Мрак
27 апреля 2017 г., 18:53
Заря вырывает из тьмы очертания города. Сужаются зрачки в стеклянных глазах, ноги принимают массу тела – “зомби” готов отправиться в путь. Лестница залита кровью, к стене привалился труп одиночки. Побежденного мутанта не видно, зато пол украшен кровавой дорожкой. След теряется в подвале. Если к пропаже причастны бюрреры, весьма странно, что меня не проведали. Но не это самое любопытное – по всем признакам, подвал ведет в катакомбы. До “выжигателя” семь километров – вряд ли тоннели тянутся столь далеко, однако учесть стоит.
Марш зомби оставляет дом позади. Слева гудит “воронка”, которую не удалось миновать ночью. Погода сегодня редкая для Зоны: ясная, солнечная. Похоже на затишье перед бурей.
Из окна старой школы пялится бескожая башка, вниз свешен полуметровый язык. Снайперов тут меньше, но проявлять агрессию к снорку все равно самоубийственно – атипично такое поведение для зомби. Поводив раздвоенным отростком, мутант ретируется. Видимо, запах не вызвал желания меряться силой. Но имеет место опасение, что монстр испугался не меня. Обоняние у снорков невероятно острое, следовательно, опасность может надвигаться прямо сейчас. Прикидываем направление ветра… со стороны ЧАЭС.
Небосвод рвет надвое огромная молния, пространство наливается алым. Некогда дружелюбное небо превращается в огромную рану, из которой в любой момент готов обрушиться кровавый океан. Выброс. Странно… Прогнозировали в конце месяца. Варианта два. Первый: сейчас произойдет внеплановый сверхвыброс, вроде тех двух, что расширяли Зону на десятки километров. Второй: путешествие сквозь пространство сместило меня и во времени. Ни тот, ни другой вариант не сулит ничего хорошего. В первом случае, огромная волна мутантов соберется у ЧАЭС и хлынет к кордонам, сметая все на своем пути. Во втором случае… не факт, что календарь сбился на неделю. Это может быть совершенно иной год, месяц и день. Как бы там ни было, пора искать подземное убежище. Бежать нельзя – подстрелят. Снайперы гуляют по крышам, как ни в чем не бывало. Впрочем, минут семь есть – должен успеть.
С научной точки зрения, выброс – атомный взрыв без ряда поражающих факторов, но сопровождаемый вспышкой нейро-активного излучения, названного ПСИ. Некоторые мутанты так же способны его генерировать, дабы влиять на мозг живых существ. Однако вспышка при выбросе настолько мощна, что беспорядочно рвет нейронные связи. Спасение только под землей. Есть рядом что-то вроде бункера? Есть. Тот самый подвал. На границе зрения маячат серые фигуры, что громоздят на крышах антенны. Может, это помогает сектантам пережить выброс, а возможно, они его и создают. Большинство сталкеров думает, что за “выжигателем” хранятся ответы на все вопросы. В действительности ситуация иная: вопросов еще больше, а ответов единицы. Рано я решил, что у Зоны не осталось от меня тайн, за исключением тех, что человечество пока разгадать неспособно. Тут есть, что изучать. В голове рождаются мысли, идеи, а вокруг бушует стихия… Чужая, будто инопланетная. Из центра выброс смотрится иначе, чем с обжитых территорий, величественнее.
Небо темнеет, на мгновение света не остается вовсе. В голову стреляет мысль: “Я у самой станции! Нет расчетных семи минут!”. Уже не следя за ролью зомби, бросаюсь к подъезду. Повезло: бойцы на крыше слишком заняты, чтобы смотреть вниз. За секунду до разрядки удается вломиться в подвал, светящийся болт летит на упреждение, дабы найти возможную ловушку... Кусок люминесцентного металла отскакивает от пола, срываясь вниз. Луч лазерной указки отправляется следом, в пространство между лестничными пролетами. Результат тот же: дна не видно. После выброса идти на поверхность не рекомендуется минимум сутки. Как скоротать время в подземном комплексе, не тронутом авантюристами? Уже соскучился по сталкерскому азарту.
Вероятность напороться на сектантов существует и тут, но без фонарика не обойтись. В рюкзаке их много, на любой вкус. Но самым удобный – каскад светодиодов в капюшоне “сайленса”. Поехали.
