Другой человек
16 июля 2017 г., 17:59
Торгаш необычно дружелюбен – не иначе “сверху” пригрозили. Наше оружие предлагает вернуть, вскользь упомянув, что можно и поменять его на новенькие винтовки. Хреновый актер, скупость показная. Калаш, побывавший за барьером, сам по себе артефакт. Добавим, что это оружие Фокусника и увидим неплохую прибыль, о чем я без энтузиазма сообщаю Скряге. Тот кряхтит, мнется, но все же раскрывает карты: мол, готов к честной сделке.
– Значит, три гранаты, шесть гаусс-патронов, вышеупомянутая винтовка, и мы договорились.
Хмурые очки блестят из-под высокого лба, спустя минуту цена вопроса ждет на прилавке в комплекте двух спаренных рожков.
– Ого, да вы щедрые.
Даже без иронии. Я ожидал что-нибудь вроде SA80, а тут…
– Из неприкосновенного запаса, – уже без актерских потуг вздыхает барыга.
G36 – это, конечно, не предел мечтаний. Но любой опытный скажет, что лучше для Зоны найти проблематично. Железобетонная конструкция, отменная точность… что немаловажно, бесшумный предохранитель. И это малая часть достоинств. Конечно, не без ложки дегтя аппарат: к грязи восприимчив, но это и не “дубовый” калашников, что даже полуразобранным стреляет.
– И еще… – на прилавок опускается свежая купюра, – две банки тушенки и три НАТОвских сухпая, пожалуйста.
Торгаш выкладывает заказ, сообщая всем видом: «сдачи не будет». Еще бы, западная еда в Зоне ценилась всегда, а сейчас политическая ситуация нехорошая – дефицит-с.
Йога выползает из-за прилавка, вкрадчивые глаза устремляются к Скряге, но тот молча выкладывает сектантские пожитки.
– И где твой экзокостюм?
– Пропил, – решительно сообщает блатной голос.
Кто бы сомневался…
Барыга тем временем приосанивается, глаза блестят, усы радостно подпрыгивают.
– Венера!.. Почему такая уставшая?
Девушка бесшумно выплывает из тени, потирая заспанные глаза.
– Привет-привет! Уставшая потому, что кто-то храпит аки снорк с гайморитом!
Острый локоть смачно тычет Йогу меж ребер.
– Так, мля! Я ж и есть с гайморитом! – закономерно возмущается бандит. – Псих вон не жалуется и не рукоприкладствует!
Прощупывают друг друга, значит. У мародера, к слову, интереснее получается. Только с храпом действительно переборщил.
– Я, конечно, выспался, но скажу тебе честно: поселок бюрреров производит меньше шума.
Скряга профессионально щурится:
– А что, был опыт столь близкого контакта?
Нет, мои наблюдения Сахаров получит без посредников. Хоть очкарик и чертовски проницателен.
– Фигура речи.
Мы друг друга поняли – бизнес есть бизнес.
Умирающий дождь вяло трогает лужи, шаги не нарушают покой спящего “милитари”. Картинная мечта наивных идиотов, что бескрайними стадами ломятся в Зону: смотреть в янтарный рассвет, вдыхать петричор и вышагивать рядом с привлекательной самкой в компании боевого товарища. А еще, чтобы непременно “крутой ствол” через плечо, пачка “баксов” под разгрузкой и брутальный шрам на полфизиономии. Все сходится, только музыки не хватает! Заманчиво? Глупость. За данным романтизмом стоит лишь тяга человека к халяве. Зачем учиться, тренироваться? Ведь можно прийти в Зону и хапнуть все сразу: деньги, признание, еще и “суперменом” стать. «Нужна только капелька смелости и немного удачи» – думала груда костей в копне “ржавых волос”. «Да, здесь погибают, но уж я-то выживу» – надеялся обугленный скелет в тоннеле с “паяльником”. «Мы точно вернемся! Мы самые лучшие, единственные, неповторимые!» – хором вторили мумии в катакомбах, окоченевшие трупы в пространственных аномалиях, улыбчивые марионетки контролеров и многие, многие другие. Не то, чтобы жалко: приматом больше, приматом меньше… – не играет роли. Здесь дело не в индивидуумах, а в закономерностях. На большой земле сотни миллионов томятся в той же ловушке, вместо смерти обреченные на третьесортную жизнь. Тоже мечтают о халяве: играют в лотереи, высмеивают политиков и упорно считают, что достойны большего. Но, раз за разом приходя с работы, они снова включают телевизор, ибо уверены: сегодня и так перетрудились. Стоп. Мне что, это действительно небезразлично? Звоночек, Виктор Сергеевич, звоночек. Мировые проблемы решать собрался? Выживи сначала.
