Убийца
16 июля 2017 г., 22:30
Кап… роса падает на оголенную кость. Конечности вывернуты, зияют открытые переломы. Кап… нить дождя уходит в лужу крови. Весь череп в глубоких полосах, кто-то долго и тщательно выцарапывал ему глаза. Кап… огромная грудь разорвана, внутри кровь снова встречает воду. Убит недавно, еще теплый.
– Кто мог сделать такое? – девушка замирает у горы мяса, что некогда была псевдогигантом.
– Только химера.
И она где-то рядом. Можно, конечно, предположить, что речь о той самой химере, но я не привык рассчитывать на маловероятные случайности. К тому же, в рыжем лесу двухголовые кошки – не такая уж редкость. И это объясняет, почему падальщиков не видно.
– Пойдем отсюда, пожалуйста.
Для профессионального убийцы ее нервы, прямо скажем, так себе. Нас уже почуяли, так что нет разницы, здесь мы, или уходим. Скорее всего, кошка будет играть. Если так, шансы есть. А еще можно попробовать договориться.
В глазах переливается небо, заря багряным саваном обволакивает горизонт. Земля местами вздыблена, испещрена разломами, деревья же будто испарились. Идеальное место для логова псевдогиганта. Все, кто хотел пересечь “полянку”, становились добычей. И продолжалось это долго – монстр крупный, даже для своего вида. Но химера оказалась сильнее.
– Не ссы, псих с ними умеет.
На взгляд спутницы приходится ответить улыбкой – пусть немного успокоится. А бандит либо сознательно добивался ободрения, либо не понимает фундаментальной разницы между обездвиженной химерой и свободным зверем. Будем надеяться, гигант хорошо ее потрепал, тогда нас вполне могут отпустить.
– Что значит “умеет обращаться”? – жалобный голос дрожит.
Мозг планирует остроумный ответ, но вдалеке мелькает синий комбинезон.
– Ложись!
Йога ныряет в канаву, девушка следом. В грунт бьет пуля, за ней еще одна. Синий комбинезон – это плохо. Надо ведь было нарваться… В самой заднице рыжего леса. Сейчас фактор химеры, как ни странно, играет на руку: по другую сторону баррикад мяса больше.
– Сейчас сделаю кое-что в своем стиле. Когда привлеку внимание, можете пострелять, но аккуратно.
Перекат, кувырок. Ровно такой, чтобы наемники заметили. Мощная “воронка” соседствует с “каруселью” – притяжение у них должно быть неимоверное. Как и следовало ожидать, меня тащит к аномалиям, но глубокая колея прерывает сей процесс – теперь пусть пробуют попасть. Первая жертва в прицеле, сдержанно хлопает G36 – минус один. По мне открывают шквальный огонь, но пули уходят в гравиконцентраты. Секунд пять есть, потом начнут брать поправки. Короткая очередь цепляет одного, тот скрывается за деревом. Желтые трассеры летят в противника с другого фланга, минимум двоих ранили. Моя очередь снова достигает цели – враг в бурьяне падает ничком. Много их, черт возьми: два звена, в лучшем случае. Одно контролирует спереди, второе наверняка обходит. Остатки рожка без особой надежды выпущены вслепую. Теперь хрен кто высунется – нужно менять позицию. Болт с ускорением летит в жерло “воронки”, притяжение ослабевает достаточно, чтобы покинуть колею. Пули не активируют аномалии, так как слишком быстры для животных: ловушкам необходимо убивать, иначе артефакты появляться не будут.
Спутники залегли вдоль складки местности, оба контролируют левый фланг.
– Рассредоточьтесь! Нас обходят, нужна возможность стрелять под разными углами.
Приказ исполнен на высшем уровне: Венера двигается к груде камней, Йога ныряет в борозду неподалеку. Мне же придется контролировать тыл. Позиция там одна, зато весьма привлекательная.
С десяток метров ползком в продолжение колеи, двадцать вдоль низины… А вот и туша гиганта. Его шкура с легкостью выдержит обстрел, а меж ребер можно с комфортом вести огонь. Наемники уж на что хладнокровные ребята, но будут как минимум озадачены, если их обстреляет гора мяса.
