Хороший собеседник
16 июля 2017 г., 16:13
– Ничерта себе!
Начинающий делец нервничает: первый день работы до крайности убыточен. Бесцельно стрелять мало кому интересно, потому в своем тире он ввел систему призов – рассчитывал привлечь людей. Ну и... привлек.
– Все никак не привыкну одним глазом.
Мою тренировку бурно комментирует толпа зевак. Правда, комментарии содержат одну эмоциональную окраску и ни толики смысла. ТТ хлопает, вдалеке разлетается пара тарелок.
– Десять тысяч в студию. А далее, пожалуй, возьму “квест” на СВД. Не против?
Лицо дельца наливается краской. Выглядит так, будто вот-вот сдетонирует. Ничего, твой бизнес в результате только выиграет, будь уверен.
– А, псих, вот ты где!
Йога расталкивает зевак белесым ледоколом, заштопанная щека в улыбке просто бесподобна.
– Идем, дело есть. Срочное!
– Ну, раз срочное…
Делец выдыхает с облегчением. Теперь под стереотипом чужого успеха заведение принесет хороший доход. Наученные горьким опытом сталкеры расступаются, лишь бы не попасть под бандитскую лапу.
– Весь во внимании, как ты любишь говорить.
Йога воровато оглядывается, из широкого кармана возникает сверток.
– Венера очнулась. А это тебе от Лукаша.
Внутри зеленеет пачка купюр. Что интересно, перетянута она не привычной резинкой, а черной повязкой. Пираты использовали такие, чтобы зрачок был всегда адаптирован к темноте, но мне так же пригодится, для эстетики.
– Спасибо за информацию. Пойду общаться.
Бандит улыбается чему-то своему, мощная фигура плывет к бару. Интересно, какой процент выигрыша он успел пропить?
Класть девушку в госпиталь не стали по этическим соображениям – отдыхает в своем бараке. Пробыла в отключке почти сутки – с ударом я, пожалуй, переборщил.
Из тени закоулка подвывает нечеловеческий голос:
– Ста-алкер, подойди, ста-алкер…
Узнать несложно – Кощей. Надеюсь, много времени не займет. Угловатая фигура высится меж бараков, из капюшона таращатся ядовито-зеленые глаза. Кощей делает два ломаных шага, нависает надо мной…
– И чего ты сюда залез?
Обтянутая кожей челюсть мерно двигается:
– Солнце плохо… солнце больно!
Острая фотосенсибилизация. Проблемный, однако, ребенок…
Кощей осторожно снимает капюшон, в полумраке выступают очертания черепа.
– Сверток, – подвывает нечеловеческий голос, – откуда сверток?!
Ледяной взгляд стреляет в собеседника исподлобья.
– Передал твой отец, – с окончанием фразы будто лязгает гильотина, – он мертв.
Огромная фигура падает на колени, ногти скребут по земле.
– Как?! – с надрывом хрипит тощая глотка.
– Я убил его.
– Почему-у?!!! – разносится по “милитари” нечеловеческий вой, сгорбленное тело надвигается, обдирая штукатурку со стен. К челюсти устремляется громадный кулак...
Медленно.
Рука ловит запястье мутанта, смещается центр тяжести… Я пригибаюсь, перебрасывая тушу через себя. Подошва с разбега таранит костлявую грудь, Кощей вылетает из закоулка. Мои шаги беззвучно плывут следом.
– Он сам хотел умереть.
По костлявым щекам катятся слезы, зеленый яд глаз полон страдания.
– Тогда меня тоже! – срывается оглушительный хрип. – Та-ам, – костлявый палец тянется к небу, – там мы встретимся!
Слева мелькает вишневая челка: Венера в футболке выбегает на крыльцо, глаза мечутся от меня к мутанту. Факт: девушки проявляют жалось к ущербным. Попробуем выиграть немного хорошего отношения – проще будет общаться.
Кощей тем временем поднимается, огромная рука стреляет хуком… Ныряю под конечность, смещаясь за цель. Рука стальной хваткой сжимает длинную шею, ступня выбивает опору из-под тонкой ноги. Костлявая спина обгоняет таз в падении, бьется об асфальт.
– Он хотел, чтобы ты жил, – безразлично скрежещет сталь голоса, – хочешь его расстроить?