Бандит ведущий, я замыкающий, дама по центру. Предсказуемая расстановка. Веселые лица, упругие движения – задор одним словом. Правильно, в перестрелке лишним не будет. Это ночью по Зоне гуляют мутанты да легенды, а сейчас столько шушеры по наводкам вылезет, что перезаряжать устанешь.
– Йога, не глупи. Сворачивай налево.
Мародер даже подпрыгивает от такого заявления, в белесых глазах читается мольба о пощаде. Конечно, ведь дорога к бару так пряма и комфортна, а левее находится объект куда менее заманчивый.
– Какой ты, нахрен, Фокусник?! Ты самый настоящий Псих! – негодование буйно хлещет через края капюшона, отчаяние сменяется решительностью, – ну за каким, млять, патефоном нам кандехать в деревню кровососов?!
Бандит по инерции выводит еще пару фраз, но спотыкается о взгляд. Первый раз всегда шокирует, как апперкот под дых. Это – результат упорных тренировок. Практиковался я в зоопарках: играл в гляделки со львами.
– А теперь слушай, – тишина лопается, словно перенапряженное стекло. Даже Венера облегченно выдыхает. – Помнишь, ты спас меня в госпитале?
Понимание развеивает шок.
– Таких охотников за головами будет много: Сидор не поскупился, – бесцветный голос мерно сотрясает пространство, – даже если мы войдем в бар… – с равными интервалами проговариваются слова, маятником качаются зрачки, – …дальше придется прорываться с боем.
Думаю вот, не переборщил?
– Базара ноль, кровососы так кровососы, – подавленно соглашается Йога.
– На холме привал. Сам оценишь ситуацию.
Путь продолжается в стандартном режиме, пока мародер не замирает у “спирали”. Вперед летит болт… Резкий скрип заполняет пространство, на землю осыпается ржавчина.
– Ого, я раньше таких не видела, – девушка выглядывает из-за бандитской спины.
– Фраер тоже походу не видел, – Йога указывает на кучу тряпья, и как бы невзначай добавляет: – а рюкзачок-то целехонек.
Самопальный брезентовый ранец лежит в метре от хозяина без видимых повреждений, только лямки разорваны. Похоже, оказался вне радиуса. “Спираль” помимо прочего создает антигравитационное поле: брезент порвало как бумагу. Редкая аномалия, и весьма опасная. Пожитки мертвеца, к слову, надо бы забрать: если там были артефакты, могли получиться полярные симбионты. Два шага туда, два шага обратно – рюкзак у меня. Обомлевшие спутники пялятся, будто я вынырнул из “холодца”.
– Псих, – констатирует Йога.
– Больной, – соглашается Венера.
– Неординарная личность, – суммирую я, с азартом открывая добычу.
В шестиячеечном кейсе расположен скудный набор под названием “на безрыбье”: некачественная “кровь камня”, две “медузы” и совсем тщедушный “лунный свет”. “Медузы” поочередно ложатся на сканер – обычные. За ними “лунный свет”… уже интереснее: получился “телепорт”. Эх, был бы экземпляр побольше, но тоже неплохо: как раз такие миниатюрные “телепорты” имеют практическое применение. “Кровь камня” модифицироваться не могла, так что на выброс.
Йога невозмутимо садится под изуродованной березой: обещанный привал, однако.
– Держи бинокль. Дорога как на ладони.