Помогаем прыжку рукой, подошвы вязнут в плоти, на коленки валится требуха. Тварь и живая не отличается приятным запахом, а уж мертвая, да изнутри… впрочем, я знал, на что иду. Винтовка выглядывает из-за ребер, перекрестие скользит вдоль ивняка. Проходит минута, пять, десять… Прострел отсюда на триста шестьдесят градусов: если Йога или Венера откроют огонь, поддержать смогу в любом случае. Но пойдут, вероятнее всего, здесь. На это указывают факты: во-первых, обходят долго, во-вторых, низины как на ладони. Неявное движение привлекает взгляд: меж деревьев маячат синие комбинезоны. Пятеро спускаются, наверняка их “ведут”. В идеале стоит подпустить ближе, снять “прикрытие” и на открытой местности всех уничтожить. Главное, чтобы на бросок гранаты не подошли.
В подлеске выдает себя снайпер – пора. G36 отправляет пулю точно в голову. Звено “рассыпается”, грохочут автоматы – безрезультатно: шкура отлично держит пули. Огрызается очередью груда камней, из борозды летят вереницы трассеров – минимум один труп. Неплохо.
Ребро надо мной принимает удар – второй снайпер. Очередь настигает его в смещении, черт знает, жив или нет. Стволы штурмовиков направлены сюда – придется отступить. Снаружи отбивает очередь с десяток стволов – первое звено перешло в наступление. Их обстреливает Йога, превозмогая перепад высот. Хлопки G36 сразу привлекают внимание, но достать меня сложно. Первая жертва падает без движения, остальные прячутся в складке местности. С другой стороны огрызается пара стволов. Совсем близко. Чека остается в зубах, раз… два… граната летит на звук, оглушительный мат обрывается взрывом. Мертвы или нет? Учитывая, что Венера не стреляет, “лимончик” свое дело сделал. Меняем спаренный рожок, выглядываем… пусто. В звеньях наемников обычно по семь-восемь человек, значит, с первой группой разобрались – пора добивать вторую. Руки сжимают ребро, сгибаются, но из камней бьет очередь – чудом не задела. Стреляли не из G36, что совсем погано. Выходит, у них три звена. Кошка, черт возьми, где ты?! Воображение рисует послание: химера отвлекает людей за камнями, я подбираюсь близко, они не стреляют, мертвы, ощущение сытости. В ответ – ничего. Снаружи гремит M4 Йоги. Его давит первая группа, а меня контролируют с позиции девушки. Плечо с неимоверным усилием прогибает шкуру, еще немного и смогу поддержать, но поздно: бандита под руки выводят из борозды. Ладно, как пожелаете... В руке подпрыгивает “телепорт”, пальцы ложатся на углубления. Сейчас? Жалобно скулит Венера, Йога сдавлено матерится. Ну же, давай! Сломай чертов артефакт! Мозг негодует. Мне что, в серьез жалко девчонку и бандита?
Мне?!
Жалко?!!!
Сломай чертову скорлупу!!! Сознание в шоке: тело вздумало ему перечить. Не я ли горжусь тем, что умею не испытывать эмоции? Так почему медлю?!
Шаги все ближе, рядом щелкает предохранитель.
– Герой, вылезай. Отвоевался.
Что со мной?! Будто лет на десять деградировал!
– Ты оглох?! – не унимается наемник. – Сделаешь глупость, больно будет! И не только тебе!
Хорошо, пусть так. Я себе это еще припомню. Хорошо припомню…
– Вылезаю, командир. Просто взвешивал “за” и “против” нашего совместного подрыва.
Переключатель “сайленса” едва слышно щелкает, “телепорт” плотно зажат рукавом.
– Смотри, медленно подаю ствол прикладом вперед.
G36 заботливо принимают снаружи.
– Вылезаю.
– Только смотри, чтобы медленно! Ручки показать не забудь. И пистолет, пожалуйста.
ТТ отправляется вслед за винтовкой. Сначала одна, затем вторая ладонь обхватывает гигантское ребро, мышцы тянут организм наружу. Руки разведены в стороны, дабы не вызвать желания меня обездвижить. С костюма вяло стекает органика.
– А я говорил тебе, Катька: сиди на жопе ровно, – самодовольно вещает рыжий парень, – знала же, что будут проблемы. Дружков похоронила, и с тобой теперь непросто: синдикат дезертиров не любит.