Мутант решительно смотрит снизу-вверх.
– Почему тогда он хотел сме-ерть?! – еле сипит пережатое горло.
– Из-за чувства вины.
Его взгляд ломается, по костлявым щекам катятся слезы. Стальная хватка разжата, Кощей неподвижен.
Теперь бесшумные шаги плывут к Венере.
– Ты? А…
– Не переживай. Пришел спросить кое о чем, не более.
Расслабилась, но не полностью. Вряд ли при таком отношении можно рассчитывать на откровенность. Эх, женское восприятие… Главное не качество событий, а их количество. Каждое наделяется условным “плюсом” или “минусом”. Негативных оценок у моей персоны набралось много, а факт пощады стоит на одном уровне с каждым ударом и порезом. Паршиво. Даже воспитательная беседа с гуманоидом не растопила ее льдов.
– Хочешь прогуляться?
Собеседница поднимает бровь:
– Прогуляться?
– Да, прогуляться. У тебя нет переломов. Судя по отсутствию тошноты, сотрясения тоже нет. Почему бы не помочь мышцам вернуться в тонус?
Она хорошо меня знает, что было заметно в бою. Значит, нужно показать заботу не стандартным образом, а именно так, как ее можно ожидать от циничного прагматика. И, да, чуть не забыл: иллюстрируем сказанное улыбкой, чтобы намерения дошли и в подсознание.
– Мне нужно одеться.
– Подожду здесь.
В серой завесе ухает гром, пожухлую траву гнет северный ветер… Воздух влажный, прохладный, с отголосками запахов смерти. У рыжего леса воет псевдособака, осколками эха звук несется по мрачным пейзажам, теряясь в глазницах выбитых окон. Чистая квинтэссенция Зоны, как бы подразумевающая, что прямо сейчас в этой пасмурной чистоте кого-то грабят, рвут на куски, жрут... В большом мире происходит то же самое, но это кажется невероятно далеким на фоне комедийных передач и сверкающих благополучием мегаполисов. А здесь смерть занимает первый план: ее не проигнорируешь, на нее не закроешь глаза и не скажешь, что она где-то далеко. В Зоне человек видит мир таким, какой он есть, даже если хочет видеть другое.
Кощей поднимается, сгорбленная фигура ковыляет прочь, теребя в руке сверток. Стоило угловатой тени скрыться за поворотом, как скрипит дверь. Странно, что не услышал шагов – хорошо, для женщины. Бросаю через плечо дружелюбный взгляд, в проеме топчется растерянная Венера. Увы, не комфортно ей в моей компании, оно и понятно.
– Вижу, я тебе не очень приятен, так что спрошу прямо: это был заказ, или же личные мотивы? Ответ, каким бы он ни был, не принесет вреда.
Ее глаза теряют фокус, что свидетельствует о поднятии в памяти визуальных образов, зрачки опускаются в левый нижний угол – подбирает слова.
– Мотивы были… даже, скорее, не личные. Я просто… – Зрачки все там же: формулирует речь, если, конечно, она правша. – Не хочется откровенничать. Достаточно тебе будет знать, что это был не заказ?
Единственный глаз доброжелательно щурится:
– Нет.
Ответ собеседницу не удивляет. Располагающий голос даже подтопил айсберг обиды, оно и понятно: общение такой дамы в мужском коллективе сильно ограничено, поболтать не с кем, а организм хочет получать серотонин.
– Ну...
– Я примерно знаю, что ты будешь говорить. Хочу проверить догадки.
Прогулочный шаг оставляет позади бараки, впереди безлюдная часть базы.
– Я бы и рада обсудить это с кем-то, но, боюсь, ты отреагируешь… – приторно тянется театральна пауза, – как и все прочие мужики. А у меня потом осадок на неделю останется.
Последнее сказано уже без масок, с наболевшей печалью.
– Мое мнение редко совпадает с общественным.
Ответ влечет новую порцию тишины, шаги бесшумно несут нас к подлеску.
Туман поглощает “милитари”. Капли оседают на одежде, сбиваются в потоки, что серебряными всполохами бьются об асфальт.