Белесая лапа принимает машинку. А я пока займусь делами, что на базе “Воли” вызвали бы ненужные вопросы: смещается переключатель на запястье, ТТ смотрит в небо… «щелк» – все-таки работает “сайленс”. Теперь заменим батарейки…
– Твоя правда: ждут козлины, – цедит бандит сквозь зубы.
– Это цветочки. Нас и в деревне могут ждать, в обнимку с кровососами.
Венера хихикает, голубые глаза увлечены “перезарядкой” “сайленса”. Неподдельный интерес – похвально. На обслуживание костюма уходит семь минут. Бандит не спешит отдавать бинокль, окуляры тщательно изучают деревню – бестолку.
– Обходи по левому краю: там для ктулху суховато.
Йога опасливо тащится к развалинам, винтовка гуляет из стороны в сторону. И почему сталкеры реагируют на кровососов столь резко? Есть мутанты куда опаснее. Есть и эстетически поганее, на мой вкус. Так чем осьминоги-гуманоиды провинились?
– Если нервничаешь, могу подменить.
Бандит благодарно кивает. G36 я убираю за спину, на что получаю недовольное цыканье. Разум чист, тело расслаблено, движения уверенны. Кровососы такого поведения опасаются, могут даже пропустить, если не голодные. Внимание у них всегда на ведущего, ибо вожак. Пускай смотрят. А нож в любом случае ударит быстрее: при физических нагрузках ктулху дышат громко, а значит, и обнаруживаются рано.
У девушки сбивается дыхание. Нормальная реакция, для женщины вовсе замечательная. Мумия лежит у забора. Свежая. На остатках лица гримаса ужаса, конечности вывернуты под неестественными углами. Странная консерва получается: слюна кровососа – мощный паралитик, пить соки целого человека тварь вполне может. Ломать кости берутся, если припасают еду на потом, но почему, в таком случае, тело не в логове? Может, они так мусор выбросили? А что, логично: подвал не резиновый, зачем лишнее складировать? Мысли обрывает надсадный рев. Прощупывают, значит, психологи хреновы – смотрят на реакцию вожака. Звук повторяется ближе, Йога щелкает предохранителем.
– Не нападут. Боятся.
– Это кого? – робко интересуется девушка.
– Не переживай, не тебя! – язвит бандит. – Вот если б не накрасилась… – мародерские рассуждения обрывает тычок под ребра.
Последний двор спутники минуют уже с юмором – видели бы себя в начале. Йога возвращает место ведущего, ствол винтовки указывает на очередную мумию.
– Слышь, может, прошмонать?
В белесых глазах азарт, на губах издевательская улыбка.
– Бесполезно: все ценное кровососы разбирают на приманки.
И чем тварь опытнее, тем лучше разбирается в хабаре. Обе мумии обобраны до нитки, значит, орудовал молодняк. Старички бы забрали только контейнер и оружие: зачем таскать лишнее? Вот и разобрались, почему ктулху столь робки.
За холмом блокпост “вольных”: лучше повернуть раньше. Ребята, конечно, добрые, но слить информацию могут, сошлись бы в цене. Многие уверены, что с “милитари” на рыжий лес только один путь, однако пройти можно и через умирающее поле аномалий. Условия не курортные, зато шансы выжить растут.
– Сворачивай.
Наученный горьким опытом Йога подчиняется, однако взгляд из капюшона такой нервозный, что марионетки кукловода позавидуют.
– Боже, на что я подписалась?! Тащит хабар из неизвестных аномалий, издевается над мутантами, собрался идти через “мертвое поле”! И это меньше, чем за час!!!
– Тебя никто не держит, – мой голос вновь становится скрежещущим.
– Уже пожаловаться нельзя!
Типичный для группировок случай. Хороший боец, но плохой сталкер. “Воля” перемещается сквадами, где обязательно есть проводник. Расплачиваются некомпетентностью. Добавим сюда женский гендер и получим довольно проблемного напарника. Но придется адаптироваться: стычки гарантированы, бойцы пригодятся.