Облупленная краска хранит следы когтей, по ступенькам тянется дорожка крови. Почерк бюрреров. Эти гурманы не поедают добычу на месте, а несут домой, к семье. Встреч с выводком телекинетиков лучше избегать, к тому же, сейчас они сыты и вряд ли сохранят обычную бдительность.
Лестничные пролеты уходят глубоко вниз. Дабы определить степень секретности объекта, придется рассмотреть вход. Недолгий подъем завершается пробитой стеной без намека на дверь. Справа ржавеют остатки гидравлического механизма – проектировщикам не хотелось, чтобы сюда ходили посторонние. Это сулит хороший улов.
Ступеньки… еще пролет, и еще… Я давно начал делать насечки, дабы определить, не свернуто ли пространство. Тщетно. Кровавая дорожка становится все менее заметной, но по-прежнему не видно ни ответвлений, ни вентиляции. Из-под лестницы выплывает необычная поверхность: краска аккуратно содрана в прямоугольной области, где кровью изображены мутанты и сталкеры. Камера ПДА щелкает. Известно, что психологическое развитие бюррера примерно соответствует пятилетнему ребенку Homo Sapiens. Означает ли это, что данный мутант может рисовать в качестве досуга? Или у изображения религиозный смысл? Интересный вопрос. Сахаров давно мечтал получить съемку быта социальных мутантов. Если будет возможность, непременно предоставлю такую запись.
Еще через три пролета обозначается развилка. Судя по изгибу коридора, ход имеет форму обруча и замыкается. Наверняка бюрерры заняли самое обширное помещение, так как ни один крупный хищник не может прокормиться в условиях подземки, а значит, и потеснить телекинетиков некому. Залы, как правило, расположены в центре, и все дороги должны вести в “Рим”, но мне туда не надо. Я же хочу понаблюдать за мутантами, а не попасть к ним на обед. Подземные жители не имеют привычки смотреть наверх, значит, нужно найти место повыше. Аккуратно минуем парадную.
Дверь с отпечатком буквы “М” ведет в отхожее место, а подобные помещения обязательно должны вентилироваться. Расчет оправдался: вентиляционные шахты в подземках достаточно просторны, чтобы там мог разместиться худощавый человек вроде меня. Теперь главное – не производить шума.
Обшивка “сайленса” неслышно скользит по металлическим стенкам. Итак, первая развилка. Слева, в окружности коридора, располагается крупный отсек. Это может быть зал для собраний, или большая лаборатория. В любом случае, нужно проверить. Выключаем свет, дабы, не привлекать внимания. Мутанты, судя по звукам, уже совсем рядом, точнее, прямо подо мной. Сквозь решетку открывается вид на круглую аудиторию. Помещение подсвечено артефактами, вероятно, принесенными с поверхности. И живет здесь даже не семейство, а целый поселок бюрреров. Действительно любопытно: четко разграниченное пространство, спальные места, в каждых владениях высится кучка черепов, видимо, для выражения социального статуса. Пара фотографий в режиме ночной съемки… даже если выберусь голый, но с ПДА, ученые до зубов укомплектуют меня снаряжением – такая информация стоит дорого. Закрепив карманный компьютер под нужным углом, включаем видеозапись. Теперь можно поспать, но исследовательский интерес не сдается. От происходящего внизу не отвести взгляд: женщины занимаются детьми, старики отдыхают на кучах тряпья, а взрослые мужчины, должно быть, на охоте. В том, что эти существа разумны, я более не сомневаюсь. Они даже в некоторых аспектах превосходят нашу хваленую цивилизацию: вот старый уродец требовательно рычит, к нему тут же подлетает шмат мяса – социальные гарантии в массы. Любопытно… в моей стране у пенсионера больше шансов умереть с голоду, чем у престарелого мутанта. Впрочем, я не вижу всей картины – могу и ошибаться. Что любопытно, мы кажемся бюррерам столь же странными и уродливыми, как и они нам. Заставляет задуматься. Мысли тянутся бесконечной цепочкой, плавно скользит по залу усталый взгляд. Наконец, сон отвоевывает свое. Давно пора.