– Как бы много я ни тренировалась, как бы много людей ни убила, для мужчин все равно останусь… бабой, в плохом смысле. – Ее голос осторожно сдвигает молчание, не нарушая общего спокойствия. Но с каждым словом в тоне растет уверенность. – Гориллоподобному верзиле достаточно единожды продемонстрировать силу, и к нему начнут обращаться с уважением, трепетом. Но когда силу демонстрирует женщина… – уверенность съезжает в сарказм, – люди будто слепнут. Ей либо говорят, что поддались, ибо не бьют прекрасный пол, либо заявляют, что один фиг сильнейший мужчина окажется круче сильнейшей женщины. – Показной цинизм сменяется бурей эмоций. – Ни одного побежденного мужика не волновал факт, что конкретно он слабее конкретно меня! Я, блин, женщина! А значит, лузер по умолчанию! – Венера останавливается, тонкие пальцы достают сигаретную пачку, в стену тумана врезается струйка дыма. – Так уж вышло, что в пример мне постоянно ставили тебя. И вот ты пропал… – сигарета выгорает до фильтра, окурок летит в бурьян, – думала, все: ушел непобежденным, и мне будут тыкать этим в лицо до конца жизни. А я изучала, готовилась, планировала… и вдруг под прикрытием неизвестного бродяги на арену выходит Фокусник собственной персоной! Живое опровержение моих аргументов! Вот и не смогла удержаться, дура, – аккуратные губы принимают еще сигарету, на кончике языка клубится дым. – А теперь мне стыдно. В основном за то, что воспользовалась доверием влюбленного в меня человека, чтобы проникнуть на арену. Теперь ему несладко придется…
Эмоции шпарят через край, повествование хорошо детализировано, зрачки читаются открытой книгой. Похоже на правду. Значит, Сидор ни при чем.
– На счет первого тезиса… дело тут не в мужчинах или женщинах, а в склонности человека оправдывать собственную никчемность, когда это возможно. Произнося те самые фразы, они лишь выигрывают очки общественного мнения. К слову, когда мужчина избивает женщину, она не говорит, что какая-нибудь баба его обязательно отлупит, а продвигает идею, что он не мужик, раз поднял руку на прекрасный пол. Как видишь, у всех свои механизмы защиты. Проявляется это в большинстве аспектов социальной жизни. И еще… для продвижения подобных идей ты выбрала не самое лучшее место. Каков процент женского населения в Зоне? Теперь представь, что от этих скромных цифр примерно девять десятых – проститутки. Так кого ты здесь собралась убеждать в состоятельности феминистических теорий? Заходи в любую социальную сеть, в группу с единомышленницами. Уверяю, получишь огромное количество поддержки. Только, вероятнее всего, следом тебя ждет крупное разочарование.
Собеседница бросает недоуменный взгляд.
– Это еще почему?
В ответ – невеселый смех.
– Логопеда знала?
– Да.
– Так вот, он был глубоко верующим человеком. У меня же мировоззрения нет как такового. Эти различия, к слову, не мешали нам быть лучшими друзьями, но сейчас не об этом. Года два назад мы нашли в рыжем лесу опушку, где без проблем ловились гражданские спутники, ну и залезли в интернет. Стали думать, чем заняться, в итоге решили провести социологическое исследование: найти людей с разными мнениями на счет мироустройства и пронаблюдать их реакцию на разные аргументы. Логопед пошел общаться с верующими, я – с неверующими. Совсем коротко о результатах: ему было стыдно – мне смешно, но тоже в негативном контексте.
Обе подопытные группы оказались неспособны адекватно реагировать даже на простейшие тезисы, противоречащие собственной системе убеждений. При повышении уровня спора вовсе скатывались до безапелляционных оскорблений. Зато, если откровенно заумные аргументы приводились в защиту их мнения, все начинали с видом знатоков соглашаться, хотя было видно, что не понимают ничерта.
Контрольные группы продолжали жить своей жизнью с той лишь разницей, что Верующие осуждали, а Неверующие высмеивали. В целом, картина оказалась печальной. И так во всем: веганы против мясоедов, националисты против интернационалистов… Им главное сторону занять: понять, где свои, а где чужие. Очередная попытка наполнить существование смыслом, не более.
За прогулкой мы спускаемся в низину, здесь “слепое пятно” для сторожевых вышек. Это понимает и Венера.
–Ты осознанно меня сюда привел?
– Я нечасто бываю на “милитари”, так что… нет.
Без вызова заглядываю в обеспокоенные глаза, улыбаюсь.