Йога вновь уступает место ведущего, винтовка сменяется ржавым болтом. Последние метры безопасных территорий исчезают под грубыми подошвами, а впереди пылает, искрится, воет порывами “мертвое поле”. Аномалии бывают разные. Многие совсем не прячутся, есть более скрытные, но даже их легко обнаружить по звуку. “Поле” же опасно тем, что шипение “жарок”, гул “воронок” и прочий шум сливается здесь в хаотичную какофонию, не оставляя данному способу шансов. Остается надеяться на глаза и болты, но есть аномалии, что реагируют на органику и только. В них гибнут даже весьма опытные ребята. А бывают штуки вроде “чертова зеркала”, которые в принципе оставляют сталкеру мизерные шансы. Так что игра предстоит интересная, даже азарт появился. Рюкзак на ходу покидает банка тушенки. В жести тонет острие ножа.
– Ты че, жрать на ходу собрался?!
Многое вместе преодолели, а каждая реакция будто в первый раз… Странно.
– Мне, понимаешь ли, цветочек не понравился: справа “карусель”, а он прямой как спица.
Мародер шагает назад, следом пятится Венера.
– Посмотрим, что скажет сталкерская панацея.
Болт успешно приземляется, спутники выдыхают. Йога готовится пошутить, но вслед за металлом падает обрезок тушенки. Земля содрогается, с металлическим визгом из грунта вылезает багровое нечто, распуская бутон хитиновых лезвий. Даже тянется ко мне, красотка: голодная, наверное. Сзади пытаются скрыть женский визг. Обернувшись, наблюдаю Венеру в полуобмороке и мародера с нервным тиком. Разумеется, “дрожь земли” меня не достанет, ибо шустро способна только вылезти, а все остальное делает очень медленно, включая поедание добычи.
– Это что за х-хренотень такая?! – чуть дыша давит девушка.
– Аномалия.
Сзади осыпается почва: “цветочек” начинает закапываться.
– Н-но ведь оно… ж-живое…
– “Жгучий пух” тоже живой, и “ржавые волосы”, и еще крупный список… – нож опускается в ножны, я вплотную обхожу усердно трудящуюся тварь, – только непонятно, как это все размножается и как производит артефакты. Потому называют “аномалиями”. То есть, их природа не поддается научному объяснению. Пока.
Бандит помогает девушке встать, мрачный, как туча, непривычно хмурый.
– Уже видел такую херь. Только в прошлый раз мой кореш ее телом нашел.
Спутники огибают “цветочек”, в ответ жадно щелкает хитин. Кусок тушенки без последствий пролетает несколько метров, мы за ним. Так повторяется снова и снова. Я прокладываю путь через десятки метров аномального поля, глаза внимательно ищут развилки, тупики, “стены”. Заросший луг переходит в редколесье, ловушек становится меньше, а далеко впереди уже рыжеют огромные кроны.
– Фокусник, почему там не было артефактов? Целое поле аномалий и ничего!
Соскучилась по серотонину? Или сейчас работают совсем другие гормоны?
– Чтобы образовался артефакт, в аномалию должно попасть живое существо. Вглубь поля никто не лезет, а то немногое, что снаружи появляется, кровососы тащат в деревню.
Неподалеку хрустят ветки, Йога берет направление в прицел. Узнаю твой почерк, скотина. Хруст смещается в сторону. Ну почему ты вылез именно сегодня, когда я не один? Шелестят кусты, по лесу катится стон. Первая мысль: «убить попутчиков, пока не поздно» – она заполняет сознание, становится навязчивой. Иначе быть не может: все правильно, типично.
В одиночку я вас режу с азартом, но сейчас опасность реальная. «Убить их, пока не поздно… убить…» – ахах, размечтался! Палец толкает переключатель на запястье. Улыбаюсь Венере, она с ужасом берет меня на мушку, G36 щелкает в изящной руке. Йога бросает оружие, белесые кулаки сжаты до хруста. Молодец, так держать! «Убить их пока не поздно – самый лучший вариант», да-да, я знаю. Два шага к спутнице, та пятится, на лице ужас.