* * *
Глаза изучают рисунок настенного ковра. Стол в центре комнаты ломится от нехитрых угощений. К нему направляется миниатюрная женщина средних лет в цветастом халате, за ней семенят два ребенка: кучерявый мальчик и девочка с серьезным лицом. Аккуратные косички увенчаны бантами, на узких плечах самодельное платье. Слышал о таких аномалиях: “блуждающая сказка” называется. Она делает спящего человека сторонним наблюдателем советского прошлого, причем обязательно счастливых моментов. Опасная штука: тело сталкера остается в Зоне без контроля, а “просыпаться”, как правило, никто не хочет. Спят неделями, месяцами… так и подыхают. Для обитателей квартиры меня просто не существует – ее быт будет размеренно течь, пока есть наблюдатель. Из коридора доносится нечто среднее между кряканьем утки и гудением помех. Женщина спешит к двери, но ее встречает пустой подъезд. Звук повторяется. – Кеша! Опять хулиганишь! Со шкафа улетает жирный попугай. – Вот подлец! С добродушной улыбкой хозяйка направляется в комнату, где оживает пузатый телевизор. Что-то в этой квартире отдаленно знакомо, или такое свойство у всех советских квартир? Пройдя на кухню, я подозрительно привычным движением облокачиваюсь на подоконник, взгляд ныряет во двор, где коренастый мужичок никак не может припарковать свою “победу”. Сзади линолеум проминают осторожные шаги. Та самая девочка. Серьезные глаза смотрят исподлобья, сквозняк забавно треплет банты. – Знаете, а я ничуть вас не боюсь. Неожиданно. Собеседница тем временем продолжает: – А вы случайно не помните, что было раньше? Интереснее вопроса не слышал, особенно учитывая обстоятельства, при которых он задан. – Что конкретно ты хочешь услышать о том, что было раньше? Ответ девочку не удивил, а может, и разочаровал. – Понимаете, я очень хорошо помню, что некоторое время назад умоляла себя не забыть… что-то... – тонкий голос дрожит, на глазах выступают слезы, – а вот что… я больше не помню. Опытным путем установлено: дабы “проснуться” в “блуждающей сказке”, нужно разрушить идиллию, уничтожить счастливый момент. Ладонь ложится на аккуратную головку, одно движение, и детская шея сломается… но пространство искажается. Теперь мы не на кухне советской квартиры, а в тронном зале, где проходит важное торжество. У меня достоверное представление о средневековой гигиене, точнее, об ее отсутствии, но люди здесь опрятны и чисты. Как по команде мужчины в сдержанных нарядах и женщины в пышных платьях расступаются, а по образовавшемуся коридору, прямо сквозь нас, следуют двое. – Принц и Принцесса! – звенит детский голосок. Девочка озирается, миниатюрная ладонь трясет мой рукав, чтобы показать очередную деталь происходящего. Горделиво плывущая женщина склоняет голову, аккуратные губы складываются в улыбку. Узнать взгляд несложно: серьезный, сосредоточенный, разве что, взрослый. Тем временем процессия упирается в деда с корявой палкой. Принц опускается на колено, посох дрожит в морщинистой руке, и новоиспеченная чета начинает целоваться. Сиюсекундно пространство искажается вновь, мы незаметно возвращаемся обратно. – Спасибо тебе, я больше ни за что не забуду! И девочка утыкается в мой грязный, изодранный тварями, покрытый засохшей кровью бронежилет. Убить, или подождать немного? – Юля! Ты где ходишь? Папа дома, новый год на носу! Подарив напоследок тот самый взгляд, она бежит в гостиную. А я обнаруживаю себя в вентиляционной шахте, где снизу, как показывает ПДА, уже девять часов течет быт мутантов-телекинетиков. Мозг рвется проанализировать случившийся бред: если рассматривать трехмерное пространство как закономерный результат развития двухмерного пространства – плоскости, получится изгиб. Для двухмерного мира плоскость остается плоскостью, для трехмерного – уже нет. И таких изгибов может быть бесконечность. Любая параллельная их оси прямая имеет бесконечное количество точек пересечения с пространством-временем. Означает ли это, что по одной из таких прямых можно свободно перемещаться? Впрочем, “блуждающая