Она слушает, понурив голову, на лице – отчаяние. Небесно-голубые глаза смотрят вдаль, где из леса тащат раненых. К рыжему бесшумно подплывает знакомая фигура.
– Это все, – прагматично докладывает низкий голос.
– Ты, сука, издеваешься надо мной? – в ярости конопатик вскакивает, непослушные вихры распрямляются пружинами. – Полтора звена убились об трех бродяг?!
Зеленые глазки бешено сверлят ледяное равнодушие.
– Да.
Грузное тело сокращает дистанцию, на оголенном предплечье играют мускулы.
– Тогда скажи мне, Волкодав, почему?! – мерзкий голос хрипит в самое ухо докладчику.
– Потому, что твои звеньевые недооценили противника, – невозмутимо парирует тот. – Наш, к счастью, подох. Благодаря этому половина выжила.
Конопатое лицо наливается красным, мощная рука хватает Волкодава за горло.
– И кто же принял командование?!
Из широких ноздрей готов хлынуть пар, нервно дергаются уголки жидких усиков.
– Я.
– Тогда слушай, новый звеньевой, в докладе напишешь…
Словно разъяренный бык, рыжий поворачивается на усмешку. В тот же момент глаза Волкодава встречают мои. Он едва не спотыкается, удивление переходит в беспокойство. Конопатик тем временем подходит вплотную:
– Смешно тебе, смотрю, одноглазый? – мощная рука стреляет хуком в челюсть.
Эх, раненый споткнулся – придется потешить бычье самолюбие. Голова наклоняется, дабы костяшки попали в скулу. Поворот шеи смягчает удар – первый разряд, не выше. Лицо возвращается в прежнее положение. Еще пару шагов, ну… все наемники должны быть в зоне действия. Локоть в последний момент закрывает печень от мощного апперкота, последний раненый пересекает незримую черту. С оскалом наблюдаю неуклюжий замах, в глазках конопатика мелькает удивление…
– Остановись! – кричит Венера. – Не надо!
Кулак чуть меньше моей головы проваливается в пустоту, еще пара мгновений, и нож рассечет мускулистое горло, но взгляд впивается в девушку, что обхватила толстую ногу рыжего. Рука замирает на полпути к ножнам.
– Не убивай их! – молит жалобный, совсем не типичный для нее голос. – Пожалуйста!
– Это еще почему?
Лицо рыжего буквально лоснится от самодовольства. Вся наемничья братия дружно берет меня на мушку: заметили, куда дернулась рука.
В небесно-голубых глазах стынет ужас, аккуратная челюсть двигается, словно рот марионетки: – я снова стану наемником и… буду с тобой! Как ты хотел, помнишь?
– Ну… – театрально растягивает скользкий голос…
Отлично! И девчонку сбагрить, и не рисковать. «Бездействуй, придурок!» – орет из закоулков сознания здравый смысл. Видно же, что согласится, даже не обманет. Мокрые глаза Венеры и ярость на лице бандита против рационального мышления. Если отдать ее рыжему, все выживут, не будет лишних смертей, отношения с наемниками пострадают меньше, даже появится хороший знакомый в их конторе! Но что-то мешает, заставляет ослушаться разум. Оно вопит: “Какой в этом смысл, если не делаешь то, что действительно хочется?!” Импульс, гормоны, – вот что велит мне совершить поступок нерациональный. Физиология движет приматами homo sapiens, заставляет их рушить собственный мир. Мелочные действия, которые тешат их систему гуморальной регуляции, но вредят всему вокруг. И я…не могу больше, – самоконтроль рвется от мучительной мысли, – сдохнуть хочу! Красиво, как мастер… В смертельном танце с химерой. Но нет рядом химеры! А жаль.
– Сдавайтесь. У вас пять секунд, – скрежещет самый жуткий голос, что я когда-либо слышал – мой собственный.
С десяток взглядов стреляют в меня… И ломаются один за другим.
– Раз.
– Убейте эту тварь! – рыжий отскакивает, выхватывая пистолет.
Волна сухих щелчков катится вокруг. “Телепорт” плавно съезжает из рукава в ладонь, трещит скорлупа в углублениях. Заливая пространство белым светом, артефакт устремляется вверх…
Хлопок!
Вспышка!