– Кровосо-ос!!! – кричит она с надрывом. – Фокусник, помоги-и!
Тонкая рука хватает нож, взмах полосует мои несуществующие щупальца. Удар под дых в пол силы складывает девушку, контролер насаждает желание встретить голову коленом, но в мыслях лишь бледная улыбка. Сознание проясняется, воздействие уходит. Что, страшно, тварь?! Подсечка опрокидывает Венеру, тонкая рука заломлена. Аптечка покидает разгрузку, на поиск нужного шприца уходит пара секунд, а сзади уже топочут копыта: приближается “армия”. Игла утопает в бархатной коже, шприц опустошен наполовину. Кабан еще далеко, за деревьями маячат зомби. Чьими глазами ты смотришь на поле боя? Вопрос провокационный: считав мысли, кукловод пытается спрятать крысу. Поздравляю, ты ее выдал! Короткая очередь срезает юркий сенсор.
Типичный молодняк телепата: наивный, самоуверенный. Бандит бессмысленно жмет спусковой крючок, фронткик опрокидывает его на спину, спустя секунду игла тонет в шее – вторая половина твоя. Теперь самое интересное! Улыбка в мыслях скалится. Окажись тварь матерой, голове пришлось бы несладко, но этот, видимо, отчаялся. Свита впереди. Кабан бросается в бой, но тщетно: я уже всаживаю ножи под мощный позвоночник. Это были твои последние глаза. Шесть зомби слепо шарят руками: они беспомощны. Контролеры обычно сидят метрах в пятидесяти: смерть близко, ничтожество.
Поле “воронок”, ну конечно. Осталось понять, где настоящая. Бросок болта на бегу заставляет сработать все сразу. Ладно, ты изобретательный, но со звуком облажался. Огибаем ловушку, на границе зрения в овраг спускается гуманоид. Рядом должна быть охрана… вот и она. Из-за поваленного дерева прыгает снорк...
Промах.
Подконтрольные в бою слабы – Венера тому подтверждение. Даже отвлекаться не буду. У оврага в нос шибает запах гнили: а ты стратег. Засаду устроил, значит? Граната без чеки летит в низину, где копошатся марионетки посвежее. Телепат ненавидяще смотрит исподлобья. Во избежание вреда здоровью, рисковать не буду: ножи отправляются в ножны, молниеносно вскинута винтовка...
Взрыв.
Шальной осколок ранит кукловода. Головную боль сменяют галлюцинации – мутантов становится несметное множество. Думаешь, я не помню твоего расположения? Ствол уводит в сторону, пуля задевает огромную голову. Мутант ослабляет давление, очередь тут же раскалывает широкий лоб. Четырнадцатый на моем счету. Самый никчемный.
Эффектный спуск, пара фото… нож аккуратно поддевает осколки черепа. Целый участок мозга отправляется в контейнер с терморегуляцией. Будем надеяться, горе-напарников не сожрали. Впрочем, с чего бы? Мутанты кукловодов обходят десятой дорой, что сводит шансы на сей расклад к минимуму.
Снорк исступленно таскается у оврага, интереса ко мне – ноль. Он, конечно, придет в себя, но не скоро – пусть живет. Спринт по собственным следам беспощадно сжирает расстояние. Неприкаянные зомби монотонно раскачиваются. Это продлится, пока разложение не сточит мышцы до разрыва: нервная система слишком долго была подконтрольна, некоторые функции всецело брал на себя кукловод – теперь их не восстановить.
Усталые глаза изучают поле боя, где ничего толком не изменилось. Едва заметно вздымается грудь Венеры, беспардонно храпит Йога. Будить смысла нет: препарат еще действует. Но придется оттащить, пока не набежали падальщики. От предвкушения бандитских телес плечи заныли, но делать нечего – по окрестностям уже разносится вой.
Тушенка шипит на игривом пламени, вокруг распространяется аппетитный запах. По-боксерски свернутый нос на белесой роже морщится, двухметровая туша непринужденно садится в “позу лотоса”.