– Ты ведь слышала: ответ не причинит тебе вреда. А гулять под прицелами, согласись, так себе времяпровождение.
Взгляд цепляется за типичный пень, в подобных часто делают схроны. При ближайшем рассмотрении догадка подтверждается: тайник тут есть, или место под него, только заброшенное.
– Это схрон Ники, – грустно констатирует Венера.
– Она была твоей подругой?
– Да.
Девушка приближается к схрону, изящная рука ложится на шершавую кору, грустные глаза устремлены в кострище.
– Умеешь играть на гитаре?
– Вполне. Только не знаю, получится ли с поврежденной кистью.
Отнюдь не женская сила толкает деревяшку, что валится на бок, открывая тайник. Куча мешков гордо высится над мокрым грунтом. Аккуратные пальцы хватают один, что блестит декой старой гитары. С кислой улыбкой мне протягивают гриф.
Без спешки проверяю струны по пятому ладу, после грубой настройки тестирую натяжение: на основание грифа ложатся звонкие флажолеты. Прекрасно. Левая рука зажимает банальный Em, большой палец правой одновременно с безымянным легонько дергает четвертую и первую струну. За ней следует перебор, в такт которому мизинец левой руки скользит со второго лада на третий, с третьего на седьмой... Неожиданно получилось исполнить начало песни, что когда-то без конца играла в бункере Сидора. Теперь я знаю, как действовать. Аккомпанемент подходит к моменту, когда в реку мелодии должен влиться голос солистки. Она улыбается, чуть заметно вздымая диафрагму. Ровно в момент, когда я возвращаю улыбку, вступает сопрано, кристально чистое и ровное.
Miraculous crystal
Given by stars
I can foresee the future
In fabulous glass…
Ее голос и моя музыка разносятся в серой чистоте Зоны, словно неотъемлемая часть этого мира, чуждого всему прекрасному. Cловно сама его суть, по забавной случайности озвученная двумя убийцами.
Dancing on the ashes of the world
I behold the stars
Heavy gale is blowing to my face
Rising of the dust
Barren lands are desperate blossom
Dark stars strive to shine
I still remember the blue ocean
In this dying world…
Она уже закончила петь, а пальцы все скользят по струнам, завершая композицию. Голубые глаза с далекой тоской устремлены в мою улыбку.
– А говорили, ты не умеешь испытывать эмоции.
Где-то в серой дали воют собаки, им вторят пистолетные выстрелы.
– Скорее, я умею их не испытывать. Зато хорошо понимаю красоту.
Без холодной маски ей куда лучше.
– У тебя рана открылась. Давай обработаю! – стройное тело ныряет к схрону, запинаясь о мой смех.
– Женщина, ты меня убить пыталась! – словам препятствует ехидный смех. “А кто мне, интересно, руку проткнул? А… это не я! Это совсем другая я! Она иногда приходит… раз в месяц примерно, но ты не переживай: я дам тебе календарик!” Смех заражает и Венеру. Засмеялась! Не обиделась! Женюсь! Шутка-шутка, просто действительно странно: совсем, так сказать, атипичное поведение.
– Да, такие мы переменчивые натуры. А ну давай лапу!
– Учти: в моей крови остатки вытяжки “кошачьего глаза”: большая часть ядов мне до лампочки!
Хихикнув, девушка сгребает кровящую руку.
– А если паралитик?
Показное безумие мило разбавляет игривый тон.
– Тогда у тебя будет немного времени, чтобы сбежать!
Весело однако, почти как с Логопедом. Поле зрения ловит аптечку, взгляд опускается на пачки строфантина и дигоксина. На самом деле, ничего удивительного тут нет, но, если на складах кто-то гробанется от инфаркта, буду знать, в чем дело. Девушка замечает интерес:
– Что, нравится?
Веселый голос звучит с ноткой гордости. Не удивительно: вещи редкие, в больницах эти лекарства уже выведены из оборота, так что достать проблематично.
– Еще бы: у строфантина время выведения десять минут, у дигоксина – пятнадцать. Установить причину смерти в условиях Зоны будет сложно.
Тем временем перевязка завершена. Нужно заметить, весьма быстро, и качество не пострадало.
– Ладно, давай помогу вернуть пень на место.
– Вижу, тебе понравилось лечение. Еще хочешь?
