазах, проникают в череп... Бюррер не может пользоваться телекинезом, не видя объект для воздействия. Победа за мной.       На полу скулит, хныкает и сучит ногами опасный мутант, которого не отпугнул даже запах кровососа. Хорошо, что повреждения мозга нивелируют его физическую боеспособность: мышцы бюррера в разы сильнее моих, не стоит позволять ими пользоваться. В правой руке блестит поднятый нож. Убить тварь сложнее, чем обезвредить: череп толст, шея отсутствует, а важные органы защищены грудной клеткой. Все окутано толстым слоем жира, так что к ливеру еще предстоит добраться. Пасть бы ему заткнуть, а то на крик еще что-нибудь явится...       В путешествии за куклой, что неплохо подходит на роль кляпа, закрадывается понимание: кроме меня и мутанта в комнате никого нет. Одноклассники, девушка, неописуемое чувство легкости… это был сон. Зато, блин, тварь реальная!       Из ящика глядят неподвижные глазки-пуговицы. Думала ли девочка, жившая в городе инженеров, что ее игрушкой будут затыкать пасть смертельно опасному карлику? Причем свершится сие перед операцией, которая будет проводиться без наркоза, нестерильным инструментом, с целью этого карлика убить, просто потому, что пули ему, видите ли, до лампочки. Кто знает… Глядя на черно-белые фото детей, можно подумать, что данная мысль – невинная шалость.       Стрелял я в бюррера для лишения зрения, а сейчас могу хоть все обоймы высадить: тварь все так же будет сучить ногами, орать и брыкаться. Если про мутанта забыть, через пару часов ураганная регенерация восстановит все свойства организма. Не в прежнем, естественно, виде, но суть не изменится: карлик встанет и пойдет выслеживать обидчика. Много сталкеров погибло, не добив бюррера. Будь я в стандартной ходке, выволок бы его на улицу и затолкал гранату в пасть – время бы сэкономил. Однако известно, как пылившая в постсоветской военчасти, списанная коррумпированным завскладом и нелегально поставленная в Зону РГД может изменить судьбу владельца. Не знаю, когда теперь удастся пополнить запас, так что чем богаты... На пол летят: пара наручников, скотч, молоток каменщика и пинцет. – Жаль, товарищ тварь, что на ваших лапах наручники не застегнутся. Как бы это упростило мне жизнь… Перевернув уродца на живот, загоняю калаш под мощные руки. Ремень перекинут через сальную голову. Это – болезненный метод обезвреживания, при котором жертва принимает положение “лодочка”, и самостоятельно освободиться не может. Теперь надо перевернуть пациента… – Где же ты так отожрался, скотина? Оказавшись на вывернутых руках, тварь отчаянно визжит. – Не так громко, – кукла затыкает вонючую пасть. Условия для операции улучшились: во-первых, стало на порядок тише, во-вторых, противник вновь утратил контроль над ручищами, зато засучил ногами с удвоенным усердием. Ножи поочередно углубляются далеко под коленные чашечки, дабы прервать и этот процесс. Пристегнув одни наручники к другим, получаем цепь, которая обвивает ноги мутанта. Острие пинцета вспарывает тряпье, оголяя часто вздымающуюся грудь. Приступаем!