– Хавать охота… сил нет.
– Помнишь что-нибудь?
Недоумение бесцветных глаз лениво перетекает в спокойствие.
– Мля, реально нихрена не помню. Вот пожру и расскажешь.
В своем репертуаре. А что прекрасный пол? Взгляд ловит часто вздымающуюся грудь. Я с негодованием пинаю мысль, что неплохо бы положить ей что-нибудь под голову, а то проснется с больной шеей. «Нашелся заботливый!» – в памяти колкой иронией несется “процесс спасения”. Сама добродетель прям. Но… в любом случае, здоровье Венеры пригодится, хотя бы в бою. Рука поднимает вишневую голову, что робко глядит сквозь частокол ресниц. Думает, я не вижу? Забавно.
– Помнишь что-нибудь?
Девушка не сразу понимает, к кому обращаются, вверх тянется смущенный взгляд.
– Помню, что кровосос напал. Дальше смутно.
Как по нотам, хоть учебник пиши: “Контролер классический. Все делает так, как здесь написано. Встречается крайне редко, ибо природная тупость не способствует широкому распространению”.
– Вернула, блин, долг жизни, – вздыхает Венера, – дважды должна осталась.
Произошедшее, судя по всему, ее не интересует: “Напал кровосос, и вот я очнулась в лесу” –действительно, зачем вопросы? Ведь и так понятно: “должна осталась”.
– Твои бинты!
Спутница вскидывает гигантскую аптечку, даже чемодан Костоправа проигрывает. Пятисекундное копошение стихает, отнюдь не женская сила хватает перфорированную руку.
– Почему не сменил? Рана опасная! – укоризненно жужжит вздорный голос.
– Немного занят был.
На сей раз ирония действует – редкое нынче явление.
– Извини.
Венера молча принимается за перевязку. Позади гремит жестяная банка, хрустят суставы.
– Ну, рассказывай!
Бандита встречает почти угрожающий взгляд.
– Я тебе не рассказывать – я тебе лекцию читать буду. Как зеленому новичку!
Две пары удивленных глаз бросаются в атаку. Первой сдается Венера, Йога держится чуть дольше.
– Итак, если вы подумали о чем-то, и эта мысль резко заняла все сознание – рядом контролер.
Бандит теряет улыбку, девушка бледнеет.
– Если вы подумали о ком-либо, а он уже здесь, вместо напарника – рядом контролер.
Тишина воцаряется такая, что треск дров кажется выстрелами.
– И, наконец, если вас не смущают логические ошибки в происходящем – рядом контролер.
– Твою ж мать, – бандит сокрушенно хватается за голову, – это был нихрена не сон…
Венера замирает, склонившись над моей рукой.
– Значит, кровосос… – в ее голосе сквозит растерянность, по натянутому бинту передается дрожь.
В людях я ошибаюсь редко, но этот случай – показательный. Превосходный боец, волевая, независимая… такой она была, сейчас рядом сидит обычная девушка: слабая, жаждущая поддержки.
– Все хорошо, что кончается не совсем погано, так ведь?
Ободряющие ноты выдергивают спутницу из пучины самобичевания, на чистом лице даже мелькает улыбка.
– Ладно, разобрались. Полчаса на сборы!
Йога чуть падает с пенька.
– Псих, ну пожалуйста, – заводит уже надоевшую песню блатной голос, – у меня от твоего фронткика до сих пор грудина ноет. Как паровоз въехал!
– А у меня лопатка опухла, будто на ней танк припарковался! – поддерживает Венера.
Конечно, как в ночь идти, так все больные. Зато после арены оба отошли на раз-два.
– Ты и сам выглядишь неважно, – продолжает давление девушка, – выспись хоть!
– А знаете ли вы, что приличная часть мутантов ночью тоже спит? Контролеры, к примеру.
Судя по лицам, аргумент не впечатлил. И черт с ними: сон действительно не помешает. Но завтра с большой вероятностью мы все об этом пожалеем: проснутся твари, проснутся… и отправятся меня искать.