Лагерь накрыт “пузырем”, пространство свернуто. Вам больше некуда бежать!
В раскинутых руках красуются ножи, с одного капает кровь. По земле катается и скулит конопатик.
– Как же я об этом мечтал, падлы! – рычит бандит, кидаясь на ближайшего наемника.
Чистое острие вспарывает воздух позади, на противоположной стороне враг хватается за горло.
Пространство “пузыря” замкнуто в кольцо: можно выстрелить в противоположенную стенку и получить свою пулю в затылок.
Разворот, кувырок, я выныриваю за спинами наемников. Нож тонет в первой цели, кровь толчками покидает сонную артерию. На границе зрения мелькает замах, голова наклоняется, щеку царапает холодная сталь...
Медленно.
Лезвие описывает пируэт вокруг забрала, рассекая шею нападающего. Стальной вихрь ударов оттесняет ряд противников, кровь заливает лицо, амуницию... Постоянное смещение не позволяет поймать мои ноги, смертельный танец клинков захватывает все больше участников, скрежет стали разбавлен криками. Скулу вспарывает болевой сигнал, в ответ острие тонет в глазнице. Наемники растягиваются, позволяя мне маневрировать! Не хотят, сволочи, не хотят победы! Ошибаются, паникуют, умирают! Почему?!
– Убейте меня, бездарности! – рвет симфонию битвы нечеловеческий голос. – Убейте, пока вас больше!
Кто-то пытается пройти в ноги, с другой стороны прыгают, занося нож. Я исчезаю в границе аномалии, чтобы вынырнуть с другой стороны и снова убить. Венера неподвижна, происходящее отражается в ее глазах будто из другого мира. Правильно, не вмешивайся… не нужно!
На периферии зрения проносится угроза – рука отбивает рессорник. Знакомый силуэт мелькает за врагом, вспарывая ему глотку. Волкодав смещается к следующей цели, размытым движением серебристая дуга парирует удар, а через мгновение высекает кровь из-под синего забрала.
– Не смей! – пробирающий до костей скрежет вновь расползается вокруг. – Их слишком мало!
Волкодав бросает через плечо ехидный взгляд, но рыжий налетает на него с фланга, навязывая рукопашную. Кроме них осталось двое. Всего двое! Ноги шагают навстречу жалким, напуганным бойцам. Один выбрасывает руку с ножом…
Медленно.
Лязгает металл, его клинок летит в сторону, фронткик с хрустом таранит грудь. Второй почти достает мою сонную артерию, но легкое движение заставляет острие пройти мимо. По хищной улыбке стекает кровь, парень сжимается от выразительного взгляда. Его рука снова идет в атаку, широкое запястье разъезжается прямо в ударе, оружие падает на землю. Мои лезвия скрещиваются в подобие ножниц, беззащитный кадык распускается алым цветком. Первый ползет к винтовке, палец давит на спусковой крючок – безрезультатно. Нож по дуге летит к наемнику.
– Вставай.
Его рука обвивает рукоять, лицо кривится в безразличной улыбке. Неужели будет интересно? Враг улыбается шире, перерезая собственное горло. Ничтожество.
– Теперь ты.
Всепожирающий взгляд падает на Волкодава, что сидит на теле рыжего. В секунду расстояние сокращается, багровое острие замирает в миллиметре от жилистой шеи. Наемник скалится:
– А ты уже совсем другой Фокусник…
Лезвие углубляется в кожу, с острия падает багровая капля.
– Старый Фокусник ни за кого бы не вступился, – оскал перетекает в хищную улыбку, ровный взгляд не ломается. – Старый Фокусник ни за что не стал бы рисковать ради людей, – продолжает шипеть Волкодав! – Ты – не он!
– Может, начнешь защищаться?
Ноги рвут дистанцию, взведены пружинами мышцы, нож сверкает разводами крови.
– А смысл? – пренебрежительно бросает наемник. – На ножах против лучшего ножевика Зоны? Думаешь, чего я на твоей стороне?
– Ты всегда на стороне сильного, сколько тебя помню. Но…
– Да оставь, мля, его! – вступается Йога. – Он мне жизнь спас.
Это факт. И убил немало, сволочь.