Все-таки улыбка сильно преображает женское лицо. Хотя, это сугубо физиологический механизм, служащий для определения настроения потенциальной половой партнерши. Вот и все очарование.
– Ты, как видно, сильная и независимая?
Надменную улыбку встречает игривый оскал. Стройная нога упирается в пень, “крышка” падает обратно на яму. Впечатляет.
– Именно! – с веселой гордостью сообщает низкий для девушки голос. – Жаль в Зоне проблематично завести котика.
Грациозная фигура принимает позу Наполеона, самодовольный взгляд натужно сверлит мое безразличие.
– Ну почему же? Лови баюна или химеру, одомашнивай…
Венера отвечает циничной миной.
– Сам этих тварей одомашнивай.
В памяти безумным весельем проносится опыт общения с двухголовой кошкой.
За приятной беседой мы шагаем обратно. Своей цели я достиг: узнал причины покушения. Теперь пора тормошить Йогу, барахлиться, а далее нас ждет Сахаров, лишь бы случайности вновь не спутали планы.
Впереди спуск в бар, девушка заметно помрачнела. Пьяный галдеж эхом разлетался по “милитари” уже давно. Тогда он был фоном, частью пейзажа. Но здесь, в непосредственном своем источнике, сие кажется издевательством над слухом и мозгом. А причиной тому выступает мой блатной напарник! Он зачем-то решил попрактиковаться в армрестлинге с внушительным хиппи – в своем репертуаре...
Белесая лапа неотвратимо приближает оппонента к столешнице. Сперва дерева касается фенечка, за ней с бессильным рыком сдается “зеленый”. Лисья улыбка падает на проигравшего – Йога гребет мятые купюры.
На ноги Венеры украдкой любуется все заведение, кроме горемычного хиппи да мародера. Она же, на пике своей мрачности, разгоняет похотливые взгляды ледяным безразличием.
– А вот и ты, псих! – радостно пялятся из капюшона бесцветные зрачки.
– Идем.
Бандит воровато оглядывается, в плащ ныряет бутылка прозрачного...
Под навесом безлюдно: ливень всех загнал в помещения. Лишь Йога подпирает стену, укрывшись в глубоком капюшоне.
– Слышь, может, ну его на хрен, а?
Блатной голос полнится надеждой переждать непогоду в сухости, какие мы нежные...
– Ливень долго не продлится, зато людей в Зоне будет меньше – давай к торговцу.
Мародер не сдается: отбивает аргументы, парирует логические цепочки, выжимает максимум возможностей заспиртованного мозга, лишь бы не “кандехать в такую задницу”. Спор беспощаден, логика железна, противники решительны…
– Мальчики!
Две пары бесцветных глаз стреляют в промокшую девушку.
– А можно мне с вами?
Йога от неожиданности чуть не вывалился из пыльника.
– Ты нас порешить хотела! С хрена ли…
– Между прочим, я уже извинилась! – перебивает Венера. – И вообще, пусть Фокусник решает!
Меня настырно душит приступ хохота. Видимо, дефицит общения настолько прогрессировал, что уже все равно куда идти, лишь бы с хорошим собеседником.
– Если серьезно, зачем тебе с нами? – дружелюбие на грани иронии не смущает девушку, напротив, чистое лицо твердо, как гранит.
– Хочу вернуть долг жизни, – без лишних эмоций сообщает голос, не приемлющий возражений.
Между тем мы незаметно подходим к ее бараку. Пока мужчины спорят, женщина руководит процессом. Наверняка и время выхода спланировала с расчетом на косметические процедуры… Ладно, может, действительно пригодится, с учетом награды за мою голову.
– Вот баба – это, млять, мудрое существо! – оживляется промокший бандит. – Знает, что западло кандехать по такой злодолбучей дождине!
Похоже, не один я знаю, сколько времени требуется женщине на сборы. И резко эту мародерскую рожу перестал волновать факт покушения на убийство. В мыслях под капюшоном наверняка бутылка из пыльника да припасы Венеры на ужин. А мне, стало быть, представляется возможность поспать. В принципе, тоже неплохо. Так все просто у социальных кукловодов…
– Будь по-вашему.
Облегченные вздохи сливаются воедино с шелестом одежды. Надеюсь, Скряга просыпается рано.