сказка” не отправляет в прошлое, а лишь транслирует в мозг запись событий. Это могли быть обычные фантазии, если запись шла через девчонку. В противном случае, я разочарован. Чародеи, драконы, прочая хренотень… даже это мы не придумали сами, а подсмотрели. Теория, к слову, неплохо объясняет, почему фантазия детей генерирует похожие вещи, а уже потом они заменяются доработанными версиями из mass media. Некая память энергетической субстанции? Или же схожее строение мозга? А почему фентези так популярно? Может ли оказаться, что, погружаясь в эти миры, люди ностальгируют по былому, сами того не осознавая? Ладно, хватит анализировать бессмысленные данные – подоспела реальная пища для размышлений. Под восторженное верещание самок в зал гордо входят бюрреры-самцы, за ними левитирует различного рода добыча. Тащат мертвых мутантов, кости, артефакты… Охотились во время выброса? Не думаю. Судя по улову, вылазка проводилась сразу после разрядки, что объясняет количество аномальных образований в добыче. Со мной ни один мутант не пересекся, значит, существует еще минимум один выход. И не исключено, что именно здесь можно преодолеть “выжигатель”. Самцы заглядывают во дворики, кланяются, артефакты медленно опускаются в руки самок. Получая подарок, бюррерши прямо-таки светятся от счастья. Дары аккуратно складируются у черепов, после чего прекрасный пол радостно прыгает на кучи тряпья. Там к ним присоединяются добытчики. Все как у людей: хочешь продолжить род – дари подарок. Сильно выделяются мутанты, коим не удалось добыть артефакт: понурив голову, они лишь таскаются вдоль стен. Что любопытно, никто не пытается воровать, хотя притянуть чужой улов совсем несложно. Очень, очень интересные существа. Ладно, доснимаю порнографию и двину дальше. Уверен, карлики – не самое интересное, что имеется в катакомбах. Добираться к выходу безопаснее всего через вентиляцию. Тело уже готово развернуться, но взгляд цепляется за план эвакуации. Разглядеть его проблематично – в руки ложится бинокль. Важность информации крайне высока. К сожалению, сфотографировать не выйдет, но тренированная память легко усваивает зрительный образ. Теперь мне известно, где расположены тупики, крупные помещения и выходы. Снимаем ПДА с решетки. В путь. Непрекращающееся дежавю сбивает мозг с толку, но трезвый анализ раз за разом поправляет ситуацию: с чего бы вентиляционным шахтам отличаться разнообразием? Луч фонаря скользит все дальше вдоль пыльных стен. Стоит впереди обозначиться решетке, свет немедленно отключается из маскировочных соображений. Если верить плану, неподалеку второй зал. Исследовательский интерес не позволит оставить его без внимания. Звуковой фон тем временем поменялся: вдалеке грохочет металл, рядом прошлепали босые ноги. Походка бюррера тяжелая, размеренная, а эти шаги быстры и невесомы. Для крысы шлепки слишком громкие, для снорка слишком быстрые. Новый вид мутантов? Возможно. Осталось записать их быт, а после выбраться живым. Последняя задача в приоритете. Работаем. Очередное разветвление упирается в тупик, представленный крупной сварной решеткой. В отличии от поселка бюрреров, света здесь нет вовсе. Достаем бинокль. Машинка стоящая: присутствует и тепловизор, и даже примитивный ПНВ. Взгляду предстает обрушенный зал, в завалах снуют мутанты: гуманоиды худощавого телосложения с когтистыми лапами – старые знакомые. Мне сразу показалось странным отношение карликов к трупу на поверхности. Выходит, друг с другом они так же контактируют. Жаль не получится записать видео – освещение не то. Грозный рев сотрясает катакомбы. Сквозь решетку видно, как группа иглозубых гуманоидов окружает крупного бюррера. Как он сюда попал – вопрос, но оставаться точно не намерен. Врагов отбрасывает ударными волнами, могучее тело силится продвинуться к выходу. Невидимая сила подняла целую стаю недругов к потолку, извивающиеся фигуры рухнули вниз, отчаянные крики оборвались хрустом костей. До разборок подземных жителей мне нет дела – нужно продумывать