– Что поменяется? Твоя амуниция в крови наемников, лаб…
– Знаю, – перебивает Волкодав, – в нашей криминалистике я осведомлен лучше тебя. Меня не убьют, – хищная улыбка становится шире, – если выполню заказ.
Резонно. Нож опускается, щелкает переключатель на запястье, даже взгляд гаснет. Сдохнуть не вышло – возвращаемся к рационализму.
– Добивай раненых: кислорода в обрез.
Наемник расплывается в издевательской улыбке:
– Это можно считать помилованием?
Ответом я его не удостоил. Пара шагов к полоске травы, и спина встречает прохладную землю. Вместо подушки – труп рыжего. В руке пищит наладонник, что натужно стремится взять сеть: “пузырь” пропускает радиосигнал. Хреново, но пропускает – известная тема. Рюкзак покидает дополнительная антенна. Давай, чудо техники, покажи класс! Проходит секунда, вторая… на индикаторе моргает нижнее деление. Черновик с текущими координатами снова и снова отправляется контакту. Любая попытка может оказаться успешной. На удивление быстро приходит ответ: “понял, иду”. Жив еще, надо же… Значит, есть пара часов на сон. Неподалеку сталь тонет в коже, хрип захлебывается в крови. Так повторяется несколько раз. Мягкие шаги встают рядом. Зрачки поднимаются вверх, туда, где небо закрыто белесой рожей. Из капюшона пробивается чуть слышный шепот:
– Ты, мля, поддержи ее, что ли.
– Зря стараешься: в “пузыре” отличная слышимость.
Девушка кисло улыбается в ответ на бандитский взгляд.
– Спите. Не жгите кислород.
Шаги удаляются, грузное тело залегает в спальник.
Три звена… видимо, крупный заказ. Даже на меня выделили бы максимум одно, и то не факт. Как Волкодав собирается выполнять работу двадцати человек? Черт его знает. Впрочем, без разницы. Мозг уходит из реальности с мыслью, что смерть во сне тоже красива, особенно, после произошедшего. Чуткое забытье рвется движением, в поле зрения вторгается девушка:
– Зачем?
– Хотел красивой смерти.
– И все?!
– Наверное, да.
Молчание. Столь долгое, что разум вновь спускается в чертоги дремы. И лишь сквозь сонную пелену, будто издалека, доносится ответ:
– В любом случае, спасибо тебе.
Сам не знаю, уместна ли благодарность. Время покажет.
Темноту сновидений рвет громкий хлопок, в дымке проступает мощный силуэт. Ноги, похожие на дубовые бревна, беззвучно несут обладателя к нам, кислорода в пространстве становится больше. Включаем “сайленс”, на всякий случай: мало ли, что взбредет спутникам в головы.
– Здравы будьте, милки, – гремит старческий бас.
– И тебе не хворать.
Из тумана вылетает громадный кулак… При желании увернуться можно, только делать я этого не буду. Хлесткий удар проносит голову вбок, с края улыбки летят кровавые капли.
– Это тебе за то, что Мишу не сберег.
– Знаю, дед, знаю. Заслужил больше.
Ему такое поведение позволительно. Все-таки старший брат Михаила Ивановича.
– Чего расселись? – неожиданно строго рявкает Лесник. – “Компас” разряжается, айда за мной!
Оторопевшие спутники хватают вещи, только наемник в сборе, будто ждал чего-то похожего.
Стена “пузыря” расступается перед артефактом, группа быстро покидает аномалию.
– А теперь слушай, Витя, – на бородатом лице проступает непривычное беспокойство, – где-то рядом химера!
– Знаю.
Из-под мохнатых бровей стреляет удивленный взгляд.
– Видишь тушу? – палец указывает на мертвого гиганта.
– Матерь божья…
Гора мяса дергается, слышен треск раздираемой плоти.
– Вертайте в “пузырь”! – гремит дед, запуская артефакт.
– Он спадет минимум через сутки – задохнемся, – мой вердикт мгновенно расстилает мертвую тишину. – Но теоретически… – взгляд падает на Венеру, – одиночка сможет там отсидеться.
– Тогда и решать нечего, – старик неуклюже улыбается девушке: – иди, милка, давай! – “Компас” вновь рвет стенку аномалии.
– Ни за что!
– А ну цыц! – гремит могучий бас. – Тебе детей рожать! Молодая совсем! Мы здесь… – блеклый взор окидывает присутствующих, – конченые люди. А ты еще можешь сделать что-то хорошее! Скорей!
– Не пойду! – сопротивляется Венера. – Я вообще здесь, чтобы вернуть долг жизни!
– Да кто тебя, бабу, спрашивать будет?!
Ручища, похожая на экскаваторный ковш, хватает тонкую фигуру за разгрузку, девушка в последний момент выскальзывает из амуниции, “компас” гаснет – проход закрыт. Тяжелый вздох Лесника медленно катится по роще.
– Пацаны... – бандит самозабвенно пялится на тушу, – план есть?
Огромная когтистая лапа опускается на торчащее ребро, обтекаемый силуэт взмывает в воздух. Голова беспрестанно принимает трансляцию радости. Раз… два… три глаза. До сей поры мне встречалась лишь одна трехглазая химера. “Сайленс” еще включен – G36 в руках девушки дает закономерную осечку. Ошарашенный взгляд стреляет в мою улыбку. Я успеваю подмигнуть прежде, чем кошачья туша выбивает из-под ног опору.
– Эй, без языков! – показной смех несколько разряжает атмосферу.
Соскучился, значит? Воображение транслирует гигантскую тушу, в ответ приходит картина…
Самка химеры с двумя котятами осторожно пересекает опушку, но псевдогигант все же чует добычу. С фланга бросается наш герой, полный решимости спасти жизни. “Уходите” – кричит ментальная просьба, самка повинуется.
Грациозное тело смещается, нанося удар за ударом когтями-рапирами. Сила против ловкости, выносливость против разума. Они сплетаются в смертельном танце, и никто не собирается уступать, но тонкий кошачий слух ловит вертолетный рокот. Цунами воспоминаний захлестывает разум, бешено вспыхивает взгляд. Удар гиганта проходит мимо, еще один… химера стреляет телом вверх, выводя врага из разновесия. Лапы снова и снова врезаются в плоть, когти ломаются о толстый череп, но достают глубоко сидящие глазки. Зубы мертвой хваткой впиваются в ногу и дробят сверхпрочную кость, следом еще одну, и еще… Навязчивая мысль пульсирует в кошачьем сознании: “предупредить”. Когда рапиры когтей вспарывают отвисшее брюхо, когда внутренности рвутся и встает, наконец, гигантское сердце, самка показывается на холме. Она излучает восхищение, но вместе с ним и боль. Ее тоже мучают воспоминания – химеры не умеют забывать эмоции.
Сознание просыпается, тело сидит напротив мутанта, глядя в бездонные глаза.
– Не ссыте: трендят они, – вещает сверху блатной голос, – родственные, мать их, души…
Показываю самку химеры, что добывает пищу котятам. Одна, уставшая, но корма едва хватает. Отходить далеко нельзя: добыча боится, убегает, а мать привязана к детям – они могут погибнуть. Потом рисую альтернативную картину, где им помогает самец – все сыты и счастливы. В ответ приходят воспоминания с вертолетом. Нет, друг мой. Если даже вы не способны забыть гормональные всплески, наверняка сможете их заместить. Черт, как показать… В памяти проявляется забота, с которой я поднимал голову Венеры. Ощущение удивительно легко удается связать с образом утраченного детеныша. Он умирает – исчезает забота, но вот перед тобой новые котята, новые возможности ее проявлять. Самка примет помощь. Возможно, со временем примет тебя. Новая картина: Зона с высоты птичьего полета, самец химеры догоняет неполное семейство. Ощущаю себя психологом...
Расстилается тишина, как физическая, так и ментальная. Проходит минута, вторая… химера отводит глаза, опускаются грозные головы. Приходят образы: мутант следует за людьми, я покидаю Зону, он отправляется на поиски самки. А после, будто в качестве аргумента, возникает гигант, которого долго смогут есть котята, мать же отгонит посторонних. Даже подозрительно: такая благодарность за сущий пустяк. Либо наши сознания различаются сильнее, чем я думал, либо есть какой-то подвох. Впрочем, смысл мутанту строить козни? Хотел бы – давно убил меня.
– Мляяя… – с ужасом хрипит бандит, – еще одна… три, млять, три химеры!
– Не переживай, тут все свои.