дальнейший маршрут. На плане эвакуации обозначено несколько выходов. Если сопоставить их расположение с картой Зоны, можно установить, где примерно я вылезу. Наладонник ложится в руку. Итак, начался подземный вояж в Припяти, ближе к центру города, и это самый северный вход. Оттуда я преодолел километров семь на юг, и сейчас нахожусь у второго по величине отсека. Ближайший путь наверх расположен прямо за ним и ведет, судя по всему, к “генераторам”. Учитывая, что между мной и подъемом рассадник иглозубых тварей, а наверху гостеприимно ждет монолитовская крепость, данный маршрут является самоубийственным. Следующий выход торчит из земли в полукилометре на юго-востоке. Туда, пожалуй, и отправлюсь. Надо же, преодолеть легендарный “выжигатель” оказалось вполне реально. Рев переходит в почти человеческий крик. Когтистые мутанты полностью облепили могучую тушу и начали поедать ее живьем. Мощные руки раскинуты в стороны, пол заливает темная кровь. Только сейчас я заметил, что из стены за спиной телекинетика выдирается огромный валун. Камень срывается с места, железобетон подхватывает клубок тел, и все это месиво… устремляется в мой угол. Неприятный расклад: через мгновение участка вентиляционной шахты не станет – я окажусь в ловушке между кишащим тварями отсеком и завалом. Нелепая, глупая случайность. Бюррер избавил себя от страданий, совершил красивое самоубийство, еще и угробил обидчиков. Только меня он никак не мог видеть, да и не до планирования траектории ему было. Шанс на такой расклад оставался мизерный, и я им пренебрег. Крупная ошибка. Уши закладывает от грохота, пространство проглочено пылевым облаком. От прохода осталось месиво крови с железом. Что ж, сзади тупик, впереди полчища врагов – способ выжить один. Под нагрудной пластиной щелкает замок, открывая доступ к медицинской капсуле. В объятиях рессорных фиксаторов покоится “слеза капитана”. Прощальный подарок человека, которого суеверные бродяги называли “черным сталкером”, а некоторые даже самим Редом Шуховым. В руках блестит закупоренная колба, под стеклом плещется янтарная жидкость. Со слов Доктора, это редчайшая вытяжка из трех вымерших артефактов: “штурвала”, “кошачьего глаза” и “слезы ангела”. Внутривенный укол влечет ужасные последствия для здоровья, но есть и положительные моменты. Изменения коснутся всего организма, в первую очередь, мышечных и нервных тканей. Сила, скорость реакции, прочность костей… неимоверно возрастут, легкие заработают эффективнее, “разгонятся” органы чувств. Побочные эффекты: сверхбыстрый износ организма и временное изменение сознания. Особенно неприятен последний пункт. Но другого способа преодолеть зал не вижу. Как пошутил религиозный Доктор: “Один час адских мучений, и ты в него не попадаешь”. Срок действия препарата варьируется от нескольких часов до нескольких суток. В любом случае, добраться к базе “Свободы” нужно как можно быстрее: там обратное “превращение” не станет проблемой. Полая игла скрывается в заглушке, янтарная жидкость заполняет шприц. Поехали. Холодный металл протыкает набухшую вену, “допинг” устремляется в кровь. Пальцы вспыхивают нестерпимым жаром, что медленно заглатывает остальное тело. Мышцы поочередно сводит, даже лицо отказывается подчиняться командам – улыбаться не получается. В легкие будто залили чистый спирт, кости ужасно ломит… Боль – иллюзия. Ощущаемые людьми сигналы оповещают мозг о повреждении тканей, не более. И лишь восприятие, сформированное в процессе эволюции, делает их столь невыносимыми. Я знаю это, потому являюсь сторонним наблюдателем собственных страданий. Мне нет до них дела: они иллюзорны, как и вся наша жизнь. Человеческий мозг интерпретирует длину световой волны в зрительный образ под названием “цвет”, но даже их люди видят по-разному. Вибрации воздуха мы воспринимаем, как образ звука, зачастую додуманный нами более, чем наполовину. Но самая концентрированная иллюзия, которую может позволить себе человек – уверенность в чем-либо. И это, пожалуй, самое печальное.
